That’s What You Get for Falling in Love

Июнь после первого курса колледжа Майк Уилер сталкивался со многими монстрами и не раз боролся со злом, но забрать Уилла Байерса из аэропорта в конце первого курса оказывается одной из самых страшных вещей в его жизни. У Майка и Уилла так и не было ни одного хоть сколько-то долгого разговора после того, который, по сути, разрушил жизнь Майка, поэтому он не знает, разговаривают ли они с Уиллом вообще. Майк знает, что сейчас он полная катастрофа, и он обещал Уиллу, что не будет таким, поэтому он должен взять себя в руки. Но это трудно, когда даже мысль о том, что через несколько минут Уилл выйдет из аэропорта, заставляет его сердце биться быстрее, а руки потеть. Что, если Уиллу сейчас некомфортно рядом с ним? Боже, это было бы ужасно. Майк решает, что лучше разобраться с этим сразу, резко оторвать как пластырь, чем весь день ждать в Хоукинсе, чтобы узнать, есть ли у него еще лучший друг или нет. Приехать встретить его – либо отличная идея, либо очень, очень ужасная. В последнее время Майку трудно понять, что есть что. Что еще хуже – есть большая вероятность того, что парень Уилла Кристофер приехал домой вместе с ним. Уилл наверняка рассказал Кристоферу о том, что Майк сказал ему на весенних каникулах, а это значит, что Кристофер будет еще более самодовольным и ужасным, чем обычно. Честно говоря, удивительно, что Уилл вообще приезжает домой – когда они еще регулярно общались, он постоянно рассказывал Майку о своих планах посетить лофт Кристофера в Сан-Франциско или поехать с его семьей в Италию рисовать. Ты слишком поздно, Майк. Я счастлив. Каждый раз, когда Майк закрывает глаза, он слышит те же сокрушительные слова и то, как дрожит голос Уилла. Каждый раз, когда он вспоминает об этом, у него возникает то же самое тошнотворное ощущение в желудке. И все же это абсолютно ничего не меняет в чувствах Майка – теплых, безнадежных, сокрушительных, он не может перестать думать об Уилле. Майк возьмет Уилла на все то время этого лета, какое только сможет получить. И если для этого придется мириться с Кристофером, что ж... Майк справится с этим. У него даже запланировано несколько светских бесед. Итак, как там в Калифорнии сейчас? Или, может быть – я слышал, что у твоей семьи есть летний дом на Мартас-Винъярд. Каково это – быть богатым? Уилл сказал, что счастлив с Кристофером. Майк усвоил урок. Он старается. Майк пообещал Уиллу, что они сделают вид, что всего этого на весенних каникулах не было, и у Майка есть план, как вести себя совершенно нормально. Он собирается вернуть их дружбу к тому состоянию, в котором она была до того, как Майк так сильно облажался, даже если ему придется притвориться, что всех его чувств просто не существует. План Майка проваливается в ту секунду, когда Уилл выходит из аэропорта с сумкой на плече, волоча за собой побитый чемодан, который Джойс, должно быть, купила ему для колледжа. Его глаза яркие, а волосы, по-калифорнийски волнистые, отросли. Каждый раз, когда Майк видит его, его сердце пропускает удар: когда это его маленький друг-ботаник стал таким высоким, сексуальным и красивым? Неловкий, застенчивый, чувствительный Уилл Байерс из Хоукинса превратился в высокого, уверенного, красивого Уилла Байерса – студента колледжа. Он по-прежнему чувствителен, по-прежнему немного застенчив, но теперь его улыбка растапливает сердца. В частности, сердце Майка. Несколько месяцев назад, когда Майк мог заметить улыбку Уилла, почувствовать легкий трепет и подумать: «О, это просто потому, что он мой лучший друг», а не «О нет, я в него влюблен», жизнь была намного проще. Оказывается, Майк не знает, как вести себя нормально рядом с Уиллом. Он чувствует, как начинает светиться, слишком взволнованный и слишком обрадованный тем, что снова видит Уилла воочию. Уилл сможет понять, что Майк не забыл его, просто взглянув на него, и Майк ничего не сможет с этим поделать. Слишком поздно отступать. Ничего не выйдет. Майк размахивает руками и кричит: — Уилл! Эй, Уилл Байерс! Уилл поворачивается, и его лицо расплывается в мягкой теплой улыбке. — Майк! — говорит он, махая рукой, которая не тащит чемодан. Что-то внутри Майка разбивается на тысячу осколков. Странно, как он может чувствовать себя счастливее, чем когда-либо, и грустнее, чем когда-либо, одновременно. Уилл проталкивается сквозь толпу, и у Майка есть лишь секунда, чтобы подумать: «Это странно? Я делаю это странным? Собираемся ли мы обняться?» – прежде чем да, Уилл обнимает его. Уилл все еще пахнет собой, одеколоном, который Джонатан подарил ему на день рождения, и шампунем, который покупает ему Джойс, но там есть и лосьон для загара или что-то еще, что-то, что означает «Кристофер». Майк старается не думать об этом. Он обнимает Уилла и прячет лицо в его шее, всего на секунду. Как в старые добрые времена. Уилл – дом, Уилл – безопасность, Уилл – Майка. Майк ничего не испортил. — Ты приехал меня встретить? — спрашивает Уилл. — Я думал, Джонатан… Майк отступает назад и нервно пружинит на носках. — Я предложил заехать за тобой. На случай, если после, эээ, всего, ты захочешь... эээ… Наорать на меня, сказать, чтобы я отвалил, никогда больше со мной не разговаривать, ударить меня по лицу. Майк, честно говоря, понятия не имеет, что чувствует Уилл. Это самое долгое время, когда они не разговаривали друг с другом с момента знакомства. — О, – говорит Уилл, а затем неуверенно, — нет, я имею в виду... Мы в порядке. Верно? О Боже, он переживает, что Майк снова начнет болтать о том, что влюблен в него. Нет! Даже Майк иногда может держать рот закрытым. — Абсолютно, полностью, — быстро говорит Майк. — Я просто… — что самое нормальное, что он может сказать? — Скучал по тебе. Лицо Уилла смягчается в ласковой улыбке. Майк не был уверен, что получит такую улыбку еще хоть раз, и от этого его сердце снова начинает болеть. — Я тоже скучал по тебе, — говорит Уилл. — И по Хоукинсу, и... По всему. По крайней мере, они не потеряли Уилла из-за Калифорнии и Кристофера навсегда. Вместо этого Майк делает глубокий вдох и натягивает свою если-Кристофер-тоже-приехал улыбку. — Итак... Мы ждем… На секунду кажется, что Уилл не понимает, о ком говорит Майк. Он оглядывается через плечо. Затем Уилл смотрит на Майка, и, возможно, его фальшивая улыбка не так хороша, как он думает, потому что Уилл смеется. — Нет, Кристофер в Европе. Он не большой поклонник Индианы. Майк говорит: — О, это отстой, — он пытается быть убедительным. Честное слово. Уилл смеется. — Конечно, Майк, — говорит он, но по-доброму. — Серьезно, — протестует Майк. Он хочет проводить время рядом с Уиллом, а Уилл ясно дал понять, что теперь они с Кристофером идут в комплекте. Это нормально. — Я очень рад вернуться, — Уилл улыбается ему с такой нежностью, что ему становится не по себе. Часть Майка была так напугана из-за того, что он потерял его, а теперь еще большая его часть осознает, что он не знает, как он собирается пережить это лето. Было бы намного проще, если бы Уилл злился на него. Уилл думает, что Майк его полностью забыл, а на самом деле каждый раз, когда Уилл улыбается, это заставляет Майка сходить с ума. Майк не великий лжец или что-то в этом роде. Он никогда раньше не лгал Уиллу. Как он собирается это провернуть? Но какова альтернатива? Избегать Уилла? Покончить с самой важной дружбой в его жизни? Майк не может сделать и этого. Уилл машет рукой перед лицом Майка. — Земля – Майку, — говорит он. Майк моргает. — О, э, прости. Давай, залезай, — он отпирает машину Нэнси. Это настоящий кусок дерьма. Журналистские расследования, оказывается, плохо оплачиваются. Уилл открывает другую дверь и бросает свою сумку на сиденье. — Я в предвкушении этого лета, — говорит он, улыбаясь. Это заставляет Майка почувствовать, как внутри все загорается, в очень нормальной, очень обыденной манере. — Как будто ничего не изменилось. На секунду это уязвляет, но потом Майк вспоминает, что именно этого он и хочет. Он хочет, чтобы все было нормально. Он бросает Уиллу ключи от машины, чтобы тот мог открыть багажник, и он едва не упускает их и смеется, спасая их от падения на землю в самый последний момент. Все тот же старый добрый Уилл Байерс, не самый скоординированный парень в мире. Просто самый милый, самый добрый, самый смелый. Тот самый, в которого Майк слишком поздно понял, что влюблен. — Не, здесь никогда ничего не меняется, — говорит Майк. Джойс и Хоппер переехали вместе на ранчо в лесу, и в их доме достаточно комнат, чтобы половина Хоукинса могла остаться с ними. Они счастливы и, возможно, собираются пожениться. Некоторые люди, очевидно, лучше справляются со своими чувствами, чем другие. По дороге домой Майку удается перевести разговор в основном на художественное портфолио, которое собирает Уилл. По какой-то причине он разговаривает об этом с Дастином. Майк завидует и немного раздражен: что Дастин знает об искусстве? Но в основном он просто слушает голос Уилла, счастливый и расслабленный. — Как все? — спрашивает Уилл. — Я вернулся последним, верно? — Хорошо, — говорит Майк. — У Макс теперь есть настоящий мотоцикл. Лукас и Дастин подают заявку на какую-то грантовую программу, чтобы в следующем году участвовать в каком-то международном научном конкурсе. Нэнси получила настоящую работу, где к ней относятся всерьез. Или, по крайней мере, начали относиться после того, как она провернула тот безумный трюк под прикрытием… — Круто, это здорово, — бесконечный ровный лесистый горизонт во всех направлениях, но похоже, что Уилл находит его захватывающим. Он определенно смотрит на это вместо Майка. — Вы с Оди все еще…? — Почему это так всех смущает? Я и Оди – родственные души, — говорит Майк. — У нас есть... связь, понимаешь? Даже глубже, чем кровная. И ничто никогда не изменит этого. Мы любим друг друга. Но… — он прерывается, думая о том, как отстойно было, когда она сказала ему эти самые слова осенью. Больно, ужасно, страшно, но... не неправильно. — Но это не романтическая любовь, возможно. Или, по крайней мере, она не уверена. Она все еще пробует себя в роли обычного человека, — Майк барабанит пальцами по рулю. — Наверное, я просто подумал, что вам суждено быть вместе. Вы никогда раньше не оставались в разрыве. Майк кивает и сворачивает на местное шоссе, которое приведет их в Хоукинс. — Мы просто... теперь на другом уровне. Типа, выше романтики. Уилл смеется. — Ты такой слащавый, Майк. Майк пожимает плечами. После того, как вы пару раз вернули кого-то к жизни силой любви, такие вещи, как «наши отношения превосходят романтические», перестают звучать так безумно. — Итак... Девушки нет? — спрашивает Уилл. — Неа, — говорит Майк. — И э… Пауза Уилла многозначительна. Руки Майка сжимают руль так, что его костяшки белеют. Со стороны Уилла было бы справедливо спросить, есть ли у Майка парень. Майк – тот, кто пролетел полстраны, чтобы сказать: «Я влюблен в тебя». Но не похоже, чтобы после осознания того, что его привлекает один парень, Майк вдруг заинтересовался тусовками в The Manhole, единственном гей-баре Хоукинса. Для него есть только один мужчина, и он сказал: «Я не могу, я счастлив». — Я свободен, — говорит Майк. — Свободен и абсолютно в порядке. Не волнуйся, — Уилл начинает говорить что-то еще, и Майк решает сменить тему. — Твоя мама планирует большой сюрприз. Я знаю, что ты не любишь сюрпризы, поэтому решил предупредить тебя. Джонатан, Макс, Дастин, Лукас, все собрались у тебя дома. Когда я вернулся, все, что сделала моя мама, это сказала мне помыть посуду. Хочешь поменяться? Уилл смеется. Майк дает себе одно очко. Он собирается сделать это, он собирается заставить это лето быть нормальным. Он восстановит свою дружбу с Уиллом. Он найдет способ притвориться, что все нормально, и если для этого придется каждую минуту этого лета глотать свои чувства, чтобы не причинять Уиллу неудобств, то это будет небольшая цена. Суть влюбленности в Уилла заключается в том, что он просто хочет, чтобы Уилл был счастлив, а то, что делает Уилла счастливым, определенно больше не Майк. Джойс разрешает им выпить пива, и Хоппер снова пытается отобрать его. Майк и Хоп в основном больше не кричат друг на друга, но Майк хотел бы увидеть, как тот попробует выхватить пиво из его рук, когда это единственное, что помогает ему оставаться в здравом уме. Уилл пьет пиво, прислонившись к забору на заднем дворе Байерсов и смеясь над чем-то глупым, что только что сказал Дастин, и это, безусловно, зрелище. Его футболка облегает его грудь, а джинсы висят на бедрах. Когда он откидывает голову назад, чтобы сделать глоток, длинная линия его горла гипнотизирует Майка. Майк – идиот, влюбленный рассеянный идиот с широко открытыми глазами, и он, должно быть, пялится, потому что Макс бьет его по руке. — Ты скучал по нему настолько сильно? — спрашивает она, слова сочатся сарказмом. — Знаешь, как иногда ты не понимаешь, что у тебя есть, пока это не исчезнет? — отвечает Майк, стараясь говорить философским тоном. Макс закатывает глаза. — Он приезжал почти на каждых каникулах. Он все еще Уилл, — она права, но она также и не права, и Майк недовольно постукивает пальцами по своему пиву. — Так он все еще встречается… — Макс запинается. — Да, — говорит Майк. — Но он в Европе или что-то в этом роде, я думаю. Солнце садится, поэтому трудно определить точное выражение лица Макс, но Майк думает, что она делает какие-то странные вычисления в своей голове. — Может, они расстанутся, — в конце концов предлагает Макс. — Уилл может найти кого-то получше. Может, дело в том, что он просто не знает других геев, поэтому решил встречаться с первым встречным. А если он встретит кого-то получше, он… Майк качает головой. Если бы. — Нет. Ему нравится Кристофер. Он мне так сказал. — Может, он сказал это только потому, что ты вел себя как мудак, — у Макс забавный способ пытаться быть милой, но Майк все равно это ценит. — Или еще Уилл может быть тупицей. Это отстой. По крайней мере, он не одержим злобным монстром, он просто тупой идиот, встречающийся с еще более тупым идиотом. — Было проще, когда нам просто нужно было выжечь из него Истребителя Разума, — бормочет Майк, в основном про себя. — Эй, хочешь еще пива? Я могу… — Ни в коем случае! — кричит Хоппер с крыльца. Майк закатывает глаза. Он точно знает, что Хоппер и Джойс курили и пили в старших классах. — Думаешь, кто-нибудь все еще будет пытаться докучать Уиллу? — спрашивает Макс. — Хоукинс – это все еще Хоукинс, понимаешь? В смысле, то, что от него осталось. — Только через мой труп, — говорит Майк, как будто это не случалось уже полдюжины раз. — То же самое, — говорит Макс. — Мы с Лукасом говорили об этом, мы решили, что кто-то должен оставаться с Уиллом этим летом, чтобы убедиться, что у местных нет никаких идей. Уилл уже достаточно большой, чтобы защитить себя, но... Он, вероятно все равно не станет. — Мы все равно собирались тусоваться, — говорит Майк, но втайне он рад. Это хороший повод провести все лето с Уиллом. Теперь это не странно, он просто хороший друг. Продолжай повторять себе это, угрюмо думает он. Он знает, что много раз в жизни был забывчивым придурком, и ему отчасти хотелось бы снова им стать. Все уже ушли, Майк – единственный, кто остался. Хоппер бросает на него многозначительные взгляды уже как минимум полчаса. Майк игнорирует его. Хоппер слишком стар, чтобы понимать, что такое тусовка. Уилл и Джонатан серьезно обсуждают Элис Купер, а Майк наполовину слушает, а наполовину просто наслаждается тем, как хорошо у него получается притворяться, что все нормально. — … ты и Кристофер? — спрашивает Джонатан. Уилл бросает быстрый взгляд на Майка. — Теперь у нас все нормально, — протестует Майк. Джонатан скептически поднимает обе брови. — Спроси Уилла! Уилл издает неопределенный звук и отводит взгляд от Майка. — Да, то есть, наверное. Я сказал Кристоферу, что позвоню ему завтра. Вообще-то, я, наверное, должен… — Уилл! — кричит Джойс из гостиной. — Ты можешь еще раз показать мне, как включить кабельное телевидение? Уилл скорчил гримасу. — Хоукинский радиоклуб прибыл на службу, — говорит он и уходит в дом. Все еще стоя на крыльце с бутылкой пива, Хоппер многозначительно прочищает горло и смотрит на Майка. Майк продолжает игнорировать его. — Кристофер – определенно тот человек, к которому нужно привыкнуть, — говорит Джонатан. — Типа, это круто, что Уилл – ну вы знаете, но это немного сложнее, чем должно быть, потому что Кристофер... — Придурок, — говорит Хоппер. Майк усвоил урок, так что он не скажет этого, но и не будет возражать. — Уилер, иди уже домой, — вздыхает Хоппер. — Ты все равно собираешься провести здесь все лето, не так ли? — Ты просто хочешь лечь в кровать, потому что ты старый, — ворчит Майк, вставая. — Я хочу лечь в кровать, чтобы мы с Джойс могли… — О боже, хорошо, я ухожу, — говорит Майк. Мерзость. — Скажи Уиллу, что я позвоню ему завтра. Джонатан показывает ему большой палец. Нэнси, вероятно, в ярости от того, что ее машина все еще у Майка, так что ему все равно нужно ехать домой. Майк машет им всем рукой и направляется через неухоженный задний двор на улицу. Нэнси заставила его пообещать, что он заправит машину, но он на 99% уверен, что сможет доехать до дома на выхлопных газах. — Майк! Из дома выбегает Уилл. — Я сказал Джонатану, что позвоню завтра… — начинает Майк. Уличный фонарь прямо над его головой, и из-за него лицо Уилла оказывается в резкой тени. — Майк, — снова говорит Уилл, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. — Майк… — Рад, что ты не забыл мое имя, — шутит Майк. Почему его сердце так колотится в груди? Он сжимает в руке ключи Нэнси, позволяя холодному металлу впиться в его ладонь. Одни на темной улице... Сейчас самое время быть абсолютно нормальным рядом с Уиллом. Уилл прикусывает губу. — Я вроде как избегал этого вопроса раньше, но я просто хочу убедиться, что ты и я... У нас все хорошо, да? — нерешительно спрашивает он. — Я знаю, я был немного... резок. После того, как ты сказал... Я имею в виду, все было немного... В любом случае, эм, извини. Ты мой лучший друг, я никогда не хочу, чтобы все было странно… — Это моя фраза, — быстро говорит Майк. — Конечно, у нас все хорошо. Мы – это ты и я, у нас всегда все хорошо. Наша дружба выше… — самого неловкого разговора в моей жизни — небольшого количества странностей. Или большого. Честно говоря, обычно все очень странно. — Вокруг нас, а не между нами, — серьезно говорит Уилл. Майк тяжело сглатывает, потому что у него есть все эти чувства, но ни одно из них не является проблемой Уилла или его виной. Вместо этого Майк протягивает кулак для удара. — У нас все хорошо, всегда, — повторяет он. — Я обещаю. На лице Уилла такое облегчение, как будто он может заплакать. — Хорошо. Хорошо, — говорит он. Он легонько ударяет Майка по кулаку. — Я очень рад, Майк. Я бы не смог... Я бы не был собой без тебя. Уилл мог бы просто ударить его ножом, и это было бы менее болезненно. — То же самое, — говорит Майк. При других обстоятельствах он бы обнял Уилла, но сейчас это может убить его. — Спокойной ночи, — говорит он вместо этого и, уезжая, все время смотрит на Уилла в зеркало заднего вида.