Клинч

      Тэхён не заметил, будучи на улице, как тучи сгустились над городом, а уже сейчас по стеклу хлыстал холодный дождь. Омега переводит с серого вида окна взгляд на сосредоточенное лицо Чонгука, сидящего на другом конце дивана. Они минут десять назад просто посидели за столом, умяли рамен, а сейчас сидят и ждут удобного момента, чтобы на этом разминуться. Вот только Тэхён никуда уходить не хочет, он бы всю оставшуюся жизнь наблюдал за Чонгуком – таким красивым и недоступным. Омега кусает губу и опирается руками на мягкое покрытие дивана, не сводя взгляда с тренера. Вообще-то, тишина часто гнобит Тэхёна, но именно сегодня он сделал исключение. Молчать с Чонгуком вполне себе комфортно.       – Почему ты не забрал с собой Хосока в Америку? – задаёт волнующий его вопрос Тэхён. Правда, он не понимает альфу и его оправданий, пытается понять, но не получается.       – Я уехал почти ни с чем туда. Не смотря на заработок уже в крупных поединках, денег я не видел, всё пересылал родителям, а сам жил в общежитии, которое мне любезно предоставили. Куда бы я забрал брата? – Чон откладывает телефон и поворачивается к парню. Он не похож на того сердитого тренера, сейчас он выглядит как домашний и очень теплый медведь, которого захотелось обнять. – Потом он сам не захотел уезжать. Влюбился, забеременел...       Вот это новости. Такого Тэхён точно никак не ожидал услышать.       – Не всё сразу. Они пару лет просто встречались, потом по ошибке ребенка заделали, а позже случился выкидыш. Но я не мог приехать в Корею, как бы не хотел, – он не оправдывается, не понятно для чего решил ввести этого человека в курс дел их семьи. – Не хочу, чтобы ты думал обо мне в плохом свете. Я безумно сильно люблю Хосока и хочу для него лучшего в жизни, то что он начал встречаться с придурком из художки...       – Считаешь художников аморальными уродами или что-то другое? – Тэхён щурится.       – Я понял, что ты учишься в институте искусств, – дёргает плечами Чонгук и продолжает, – я ничего не имею против нормальных людей, в том числе и художников. Но мой брат связался не с тем.       Тэхён вдыхает и сейчас больше всего хочет послать весь мир на хуй, завалиться на кровать и поспать ещё немного. Вот только долго мечтать о постели не приходится. Раздается раскат грома прямо над головой, отчего омега весь сжимается и губы кусает, как только за окном сверкает молния. Лёгкая дрожь гостя не ускальзывает от Чонгука, он сразу замечает, что что-то не так, поэтому спешит подсесть ближе.       – Не переживай, – успокаивает Чон. Его взгляд теплеет, стоит шатену снова дернуться рядом.       – Я не переживаю.       Улыбнувшись, альфа тянет Тэхёна на себя и заключает в объятия. Ким быстро обмякает в тепле, Чонгук кажется единственным человеком, под покровительством которого он будет в безопасности. Тэхён не сильно сопротивляется, ведь обнять вот так тренера не каждый день сможешь. Очередной грохот с улицы заставляет сердце остановиться, но уже не так страшно рядом с Чонгуком.       Тэхён поджимает ноги и незаметно втягивает запах леса и мускуса, одновременно будоражущий сознание и успокаивающий. Он чувствует себя в безопасности. Подняв голову, омега встречается с черными, как уголь, глазами и задерживает дыхание, разглядывая в чужих глазах свою вселенную.       – Кто сделал это с тобой? – снова задаёт этот вопрос Чон, не отводя взгляда, а пальцами дотрагивается до ссадин на лице.       – Эти придурки не умеют сдерживать свой гнев, и мне прилетает обычно. Я не виноват, что общество такое прогнившее.       Чонгук для себя ставит цель: обучить Тэхёна как можно быстрее всему тому, что знает сам, чтобы омега смог сам защититься от этого прогнившего общества. Альфа не может помочь ему прямо, вряд ли его помощь примут, но научить он возможность найдет. Чон последний раз смотрит на Тэхёна, как на неудачника, а после резко поднимается с дивана. Он ничего не говорит, выходя из комнаты, а возвращается уже через пару минут. В Кима летят бинты и перчатки черного цвета какой-то известной фирмы, как прочитал позже Тэхён: «Everlast». Омега поднимает на тренера взгляд, полный недопонимания, пока Чонгук снова уходит, кажется, чтобы переодеться в более удобную одежду.       – Почему ты еще не в них? – кивнув на перчатки, интересуется альфа.       «А почему ты ещё не во мне?» – думает Тэхён и хмыкает своим же мыслям, принимаясь разматывать трехметровые бинты. Кажется, Ким забыл всё то, чему его уже учили. Он поднимает жалостливый взгляд на тренера и поджимает губы.       – Мы прямо сейчас будем заниматься?       – Почему нет? – Чонгук быстро наматывает бинт на левую руку парню, чувствуя на себе пристальный взгляд, а затем переходит к правой. – Завтра оставайся на индивидуалку, поработаем с тобой.       – Я не смогу, – признается Ким, поймав на в чужих глазах знак вопроса. – За индивидуальные занятия нужно платить, а у меня таких денег...нет.       – Я скажу на ресепшене, чтобы тебя пропускали.       – Но...       Чонгук хмурится и берёт в руки перчатки.       – Ты хочешь научиться драться? – получает кивок. – Тогда хватит ныть и бери надевай перчатки.

***

      Вам тоже иногда кажется, что для полного счастья вам не хватает всего одного человека в жизни? Того, кто заполнит всю пустоту внутри, кто заставит других молчать, пока ты спишь рядом, вам не хватает того, кто заставлял бы улыбаться, когда говорил вам слова с добрым утром. Вам не хватает такого человека? Тогда вам стоит усвоить один закон жизни: «ни одно из чувств не длится вечно». В том числе и любовь. Когда вам больно, это проходит, вам бывает грустно и это тоже исчезает, вы веселитесь, но вечно же веселиться не будешь, и однажды обида сойдёт на нет. Любовь не станет исключением. Она тоже имеет свойство заканчиваться, выцветать. Мы не можем винить человека за то, что он нас не любит, но мы можем его обвинить в том, что он долго и ненасытно врал нам о своих чувствах, скрывая правду, пока мы сами тонули в нем с головой. Это подло и жестоко. Это ужасно и неправильно. Но люди на то и люди, чтобы творить хаос и беспорядок, причинять боль и убивать. Неважно кого убить, и не важно кто убийца. Все мы хотя бы один раз в жизни убьем человека, растоптав его чувства у него же на глазах. А люди, чьи чувства топчат, не имеют свойства возраждаться. Они теряют часть себя: поэта, космонавта, мечтателя, оптимиста, кого угодно, являя миру нового себя, скрытого за маской безразличия и жестокости. Такие люди не ищут упокоения в убийстве других, они знают, как это: чувствовать душевную боль от предательства. И однажды они напитаются своим разочарованием к миру, становясь самыми искусными убийцами. Убийцами с душой человека, настоящего человека, а не нарисованного.       Но самые хладнокровные убийцы – это художники, рисующие себя таким, каким бы было не стыдно показаться миру. Они врут людям, они убивают без ножа, без пистолета, без крови, они убивают словом, долго истязая жертву. И таких людей слишком много, они ворвались в наш мир, хотя должны были сгинуть в пекло ада к самому дьяволу, чтобы тот как следует над ними надругался. И теперь мы не отличаем их от ещё совсем светлых и добрых людей, ведь художник – умелые творцы, рисуют неподдельные маски на любой вкус и цвет, стараясь угодить и стать любимым. Они словно змеями пробираются в нашу жизнь, а после рушат всё изнутри.       Каких пускать к себе в спутники жизни выбирать вам, ведь именно вы будете решать от чьей руки погибнуть: искусного убийцы с душой человека, либо надменного художника-творца, что знает цену лишь своей жизни.       Выбор выбором, но жизнь исчисляется сотнями жизней, что проходят друг через друга. И друг друга учат, убивают, заботятся. Дороги лежат одна на другой. Для каждого свой путь, но наглые люди и не туда залезали. И не туда пускали свои грязные ручонки. Они и не на такое способны. Подонки. Эти подонки умудряются превращать жизнь в одну нелепую черную полосу. Заставляют делать страшные дела.       Эти очень страшные дела не поддаются объяснению, но если подумать... Просто подумайте. Подумайте о жизни злодея. Неужели он всегда таким был? А что скрывается за бронированной маской жестокого человека? Подумайте, попробуйте засунуть себя в его шкуру. Получилось? Вряд-ли, не врите себе, человек такое существо, что пока на себе не испробует, не поверит. Нам рано делать выводы о злодеях, пока сами ими не станем хотя бы на мгновение.       Тэхён падает на пол совсем без сил. Он прикрывает глаза, пока не слышит кашель. Приподняв голову, парень видит согнувшегося пополам Чонгука, стоящего у стены, который до этого чувствовал себя прекрасно. Его состояние не на шутку начинает пугать омегу, ведь видит он это буквально каждый день. Тэхён поднимается и выбегает в коридор, где набирает в кулере воды в пластиковый стаканчик. Он подаёт его начинающему приходить в себя Чону, а взгляд бросает на кровавое пятно на полу. К горлу подпирает ком, грудная клетка сжимается, а голова начинает кружиться.       – Неужели всё так плохо?       – Нет, это случается, не переживай, – пыхтит Чонгук и отправляется за тряпкой, чтобы убрать это до того, пока в зал не зайдет Чимин.       А Тэхён переживает. Он смотрит в спину уходящему Чонгуку и не понимает, в какой момент начал так волноваться за альфу.       – Всё ещё стоишь? Отправляйся домой, отдохни, – как-то спокойно произносит Чон.       Тэхён ничего не говорит, он ещё раз обеспокоенно секундно следит за альфой и выходит из зала. Уже на ресепшене, где администратор всегда мило улыбается, омега встречает Чимина. Альфа машет рукой и двумя шагами преодолевает расстояние между ними.       – Выглядишь помятым, – замечает Пак и поглаживает по плечу. – Слушай, завтра выходной... Ты не хочешь куда-нибудь сходить? В кино, например.       – Приглашаешь меня на свидание? – шутит Тэхён и улыбается.       – Просто дружеская прогулка. Так что?       Чимин выглядит таким уверенным, немного заебавшимся, но всё равно очень красивым. Тэхён соглашается, одаривая парня теплой улыбкой. Чего уж скрывать, этот альфа очень красивый, к нему привязаться – в ладоши хлопнуть. Глупое сравнение, но это так. Ким думает, что дружба с Чимином лишней никогда не будет. И пока мышцы болят, голова гудит, а организм требует воды, омега уже представляет себе завтрашнюю прогулку и летит в кафе, где придётся отпахать до 10 вечера.

***

      Чонгук устал. Он валится на диван, рядом с собой кладёт телефон и делает пару глотков соджу прямо из бутылки. Альфа подхватывает в руки телефон и делает уже 34-ю по счёту попытку дозвониться до брата. Ему плохо морально, потому что он остался один, от него отвернулся единственный близкий человек – Хосок, ушёл к какому-то индейцу. Боли в грудной клетке возвращаются каждый день активнее, наверное, всё не так сказочно, как ему обрисовал врач. Если так и есть на самом деле...однажды его может и не стать.       Чон понял одну важную истину в жизни: время никогда не приходит, оно может только уходить. Нельзя откладывать на завтра дела, если их можно сделать сегодня. Нельзя оставлять родственников без встреч, если можно встретиться. Нельзя молчать о своих чувствах, если есть возможность сказать. Если так каждую минуту откладывать все свои дела, можно никогда ничего не успеть. Чонгук прочувствовал это на себе. Он не говорил родителям после переходного возраста, что любит их. Он не говорил, потом забыл, потом устал, потом уехал, заработался, а потом их не стало. Чон так и не сказал то, что так хотел, откладывая на потом. И сейчас, когда он хочет признаться, возможность сделать это есть только на их могилах.       «Абонент не отвечает. Вы можете оставить сообщение после сигнала» – говорит автоответчик, а в груди поселяется желание разъебать чартов телефон о стену.       Альфа тяжело вздыхает, делает ещё глоток соджу, а потом набирает номер лучшего друга.       – Чимин...Чимин, мне так плохо, мне очень плохо, пожалуйста, приедь ко мне, я сейчас что-нибудь натворю. Прошу, останови меня, – пьяным голосом хрипит в трубку Чон и отключается, а Тэхён переводит свой взгляд с телефона на рисунок в руках. Обстоятельства так и не хотят, чтобы он заканчивал портрет тренера.       Альфа забывается, пока не слышит звонок в дверь и летит открывать. Чонгук сонно потирает глаза, пытаясь стереть иллюзию, но на пороге действительно стоит Ким Тэхён в 2 часа ночи. То, каким образом он узнал адрес, альфа спросит потом, завтра, к примеру. Отшатнувшись к стене, Чонгук пропускает омегу внутрь, а затем крутит замок в дверях и возвращается в просторную гостиную, где уже вторую ночь ночевал.       Тэхён осматривает масштаб бедствия, а после переводит взгляд на хозяина квартиры. Чонгук побледнел, осунулся, совсем не похоже, что он сегодня днём проводил тренировку по боксу.       – Какого черта, Ким Тэхён, ты не принес перчатки? – полился пьяный бред, но Чонгук смотрит так серьезно, что омега начинает задыхаться от рвущегося на свободу смеха.       – А должен был? Чонгук, ты нормально себя чувствуешь? Ничего не болит?       Альфа обходит диван и валится на него, а когда рядом садится Ким, то без зазрения совести кладет голову на его колени, обращая взгляд к потолку.       – Я так устал. Я очень сильно устал и хочу вскрыться. Лёгкие болят снова и снова, каждый раз всё сильнее. Мне прописали таблетки, но я забываю про них. А Хосок меня игнорирует, избегает и не хочет слушать. Я вообще не понимаю, что делаю в этой жизни не так, раз всё валится из рук. Почему я не могу жить, как все, без стресса и паники? Почему, Тэхён?       Ким видит, как в чужих глазах новыми взрывами разрывается боль. Он чувствует её тоже, становится больно, потому что на дне карих глаз он хочет видеть только свою вселенную. Тэхён не знает что нужно говорить в таких случаях, поэтому просто заставляет подняться парня и крепко обнимает за шею, подползая ближе. Не уверен, что Чонгуку помогут его жалкие попытки помощи, но чувствует, как крепко альфа обнимает его в ответ.       – Я всё думаю, что однажды наше время уйдет. И я не смогу сказать всего того, что когда-то хотел. Я так много натворил, что не знаю, как буду разгребать всё это, – продолжает свой монолог старший, не отлипая от Тэхёна. Ему сейчас жизненно необходима поддержка, даже пусть в таком виде.       – Не во всём, что случается с тобой, виноват именно ты, Чонгук-щи. Мы можем всё поменять, если нам хочется. Постарайся сделать что-нибудь, я помогу тебе, – Тэхён вдруг понимает, что не только Чонгуку эти объятия нужны. Сейчас, здесь, для него это спасательный круг, за который он крепко хватается.       Они нуждаются как никогда друг в друге, оба потерянные, оба стремящиеся к лучшей жизни. И оба такие одинокие среди людей.       – Если однажды мне придётся умереть, я попрошу, чтобы на моем надгробии написали «Sono assente da te, ma non la vita», – произносит совсем тихо Чонгук.       – Что это означает?       – Я отсутствую у тебя, но не жизнь. Пусть люди учатся ценить время, отведенное им, по достоинству.       Тэхён чуть отстраняется и смотрит в глаза напротив, где застыли айсберги. Кажется, Ким начинает ценить время и очень не хочет упускать возможности снова прижаться к Чонгуку, пусть и пьяному.