Поездка длиною в жизнь

Двадцать девятое июля

15:15

      Фургончик паркуется у большого здания, за которым должна проходить посадка на паром. Ребята бегут к кассе, надеясь, что не опоздали и уже сегодня смогут оказаться на острове Чеджу. Джисона будоражит от ожидания и предвкушения увидеть свою мечту. Энергия в прямом смысле льется из него через край. Он не может устоять на месте и кружится вокруг ребят, пока Сынмин и Минхо разбираются с билетами. Даже сердце замирает от переизбытка счастья и невозможности справиться с собственными эмоциями. Чан тепло за ним наблюдает. Становится приятно видеть, как мечта вдыхает в него жизненные силы, а вселенная позволяет наслаждаться этой жизнью и не вставляет палки в колеса.       Минхо и Сынмин возвращаются к ребятам с билетами в руках, но на лицах нет ни капли радости. Джисон вскидывает брови, подозревая неладное. Неужели неожиданно все пойдет не так? Неужели они рано начали радоваться, и впереди их ждет какое-то испытание? — Мы не успели на сегодняшний рейс, — коротко объясняет Ким, убирая билеты в кармашек своего рюкзака. — Он отправился 20 минут назад, — грустно добавляет Минхо и жалобно смотрит на возлюбленного, будто в этом есть его собственная вина. — Тогда что за билеты вы взяли? — спокойно спрашивает Хан, не смея расстраиваться из-за небольшой проблемы. — На завтра в 15:00, — отвечает Сынмин.       Минхо обнимает Джисона, на лице которого все еще виднеется улыбка. Она и правда успокаивает остальных, но они подозревают, что на деле это лишь фальшь во благо. — Если бы не та пробка, — шипит Хван, что в этот раз особенно намучался с дорогой и теперь чувствует вину за опоздание.       Каждый желает сказать что-то плохое о неудачном дне и жестоком мире, словно, на этом жизнь окончена. Но Хан не видит проблемы, ведь билеты уже куплены и у них появилась возможность осмотреться на этом острове. Они же все равно не вернут паром обратно своим негодованием — только расстроятся еще сильнее и потратят силы на негативные эмоции. — У нас появился целый день, чтобы посмотреть на этот остров! Нет сильной разницы — доехали бы мы сегодня на Чеджу или поедем завтра. Хватит расстраиваться из-за пустяков, — произносит Джисон, отвлекая друзей от бесполезных разговоров.       Он чувствует на себе пристальный взгляд и оборачивается в его сторону, сталкиваясь глазами с Минхо. Он неподвижно стоит совсем рядом, а уголки его губ немного приподняты в легкой улыбке. Ему приятно, что главный фанат острова Чеджу подбадривает остальных и сам старается не отчаиваться. Пока ребята обдумывают и соглашаются со словами Джисона, Минхо подходит к возлюбленному и аккуратно берет за руки. Ему самому было важно попасть на остров сегодня, потому что всю дорогу слушал от любимого подробный план прогулки у водопада. Но все пошло не так, как они это себе представляли. Поездка растягивается на целые сутки не по их воле и, если они будут грустить из-за этого, то только сами испортят все впечатление о путешествии в целом. — Ты точно не расстроен? — уточняет Минхо. — Все в порядке. Сегодня просто не судьба, — спокойно кивает Хан, находя успокоение в любимых глазах.       Может быть, вселенная уберегла их от чего-то? Или же хочет показать что-то здесь — на острове Вандо? Джисон верит, что им просто не суждено было попасть на Чеджу именно сегодня. Но это действительно не повод отчаиваться — в их путешествие добавился еще один город, делая поездку более увлекательной. Поэтому, он не видит смысла стоять посреди улицы и жаловаться, теряя время. Внутри снова появляется страх не успеть, но нежные объятия Минхо отвлекают, прогоняя мысли прочь.       Ребята возвращаются в фургончик, чтобы провести оставшийся вечер в национальном парке.       В дороге Хан чувствует навязчивую тревожность перед завтрашним днем. Мысль о том, что его мечта сбудется менее чем через 24 часа, сводила с ума. Он уверен, что это и является причиной того, как быстро трепет в душе превратился в нервную дрожь по всему телу. Он чувствует, как еще одна волна мурашек буквально атакует его, после чего чувствуются неприятные покалывания в левом боку. Джисон не подает виду и сам не обращает на это внимания, снова списывая все на волнение. Удивительно, как много чувств сейчас находится внутри него, заставляя его пойти у них на поводу. Невозможно справиться со всем сразу, особенно, если это все внутри тебя, но он пытается не зацикливаться на этом. — Все хорошо? — взволнованно интересуется Минхо, когда видит хмурое лицо любимого. — Да, просто как-то волнуюсь и поверить не могу, что мы это сделали, — мягко улыбаясь, объясняет Джисон.       Минхо кладет свою голову на его плечо и прикрывает глаза. — Потому что мы это еще не сделали. Вот завтра точно во все поверишь, — успокаивает Ли и плавится, чувствуя родную руку на своей коленке.       Машина останавливается на парковке недалеко от входа в парк, заставляя компанию отвлечься от срочного и интересного обсуждения, и выйти на улицу. Солнце скрывается за облаками, радуя остальных отсутствием пекла. Несмотря на благоприятную температуру, Джисон все равно чувствует непонятную слабость. Возможно, так на нем отображаются испорченные планы? Тревожность бьет с новой силой, и Хан перестает понимать самого себя. Сейчас нет причин для волнения, но он беспомощно в нем тонет. Он не находит ничего лучше, как включиться в разговор с ребятами, что медленно двинулись вперед.       Неожиданно из его поля зрения пропадает Минхо. Сердце успевает пропустить удар перед тем, как Хан замечает сначала лавандовый беретик, а после и его обладателя позади всех. — Минхо, ты отстаешь, — громко говорит Джисон и подзывает его рукой. — Знаю, потом догоню, иди с ними, Джисони, — кричит в ответ Минхо и сворачивает в неизвестном направлении.       Джисон даже не уверен, что там есть поворот, но слушается и возвращается к ребятам, закидывая руку на плечо Чонина. Он усердно игнорирует внутреннюю дрожь, полностью окунаясь в разговор с друзьями. Не хочется погружаться в себя и свои мысли ни на секунду. Ведь, кажется, если он позволит себе задуматься — упадет в темную пропасть, из которой живым не выбраться. Что-то назойливо шепчет ему из самой души, пытаясь заставить прислушаться, но Хан сопротивляется до последнего момента, когда внутри появляется мимолетная тишина. После чего, все начинается снова — мысли целиком заполняют разум, пытаясь перекричать голоса друзей. Хочется разорваться на части, лишь бы не страдать.       Но от чего Джисон страдает? От своих настоящих страхов?

Джисон впервые боится смерти. Все его страхи, словно, стали единым целым.

Именно это люди и называют страхом умереть.

      Неожиданно к ним присоединяется Минхо, что отлучался для важного дела. Джисон встречает его вздохом облегчения и яркой улыбкой. Рядом с ним, внутри становится тихо. Душа больше не кричит, а в голове остаются лишь светлые мысли о происходящем. Только где-то далеко в сердце неприятно сидит паника, словно, выжидает момента, когда Хан снова останется один. Минхо, сам того не зная, чудным образом отгоняет от возлюбленного все плохое, что накопилось в нем. Их пальцы переплетаются, передавая друг другу свое тепло.       Джисон начинает допускать мысль о том, что мечта увидеть водопад не настолько была важна, как мечта быть любимым Минхо. Ощущать его тепло, что он дарит одним лишь касанием. Слушать его нежный голос, который ласкает уши словами о любви. Получать его взгляд, в отражении которого он видит самое драгоценное в жизни возлюбленного — себя.       Вскоре, ребятами было принято решение остановиться у тропинки, что вела вдоль обрыва. Минхо и Джисон вместе садятся рядом с каким-то деревом, что так было похоже на дерево с их полянки, на которой росли его любимые ромашки. Если прикрыть глаза и на мгновение забыть, где они сейчас находятся, можно помечтать о доме, мысли о котором согреваю душу.       Взгляд Джисона плавно скользит вперед, где Хенджин подбирает кадр, чтобы запечатлеть Феликса на фоне синего моря. Далее он замечает Чана и Чанбина, что стоят неподалеку, обсуждая совместное желание отправиться в путешествие по морям и океанам. В другой стороне Сынмин недовольно бурчит на Чонина, который пару секунд назад пролил на себя газировку. Джисон понимает, что их совместное путешествие было лучшим моментом за всю его жизнь. Ничего более приятного он уже не успеет почувствовать. Рядом с ним находятся самые близкие люди, что доказали ему о существовании настоящей дружбы. Но что жизнь потребует взамен за такую возможность? В голове вновь появляются тяжелые мысли.       Поэтому, недолго думая, он кладет ее на плечо Минхо. Сразу же становится легче. Даже та паника, что все это время ждала подходящего момента, отступает. Внутри появляются легкость и спокойствие, в голове звенит тишина. Он, словно, за секунду избавился от всего, что мучало его последние несколько дней. Кажется, за всю жизнь он не чувствовал себя настолько спокойно. Это и есть настоящая свобода — когда больше ничего не тяготит и можно вздохнуть полной грудью, радуясь из-за отсутствия каких-либо мыслей.       Джисон начинает понимать, что именно чувствует. Счастье от долгожданного освобождения и расслабления было ошибочным. Голова начинает неприятно кружиться, а в глазах темнеет. Силы медленно покидают его, как те крупицы песка, что сыпались между его пальцев на пляже. Тогда, Минхо помог ему наполнить ладони песком, но сейчас, речь вовсе не о нем.       Он слегка поворачивает голову, зная, что Минхо сделает то же самое. Перед ним самое красивое, что он видел в своей жизни, даже водопад не сравниться с глазами любимого, в которые он беспамятства влюбился несколько лет назад.       В груди застревает ком огромного сожаления из-за сердца Минхо, которое было доверено только ему. Их история оборвется, так и не начавшись. Понимание, что с остановкой своего сердца, он случайно выронит из рук сердце Минхо, убивает все живое внутри. Он не смог сохранить хрупкое сердце любимого человека, и, к сожалению, даже не может повлиять на это. Джисон возвращает голову в прежнее положение, позволяя себе полностью облокотиться на родное плечо. Его голос звучит грустно и с небольшой хрипотцой из-за пересохшего горла. — Минхо, представляешь, сколько бы еще ромашек ты мог мне подарить, если бы я не был болен… — Джисон, ты не представляешь сколько ромашек я тебе еще подарю…       Тихо говорит Минхо, замечая, что с любимым происходит нечто странное. Для Джисона все это время казалось вечностью, на деле, прошло лишь пару минут. Внешне он выглядел совершенно обычно, из-за чего невозможно было заподозрить неладное.       Минхо застывает, переставая дышать, когда чувствует, как тело Джисона заметно расслабляется и сильнее давит на него. В голове складывается пазл, приводя его в шок, от которого собственное тело немеет и не позволяет пошевелиться.       По лицу медленно начинают скатываться слезы, что даже не копились, а хлынули по первому зову. Его рука аккуратно тянется к рюкзаку рядом с собой, чтобы достать веночек из ромашек, что он сплел для Джисона минутами ранее. В сердце кричит последняя надежда, что любимый неожиданно уснул из-за утомления в пути.       На макушку Джисона ложится красивый белый веночек с желтыми серединками, о котором он мечтал все это время с момента их признания. Минхо был уверен, что сплетет еще сотни таких веночков, но время не позволило.

Время беспощадно отобрало у Минхо возможность подарить Джисону

хотя бы один веночек из ромашек с их любимой полянки.

      Когда реальность больно бьет по сердцу, он старается бережно переложить Джисона на толстый ствол дерева. Паника и ужас захватывают разум, но тело само начинает руководить Минхо, заставляя проверить дыхание и пульс любимого.       Но ни того, ни другого, он больше не находит. Происходящее кажется ужасным сном, что ощущается хуже любой пытки. Он повторяет одни и те же действия по кругу, пытаясь зацепиться за малейший стук сердца или слабое дыхание.       Осознание, что Джисон, его любимый человек и первая любовь, в последний раз заглянула ему в глаза перед своей смертью, окончательно добивает.

Последнее, что увидел Джисон перед остановкой сердца, были любимые глаза Минхо, в которых он утонул посмертно.

      Сердце с треском разбивается, вынуждая душу истошно кричать. Минхо больше не сдерживает эмоций, рыдая навзрыд. Это привлекает остальных ребят, которые сразу же сталкиваются с ужасной картиной перед собой. Ли отчаянно пытается сделать массаж сердца и искусственное дыхание, лишь бы вновь увидеть открытые глаза любимого. Чонин встает в ступор. Мозг отказывается верить в происходящее, отдавая предпочтение отрицать все, за чем наблюдает. Он искренне верит, что это лишь сон. Но проснуться не может. В голове появляется разумная мысль отвернуться, но что-то внутри не позволяет это сделать, заставляя смотреть и не специально запоминать каждую секунду. В будущем он определенно пожалеет об этом.       Сынмин, не думая, бросается к Минхо, но совершенно не понимает, чем может помочь. Лишь хватается за руку Джисона, пытаясь нащупать пульс. Он знал, что в скором времени это произойдет, но и подумать не мог, что именно так. Мгновение назад они шли и разговаривали вместе, но стоило ему отвернуться и... Джисон тихо ушёл.       Чан и Чанбин резко замолкают и быстро соображают вызвать скорую помощь. Вряд ли группа подростков сможет оказать хоть какую-то помощь. Им прекрасно видно, как страх и отчаяние появляются в глазах каждого. Все понимают, что, скорее всего, уже ничего не поможет, но продолжают верить и умолять Джисона вернуться. Но он не услышит.

Джисон упал в темную пропасть, обрекая себя на бесконечное одиночество.

К счастью, его он не почувствует.

Хан Джисон больше ничего не почувствует. Даже себя.

      Феликс не сразу понимает, что происходит, но мгновенно прижимается к Хенджину, утыкаясь в его грудь лицом. Смотреть на ужасающую картину по спасению Джисона нет никакого желания. Феликс надеется, что в скором времени забудет этот день, как страшный сон. Вера в происходящее тоже отсутствует, но это и будет причиной, почему он запомнит каждую секунду, проведенную на этой передышке. Когда он слышит тихий всхлип откуда-то сверху, его сердце разрывается в клочья. Хенджин плачет, значит это все правда, ему не кажется, и Джисон умирает наяву. Младший больше не в силах сдерживать и уговаривать себя надеяться на лучшее, слезы водопадом вырываются изнутри, дополняясь громкими и надрывающими голос всхлипами. Он поворачивает голову в строну, проверяя ребят, но в глазах отражается лишь рыдающий Минхо, что все еще пытается спасти бездыханное тело своего любимого.       Скорая помощь приезжает быстро и оперативно находит компанию в парке. Ребятам приходится силой оттаскивать Минхо от Джисона, чтобы медицинские работники могли оценить ситуацию и принять решение как можно быстрее. Так и выходит. Отсутствие пульса и дыхания подтверждается, тем самым убивая в остальных все живое. Тело Джисона грузят в машину, запрещая ребятам ехать вместе с ним. Но они бы не простили себе, если отпустили его одного.       Фургончик быстро выезжает вслед за скорой помощью, сирена которой проникает через уши прямиком к сердцу, нанося ему удары хлыстом. Становится невыносимо страшно. Салон машины больше не наполнен смехом и разговорами, в нем теперь царит отчаяние, что вырывается наружу с помощью громких рыданий и обжигающих слез.       Дорога до больницы казалась вечностью, перерастающей в пытку. Оказываясь внутри, они стараются вести себя тише. Истерика забрала все их силы, позволяя лишь терпеть редкие слезы, стекающие по щекам, и чувствовать, как на душе появляется полное опустошение. Внимательный администратор заботливо напоил их успокоительным, стараясь избежать бурной реакции юношей на плохие новости, с которыми вернется доктор.       Когда он появляется рядом с ними, помещение, словно, превращается в молитвенный зал. Хоть мольбы читаются не вслух, каждый из сотрудников слышит их в отражении юных глаз. — Мне необходимо позвонить его родителям и вызвать полицию, — монотонно произносит мужчина, ожидая исполнения просьбы.       Минхо хотел подняться и помочь, но Чанбин опередил его, предоставляя номера телефонов родителей Джисона.       Чан ласково возвращает Минхо на место рядом с собой и прижимает к себе. Нет подходящих слов, что могут быть способны оказать поддержку в этом случае. Поэтому, он просто обнимает друга, разделяя с ним боль.       До ребят доходит тихий и, все такой же, стабильный голос доктора, что разговаривает по телефону с отцом Джисона. — К сожалению, его уже не спасти. Смерть наступила слишком неожиданно и быстро, скорее всего, мы бы и не смогли помочь. По рассказам его друзей и информации о болезни, я более чем уверен, что полиция будет лишь формальностью. Вам необходимо приехать в кратчайшие сроки.       В этот момент компания понимает, о чем когда-то говорил Джисон — он всегда обращал внимание на интонацию докторов, когда они рассказывали печальные новости. Теперь, они ощутили это на себе — невыносимую боль и непонимание того, как человек может быть так холоден.       Минхо не стыдится, разрешая себе намочить одежду Чана своими слезами. На самом деле, боль ощущается настолько сильно, что хочется кричать. Но нужно потерпеть еще немного. Не здесь. Не сейчас.       Сынмин понимает, что на этом их поездка окончена. Ведь, все это делалось ради Джисона. Джисона, который не доехал. В дальнейшем путешествии нет никакого смысла. Да и сил на него тоже нет.       Полиция приезжает через десять минут, пугая ребят своим присутствием. Но в случившемся нет их вины. Никто не был застрахован от этого. Даже, если бы он был рядом с родителями, навряд ли они бы заподозрили неладное вовремя.

Сам Джисон до последнего не понимал, что его сжирали не страхи — это смерть преследовала его, дыша в спину.

      Допрос действительно оказывается формальностью. Они устанавливают причину смерти и покидают помещение. Никому не хочется долго возиться с мертвыми. Особенно детьми. Ребята выходят на улицу, чтобы никому не мешать и не портить настроение траурной атмосферой. Это первый день поездки, когда на их лицах нет улыбки. — Нам нужно ехать домой, — тихо произносит Сынмин, разрушая тишину. — Да, сейчас мы будем только мешаться под ногами, — соглашается Чан, переминаясь с ноги на ногу. Он все еще старается внимательно наблюдать за состоянием остальных, заглушая этим свою боль. — Мы достаточно быстро сможем доехать, если не будем останавливаться, ну только ради смены водителя, — дополняет Чанбин.       Остальные молча слушают, понимая, что так определенно будет лучше для всех. Но душа Феликса все еще мечется внутри, словно, даже слова врача не внушают доверия. Его наивное сердце все еще пытается верить, что реальность будет совсем другой. — Неужели… — он поднимает голову, осматривая друзей рядом с собой, — это все?       Его голос звучит тихо, сопровождаясь дрожью, что предупреждает о надвигающейся истерике. Понимая это, Хван прижимает его к себе и покрепче сжимает в объятиях. Он нежно гладит его блондинистые волосы, стараясь приласкать разбитое сердце и защитить от собственных же эмоций. — Да, Ликси, это все. Теперь нам нужно ехать домой, — шепчет он ему на ушко.       Чонин, что за все это время не произнес ни слова, неожиданно говорит: — Я не верю…       Он понимает — если признается себе в том, что это правда, выдержать боль от потери будет невыносимо. Когда-то он потерял маму, после смерти которой, жизнь казалась сплошным испытанием и ошибкой. Но вдруг, в его жизни появился Джисон, что доказал об обратном. Несмотря на все свои проблемы, Чонин верил в слова друга, который навсегда отпечатался в сердце братом. Если, он поверит, хотя бы немного, в его смерть — душа больше не сможет поверить во что-то хорошее в этом несправедливом и ужасном мире. — Чонин, — на его плечо ложится тяжелая рука Чана. — Это же наш хён! Это же наш Джисон! Он ведь не мог уйти от нас. Ему же помогут, да? — истерично говорит Ян, взглядом метаясь от одного друга к другому.       Неожиданно Минхо выходит из своего тихого мира, в котором старался спрятаться от реальности, и, заглядывая в глаза младшего, произносит: — Чонин, это, к сожалению, случилось. Поезжай с ребятами. Нам всем нужно время, чтобы принять это…       Друг не успевает ничего ответить, из-за резкого включения Сынмина в разговор: — «Поезжай с ребятами»? — Да, — кивает Ли, — я должен доехать до Чеджу.       Ему не требовалось время, чтобы обдумать эту идею. Словно, у него и не было другого выбора. Ведь, Джисон так мечтал и верил в эту поездку. Минхо нельзя бросать все у самого финиша. Джисон бы этого не понял и не простил. Если его желание отправиться туда было настолько огромным — Минхо доедет. Он бы сделал абсолютно все, что не успел сделать возлюбленный, в надежде, что его тело передаст все эмоции и ощущения прямиком Хану. Никто не спорит и не отговаривает данное решение, понимая, что движет другом.       Сердце снова подводит и практически останавливается в груди Минхо. О кончине Джисона не то, что говорить невозможно, даже думать. Единственное, во что он может сейчас надеяться — что смог осчастливить и подарить Джисону самые лучшие времена за всю его жизнь. Вместе с надеждой на душе застывают боль и пустота. А сердце… кажется, оно и правда рассыпалось на миллионы кусочков. Ему придется тихо смириться с концом всего, что было ему дорого — поездки, любви и самого главного — Джисоном.       Друзья не задают лишних вопросов и молча перекладывают деньги и еду в его рюкзак. В их глазах он кажется героем. Ведь, они не смогли бы побороть себя и наскребать еще немного сил, чтобы доехать до конца. В них осталось лишь одно желание — вернуться домой, из которого им еще долго не захочется выходить.       Минхо взглядом провожает фургончик, что отъезжает от больничной парковки. После чего, возвращается в больницу, чтобы приземлиться на первую же скамейку.       Впереди его ждет несколько невыносимых часов в одиночестве, во время которых он не собирается сопротивляться своим мыслям, добровольно отдавая себя на растерзание. Стараться больше не для кого, верить в лучшее тоже ни к чему. Жизнь Минхо потеряла свой единственный смысл, оставляя его бесцельно блуждать в неизвестном направлении.

У Минхо и Джисона была первая и последняя любовь.

У Джисона это была самая искренняя и нежная любовь до последнего вздоха.

У Минхо это была настоящая любовь, которую он будет хранить до конца своей жизни, всегда помня о ее печальном исходе.

***

      Спустя долгих пять часов, что для Минхо показались вечностью, на пороге появились родители Джисона. Столкнувшись с ними взглядом, стало безумно стыдно. Словно, возлюбленный был под его полной ответственностью, из-за чего Минхо является главным виновником в смерти сына.       А Минхо и сам смог найти свою вину в случившемся. Это оказалось проще простого, стоило просто остаться одному. Он понял, почему Джисон боялся одиночества. Ведь, с его приходом, он невольно погрузился в тишину, но только до момента, пока его же мысли не начали оглушающе кричать в голове.       Лица родителей выглядят красными опухшими, указывая на безостановочный плач в дороге. Все тело женщины дрожит, будто от холода, из-за чего мужчине приходится ее держать рядом с собой.       Минхо не медлит и встает с места, чтобы поклониться в знак приветствия. По взгляду, что направлен только на него, он понимает — родителям неинтересно его присутствие. Но они все еще внимательно слушают. — Извините, — Минхо снова кланяется, опуская корпус на уровень своего пояса, — я не уследил за состоянием Джисона, это моя вина.       На его плечо тяжело падает чужая рука, что заставляет его выпрямиться перед ними. — В этом нет твоей вины. Он был болен. Виновата лишь судьба, — безэмоционально отвечает господин Хан. — Что произошло? — тихо спрашивает госпожа Хан, стараясь взять себя в руки. — Мы гуляли по парку, присели отдохнуть, в этот момент он показался мне уставшим, и спустя пару минут… — Минхо прикусывает губу и смотрит вверх, изо всех сил загоняя слезы обратно, — я почувствовал, как его тело неожиданно расслабилось, я пытался сделать все, что мог, но в итоге…       Ли не может сказать это вслух. Ком неприятно застревает в горле, ограничивая в возможности говорить. Кажется, единственный способ убрать эту преграду — истошно закричать, давая волю эмоциям и чувствам. — Не стоит, нам все и так ясно, — останавливает его отец, понимая, что для ребенка этот случай и так останется травмой на всю оставшуюся жизнь.       Желание Минхо отчаянно кричать исполняет госпожа Хан, когда ей показывают сына. На удивление, даже Ли слышит этот душераздирающий крик отчаяния. Он принимает решение покинуть здание, чтобы поискать ночлег.       Скитаться по улицам острова одному оказывается совсем неинтересно. Поэтому, он находит первый, попавшийся на глаза, капсульный отель и, не думая выкупает одно место. Стоило Минхо лечь в кровать и прикрыть глаза, сон мгновенно настиг его. Жизнь теперь кажется совсем другой. К счастью, Джисон успел сделать хоть что-то из сильно важного ему — ощутить настоящую любовь на себе. Он умирал любимым, но его любовь к Минхо, останется лишь мнимым ощущением, кружащим вокруг Ли.