Путь шиноби освещается звездами

Все шло по плану, предложенному отрядом шиноби. Главой отряда был ныне выбывший копирующий ниндзя, но остальные шиноби не растерялись, когда она на время (!) покинул их ряды.. Было решено пустить экипаж впереди в сопровождении двоих ниндзя, а четверо оставшихся понесут своего подбитого командира.  Время, проведенное в неизвестности относительно судьбы копирующего ниндзя, оказалось мучительным для леди Каоры. Она не слышала о нем ничего столько лет, неужели сложно будет подождать  всего пару дней?  Это оказалось сложно. Но, справившись с первой волной паники и горечи, Каора все же нашла плюсы в своем нынешнем положении. Зато у нее появилось время все обдумать!  Во-первых, почему у Какаши был шаринган, если он не принадлежит к клану Учиха? И почему шаринган только один? Почему он закрывает его повязкой, тогда как у носителей шарингана он просыпается только в бою, а остальное время их глаза являются обычными глазами? На это она ответить не могла.  Во-вторых, странным показалось, что нападать на нее никто не собирался, ниндзя-отшельникам явно нужен был только копирующий ниндзя. Иначе почему они ушли, как только ранили его? Каоре даже стало обидно, в конце концов, она дочь самого крупного феодала страны и отряд ниндзя был послан, чтобы защищать от покушений ее персону... Для чего им Какаши? Почему его не убили (внутри у нее похолодело) в таком случае? Заносчивый (и очаровательно красивый) сопляк с претензией на исключительность наслал на него проклятие и испарился. И что это было за проклятье?.. Всего этого Каора не знала.  И наконец, почему Какаши скрывает лицо?.. Он скрывает уродство? Она также думала и про его глаз, но это оказалось неправдой. Хотя оба его века пересекала длинная полоска шрама, скрывал он глаз совершенно по другой причине.  Ночь выдалась интересной. После того, как болезненная возбужденность разума сошла на нет, Каора сидела в повозке с дурацкой расплывающейся улыбкой. Она встретила его снова. Паренька с четырьмя сюрикенами и маской-мордочкой, висевшей на шее. Того, что принес ее в столицу на руках, пока она спала. Того, с кем она так и не попрощалась в ту огненную ночь тринадцать лет назад. Того, с кем она встретилась снова.  Пусть судьба будет милосердной к тебе, моя девочка.  Ох, няня. Ее наблюдательный взгляд не мог не увидеть как он изменился. Он стал выше, это точно. Она понимала это, учитывая даже, что ей было девять, когда она видела его в последний раз. Его плечи стали шире, а руки еще сильнее. Сам он стал словно выточенная искусным мастером греческая скульптура. Только вот взгляд его стал уставшим. Еще более уставшим, чем тогда, в тот солнечный день много лет назад. Словно ему с каждым днем было все тяжелее нести груз, что был в его сердце.  Свое время в пути она проводила в легкости. Спать ей совершенно не хотелось и она без опаски стучала кучеру, чтобы тот остановил повозку, когда ей нужно было выйти. Она чувствовала, что ей ничего не угрожает. Чувствовала, что зло уже сделало то, что хотело.  Ей не хотелось думать, что что-то очень плохое случилось с Какаши. Она увидела его снова, спустя столько лет и он сейчас должен умереть? Конечно, нет. Все точно будет хорошо. Так прошел день и начало смеркаться. От твердого настроя Каоры ни осталось ничего, когда отряд шиноби настиг их. В ближайшем населенном пункте они арендовали экипаж с тройкой черных лошадей  и кучера. Экипаж представлял из себя доску на колесах, а при взгляде на груз, который влек экипаж, сжалось бы любое живое сердце… Некогда прямой и сильный копирующий шиноби Какаши, лицом встречающий любую опасность, лежал сейчас недвижимый, прозрачным взглядом провожая последние лучи солнца, а пепельные немного  длинноватые волосы его без сдерживающей их повязки совсем растрепались и обрамляли его чуть запрокинутую назад голову. Каора сжала в руках шаль, в которую была завернута подобранная ею повязка с металлической гравировкой Листа. Вот каковы темные техники шиноби. Медленно забирают жизнь, не убивая человека сразу. Она не сомневалась что за померкшим взглядом раненого шиноби скрываются круги ада, которые он вынужден проходить в глубине своего сознания раз за разом. Она слышала о том, что делают с людьми темные техники Гендзюцу (иллюзорные техники). По всей видимости, это ни что иное, как темное Гендзюцу. Она не знала, почему была так уверена в этом умозаключении. Просто вспоминая полное презрения и ненависти лицо черноглазого юноши, она начинала верить, что он более чем способен сделать такое с человеком. И от воспоминаний об этом лице и при виде безразлично откинутой головы копирующего ниндзя ярость начинала вскипать в ее жилах. Когда экипаж с лежащим телом копирующего шиноби устроился впереди ее экипажа, стало практически невозможно за ним наблюдать. Каора не могла смирится с этим. Она порылась в сундуках со своими вещами и нашла наконец раскладное круглое зеркальце. Пересела на противоположное сиденье и, хоть от езды против движения ее начинало мутить, высунула руку с зеркальцем из маленького окошка. Так ей снова стал доступен интересующий ее вид. Хотя ситуация и не располагала к веселью или чему-то такому, ей отчего-то стало хорошо. Гораздо лучше, чем было долгие месяцы и годы до этого. Совсем скоро наступил совершенный вечер. И Каора ощутила, что наяву проживает свои самые сокровенные сны. Сны, отливающие серебром. Она явственно ощущала, что хоровод из пляшущих звездочек, танцующих на уголках ее губ, вырвался наверх, к нему, и заполонил весь небосвод своим радостным сверкающим танцем. В зеркальце показалась верхушка какого-то здания, выполненная в традиционном стиле Огня. Экипаж прибыл в Коноху. Каоре стало совестно и она захлопнула зеркальце. Экипаж прибыл в Коноху! *** Деревня, сокрытая в Листе, оказалась действительно сокрытой в листе. Сначала Каора не сразу поняла, что экипаж прибыл к месту назначения, ведь горизонт был устлан нескончаемым темно-сизым лесом, неровной каемкой обрамляющим серебристо-серый небосвод. В этот странный вечер Каоре все казалось серебристым - небо, изогнутые кроны деревьев и даже грунтовая тропа, по которой они следовали. Собственное лицо в зеркальном отражении казалось ей покрытым серебряным напылением, словно лицо статуи, выкованной из металла. Сначала в отражении круглого зеркальца показалась острая верхушка некоего здания, словно ложечка, воткнутая в десерт. За ней показались остальные верхушки других зданий. В наступающих сумерках они напоминали кондитерские завитушки, посыпанные поверх сладкого зеленого леса-пломбира. Экипаж остановился. Зеркальце захлопнулось. От чего-то Каоре стало стыдно. Ей казалось, что шиноби понимают, зачем она пересела со своего места и достала зеркальце. Она тряхнула головой и решила не пересаживаться обратно, чтобы еще больше не скомпрометировать себя перед ними. Подумаешь, может ей просто было неудобно там сидеть? Почему они сразу должны подумать, что она наблюдала за копирующим ниндзя? В конце концов, она дочь Лорда Мацумото и какая разница, зачем она смотрела в свое зеркало… И он дважды спас ей жизнь. Что такого в том, что она хочет знать о его состоянии? <i>Они все поняли и смеются над тобой, хоть ты и дочь Мацумото. </i> Главные ворота Конохи были огромными. Вся деревня ограждалась от окружающего мира массивной высокой стеной, напомнившую Каоре Великую Китайскую Стену. Она могла видеть только фрагмент этой стены, поскольку остальная часть была сокрыта в листве деревьев. Но даже этот фрагмент стены, возвышавшийся над землей на несколько метров, произвел на леди Ямада сильное впечатление. Казалось, она только сейчас поняла, что должна провести неопределенное количество времени в деревне шиноби, внутри этой стены, выполненной в аутентичном Огненном стиле. И кто ждёт ее в стенах Конохи она не знала. Что она будет там делать? Вероятно, ей выделят покои и она будет сидеть там одна, потому что никому не будет до нее дела. Копирующий шиноби даже не вспомнит, кто она такая, и ему сделают новую повязку. Пройдет время и из столицы придет письмо о необходимости скорейшего возвращения леди Ямада в фамильное поместье в виду начинающейся подготовки к свадебному торжеству. Она сядет в экипаж и уже другой отряд шиноби (без ниндзя с одним шаринганом) сопроводит ее обратно. Да, все закончится именно так. В груди у нее горько заныло. Отряд шиноби спустился с древесной высоты на землю, словно стрелы выпущенные из лесной толщи. Плащи их развевались, словно длинные ленты, привязанные к стрелам. Пятеро высоких точеных мужских фигур и она тонкая, но твердая, женская ожидали открытия главных ворот. И одно только распростертое по повозке тело, стеклянным взглядом смотревшее в потускневшее небо, уже ничего не могло ожидать… Но ведь ему помогут там, внутри стены? Ведь за эти тринадцать лет с ним наверняка случались вещи и похуже, правда?.. Серые лица остальных шиноби говорили о противоположном. Ворота уже почти полностью распахнулись и Каора с ужасом обнаружила, что за ними собралось множество людей. Кучер отворил дверцу повозки и леди Ямада неуверенно спустилась на землю, крепко сжимая свою черную шаль и то, что было завернуто в ней. Четверо шиноби из сопровождающего ее отряда подняли обессиленное тело копирующего ниндзя, используя его плащ как носилки. Они перешли за ворота и к ним устремились люди уже с настоящими носилками. Все внимание собравшихся было обращено к раненному Какаши и Каора ощутила облегчение. Она достаточно уверенным шагом направилась к главным воротам в сопровождении девушки-шиноби, что придерживала голову копирующего ниндзя, когда он был только что ранен. Почему то она думала, что люди, ожидавшие ее в стенах Конохи не полюбят ее. Мол, дочь феодала из-за которой чуть не погиб превосходный шиноби. Исполняя прихоти вашей семьи, мы чуть не потеряли копирующего ниндзя, а ведь он обладает единственным в Конохе шаринганом! Или даже потеряли. И это все из-за тебя, заносчивая феодалка, потомок англичан! Ты даже приехала в английском платье, видно презираешь нас, людей Огня?! Ее плечи сжались… Но ничего подобного не было написано на лицах окруживших ворота людей. Она уже очень устала и все лица смешались для нее в один большой визуальный поток, где одно лицо сменяет другое и лица накладываются друг на друга. Она не понимала, говорили ли жители Конохи в тот момент или молчали. Видимо, находясь в повозке, она действительно не понимала насколько она устала. Носилки с телом раненого ниндзя были отправлены прямо по дороге от главных ворот до самого дворца Хокаге. Каора пыталась взглядом выловить уносимое вдаль тело копирующего ниндзя, но не могла. И одно только лицо почему-то никак не отпускало внимания Каоры. Леди Ямада бегала глазами по лицам окружающих ее людей, но ее глаза постоянно возвращалась к одному и тому же объекту. Этим объектом было чье-то тонкое лицо, только только переставшее быть детским, как и лицо самой Каоры. Это лицо принадлежало девушке с бирюзовыми глазами, отливающиии изумрудом (как и глаза Каоры). И, как и Каора, она старалась уловить глазами какой-то важный для нее объект, но постоянно теряла его из виду. Взгляд ее был тревожным, а глаза казались невидящими. Как только зажглись факелы, Каора поняла, кто был объектом наблюдения изумрудных глаз, так похожих на ее собственные. Она даже не мгновение забыла о носилках с раненым ниндзя. Изумрудные глаза незнакомки поймали то, что так внимательно искали и взгляд их наконец прояснился и оттаял. Объектом поисков оказался светловолосый юноша с добрым, но печальным и поникшим лицом. Он тоже увидел девушку, что высматривала его, и приятное лицо его на мгновение стало совсем теплым и солнечным (Каоре тоже стало будто теплее), но затем снова померкло. Волосы девушки, искавшей его, на вид были нежными и отливали розоватым цветом, прямо как лепестки сакуры. Померкшее лицо юноши было не совсем обычным, оно носило признаки печати, что была наложена на него. Каора поняла, что это за юнец. Полоски на его щеках, по форме напоминающие усы хищного зверя, выдавали в нем джинчурики (сосуд, вместилище духа). Джинчурики для Девятихвостого лиса, что напал на Коноху семнадцать лет назад и убил четвертого Хокаге. Перед гибелью Хокаге заточил дух Девятихвостого Лиса в теле своего новорожденного сына. Мальчик вырос совершенным сиротой и, по слухам, не вполне мог уживаться с силой демона, заточенного в нем. Что это значит, Каора не знала. Сердце леди Ямада наполнилось сочувствием к этому доброму молодому человеку, коим он являлся по ее первому впечатлению. Чтож, жизнь становится интереснее. Светловолосый мальчик- джинчурики видимо был объектом любви для местных детишек, а потому они сразу окружили его и, несмотря на поздний час, их родители позволили им немного поговорить с юным шиноби. А изумрудные глаза розоволосой незнакомки внимательно смотрели на него из толпы и Каора узнала в этом взгляде свои собственные глаза, когда она смотрела на копирующего ниндзя Какаши. Хотя бы одна из двоих обладательниц изумрудных глаз сегодня не будет плакать. -Леди Ямада, - твердым и уверенным голосом вдруг обратилась к ней высокая женщина в зеленом традиционном наряде, - я очень рада предоставить вам временное укрытие в наше беспокойное время. Я - Госпожа Цунаде-сама, Хокаге деревни. Хокаге решительно протянула леди Ямада руку. Каора опешила, пожала протянутую ей руку и ответила встречной любезностью. «Благодарю за вашу доброту и прошу прощения за хлопоты» - произнесла Каора что-то в этом духе. Она вдруг ощутила сильный прилив симпатии к этой молодой уверенной женщине, которая в свои годы являлась главой Деревни шиноби. Она вдруг решила для себя, что в будущем непременно станет такой же сильной и твердой как Хокаге Конохи, которая так напоминала Каоре маму. Мама… интересно как ты там. -Сакура-чан! - позвала кого-то Хокаге Цунаде-сама и из толпы вышла та самая изящная, но тверда розоволосая девушка с зелеными глазами, одетая в красное традиционное одеяние без рукавов, - займись нашей гостьей. Хокаге продолжала громко отдавать указания для шиноби, а Каора стремительно удалялась по направлению ко дворцу в почтительном сопровождении розоволосой леди по имени Сакура, которой повезло сегодня живым и здоровым увидеть того, кого она так ждала и так искала в толпе своими прекрасными светящимися глазами. В воображении Каоры вдруг возникло пустое, но все такое же правильное и твердое, лицо копирующего ниндзя Какаши. Он прозрачными глазами смотрел в серое небо, но, наверное, не видел его. Леди Каора обратила взгляд наверх и увидела в небе танец сверкающих серебристых звезд, озаряющих своим мерцанием все на земле. Пусть сегодня звездочки танцуют не для Каоры. Пусть сегодня они танцуют для девушки, чьи волосы носят цвет лепестков сакуры. Ведь этой девушке снова повезло увидеть человека, при виде которого ее глаза наполняются светом. А это, теперь Каора это знала точно, дорогого стоит.