Путь шиноби освещается звездами

Деревня, сокрытая в Листе, оказалась самым традиционным местом Страны Огня, которое доводилось видеть Каоре. Наряды женщин были похожи на изящные цветы со всевозможными лепестками самых разных цветов: от нежных белых до темно-красных и даже фиолетовых. Наряды мужчин оказались менее примечательны и были похожи на рабочую или деловую одежду. Все, как у англичан! Утром Каора обнаружила себя в постели в просторных покоях, которые ей выделили вчера. Вместе с ней ночевала и Сакура, девушка с волосами цвета лепестков одноименного дерева. Когда проснулась Каора розоволосой леди не было рядом, должно быть, она проснулась гораздо раньше - Каора была наслышана о строгости режима дня и ночи в деревне шиноби. Хорошо, что я не шиноби. Постель, на которой она спала, находилась прямо на полу. Она представляла собой традиционную японскую постель с достаточно твердой поверхностью (гораздо тверже, чем поверхность кровати Каоры в ее родовом поместье). Рядом находилась аккуратно застеленная постель Сакуры (Каора также застелила свое спальное место). У своего изголовья она обнаружила внушительных размеров сверток бумаги, в котором что-то находилось. Развернув бумагу, она взяла содержимое в руки, расправила и увидела платье.. нет, кимоно! Шелковое кимоно глубокого пронзительно синего цвета. Каора восторженно выдохнула. Такой цвет носила ее мать, а Каора же носила наряды более легких, «девичьих» цветов. Все-таки как хорошо, что народ Огня по-другому понимает цвета, нежели англичане. В свертке была записка: «

Для Леди Ямада от Хокаге Конохи. Примите в знак почтения». А также в свертке Каора нашла палочки, которые женщины здесь используют для того, чтобы собирать волосы. Кимоно тут же было примерено и палочки были воткнуты в медные волосы Каоры. Разглядывая себя в большое ростовое зеркало она не могла поверить в то, что видит. Настоящая девушка страны Огня! Каора-Чан. Теперь и она сама стала похожа на бутон цветка, который готовится раскрыться в предрассветном часу. *** Она восхищалась минимализмом, в котором был выполнен весь дворец Хокаге изнутри и снаружи. Покои, отведенные ей были просторными, в них находились лишь две постели, раздвижные легкие японские двери, отделявшие спальное пространство от полок для одежды, вделанных прямо в стены и низким столиком для письма или трапезы. Слуга принес ей завтрак и она занималась им за этим низким столиком, сидя тонкой подушке, как настоящая жительница страны Огня. Только сейчас она вспомнила то, о чем так болело ее сердце вчера. Ей сказали, Сакура и Хокаге заняты чем-то и будут заняты еще долгое время, и она поняла, что это могло быть связано с копирующим ниндзя Какаши. Ведь пятая Хокаге была известным ниндзя - целителем, значит она может исцелить раненного шиноби. Может ли? Ей позволено пользоваться библиотекой дворца, коим правом она решила воспользоваться сразу после завтрака. Оказалось, что она спала довольно долго, и когда она закончила «завтрак» и поднялась в библиотеку, день уже начал постепенно переходить в ранний вечер. Какое-то время она отбирала книги, которые хотела изучить за время своего пребывания здесь. Все здесь было написано высоко организованной системой иероглифов, от которой она успела отвыкнуть, ведь в последнее время читала и писала только на английском. Теперь Каора твердо решила в совершенстве освоить иероглифы. Чтобы добраться до книг, находившихся довольно высоко, она забралась на специальную лесенку, что было довольно опасно, поскольку она находилась здесь одна. Покапавшись, она выбрала сборник сведений о Конохе, написанный относительно недавно, судя по состоянию бумаги. Чтение заняло много времени, потому что мозг ее никак не мог привыкнуть к иероглифам и даже самые простые предложения давались ей непросто. Но из того, что она смогла разобрать, она поняла, что в сборнике описываются самые яркие личности Конохи, проявившие себя за недавние года. Ее внимание привлек человек, который сначала показался ей копирующим ниндзя Какаши, но приглядевшись, она поняла, что это не может быть он. Он был гораздо старше и не скрывал свое лицо. Лицо его было из тех, что нравились Каоре. Оно было добрым и мужественным, на нем была смущенная улыбка. Надпись «Сакумо Хатаке. Белый клык Конохи» Хатаке. Какая фамилия у Какаши? Не помню. Должно быть, это отец копирующего ниндзя! Слишком схожие скулы и одинаковые пепельные волосы, спадающие на лицо через повязку на лбу.

«Отказался от выполнения важной для Конохи миссии, ради спасения отряда. Был подвергнут травле».

Следующая станица:

«Совершил самоубийство».

Дыхание остановилось и холод разлился по рукам. Только бы это не был отец копирующего ниндзя. Это бы объяснило невероятную тяжесть в глазах паренька с сюрикенами. Тяжесть, резонирующая с его юным лицом, которое она вспоминала все эти тринадцать лет. Судя по датам, он должен был потерять отца в возрасте 5-7 лет, если это действительно был его отец, в чем Каора была не уверена, ведь у нее было только ее предположение, основанное на внешнем сходстве фотографии и лица копирующего ниндзя Какаши. Здесь, в огромной дворцовой библиотеке, смущенную и озадаченную, ее нашла Сакура-Чан. *** -Мы были заняты целительными печатями, там, внизу, - добродушно улыбаясь, говорила Сакура-Чан, - простите, что не нашли времени для вас. Вы для нас почтенная и важная гостья! Каора ответила что-то любезное в ответ, очарованная милым лицом собеседницы и ее сизо-изумрудными глазами. Оказалось, что Хокаге действительно весь день и всю ночь занималась накладыванием целительных печатей на раненного шиноби. Сейчас она отошла, чтобы немного поспать, и Сакура решила разыскать их благородную гостью. Встретив друг друга, молодые леди отправились бесцельно гулять по дворцу Хокаге. Каора поняла, что Сакура удивлена. Она удивлена тому, какой добродушной и простой была леди Ямада и какие незамысловатые она подбирала выражения. Сакуре, будучи шиноби, немало доводилось встречать Леди высокого положения, но ни одна из них не была такой, как Каора. Все они были прекрасными и изящными, все были добрые, но ни у кого их них глаза не сияли изумрудным огнем и никто не вызывал в ней столько симпатии. Сакура сразу понравилась Каоре. Юная куноичи улыбалась и лицо ее становилось совсем детским, но за улыбкой и юностью Каора видела сталь, из которой та была сделана. Все черты ее были твердые, все движения рук свидетельствовали о силе, скрытой в них. И куноичи эта была из тех, кто обрушивает свою силу на обидчика, а не на слабого. Этим она напоминала Каоре мать и этим вызывала трогательное доверие. Пару раз юная куноичи упоминала какое-то мужское имя и взгляд ее при этом уходил в сторону, а глаза тихо блестели. Каора поняла, что она говорит о пареньке, которого вчера искала глазами в толпе. От меня ничего не скрыть, Сакура-Чан! Каора улыбнулась про себя. *** Так пролетело несколько часов и за окнами стемнело. Услышав, что Сакура скоро отправится помогать Хокаге с целительными печатями для раненного ниндзя, Каора судорожно изобразила нестерпимый интерес к данному процессу и попросила разрешить ей присутствовать. К счастью, Хокаге, видимо решив компенсировать недостаток внимания к своей гостье, была не против, и Каора в болезненном ожидании спускалась вниз за Сакурой-Чан. Место, куда они шли, было расположено под землей. Леди спускались по темной лестнице и света становилось все меньше, пока не стало совершенно темно. Однако Сакура не использовала свечу, а просто шла по темному длинному коридору и шаги ее глухо раздавались повсюду. Каора молча следовала за спутницей и шаги ее были чаще (должно быть от волнения). Внезапно впереди Каора увидела горячее оранжевое пятно, которое становилось все ближе и ближе. Пятно оказалось небольшой аркой, зайдя в которую, леди Ямада увидела, что матовый огонь занимает собой все огромное помещение. Она следовала за Сакурой, которая уверенно раздвигала полупрозрачные вуали, ограждавшие это сакральное пространство от всего остального подземного дворца. Занавесей из тонкой нежной вуали было несчетное количество и по мере их преодоления огонь становился все менее матовым и все более мерцающим на десятках свечей. Наконец, вуаль закончилась, и Каора замерла. Ей открылось просторное помещение с каменными стенами и довольно высокими потолками. На каменном полу было расставлено несколько десятков горящих свечей и зрелище это было завораживающим. Пляшущие бело-желтые огоньки дрожали по всей поверхности каменного пола на свечах разной длины. Среди них были совсем высокие, достававшие Хокаге до колен. Свечи были разбросаны не в случайном порядке, они формировали концентрические круги, а на полу под ними мелом были расписаны каменные плиты. Символы, выведенные мелом по каменному полу, были незнакомы Каоре и это ее напугало - обычно она знала все. Концентрические круги из мерцающих огоньков замыкались на самом крупном и самом замысловатым символе - там растерянный разум Каоры насчитал несколько десятков иероглифов. А в центре… В центре на куске красной бархатной ткани в мирном сне лежало тело крепкое тело мужчины. На нем не было верхней одежды и накрыт он был тем же бархатом, на которым лежал. Странно и трогательно, что даже, когда он не может ни на что повлиять, его пожелания все равно исполняются - Сакура-Чан трепетным движением руки накрыла его подбородок и нос бархатной тканью, ведь он по какой-то причине хотел бы скрыть свое лицо. Копирующий ниндзя Какаши лежал головой ко входу и Каора видела как спадают вниз его пепельные волосы. Глаза его были закрыты, а не устремлены мутным взглядом в пустоту, чего Каора так боялась увидеть. И выглядел он, как будто спал, а не как будто был мертв, как это было в лесу, в дороге. Вероятно, ему было лучше. Цунаде-Сама, пятая Хокаге - целительница, встала рядом с импровизированной постелью своего больного и начала медленно складывать печати пальцами, тихо проговаривая их названия, которых Каора не понимала. Сакура присела на пол рядом с Хокаге и подавала ей то, что требуется. Каора прижалась к стене и молча наблюдала. Покой спящего ниндзя нарушился, когда Хокаге наложила свою седьмую печать. Он повернул голову, Каора вздрогнула. Его глаза приоткрылись, но оставались пустыми. Послышался приглушенный стон. По его изможденному голосу, Каора поняла, что он, вероятно, очень устал находиться в таком состоянии. Все таки малолетний подлец наложил на копирующего ниндзя темное Генджицу и Какаши, должно быть, раз за разом проживает самый страшный момент своей жизни… Потому что так работает темное Генджицу, это Каора знала. Он проживает сейчас смерть своего отца, Белого клыка Конохи? Возможно это не его отец. Значит, он видит что - нибудь еще. Снова послышался глухой стон, но на этот раз на ним последовало что-то еще. Он говорил что-то, но Каора не понимала что. Понять бы, что он хочет сказать! Снова послышался его голос. На этот раз Каора отчетливо услышала - «Рин!». Рин. Рин - это женское имя. Это Каора знала. Ей стало хорошо, что Какаши в состоянии говорить. Что он больше не выглядит мертвым. И плохо от того, что Рин - женское имя. Она ругала себя за малодушие, за подлость. Как можно думать об этом, когда паренек с сюрикенами, которого она ждала тринадцать лет, лежит на каменном полу под действием темного Генджицу! Но горькие слезы текли по ее щекам. Ну почему Рин - это женское имя… Разумеется, прекрасное сердце Какаши кого-то любит. Такой человек не может не любить. И любит он наверняка прекрасно, потому сильное сердце не может любить иначе. Хорошо, что Рин - женское имя. Это значит, что и у Какаши есть человек, из-за которого звезды над его головой танцуют. Может быть, он вернётся, чтобы снова ее увидеть… Как прекрасно, что Рин - женское имя. *** Сакура вернулась поздно. Каора уже засыпала, но проснулась, чтобы спросить куноичи о белом клыке Конохи. Сакура подтвердила горькую догадку - этот человек никто иной, как отец копирующего ниндзя. И он покончил с собой, когда Какаши было пять лет. Сакура и Каора засыпали с тяжелым сердцем. Одна, потому что сегодня у нее не получилось добиться исцеления своего дорогого подопечного, а вторая потому (она жестоко презирала себя за это),что «Рин» - это, черт возьми, женское имя.