Поездка длиною в жизнь

Двадцать четвертое июля

20:24

      Джисон сквозь сон чувствует, как глохнет двигатель машины, а вокруг начинаются активные движения ребят. Это провоцирует его раскрыть глаза, с интересом выглядывая из-за сидения перед ним. Соседнее кресло пустует, что несколько расстраивает и отбивает желание спать. Он медленно встает с места, направляясь на улицу.       Чанбин выбрал красивое место для ночевки, хоть это было совсем необязательно. Вместо колыбельной их будет убаюкивать морской прибой, а завтра в качестве будильников будут кричать чайки. Туристический порт ничем не отличается от сотен других таких же по всей Корее, но Джисону действительно нравится.       Ребята осуществили все планы, что были назначены на сегодняшний день. Поэтому каждый решает заняться чем-то полезным для себя. Чанбин и Минхо отходят по разные стороны от фургончика для уединенного разговора с мамами. Сынмин, Чонин и Чан вновь раскладывают пакеты, сумки и канистру, организовывая ужин. Хенджин и Феликс неожиданно для всех куда-то пропадают, но переживания за них отходят на второй план, когда их голоса слышатся из глубины фургончика.       Только Джисон не знает чем себя занять. Хочется все и ничего одновременно. Это сводит с ума. Ноги сами несут его к причалу, заманивая яркими бликами, заходящего за горизонт солнца. Волны шумно бьются о камни под конструкцией, и только на его душе оглушающе тихо. После неприятностей и неудобств, что он создал этим вечером, в нем снова возникает навязчивая мысль сожаления по отношению к данной поездке. Какова вероятность, что он проживет дольше срока, рассчитанного врачем? Ему бы безумно хотелось узнать более точный прогноз заранее, чтобы не жить в ожидании конца, который может наступить в любой момент. Если есть шанс пережить срок, значит, есть и обратный случай. Все в этом мире имеет баланс. Так и здесь, может быть, шанс Джисона полностью перевернется и он умрет раньше? Полгода же вот-вот наступят.       Хан садится на причал и отрешенно таращится на солнце в отражении морских волн, подмечая красивые переливы света.       Мысли плавно перетекают от одного вопроса к другому, но не отпускают тему собственной смерти. А больно ли будет умирать? Что он почувствует в этот момент? И почувствует ли вообще, что сердце перестает биться? Неизвестность начинает пугать. И никто не сможет ему рассказать о том, каково это… умирать. Возможно, он будет кричать, а может просто уснет и больше никогда не проснется. А вдруг это правда, что перед смертью вся жизнь пролетает перед глазами? Он был бы этому только рад, и в последний раз смог насладиться этой поездкой, начиная ее с первого дня.       Он качает ногами, устремив взгляд куда-то вдаль, и позволяет мыслям пожирать его изнутри. Даже несмотря на это, на душе все еще как-то тихо. Будет ли она кричать, когда Джисон сделает свой последний вдох?       Во время непринужденного разговора с мамой, Чанбин случайно замечает знакомый силуэт на причале и окликает Минхо. Тот оборачивается и одновременно прощается с мамой. Ему лишь кивают в сторону моря, обращая его внимание на одинокого человека.       Минхо без раздумий двигается в сторону Джисона. Он даже представлять не хочет, что сейчас происходит в его голове и, какой ураган может твориться на душе. Во всяком случае, он бы хотел забрать чужие переживания себе, лишь бы любимому стало легче. Внутри появляется удушающее чувство несправедливости. Почему такие прекрасные люди больны чем-то неизлечимым? Почему судьба играется именно с ними? Неужели вселенная наслаждается страданиями лучших людей, отдавая все хорошее тем, кто этого не заслужил?       С первого дня их знакомства, Ли знал о болезни Джисона. Знал, но не думал о ней, когда крепко и бесповоротно влюблялся в него. Любой бы ему сказал, что это глупо и было бы проще перестать общаться с Джисоном, чтобы уберечь, в первую очередь, себя от страданий и переживаний за близкого человека. Но Минхо уверен на сто процентов, что никогда бы так не поступил, и если бы ему дали возможность больше не любить Джисона — он бы влюбился в него вновь. Джисон самый лучший человек в его жизни, который так же, как и все, заслуживает любви и счастливой жизни. Вот только, эту жизнь беспощадно пытаются отобрать у него. Но в ответ они будут бороться за жизнь Джисона, вкладывая в него еще больше сил для этого противостояния.       Минхо тихо садится рядом с Ханом, словно боится что-то спугнуть или испортить. Молчание сохраняется пару минут, после чего Ли решается сплести их пальцы рук вместе. Это не то, что должно как-то помочь ему сейчас, просто хочется, чтобы он чувствовал Минхо рядом. — Поговори со мной, — нарушает тишину Минхо, не отводя своего взгляда с уходящего солнца.       Джисон словно именно этого и ждал. Просьба срабатывает как зеленый свет, позволяя словам литься из уст одно за другим. — Я не понимаю, что чувствую. Во мне плещется огромное количество счастья, но где-то на подкормке сознания сидит какой-то страх вперемешку с тревожностью. Становится страшно упустить какой-то важный в этой жизни момент. Терзают сожаления о том, что я много чего не успел сделать раньше, — Джисон прикусывает язык, чтобы случайно не упомянуть свое главное сожаление, связанное со страхом признаться другу в любви, — начинаю сожалеть, что лишаю родителей этого времени, что они могли бы провести рядом со мной. Боюсь, что мама в итоге психанет и как-нибудь вернет меня домой до того, как мы окажемся у водопада на острове. Переживаю, что мы в принципе можем не попасть на остров из-за каких-нибудь обстоятельств. Чем ближе мы к конечной точке путешествия, тем больше я начинаю дорожить каждой минутой. Это сводит меня с ума, но где-то за пределами меня. Потому что внутри полный штиль.       Джисон замолкает и поворачивает свою голову в сторону друга. Тот ничего не отвечает, лишь нежно берет его за затылок, опуская на свои колени. Джисон оказывается в горизонтальном положении, поднимая свой взгляд вверх к небу. Но Минхо закрывает его своей головой, нависая над Ханом. Зрительный контакт установлен и, время вокруг словно застывает, давая им возможность насладиться друг другом, как можно дольше. — Джисон, ты всю жизнь переживал о чем-то, позволь себе отпустить свои мысли и насладиться всем происходящим здесь и сейчас. Я не могу видеть твой грустный взгляд… — в конце Минхо переходит на шепот, ласково зарываясь рукой в чужих волосах.       Раньше он навряд ли позволил бы себе подобные знаки внимания в сторону друга. Но что-то призывает его не останавливаться. Как минимум, на лице Джисона нет ни капли намека на отвращение, поэтому в этом нет ничего плохого и страшного. — Может он грустный из-за того, что я растерял все твои ромашки? — на его лице появляется мягкая улыбка, а Минхо лишь тихо смеется в ответ. — Я найду тебе еще, только не переставай улыбаться, хорошо?       Рука Минхо плавно скользит по мягким волосам. Он все еще смотрит в чужие глаза, замечая, как они начинают закрываться. — Ты хочешь спать… — шепчет Минхо. «с тобой» дополняет мысленно Джисон, так и не решаясь озвучить фразу. Лишь кивает и поднимается на ноги, протягивая руку Минхо. Он помогает ему подняться, но руку не убирает.       У фургончика их встречает Сынмин, что с улыбкой говорит о их намерениях лечь спать. В этот раз им не особо везет с местами в фургончике. Задний ряд еще давно заняли Хенджин и Феликс, уступая третье место Сынмину, посередине расположились Банчан и Джисон, оставляя в проходе место для Чонина и Минхо, а Чанбин в гордом одиночестве похрапывает в кабинке водителя.       Джисон калачиком сворачивается в кресле, укладывая голову на ручку. Его взгляд падает вниз, где лежит Минхо. Лежит и смотрит на него, как завороженный. Это безумно смущает и заставляет неловко улыбнуться в ответ. — Сладких снов, — почти беззвучно говорит Минхо, чтобы на него обратил внимание только Хан. А он лишь ярче улыбается и кивает, как бы желая того же в ответ.

Двадцать пятое июля

09:48

      Утро Джисона начинается с громких криков Чонина, на которого случайно наступил Хенджин. Он надеется, что они смогут избежать драку и предоставят остальным спокойное пробуждение без сопровождающих криков. Глаза Хана гуляют по сидушкам салона в поисках Минхо, который видимо уже проснулся и куда-то ушел. Возможно, кто-то и на него наступил утром, подарив специфичный массаж костей.       Хан окончательно прогружается и чувствует в своей руке, что-то плоское и картонное. В ней оказывается несколько фотографий, на которых изображены моменты прошедших дней: на первой, сконцентрированный Чонин, прилагая все усилия, заплетает Джисону хвостики; на второй, Минхо и Джисон сидят совсем рядом, провожая закат на берегу в Тандо порту, именно от этой фотографии исходят ослепляющие лучи чего-то особенного; следующая фотография была сделана в ботаническом саду, восхищающиеся глаза Джисона оказываются не так интересны, как его открытый рот и булочка в кадре. Последнее фотография ощущается совершенно по-другому. Она была сделана вчера перед сном, когда Джисон лежал на чужих коленях на фоне заката. В голове не вяжется время съемки данного кадра и местонахождение Хвана в тот момент.       Хан встает с места и ловит Хенджина. — Как ты сделал это фото, ты вроде как весь вечер просидел с Феликсом в фургончике? — Все просто, — пожимает плечами Хван, — его сделал Сынмин.       Теперь до Джисона доходит почему тот игриво и странно улыбался, когда они вернулись в салон.       Феликс видит, как все вокруг пытаются проснуться, но выходит слишком плохо. Бесконечные зевки и потягивания начинают слегка действовать на нервы, поэтому он решает взять все в свои руки. С пустой бутылки снимает крышку и делает в ней дырку с помощью отвертки, что нашел в бардачке фургона. Закрывая ей бутылку с водой, орудие поражения успешно создается и он выходит на охоту.       Первыми жертвами становятся Банчан и Чанбин, которые сидели на корточках в теньке, облокотившись спиной на фургончик. Вода струей льется в них из бутылки, мгновенно пробуждая ото сна. Феликс радостно вскидывает руки вверх и смеется над друзьями. Начинается какой-то хаос. Следующей жертвой оказывается Минхо. Ему не очень хотелось чувствовать себя мокрым с самого утра и не по своей воле, но обижать друга из-за пустяка не хочется сильнее. Поэтому, он лишь что-то бурчит себе под нос и пересекается с глазами Хенджина, в которых четко читает «просто смирись». Именно это он и делает. Этот совет оказывается более полезным, когда Джисон в попытках избежать мокрой участи, прячется за его спиной и новая порция воды прилетает в лицо Минхо. — Прости, — сквозь смех говорит Джисон и убегает в фургончик.       Он возвращается через несколько секунд с полотенцем в руках, чтобы после, нежно протереть лицо любимого от капель воды, что изначально были предназначены не ему. Так Минхо и остывает, ничего больше не тревожит и не нервирует. Он бы мог встать под проливным дождем, если бы после него, Джисон также ласково вытирал его полотенцем.       За завтраком они обсуждают планы на сегодняшний день, устанавливая себе новую цель — гора Амисан. Ли был готов пойти против этой идеи, переживая, что от изнурительной ходьбы в гору, Джисону снова может стать плохо. Но, когда он видит его радостное лицо и поднятые руки от переизбытка эмоций, вынужден остановить себя. Волнение все равно никуда не исчезает, поэтому он решает быть постоянно начеку и в случае чего стать ногами для Джисона.

***

      Оказываясь у подножия невысокой горы, у ребят захватывает дух от осознания, что они дойдут до самого пика. Их ждет увлекательное мини-путешествие сквозь сотни рядов высоких деревьев. В голове каждого возникает одна и та же мысль — они надеются, что количество лавочек будет предостаточно, чтобы не повалиться с ног где-то в середине.       Тропинка в гору выглядит более узкой, чем казалась на фото. Количество ступенек впереди тоже пугает, ребята договариваются одолеть все препятствия не спеша. Сейчас в их глазах этот путь кажется слишком долгим и даже невозможным, но стоит им только выдвинуться вперед, отвлекаясь на красоту леса и разговоры друг с другом, становится значительно легче.       Чтобы не отставать друг от друга, они цепочкой берутся за руки. Со стороны выглядит смешно и слегка глупо, словно группа детей из детского сада сбежали на экскурсию в лес, но это объединяет еще сильнее.       Первую остановку они делают спустя двадцать минут извилистой дороги. К счастью, на горе установлены большие беседки для подобных перевалов. Они усаживаются на скамейки, формируя некий круг. — Хотите интересную историю расскажу про это место? — интригующе начинает Феликс.       Сынмин подозрительно хмурит брови и произносит: — Если это история про маньяков, убийц и подобное, то лучше не надо. Здесь и так достаточно мрачно из-за деревьев.       Феликс машет головой, отрицая догадку. — Я знаю легенду. — Про фей? — врывается в разговор Джисон. — Может лучше вампиры и оборотни? — отзывается Чан.       Феликс был бы рад обсудить мифических существ, но не сейчас, когда он хочет поделиться действительно интересной легендой. — В древние времена гора выглядела слишком обычно и ничем не отличалась от остальных. У её подножья жила бедная крестьянка с сыном и дочерью. Женщина была обычным человеком, а вот дети у неё родились великанами. Однажды затеяли они состязание в силе и выносливости, причём, проигравшего ожидала смерть. Согласно условию, мальчик должен был в тяжелых стальных башмаках пробежать за день 150 верст, а его сестра тем временем возвести каменную стену вокруг горы Амисан. Сестра, была работящая, и к вечеру она уже заканчивала дело, как мать вдруг позвала её ужинать. Прервав неоконченную постройку, она отправилась домой. В это время прибежал запыхавшийся брат, пробежавший за день положенное расстояние. Увидев, что стена не готова, он подумал, что победил и отрубил сестре голову. Он передумал радоваться, когда мама рассказала ему, как было на самом деле. Осознав ошибку, сын ощутил себя обесчещенным. Он не хотел жить в позоре и попытался вонзить клинок в собственную грудь, но оружие отскочило от нее и отлетело в сторону горы. Ударившись о вершину, меч оставил выемку и так теперь гора похожа на верблюда с двумя горбами, — взахлеб рассказывает Феликс, пытаясь добавить шарма в легенду с помощью демонстрации своих слов.       Ребята не находят, что ответить, продолжая сидеть с огромным восхищением. Причем вызвано оно скорее не из-за легенды, а из-за самого факта, что рассказал ее именно Феликс. Это и правда повод удивиться. Нет, Феликса не считали глупым или тупым, просто в школе он никогда не старался блистать своими способностями. — Почему у тебя проблемы в учебе, если ты способен запомнить такое? — спрашивает Сынмин.       Феликс закатывает глаза и щелкает друга по носу. — Потому что это интересно, в отличии от ваших формул. Фу, скукотища полнейшая.       Они смеются в ответ и одобрительно кивают, поддерживая друга.       Передышка заканчивается, побуждая друзей продолжить свой путь. Джисон идет последним в этой цепочке, его руку крепко держит Минхо, поглядывая на него иногда. Видно, что волнуется и проверяет самочувствие периодически.       Хан погружается в свои мысли, наблюдая за тем, как хорошо контактируют его друзья друг с другом. Ведь раньше все было немного не так, они были лишь знакомыми через Джисона. Но сейчас, они с гордостью называют друг друга настоящими друзьями.       Душа радуется от осознания, что он смог сформировать такую компанию друзей. Они особенные и неповторимые в его жизни, что показали свою искреннюю дружбу, согласившись сбежать в данную поездку.       Он смотрит на Чонина, идущего в самом начале их строя. Ян сам по себе человек, любящий разные авантюры и безумные вещи, но все же он сейчас с ними, даже несмотря на риск окончательно испортить отношения с отцом. В его голове расставлены свои приоритеты. Становится безумно приятно от мысли, что этим поступком, Джисона поставили на ступень выше всего остального. Хан даже чувствует себя слегка эгоистично.       Взгляд переходит на Банчана, который заботливо отряхает одежду только что упавшего Чонина. Для Джисона Чан такой же близкий и важный человек. Он находит в нем схожести с собой — оба стараются скрывать свое ужасное состояние от других, чтобы печаль оставалась только в границах их души, оба встречают плохие новости с улыбкой на лице, притворяясь самыми сильными, хотя не деле просто не хотят показывать свою слабость. Хан вспоминает младшую сестричку, которой он так сильно нравится. Девичье сердце привязалось к нему во время их совместных прогулок, доверившись целиком и полностью. Грусть больно бьет по сердцу. Он надеется, что друг придумает какую-нибудь добрую историю о его смерти, если такое вообще возможно.       Следующими в цепочке оказываются Феликс и Хенджин, которые неожиданно отходят от остальных в сторону дерева. В следующую секунду они стоят рядом с ним, обнимая толстый ствол. Младшему показалось, что дереву очень одиноко, а Хван не умеет ему отказывать и ненавидит его расстраивать. В голову Джисона заползает навязчивая мысль о том, что между ними может быть не просто дружеская связь. Он никогда не видел их ссор, да и по отдельности видел их очень редко. Кажется, это и правда неразлучный тандем, о котором и говорить нужно вместе. Хенджин в нем именно тот, кто готов переслушать одну и ту же историю сотни раз, если второй от этого будет получать удовольствие. Феликс занимает роль вечной тарахелки с острой необходимостью постоянно что-то рассказывать старшему. И они для Хана значат слишком многое.       Если все же рискнуть и подумать о них отдельно, то Хенджин кажется тем, с кем нужно спокойно проводить время. Он никогда не откажет и с ним можно обсудить все, что душе будет угодно. Даже оказаться в полной тишине считается комфортным занятием, что приведет к поиску красивых вещей вокруг. А красивым может оказаться что угодно, Хван научил его видеть искусство в мелочах. Поэтому, рядом с Хенджином всегда находится его фотоаппарат, а у Джисона копится альбом с фотографиями, что первый незаметно подкивает ему на постоянной основе.       Феликс в жизни Хана, словно зажигалка, которая неосознанно ввязывает его во что-то. И не важно во что, главное, что так он заставляет его получать бескрайнее количество эмоций. Несмотря на некую ветреность, Ли всегда заметит плохой настрой друга и попытается исправить его своими сладостями, что приготовит в тот же миг, вложив всю любовь. Потому что он уверен, что все переживания переварятся в желудке вместе с десертиками, и Хан находит в этом что-то милое.       На глаза попадается Сынмин, инициатор всего происходящего. Джисон не сможет описать словами насколько сильно он рад иметь такого друга рядом. В компании с ним не бывает некомфортно. Их благодарность друг другу выражается не в словах, а фенечках. Без преувеличений, но весь дом и правда наполнен ими. Ким всегда подхватывал его настроение, а не пытался его исправить, разделяя эмоции на двоих от начала до конца.       Резко на плечо Джисона падает чья-то рука. Чанбин аккуратно подталкивает его вперед, когда замечает, что их цепочка распалась и друг начал отставать от всех. Хан смотрит на лучшего друга, снова восхищаясь им. Ведь, в его глазах, Чанбин самый ответственный и сильный в моральном плане. Он тратит огромное количество сил, помогая маме, чтобы она не тащил на себе всю семью, хозяйство и работу. В то же время, он не забывает и о себе, находя время отрываться с друзьями. Джисон не помнит, чтобы друг хоть раз ему отказывал в предложении поиграть всю ночь напролет в какую-нибудь игру.       Он бы мог еще долгое время блуждать по своим мыслям, но появившийся из ниоткуда Минхо отвлекает. Его взгляд падает на свои сложенные вместе руки, Джисон тоже опускает глаза, расплываясь в улыбке, что заставляет Минхно согреться в прохладном лесу. Старший бережно держит несколько ромашек, найденных за те пару минут, что Джисон витал в облаках. — Минхо, если бы все ромашки, которые ты мне подарил, не вяли, у меня бы уже был целый океан.       Сердце Хана начинает бешено стучать, когда Минхо берет его ладонь и накрывает своей второй, одновременно передавая ромашки. После этого он не отпускает теплые руки Хана, продолжая держать их в своих. Они смотрят друг другу в глаза, словно что-то понимают в этот момент. Может быть, атмосфера между ними и долгие нежные гляделки донесут до них то, что они не могут сказать друг другу уже долгое время?       Минхо первый разрывает контакт и тянет Джисона за руку за собой.       Хан снова тонет в своих мыслях, потому что Минхо для него более, чем «многое», скорее — Минхо для Джисона все. Он влюблен в него от самого начала и до конца. Ли не умеет поддерживать, но именно его утешения помогают Джисону справиться с проблемами лучше всего остального. Одни объятия с ним заменяют тысячи слов остальных. Джисон уверен, что не знает человека идеальнее для себя. И может, если бы он не боялся разбить сердце Минхо своим беспощадным заболеванием, признался бы уже давно. Но помимо этого, голову мучают и другие сомнения. Вдруг его чувства не взаимны? А что, если бы своим признанием он разбил не чужое сердце, а свое?       Он позволил мыслям заполонить его голову, из-за чего теперь страдает, не в силах препятствовать огромному потоку. Но с недавних пор у него появился защитник, да? Волна спокойствия расплывается по телу Хана, когда он чувствует, как холодные пальцы старшего нежно переплетаются с его. В глубине души он хранит надежду, что у них будет еще очень много времени друг для друга. Минхо не хочется отпускать ни на секунду, словно, только благодаря ему, Джисон еще держится в этом мире.

***

      Достигая вершины, ребята поздравляют друг друга и обреченно выдыхают, понимая, что теперь необходимо возвращаться тем же путем. Кто-то жалуется на отсутствие лифта, кто-то на боль в ногах от долгой изнурительной ходьбы, и только Джисон закрывает на недомогание глаза, чтобы вдохнуть полной грудью лесной воздух и крепко сжать чужую руку в своей. Он пытается оставить мучительные мысли в этом месте среди множества веток и кустов. Хочется перестать думать о безысходности хотя бы до конца этой поездки. Но с каждым днем становится все сложнее оставлять свою голову в полном покое. Потому что с наступлением завтра, смерть становится на шаг ближе к нему. Или же она давно стоит за его спиной и выжидает удобного момента для взмаха косой.       У подножия, недалеко от самой горы, виднеется вывеска какой-то забегаловки. Выбора у них нет, поэтому место ужина определяется само собой. Цены оказываются очень благоприятными для их кошелька, поэтому заведение обретает новых гостей на этот вечер. — Тут кстати прачечная за углом, — с набитым ртом произносит Банчан. — Было бы неплохо постирать шмотки, иначе вернемся вонючими свинками, — поддерживает идею Чонин и кивает в сторону остальных, тем самым узнавая их мнение на этот счет. Все оказываются только «за» и в дело идет раунд в «камень, ножницы, бумага», потому что ни у кого нет желания тратить вечер и остаток сил на прогулки до стирки и обратно. Несчастным человеком оказывается Феликс. Но он не собирается страдать в одиночестве. Он в принципе ненавидит одиночество. Своим маленьким пальцем он тихо тычет в плечо Хвана, намекая ему на совместную пытку. А тот все понял, как только Феликс проиграл. Они никуда не денутся друг от друга, и друг без друга они тоже никуда.

Двадцать шестое июля

10:00

      Фургончик совсем недавно выехал в сторону следующего города. Утро вышло довольно утомительным — Хенджин и Феликс снова бегали в прачечную за вещами, о которых все успешно позабыли, остальные же прибирались в салоне и рядом с фургончиком.       Дорога снова кажется скучной, и уже надоедает. Ситуацию спасают только позитивный настрой и придуманные из головы Сынмина игры. Минхо судорожно ищет что-то в телефоне, пытаясь уследить за улицами, по которым катится их фургончик. — Кажется мы будем проезжать мимо парка Югибанг Гаок, мы просто обязаны там остановиться.       Джисон слегка удивляется умоляющему тону Минхо. Создается четкое ощущение, что от этой остановки зависит что-то очень важное в его жизни. — Значит мы остановимся, да? — поддерживает он идею и получает благодарный взгляд в ответ.       Ребята и не отказали бы в этом предложении. Наоборот, это их прекрасный шанс посмотреть, как можно больше красивых мест, тем более вместе. Скорее всего они могли бы пропустить что-то, почти ничего не потеряв. Но именно они окрасили все места собой. Сделали их еще интереснее и более запоминающимися. Если бы они катались по такому маршруту с родителям, навряд ли им было бы так же весело.       Хенджин просит своего штурмана в лице Феликса перестроить маршрут до парка, чем сильно радует Минхо. У него есть определенная цель посещения этого места. Он не простил бы себе, если бы не показал его Джисону. Потому что это все только ради него.

***

      Пересекая ворота парка, Минхо не теряет времени и берет за руку Джисона, уводя вглубь. Ребята осознают, что он точно знает, что делает. Понимание происходящего приходит в голову каждого, когда они видят огромные полянки белых цветов с желтой серединкой. Это место точно целый рай для Хан. Именно поэтому, двое друзей быстро удаляются от компании, словно пришли на свидание, а не на общую прогулку. — Скорее всего, они хотят остаться одни, — спокойно объясняет побег друзей Сынмин, — может пока отдохнем в беседке?       Ребята соглашаются и с облегчением выдыхают, меняя маршрут в пользу отдыха.       Джисон действительно ощущает себя, словно в раю. Хоть на деле это лишь похожие на ромашки цветы, его до глубины души трогает сам факт, что Минхо нашел это место для него. Ли замедляет шаг, позволяя другу вдоволь налюбоваться красотой цветов.       Он смотрит на счастливого Джисона, не отрывая глаз, и сам плавится в бурлящих к нему чувствах. Словно его улыбка и блестящие глаза заставляют Минхо еще сильнее влюбляться в него. Внутри все переворачивается, а сердце выпрыгивает из груди. Эта прогулка кажется такой волшебной. На секунду он пугается, что это все может быть обычным сном. Если бы это был сон, Минхо бы предпочел остаться в нем навсегда. Ведь там заболевание не могло бы убить Джисона, время же остановилось. Они бы вечность гуляли среди цветов, окунаясь в любовь, что излучают сейчас друг для друга. Тогда им бы точно хватило времени на все.       Он ведет Хана за собой к центру полянки, пробираясь сквозь цветы. Пыльца с них, желтыми пятнами остается на темных кроссовках парней, но и это становится чем-то драгоценным, дополняя этот момент. Ли аккуратно садится на землю, вынужденно прижимая к земле цветы под ним, и в ожидании смотрит на Джисона. Тот не понимает в этом смысла, но повторяет.       Смысл находит себя сам, когда в поле зрения Джисона попадает лишь Минхо и поле белых лепестков. Создается атмосфера уединения, словно ряды цветов их защитный барьер от внешнего мира, что так и хочет выдернуть их из наивной юности ради жестокой реальности. — Хочешь я сплету тебе веночек из этих «типа ромашек»? — радостно спрашивает Минхо, срывая один цветок, чтобы следом зацепить его за ушко в волосы Хана.       Джисон вытягивает руку и произносит, не подумав головой: — Знаешь, Минхо, веночек из ромашек с нашей полянки вполне бы сошел за обручальное кольцо.       Эта фраза служит им точкой невозврата. На языке остается привкус конца чего-то старого и начала чего-то нового. Хан сам не понимает, как его душа смогла выбраться и одолеть фильтрацию мыслей. Но спокойная реакция Минхо, предотвращает ненужные сомнения. — Тогда я сплету его тебе в тот же день, как мы вместе вернёмся домой, — Минхо сцепляет их руки в замок, а после падает на Джисона, что потянул его на себя.       Видимо пыльца с цветов подарила им много уверенности и смелости. В них даже нет страха быть отвергнутыми. Возможно из-за того, что они всем видом показывают обратное?       Они лежат рядом друг с другом и смеются. Местами одежда окрасилась в желтый, а на пятой точке останется неприятная земная пыль. Но это их волнует меньше всего. Самым важным становятся чувства, что наконец ощущаются взаимными. Их сердца словно ловят единый ритм, с каждой секундой ускоряясь. Несмотря на очевидность ситуации, признаваться все еще оказывается волнительно. Особенно в первый раз в своей жизни. Первая взаимная любовь ощущается совершенно иначе. Она и правда является особенной в жизни человека. Невинные сердца думают лишь о друг друге, представляя самую сильную и долгую любовь до конца жизни. Их души еще никто не успел заляпать грязными руками, они совершенно чисты друг перед другом. Они готовы предоставить свои обнаженные души в виде холстов, на которых будут рисовать своими руками, оставляя яркие отпечатки на всю оставшуюся жизнь.       Затихая, Минхо приподнимается на одном локте и пристально смотрит на лицо Джисона. Он запомнит этот день на всю свою жизнь, потому что он и правда находится в раю, еще сильнее влюбляясь в своего ангела рядом. — Можно я украду твой поцелуй среди этих «типа ромашек»?       У обоих от сказанного немеют руки и появляются какие-то бабочки внутри. Мир схлопывается или наоборот трещит по швам, все цветы мира расцветают, а птицы начинают громче петь свои мелодичные песни. Именно так ощущает себя Джисон, окончательно оголяя свою душу перед любимым. Их поцелуй будет значить только одно — они совершат обмен сердцами без возможности возврата. — Но только, если ты украдёшь его снова среди настоящих ромашек, — смущается Хан.       После чего сразу чувствует сухие губы Минхо на своих. Внутри него будто бы органы пустились в пляс, или началось экстренное восстановление сердца, его перезапуск. Потому что он больше не выдерживает. Весь спектр положительных эмоций ощущается за одну секунду, как самый жесткий трип. Реальность перестает чувствоваться таковой. Мир становится ярче, а желание жить возрастает в несколько тысяч раз. Они не умеют целоваться, но и это им не мешает шагнуть в пропасть под названием «любовь». Чувства переполняют, выливаясь через край.       Минхо аккуратно отстраняется, вновь улыбаясь возлюбленному. Он бы остался здесь еще на вечность, но, к сожалению, у них ее совсем нет. Ли первый поднимается с земли и подает руку Джисону, помогая сделать то же самое. Они замечают шокированный взгляд незнакомой бабушки, что стоит рядом с полянкой недалеко от них. Понимая, что именно вызвало у нее удивление, Хан неловко смеется, пока Минхо тянет его за руку, ускоряя шаг.       Они находят друзей, что сразу замечают их слишком счастливые лица, но не придают этому особого значения. Теперь полный состав друзей может спокойно возвращаться в фургончик, чтобы продолжит свой путь.       Сынмин случайно пересекается взглядом с Минхо, с лица которого все не сходит подозрительная улыбка. Ему хватает нескольких секунд, чтобы все понять. Теперь становится прекрасно ясно, что за особенная связь была между ними — влюбленность.       Сегодня Джисон успел сделать кое-что важное в своей жизни. Он понимает, что в прямом смысле запрыгнул в последний вагон и начал действовать слишком поздно. Долго ли жизнь позволит ему насладиться окрыляющими чувствами? Был ли в этом смысл?       Хан понимает, что смысл в самом деле был, когда замечает на себе мягкий взгляд, полный любви. Он начинает задаваться другим вопросом: неужели он совсем не замечал очевидных знаков внимания в свою сторону? Видимо, страх быть отвергнутым сильно размывает человеческое восприятие действительности, из-за чего все очевидное становится совершенно невидимым.       Спустя час фургончик въезжает в Сосан. Путешествие продолжается не только в компании друзей, но и с влюбленной парой в салоне.