Клинч

      Еп твою за ногу. Тэхён всегда относился к бегу отрицательно: потому что не умел бегать и не хотел, но сейчас обстоятельства вынуждают научиться. Омега второпях сел не на тот автобус и уехал дальше от ФОКа. Пришлось бежать до первой автобусной остановки, где бы он смог сесть на нужный рейс. В голове во время поездки на автобусе крутилась стая мыслей, усталость никуда не исчезла после вчерашней тренировки, а ко всему прочему добавилось желание поспать. Он хоть и лег спать ближе к полуночи, легче от этого не стало, ведь все свободное время до сна пришлось посвятить работе над проектом для закрытия сессии. Почему-то в этом семестре Тэхёну темы абсолютно не понравились, возможно потому, что работать он будет со зданиями, а не людьми и натюрмортами, но рисовать приходилось именно их. Возможно это потому, что мать отбила всё желание работать своими пьяными выходками. Всё возможно.       Омега вбегает в холл, бегло приветствует девушку за стойкой и чуть ли не летит дальше по коридору. Тренировка уже наверняка началась. Не будут же его одного ждать? Хотя, где-то в глубине души омега надеется, что ругать за опоздание, как маленького провинившегося котенка, его не будут. Где-то на подкорке сознания Тэхён понимает, что точно ему влетит, поэтому спешит как может, опаздывая уже на 30 минут.       Из зала доносятся звуки шагов, прыжков, тяжёлого дыхания. Становится как-то неуютно, но Ким делает шаг вперёд, потом ещё один, а затем прямо врывается в зал. Он не видит перед собой человека и врезается прямо в него, тут же отшатываясь в сторону. Перед парнем стоит Чонгук и слегка раздраженным взглядом будто говорит «ты попал, малец». От такого внимания омега громко сглатывает и кланяется, тут же извиняясь за опоздание. Он кожей чувствует липкие взгляды на себе, хочется снять их, но ничего не получается. Люди вокруг приносят дискомфорт, а их перешептывания заставляют на секунду съежиться. Но это всего лишь маленькая ничтожная секунда. Омега выравнивается в спине, становится высоко и снова смотрит в глаза напротив. Боится, очень сильно боится услышать какой-то неприятный приказ или колкую шуточку, потому что разочаруется в Чонгуке, но сейчас он не слышит ничего. Тренер внимательно осматривает его и ждёт, пока что-нибудь ему скажут насчёт опоздания.       – Упор лёжа принимай. 10 отжиманий, – снова этот будоражащий голос. – Нет, не 10. Давай 30 отжиманий. Стойка на кулаках.       Тэхён раскрывает глаза. Он хочет возмутиться, но почему-то сдерживает себя.       – Почему опоздал? – наклонившись к уже начавшему отжиматься парню, интересуется Чонгук.       – Не на тот автобус сел, – устало выдает шатен и встаёт коленями на пол. Подняв голову, Ким снова сталкивается со взглядом, которого пытается избегать. Альфа смотрит на него выжидающе и как-то слегка презрительно. Остановите Землю, Тэхён сойдёт. Неспеша сойдёт с ума.       Пять отжиманий даются с трудом. Уже после шестого появляется одышка, грудь спирает, а мышцы забиваются. Чонгук не двигается, наблюдает за мучениями, иногда поворачиваясь к другим, чтобы проверить их работу. Глядя на то, как все без остановки прыгают через скакалки, Тэхён ойкает, а в груди что-то неприятно дёргается. Он так не сможет.       На лице Чона появляется издевательская улыбка, пока он наблюдает за мучениями младшего.       – Пук и сдох? Поднимайся, – будто делает одолжение тренер, отходя в другую сторону зала.

***

      – Почему вас так мало? – Чонгук рассматривает строй, пока никто не смеет ему отвечать. – Все по ресторанам сидят в пятницу, что ли?       Вздохнув, альфа складывает руки в карманы, пару секунд раздумывая, какое упражнение дать дальше. Тэхён может с уверенностью сказать, что тренер несколько секунд смотрел на него как-то странно, но стоило омеге поднять голову, как взгляд менялся.       Задание даётся достаточно простое: отработка прямых ударов. Ну, для кого простое, а для кого, Тэхёна, очень сложное, потому что, глядя на людей вокруг себя, он всё равно ничего не понял. Хосок делал чуть лучше него, наверняка до этого попрактиковавшись с братом, но Ким старался не меньше, слишком быстро устав держать руки в перчатках у лица. Все конечности будто налились свинцом и отвисли, потяжелели. Было сложно вернуться в боевую стойку, которую вчера показывали им. Омега чувствовал на себе тяжёлый взгляд тренера, постоянно оглядывался, но когда оборачивался, Чонгук был в конце зала и делал кому-то замечания. Только вторая тренировка, а у него уже заезды, он, честно, боится этого мужчину до чёртиков. Тренер вроде бы симпатичный, если не смотреть ему в глаза. Возможно, встреться они немного при других обстоятельствах, Тэхён нашел бы такой пронизывающий взгляд притягивающим, но никак не пугающим.       – Остановились все. Что вы делаете, индейцы? Вы сюда работать пришли, а нихрена не работаете. Катитесь отсюда, пока груз потяжелее не подошёл, – уже устав наблюдать за плохими движениями почти каждого в зале, Чонгук решил поправить.       Тэхён сузил глаза и глубоко дышал, открыв рот, пока выдалась такая возможность.       – Что самое главное в боксе? – вдруг задаёт мужчина вопрос, встав посреди зала так, чтобы всем было его видно и слышно. Видимо, кому-то было не интересно, потому что двое самых младших учеников стояли к нему спиной, что-то шепотом пытаясь обсуждать.       – Э, бараны, у вас глаза на жопе или вы уже всё знаете? – обратился к ним Чонгук, мельком глянув на Тэхёна, отчего омегу пробила мелкая дрожь.       Пацаны, развернувшись, уставились на старшего с таким выражением лица, будто были самыми невинными овечками. Ким и стоящий рядом с ним Хосок очень удивились такой смелости, потому что, кажется, тренера побаивались даже самые старшие, что уж говорить о мелких.       – Сели, пошли гуськом. Ходите 3 круга и слушаете меня. Так вот, я повторю вопрос. Что самое главное в боксе?       – Ноги, – произнёс кто-то в конце зала.       Чонгук взглянул на мучающихся опоссумов, которые наверстывали круги вокруг них, а затем переключился на говорящего.       – Правильно, Чимин. Передвижение на ногах в первую очередь, защита во вторую, а руки уже в 10-ю, 50-ю. Передвигайтесь на ногах, но пешком у нас никто не ходит. Последнее замечание делаю, в следующий раз будете наказаны.       Тэхён перебирает в голове слова тренера и сопоставляет его строгий голос с голосом, звучащим чуть раньше. Они имеют такой поразительный контраст: у Чонгука низкий и грубый, а у того парня по имени Чимин высокий и успокаивающий, навивающий какое-то умиротворение.

***

      – Ким Тэхён, ты опять не работаешь? – спрашивает Хёна, взглянув на омегу за барной стойкой. Она раскрывает свои большие выразительные глаза и выжидающе смотрит на Тэхёна.       Спохватившись, парень быстро извиняется, хватает блокнот и бежит в зал, сразу же подходя к первому необслуженному столику. Сделал он это зря, заранее не удостоверившись в гостях этого заведения. За столиком сидело две миловидные девушки, что-то активно обсуждая. Они не сразу заметили подошедшего к ним официанта, а когда обратили внимание, то быстро заказали четыре чашки кофе и мороженое. Вот это у них аппетит.       Тэхён возвращается на кухню, быстро передаёт заказ и опирается на дверную коробку. Стоять ровно не получается из-за накатившей усталости. Глаза отчего-то слезятся, приходится поспешно вытирать их рукавами рубашки.       – Держи, – суёт в руки тарелку с рисом и мясом Хёна, будто специально оказавшаяся на кухне. Тэхён поспешно принимает заказ и внимательно смотрит на девушку, ожидая ответа на немой вопрос.       – На какой столик?       – Это тебе. Поешь, выглядишь неважно.       Девушка кивает на небольшой стол возле двери, а сама уходит, оставляя Тэхёна наедине со своими мыслями. Блюдо выглядит, действительно, вкусно, поэтому омега себя не сдерживает. Он быстро набивает желудок рисом с мясом, чтобы вдруг не прилетел выговор за отдых в рабочее время, и спешит в зал. Омега без внимания проходит между столов и ставит на один из них чашки с кофе и пиалы с подтаявший мороженым.       – Какие люди к нам пожаловали, – произносит Чхве, обращая на себя взгляд Кима.       Стоит поднять голову, как тело сковывает животный страх, хотя на лице в это время царит холодное спокойствие. Перед ним сидят, злобно улыбаясь, два главных забивалы их института, люди, которые не знают чувства меры, а в их организме нет кнопки «stop». Они меняют взгляд с хищного на невинный. Ким теряется на пару секунд, но тут же приходит в себя, возмущённо озираясь по сторонам. Нужно делать ноги.

***

      Рука сползает по подушке вниз, приземляясь на мягкий матрац, в поисках звенящего будильника на телефоне. Наконец "посланник из ада" найден, Чонгук раскрывает слипшиеся глаза, смотрит на дисплей, отмечая для себя, что можно ещё поспать десять минут до шести утра, а затем откладывает будильник еще на десять минут. Приземлившись лицом на мягкую подушку, он снова уходит в мир сна, утягивая за собой все утренние мысли.       Вроде бы он лёг пару секунд назад, а время перевалило за 6 утра. Альфа щурится, быстро отключая будильник, а затем лениво сползает с кровати, поспешив отвесить шторы. Из приоткрытого окна дует лёгкий ветерок, заставляя голую кожу пойти мурашками. Такое утро не сравнится даже с выходными.       – Доброе утро, хён, – прямо на входе в просторную кухню, появляется Хосок. Он тянет уголки губ вверх, таким образом приветствуя старшего брата.       – Привет, Икигаи.       Чонгук по своему сложен кирпичами и самообладанием, но устоять перед младшим братом ему сложно. Утреннее ворчание закончилось, даже не успев начаться. Старший улыбается Хосоку, но тут же пробирается на кухню с готовностью самостоятельно сварить себе кофе в турке, а не эти все ваши кофемашины.       – Я смотрю на тебя, – начинает омега, устроившись за столом, – и не могу понять, почему у меня такой классный брат? Гук-а, ты потрясный.       – Я тебя слушаю.       Брюнет разворачивается к брату, отставив дымящуюся турку на другую комфорку.       – Я могу привести сегодня домой гостя? - последнее слово Чон младший тянет, улегшись головой на сложенные на столе руки.       – Нет.       Если говорить на чистоту, Чонгук абсолютно не принимает выбор своего брата, но запретить ему встречаться с каким-то отбитым архитектором, увы, не может. Как бы он хотел защитить своего Икигаи от этого черного и несправедливого мира.       Икигаи – то, что поднимает вас по утрам, это смысл вышей жизни, это её двигатель. Икигаи делает вашу жизнь стоящей, наполняет её необходимыми красками. Работа, учёба, а в случае Чонгука, человек. Именно маленький Хосок помог стоять твёрдо на ногах, когда родителей не стало, именно его милый братик стал центром всего для Чона. Альфа даже спустя много лет не перестает беспокоиться и заботиться о будущем Хосока. Он никогда не был ему врагом, уверен, что никогда не станет им.       – Признаться? – поднимает голову парень.       – В чём же? Я чего-то не знаю? – альфа шутит. Почему-то тон заставляет насторожиться. Оставив кружку с кофе в покое, брюнет по привычке легонько щурится.       – Я ужасно не хочу идти сегодня на тренировку.       Хосок смотрит на брата, а тот, кажется, даже не удивляется. Старший делает глоток кофе, потом подозрительно долго молчит.       – Можешь вообще на них не ходить.       Омега удивлённо смотрит на брата, а после машет руками перед его лицом.       – Я передумал, я буду ходить. Просто, это очень тяжело даётся. Уверен, многие думают, как побыстрее свалить. Знаю, что ты сейчас скажешь: никто не говорил, что будет легко. Просто, есть люди, которых ты пытаешься сломать, а есть люди, которые ломаются сами. Я прошу тебя, Чонгук, не доламывай оставшихся, они уже достойны быть рядом, потому что другие уходят сейчас, на этом этапе. Нагрузка сама предоставляет выбор: уйти или остаться, – Хосок снова дарит улыбку брату и подниматься из-за стола.       Альфа хмыкает, уставившись на остатки кофе в чашке. Он знает, как тяжело бывает после обычных тренировок, что уж говорить о турнирах и соревнованиях? Из тебя сделают солдата, которому нужно бить. И неважно, что ты делаешь кому-то больно. Больно и неудобно будет всегда, нужно думать и работать.       Чонгук переводит взгляд на настенные часы с круглым циферблатом. Ещё не слишком поздно.

***

      – Сука, какого хрена вы не работаете? – грозным взглядом одаривает всех Чон, поднявшись с края ринга, на котором до этого сидел. – Совсем разленились. Быстрее! Время уже к концу подходит, а они отжаться не могут.       Альфа заводит руки за спину и встаёт в стороне, глядя на своих людей. Когда-то он был таким же. История длиной в 10 лет прервалась внезапно, и только Бог и Чонгук знают по какой причине. Сегодня тренер был относительно не в самом добром расположении духа, не смотря на бодрое утро. С чем было связано, тоже никто не знал, хотя Хосок догадывался. Брат следил за ним и его похождениями к парню. Это немного обижало. Хотелось примерить этих двух людей, но все старания шли коту под известное место.       – Можно мне воды попить? – вдруг поднимается один из парней из упора лёжа.       – Может тебе ещё яичницу приготовить? Совсем баран, что ли? Обратно встал и стой, как все.       Сегодня тренер был недоволен работой почти каждого, за исключением Чимина, хотя и этому прилетало по первое число. Они работали много и долго, выполняли самые сложные комбинации, пока новички не понимали, что от них хотят. Это очередная проверка на прочность и пока все ещё держатся, но Чон уверен, что уже через два таких занятия половина новичков отсеется, а на их место придут другие.       Снова упор лёжа, снова 15 отжиманий, пресс и что-то, название чего Тэхён не запомнил. Омега честно старался выполнить всё как можно лучше, но каждый раз ловил на себе недовольный взгляд тренера. Читать мысли Ким никогда не умел, понять, что от него хотят, тоже не мог, но стоило тренеру подойти, как омега был согласен научиться читать мысли и видеть будущее, лишь бы его не трогали. Вообще-то он не из трусливых, но иногда можно дать заднюю в отношении Чонгука.       – Тэхён, ниже опускайся, – присев на корточки, произносит альфа.       Чон кладет руку на спину и нажимает, заставляя опуститься к покрытию, а после вовсе лечь на пол. Его отвлекает подошедший Хосок, осведомляя о том, что время на выполнение задания закончилось. Как только брат уходит в другую сторону зала, омега помогает подняться Тэхёну с пола, на котором второй так удобно прилёг. Со словами «лежать нельзя», Чон младший чем-то напомнил Тэ тренера, и тут он не сомневался в их родстве.       Тренировка подходит к концу. Все кроме Тэхёна жмут руку тренеру, а уже после выходят из зала, но Ким даже под угрозой смерти к Чонгуку не подойдёт, потому что он ему не нравится. Кого он обманывает? Старший достаточно хорош собой, чтобы нравиться даже альфам, но Тэхёна он пугает, его выражение лица так и говорит само за себя: отвергну.       – Как думаешь, сколько ещё он в таком настроении будет ходить? – интересуется Хосок, появившийся прямо из неоткуда. Он идёт рядом с шатеном неспеша, попутно о чем-то думая.       – А что случилось? – Тэхён поднимает глаза, пока руками вьющиеся волосы приглаживает. Зачем он ответил?       – Ему не нравится мой парень, они вообще не ладят, а сегодня я хотел семейный ужин забабахать, – ноет омега, прямо-таки повиснув на плече Кима.       Складывается двойственное ощущение. Они общаются так, будто давно дружили. С Хосоком, на удивление, очень легко разговаривать, диалог у них идёт как по маслу. Но где-то на затворках сознания что-то подсказывает, что они совершенно чужие друг другу люди, почти незнакомцы, чтобы так откровенно разговаривать.       – Я в какой-то мере понимаю Чонгука, но и он должен меня понимать, – не прекращает парень.       – Думаю, если бы у меня появился парень, мой старший брат так же отреагировал. Возможно, он просто ревнует, – шагая по коридору, делает предположения Тэхён. – сложно тебя отпустить к кому-то, потому что ты ему дорог.       Когда он начал так романтизировать тренера? О Боги.

***

      Тэхён не заметил, как уже час сидел одетый и готовый выходить на работу в любую минуту, но вместо этого вырисовывал знакомые черты лица на бумаге. Он ещё не до конца определился с проектом, поэтому решение поменять тему пришло как нельзя вовремя. Сейчас, делая зарисовки, омега прокручивал в голове образ тренера. Что-то было необычного в его внешности, но что шатен так и не смог понять. Собравшись с мыслями, Ким пообещал найти в интернете фото альфы, а пока поднялся с пола.       Джи вместе с Юнги спали по кроватям, а мать еще час назад укатила на работу, поэтому омегу ничего не останавливало. Сунув в уши наушники и включив первый попавшийся трек в плейлисте, Тэхён, подгоняемый лёгким ветерком, направился в сторону кафе. Как они и решили тогда с Хёной: он отработает в воскресенье, чтобы не терять зарплаты. Почему-то настроение сегодня было выше среднего, что отражалось только внутри, когда Ким лепетал, будто впервые разглядывая здания вокруг себя.       В воскресенье он никогда не работал, было непривычно в выходной день приходить в наполовину заполненное кафе прямо с утра. Посетители хоть и были, но омеге работать не приходилось, всё делали другие, до момента, пока Хёна сама не подошла и чуть ли не пнула парня в зал работать, при этом назвав его ленивцем.       – Здравствуйте, что будете заказывать? – уставившись на тренера, в своей привычной манере интересуется Тэхён, при этом натягивая на лицо рабочую улыбку.       – Раф на кокосовом молоке, эспрессо и пирожные. И небольшая просьба: никакого глютена, – Чон омегу разглядывает, будто впервые увидел, – Расслабься, мне можно не улыбаться.       Какой догадливый. Тэхён и не хотел. Слова старшего что-то задевают внутри, но тут же проходят насквозь. Ким не может сосредоточиться на работе, прокручивая в голове все фразы альфы, а когда видит, что к нему за столик кто-то подсел, без разбору тускнеет, как лампочка.       Шатен приносит заказ, начиная расставлять на столе. Кофе из одной чашки случайно разливается по неаккуратности Тэхёна. Закусив губу, он поднимает взгляд на Чонгука, потом на Хосока (так вот кто пришел к нему), а затем хватает салфетки, начиная промакивать ими стол.       – Простите, ради Бога, простите.       – Мы разберемся, спасибо, – басит альфа, обращая на себя внимание. – Ты можешь идти, Тэхён.       А Тэхён тем временем краснеет. Он чувствует, как все его лицо, в особенности уши, начинает гореть. Второй раз оплошать перед тренером многого стоит. Низко поклонившись и ещё раза три извинившись, парень скрывается, мысленно дав себе хорошего леща.

***

      – Здравствуйте, – подойдя ближе к надгробьям, произносит Чонгук. Он вздыхает, понимая, что всё потерял в тот день. Главное – его брат потерял семью.       Если взглянуть на Хосока, будет казаться, что этот парень чистый, нежный и счастливый, но какова же обманчива обложка у книги. Внутри омеги давно завяли цветы, а солнце закатилось за горизонт. Чонгук знает это, он видел страдания брата, он слышал его просьбы, больше никогда не оставлять одного, он сам страдал. Чон пообещал себе, что заменит младшему, но как же ошибался, когда при ссоре его обвинили чуть ли не во всех бедах. Альфа знает, что все было высказано просто на эмоциях, но почему-то сердце ещё ноет. Чего-то в жизни ему не хватает, но чего не понимает. Наверное, именно поэтому, пару раз встретившись с парнем брата, Чон так негативно спохватился против того альфы.       Небо давно затянулось тучами, где-то уже совсем близко предупредительно грохочет гром. Альфа поднимает вверх голову, пытаясь там что-то увидеть, но вместо этого ловит лицом пару холодных капель.       – Я сегодня без цветов, простите, – сутулившись, произносит брюнет. – Совсем забылся с этими тренировками. Меня часто спрашивают, почему я ушёл из спорта, а я, как говорил отец, отвечаю: продолжаюсь в своих учениках. Надеюсь, вы не сильно разочарованы во мне.       – Чон..Чонгук? – не может поверить своим глазам Тэхён. Он подходит ближе, чтобы точно убедиться. Сомнений нет, это тренер.       Альфа не сразу замечает, наверное, не слышит, а когда Ким повторно его зовёт, оборачивается. Он смотрит тяжёлым, нечетаеемым взглядом. В действиях и словах старшего невозможно проследить мысль, а его лицо обычно не выражает ничего кроме серьезности, раздражительности и насмешки.       Чонгук не успевает ничего сказать толком, потому что в следующую секунду над ними грохочет гром, а следом за ним на землю обрушивается ливень. Альфа кивает на свою машину, которую можно было с трудом разглядеть через пелену дождя. Быстро забравшись в сухой салон, Тэхён не знает, что и сказать, пока рядом Чон включает печь.       Они не спешат разговаривать. Чонгук только разок спрашивает адрес, чтобы отвезти омегу домой. Не будь старший хоть немного человеком, он бы не стал подвозить Тэхёна, однако, на улице такой ливень, что хозяин на улицу собаку не выгонит.       – Спасибо. Может, зайдёшь? – поворачивается к водителю омега, кусая щеку изнутри. Он так волнуется, отчего-то боясь получить отрицательный ответ.       – Нет, спасибо за приглашение, я поеду.