Поездка длиною в жизнь

Двадцать третье июля

7:30

      Заезжая в черту города, Хёнджин меняет в навигаторе конечную точку, которой становится пляж Чебудо. Это было заранее обговоренное место, где они останутся до завтрашнего дня. Но для начала в фургончике объявляется тихий час. Все же того времени, что они выделили на сон в предыдущей промежуточной точке, им явно не хватило. Глаза слипались у каждого, из-за чего настроение не хотело подниматься выше среднего. Сил гулять и веселиться было бы недостаточно.       Когда виднеется пляж, Хёнджин облегченно выдыхает и сворачивает на парковку. Салон фургончика давно погрузился в тишину и сейчас особенно соблазнял Сынмина, Минхо и Хенджина присоединиться к спящим друзьям. Первые двое освобождают кабинку водителя и перемещаются в общий салон. В проходе Сынмин кидает спальный мешок и аккуратно укладывается с одной стороны, уступая вторую Минхо. Даже теснота и слепящее через окна солнце не мешают им спокойно засопеть через пару минут.       С каждым часом фургончик прощался с одиночеством и уединенностью на парковке. Пляж приветствовал новых гостей теплым песком и шумом небольших волн. Этот день оказался более подходящим для купания, чем ребята могли предположить.       Время доходит до полудня, провоцируя шорохи и сонные вдохи внутри фургона. Пока ребята в прямом смысле пытаются прогрузиться после сна, у кого-то начинают громко ныть животы из-за сильного чувства голода.                   Пропущенный завтрак заставит восполнить потерянную энергию плотным обедом.       Каждый находит себе занятие в подготовке обеденного места, только Хенджин позволяет себе еще немного посидеть в кабинке, через открытое окно наблюдая за друзьями. Но и так он не достигает спокойствия, постоянно отвечая что-то Феликсу, что не может пройти мимо друга и крутится вокруг его окна, рассказывая свой необычный сон с единорогами и крутыми японскими машинами.       Не дождавшись начала трапезы, Хван вылезает из фургончика с предложением опробовать морскую водичку, чтобы точно заставить свой организм проснуться. Все, кроме Феликса и Чанбина, отказываются от этой идеи, отдавая предпочтение в пользу еды. Поэтому через пару минут эти трое уже залетают в море, заливаясь смехом и затаскивая друг друга дальше от берега. Вода оказывается приятно теплой, немного огорчая Хенджина, но его способ пробуждения все же срабатывает. Они присоединяются к ребятам немного позже, укутываясь в полотенца.       Обед проходит слишком быстро. Голодающие подростки опустошают почти все свои запасы, наедаясь по полной. Теперь энергия в них будет биться через край, но возникает новая проблема. Набитые животы притягивают их к горизонтальной поверхности. Вставать со своего места никому не хочется. У звонящего телефона в фургончике свои планы. Чонин, чей телефон беспрерывно трезвонит в салоне, разочарованно встает со стульчика.       На экране отвратительно светится «папа». Настроение пропадает за секунду. Но, так же быстро приходит понимание — если он не ответит сейчас, то так и будет страдать от раздражающего рингтона. — Алло, — сухо говорит он, принимая вызов. — Чонин, ты совсем головой поехал?! Какого черта тебя нет дома уже несколько дней?! Твоя наглость переходит все границы!       Ему приходится убрать телефон от уха, чтобы не оглохнуть от криков, исходящих из динамика. Отец в бешенстве. Чонин теперь тоже. Может быть его желание обрести свободу и независимость от родителей было бы не такое сильное, если бы он хотя бы раз был услышанным? — Я уехал на отдых. Или ты теперь и моими каникулами будешь распоряжаться? — закатывая глаза, произносит он. — Ты еще не дорос до этого! Я несу за тебя полную ответственность. А тебе хватает смелости еще и дерзить мне сейчас! — Я не такой удобный, как твой новый сын, да? — язвит Чонин.       Он вообще не ладит со своим новым сводным братом. Его сердце не может принять новую семью, в которой приходится жить. Была бы его воля — сбежал бы от них куда-нибудь подальше и забыл, как страшный сон. Но его никто не спрашивал. Мнение Чонина на счет мачехи и ее сына совершенно не волновало отца. По его мнению, Чонин должен радоваться такому раскладу. Вместо радости в ребенке проснулась ненависть к дому, где отец изо дня в день потакает новой женщине, а ее сын необоснованно чувствует превосходство над Чонином. — Хватит обвинять и приплетать всех вокруг! Мы сейчас говорим о тебе и твоем поведении. Ты хоть о ком-нибудь в этой жизни думаешь? Или только и умеешь жалеть себя и делать всё на зло?!       Злость внутри накапливается в геометрической прогрессии. Кажется, что он сейчас просто взорвется без возможности восстановления. Хочется высказать все, что гложет душу и не дает зажить спокойно с самого первого дня его попадания в новую семью. — Ты за всё это время позвонил мне лишь раз, остальное время был занят своей бабой, так что не делай вид, что я тебе так дорог. И хотя бы раз поверь мне! Я сказал, что вернусь, значит просто жди возвращения, — шипит Ян и сбрасывает звонок, не собираясь вести и дальше бессмысленный диалог, что так похож на сотни остальных.       Экран телефона затухает так же, как и желание Чонина делать что-либо. Опустошение после услышанных слов заполняет все внутри. На замену появляется грусть, что не остается незамеченной от пары чутких глаз.       Джисон, не говоря ни слова, берет друга за руку и уводит куда-то в сторону. Они несколько минут идут по периметру пляжа, не останавливаясь. У Хана нет цели привести его куда-то. Он просто знает, что тому необходимо поговорить без лишних глаз и только тогда, когда он сам на это настроится.       Среди ребят есть человек, что медленно провожает взглядом две удаляющиеся фигуры. Минхо все понимает, и как бы ни хотелось, не позволяет себе присоединиться к друзьям, предоставляя им возможность поговорить наедине.       Разговор так и не происходит. По лицу Чонина безмолвно начинают катиться слезы. — Ты чего? — аккуратно спрашивает Хан и останавливается. Чонин делает то же самое. — Хен, — дрожащим голосом начинает он, — я так не хочу тебя терять. Ведь ты… — Ян запинается из-за слез, что перехватывают его дыхание, — ты моя семья, хен. Хан отчего-то улыбается и мягко отвечает: — Я постараюсь остаться с тобой навсегда.       Хоть на его лице все еще сияет добрая улыбка, он понимает, что не сможет сдержать своего обещания. Даже немного. У него не только не будет обещанного «навсегда», у него в принципе не будет достаточно времени, которое он бы мог провести рядом с другом. На душе становится больно. Но Чонину однажды станет намного больнее. В день, когда «навсегда» Джисона закончится, он потеряет не просто друга. Он потеряет брата и крепкое плечо рядом, что всегда было готово подарить ему весь мир.       Ян крепко обнимает его, стараясь успокоить себя. Эта поездка была задумана не для возможности выплакать из себя все заранее. Юное сердце и невинная душа Чонина со всей силы верит, что Джисон особенный и вместо проклятой болезни, вселенная подарит ему бессмертие. Ведь Хан Джисон всегда держал свое слово и не нарушал своих обещаний.       Спустя еще немного времени, что было потрачено на успокоение младшего, они возвращаются к фургончику. По итогу, оказывается, все ушли к морю. Их маршрут меняется в сторону друзей, весело плескающихся в воде.       Хан невольно цепляется взглядом за силуэт Минхо. Его искренняя улыбка видна даже издалека. Он играет в догонялки вместе с Чаном и Сынмином, стараясь не задеть незнакомых людей неподалеку. Ли чувствует на себе пристальный взгляд и словно затылком понимает, кому он принадлежит. Поэтому игра, что была в самом разгаре, неожиданно прерывается и он оборачивается лицом к пляжу. К этому моменту, Джисон уже стоит на мокром песке, позволяя волнам нежно касаться его ступней. — Джисон, иди ко мне! — ласково зовет его Минхо, поднимая руку вверх.       Тот лишь вертит головой из стороны в сторону, отвергая данное предложение и продолжает неподвижно стоять. Его взгляд неприлично долго гуляет по фигуре Минхо, что по пояс все еще стоит в воде.       Хан отвисает, когда замечает приближение друга к нему. Кажется, простой отказ сегодня не сработает. Просто Джисон не очень хорошо плавает и до ступора тела боится, что что-то пойдет не так.       Минхо встает напротив него, моментально согреваясь на солнышке. На его лице появляется теплая улыбка, что заставляет Джисона утонуть в ней в моменте. И он клянется, что может простоять так вечность, лишь бы Минхо не переставал смотреть на него блестящими от счастья глазами. Ли поворачивается к нему спиной и произносит: — Запрыгивай. — Ты мокрый. — Если тебя это останавливает, то я могу взять полотенце.       Джисон ничего не отвечает, задумываясь на пару секунд. Неужели его и правда остановят капли на спине любимого? Особенно сейчас, когда жизнь кажется такой нереальной и по истине идеальной.       Ли улыбается еще шире, когда чувствует приятную тяжесть на своей спине и чужие руки, что обвивают его шею. Это их первое совместное купание на море. Оба надеяться, что далеко не последнее.       Они заходят поглубже в море, останавливаясь, когда ноги Джисона на половину погружаются в воду. — Создаю иллюзию, будто купаюсь с тобой, — говорит Минхо, слегка поворачивая свою голову в сторону, чтобы Джисон точно его услышал.       Их идиллию неожиданно портит Сынмин, что неожиданно появляется из толщи воды. Он не жалеет друзей, начиная брызгаться в них, зачерпывая руками как можно больше воды. Джисон вздрагивает, но радостно реагирует на это, оглушая Минхо своим громким смехом. Хоть звучит он и правда невыносимо громко за счет минимального расстояния до его ушей, последний наслаждается этим звуком. Смех Джисона не кажется чем-то раздражающим, он становится приятной мелодией, которую хочется поставить на повтор.       Хан сразу же осуществляет свой план мести, как только он приходит к нему в голову. Он начинает плескаться ногами, в ответ брызгая друга. Так и начинается очередной раунд догонялок, но с участием Джисона на чужой спине. Минхо бежит за Сынмином вдоль берега, позволяя Хану прочувствовать этот вечер и веселье в море целиком и полностью.       Ребята еще долго не вылезают из воды, наслаждаясь теплым морем. Кто-то плавает на перегонки, кто-то устраивает морские бои, сидя друг у друга на шее. А кто-то рядом с Джисоном сидит на пятой точке на мокром песке, получая удовольствие от простого наблюдения за происходящим. Этим человеком оказывается Минхо. — Родители давно бы выгнали нас с пляжа, — с насмешкой говорит Джисон. — Но мы без них и делаем только то, чего хотим сами. Сейчас только наше время, Джисон.       И Хан соглашается с этим. Но умалчивает одно. Это время тоже ускользает. Оно словно высыпается из их рук, как неуловимый песок. — Из-за того, что это не может продолжаться вечно, я ощущаю это как-то так, — он демонстрирует свои мысли, набирая в руку песок и раздвигает пальцы, позволяя ему сыпаться между ними. — Но можно сделать вот так, — Минхо тоже в свою очередь набирает песок в руку, но вместо того, чтобы раскрыть свою ладонь, высыпает содержимое в ладонь Джисона, наполняя ее, — мы ведь здесь вместе.       Джисон уводит взгляд от их рук и переводит его на лицо Минхо. Между ними так мало расстояния, что вызывает волну смущения. Кажется, что щеки в миг покраснели и горят огнем, выдавая его чувства к другу. Они сидят так еще пару секунд, взаимно наслаждаясь лучами счастья, что исходят из глубины их сердец друг для друга. Их отвлекает неожиданный крик Банчана, на которого запрыгивает Феликс и тянет их ко дну. По пляжу раздается одновременный смех компании, вызывая тихое недовольство у незнакомцев вдалеке от них.

***

      Вечером они снова собираются вместе в кругу, доедая оставшиеся запасы еды. День подходит к концу, оставляя после себя приятную усталость. Они убирают за собой, уходя внутрь, чтобы закрепить приятные эмоции спокойным сном перед отъездом к следующей точке.       Джисон занимает заднее кресло, ожидая увидеть на соседнем Минхо. К счастью, именно так и происходит. Поэтому он позволяет себе уснуть на его плече. Этот вечер становится для Минхо таким же драгоценным, как и все остальные, в которых присутствует Джисон.

Двадцать четвертое июля

12:21

      Вчерашний день вымотал парней сильнее остальных. Это видно по их продолжительному сну до полудня. К сожалению, Джисона будит звонок телефона. Он старается быстро его принять, чтобы не потревожить остальных, и выбирается из фургончика. — Сынок… — Доброе утро, мам. У меня все хорошо, надеюсь у тебя тоже, — на опережение работает Хан. — Сынок, я очень скучаю, — грустно говорит мама, от чего начинает колоть где-то в области сердца. — Я тоже. Осталось совсем немного и я уже буду дома. — Я боюсь потерять тебя вот так… — обреченно произносит она, заводя их разговор в тупик.       И снова Джисон чувствует вину, от которой ежедневно старается убежать в компании друзей. Снова начинает сожалеть о содеянном. — Мам, почему мои друзья верят, что я выживу, а ты нет? — прерывает тишину Джисон, тихо спрашивая.       Становится действительно обидно. Может быть взрослым трудно поверить в чудо? Но разве так сложно это сделать, когда дело касается жизни их сына? Джисон ведь не глупый и все понимает. Родители наверняка уже давно ведут отсчет его дней.       От заданного вопроса маме становится стыдно. Впервые за все их телефонные разговоры, она наконец что-то понимает у себя в голове и винит себя за все сказанное ранее. В динамике слышно ее тихие всхлипы, что острием ножа проходятся по Джисону. — Извини меня, сынок, — произносит она на выдохе и сбрасывает звонок.       Хан понимает, что скорее всего, где-то на фоне неприятных гудков, мама заливается горькими слезами.       Утро снова кажется каким-то испорченным. После разговора внутри остается неприятный осадок, а в голову медленно проникают печальные мысли, что в последнее время стали пожирать Джисона изнутри. Он все чаще думает об одном и том же. И пугает больше не смерть. С ней он давно смирился. Пугает нечто другое, чего он сам не может понять. — Джисон, все в порядке? — неожиданно разносится голос Минхо за его спиной. — Я разговаривал с мамой.       Этих слов более, чем достаточно для Минхо. Он все прекрасно понимает. Очевидно, что родители волнуются за него больше всех остальных. Но становится до боли обидно, что они первые и возможно единственные, кто постоянно напоминает Джисону о худшем исходе.       Минхо раскидывает руки в разные стороны, приглашая друга в свои объятия. Хан без раздумий делает шаг вперед, окунаясь в родное тепло. Они жмутся ближе друг к другу, словно обмениваются фразами, только без звуков. Хан получает необходимую ему сейчас поддержку, а Ли обещает себе быть для друга защитником от самого страшного.

      Ли Минхо постарается защитить Хан Джисона от его же мыслей.

***

      Фургончик оставляет пляж Чебудо позади себя после полудня. Навигатор настроен до следующего города, а ребята ждут очередной промежуточной остановки. Помимо огромного запаса сил, вчера они потратили и всю еду. Поэтому, появляется внеплановая цель — найти место для перекуса.       Остановка не заставляет их долго ждать. На пути встретилась ферма Ттонатта.       Они понимают, что сделали весьма странный выбор, но никто не оказался против того, чтобы покормить коров, что содержатся в данном месте. Первым делом они закупаются в закусочной совсем рядом и, решая не терять время на подготовку общего стола, кушают булочки, исследуя тропинки фермы.       Посещение животных оказывается сорванным, так как по некоторым обстоятельствам, именно сегодня покормить коров возможности нет. Это слегка расстраивает ребят, но все находят плюс в обычной прогулке совместно с легким завтраком.       Пережевывая тесто с горячим сыром, Феликс внимательно смотрит себе под ноги, чтобы не споткнуться. На глаза попадается маленькая ромашка рядом с каменной тропинкой. Хоть она и не отличается большим размером, ее все равно прекрасно видно среди зеленой травы. — Смотри, — он указывает на нее пальцем, обращаясь к Хенджину, — ей, наверное, совсем одиноко одной в высокой траве. — Возможно, рядом с ней скоро вырастет еще одна ромашка и избавит ее от одиночества, — утешает Хенджин.       Маленький разговор завершается так же быстро, как и начинался. Они отвлекаются на бурное обсуждение ребят, сразу же забывая о цветке, что остался позади.

Около 18:00

      Путешествие продолжается в ботаническом саду Уриккот. Яркие цвета приятно бьют в глаза, заставляя ребят ахнуть от удивления. Их охватывает ощущение, словно они попали в совсем другой мир.       Феликс сразу же начинает фантазировать о каких-то феях и нимфах, что могли бы жить среди красивых деревьев и цветов. А фотопленка Хенджина пополняется с огромной скоростью, оставляя красочные воспоминания об узких тропинка, что ведут их сквозь желтые, фиолетовые и другие разноцветные полянки.       В голове Чонина возникает безумная идея — плюхнуться в одну из них, окружив себя природной красотой. Но он сдерживает свой порыв, вспоминая об уважении к работникам сада, что круглые сутки с любовью ухаживают за ним.       Джисон смотрит на интересную деревянную вырезку в виде орла, которую обвивают ветки дерева. Челюсть незаметно опускается, отражая его восхищение от увиденного. Кто-то отвлекает его, аккуратно дергая за край футболки. Оборачиваясь, он сталкивается с сияющими глазами Минхо, в голове которого бешено мечется прекрасная идея.       Он аккуратно поднимает ладони, в которых нежно покоятся сорванные пару минут назад ромашки. Они еще не дошли до полянки с ними. Он опередил всех, когда краем глаза заметил белое полотно на земле, чтобы сорвать их для того, кто в них души не чает.       Минхо оставляет их за ушками в волосах Джисона, надеясь, что первый же поток ветра не унесет их вдаль. Он понимает, насколько сильно Джисону идут эти простенькие цветы. Словно это не они дополняют его, а наоборот. Они перестают быть невзрачными и скучными, становясь самыми красивыми в дуэте с Джисоном. Внутри Минхо происходит взрыв, когда взамен получает искрящиеся от счастья глаза и широкую улыбку.       Он просит постоять так еще немного, чтобы запечатлеть этот момент на свою камеру.

Пока остальные ищут красоту вокруг них, Минхо нашел ее в Джисоне.

      И сколько бы Джисону не осталось жить в этом жестоком мире, Минхо будет делать его самым счастливым до последнего его вдоха.       Ребята зовут погрузившихся в мгновение Минхо и Джисона дальше. У них выделено не так много времени на данную прогулку, поэтому приходится мимолетно наслаждаться окружающим творением.       Истекающее время не мешает им резвиться и бегать вдоль цветов, вдыхая чистый воздух полной грудью. С каждым прыжком в воздух Джисон словно ощущает свободу. И он бы прыгал как глупый ребенок еще вечность, ловя мгновение руками. Но в глазах неприятно темнеет, заставляя его неожиданно остановиться. В ушах появляется противный звон, а ноги перестают чувствовать землю. Он рефлекторно пытается ухватиться за что-нибудь, но вокруг лишь цветы на уровне ног.       Ребята быстро понимают, что происходит и сразу же реагируют, не давая другу потерять равновесие. Минхо первым оказывается рядом, подхватывая Джисона под локоть и заставляя его опереться на себя. — Плохо?       Хан лишь судорожно кивает, стараясь не поддаваться панике и держать себя в руках. Такое уже было. Он знает, что делать. Но растерянность из-за неожиданного ухудшения самочувствия захватывает разум. Остается только довериться друзьям.       Минхо подхватывает Джисона на руки и направляется к ближайшей лавочке. У самого сердце сжимается, начиная работать в ускоренном темпе. Как бы ему не было страшно, он должен быть спокоен ради Джисона, что оказался в беспомощном положении. Рядом встревоженно идет Хенджин, усердно размахивая руками, дабы создать подобие ветра.       Чонин и Феликс срываются с места в поисках какого-нибудь киоска, чтобы купить водички, что как на зло закончилась минутами ранее. Ситуация становится похожа на некий тест на устойчивость и готовность помочь.       Бережно укладывая Хана на лавочку, Минхо присаживается рядом и незаметно для себя берет его за руку. — Сильно не переживаем, Джисон просто перегрелся, — успокаивает всех Сынмин.       Невыносимо видеть, как в глазах ребят засела сильная паника. Тем более, когда Джисон окончательно придет в себя, не должен видеть их такими. Он не любит, когда люди расстраиваются из-за него, поэтому им самим нужно расслабиться.       Вода оказывается в руках Джисона уже через пару минут. Кажется, что Чонин и Феликс сами скоро упадут на землю из-за внезапного забега на время, но и они берут себя в руки, отгоняя тревожные мысли в сторону.       Хану медленно, но становится легче. Дыхание вместе с пульсом выравниваются, а картинка перед глазами становится четче. Он с некой легкостью на душе переживает этот момент, благодаря друзьям, что сидят вокруг лавочки и разговаривают с ним на совершенно отдаленные от произошедшего темы.       Через долгие двадцать минут, Джисон полностью приходит в себя, будто ничего и не было. Внутри появляется приятное чувство легкости и спокойствия.       На этом их прогулка в саду завершается и ведет обратно к фургончику.       Чанбин решает заменить Хенджина, подарив ему отдых от дороги и заводит двигатель, намереваясь довезти друзей до следующего города и переночевать уже там.       Минхо залезает в салон последним, переживая, что заветное место рядом с Джисоном уже занято. Но увидев обратное и тихие похлопывания ладони Джисона по пустующему рядом с собой месту, с облегчением выдыхает и торопится к нему.       Ботанический сад остается в его голове приятными и тревожными воспоминаниями одновременно. Задумываясь об этом, Минхо вспоминает еще кое-что важное. Он обращает свое внимание на волосы Джисона и слегка расстраивается, когда не находит в них ромашек. Его рука активно роется в карманах шорт, после чего с улыбкой протягивает руку Джисону.       На ладони небрежно лежат несколько ромашек, что согревают душу Хана сильнее, чем какой-либо костер, рядом с которым он грелся в этой жизнь. Он с такой же улыбкой, как и на фото Минхо, принимает цветы, даже не обращая внимания, что они оказываются сильно помяты.       Голова Джисона нежно опускается на плечо рядом, а тело расслабляется. Его лучшие дни в этой жизни продолжаются.

Его влюбленность продолжает расцветать с каждым часом, проведенным рядом с Минхо.

      Закрывая глаза и чувствуя себя под защитой, он засыпает, предоставляя Минхо возможность любоваться им до момента въезда фургончика в Танджин.