Иной путь героя

      ー Я вызову нам такси.       Ровным тоном произносит Хисаши, когда они выходят на улицу. Небо с каждой минутой темнело все больше и больше, тучи стремительно сгущались. Изуку вдыхает полной грудью, ощущая, как в воздухе висит запах дождя и моря. «Погода стремительно портится», — решил он и затем отвел взгляд, пока отец возился с телефоном. Его коробило знание того, что на школьной форме пятна от крови стали лишь ещё заметнее благодаря тусклому свету. И их оказалось намного больше, чем он мог представить до этого.       А когда он перешагнет порог дома, ему точно не отвязаться от беспокойных вопросов матери. Почему-то Изуку был уверен, что стоит той заплакать, и он станет плакать за компанию.       Сглотнул, ощущая себя сейчас вновь бесполезным. Без причины. Иногда на него накатывало гнетущее чувство, что невольно опутывало шею и заставляло задыхаться. Он потерялся в пространстве и времени, ведь на мгновение реальность и странные образы, что преследовали в самые темные ночи, вновь дали о себе знать.       Возможно, это была самая неприятная часть его жизни. Трусость, что иногда заставляла сбегать от проблем, чем решать их как взрослый, и страх, что побуждал бездействовать и лишь преумножал шишки на голове.       Если бы он не понял, что его зовут по имени, то окончательно впал бы в панику. Наверное, он испытывал все-таки панику, хоть Изуку и не был уверен на все сто процентов, что точно ощущал.       И как у других выходит так просто разбираться в себе? У него же вроде всё хорошо, так почему у него постоянно что-то происходит не как у людей, а?       ー Хорошо. ー Голос отдавал хрипотой от долгого молчания. Прочистив, спросил: ー Но разве, э-эм… такси недешевое удовольствие?       Хисаши окинул его внимательным взглядом, но затем хмыкнул. В его глазах так и читалось встречное: «Скажи мне честно, ты дурак?»       ー А что, предлагаешь в общественном транспорте стоять вместе с тобой, приговаривая: «Да ладно, это сын просто поигрался с лезвием, вы же знаете этих подростков, глупости творят. ー Передразнивает чужие слова, подтрунивая. ー С кем не бывает! Не пугайтесь ни бинтов, ни крови на его одежде». …И кстати, молодой человек, я жду объяснений. Наша цель на этот вечер — не довести твою мать до инфаркта.       ー Сегодня я чуть не совершил ошибку.       Пролепетал, кивая как болванчик и опустил взгляд на обувь. Невольно моргнул с осознанием, что пялится, между прочим, на школьные тапки. Отлично, теперь ещё и с этим придется возиться. И как он будет оправдываться перед… перед кем вообще оправдываются нарушители школьного порядка? Изуку повезло, что за все время его никто не видел побитым или что-то в этом роде.       ー Это связано непосредственно с этим? ー кивнул в сторону рук, сам победно улыбнулся, увидя, что злосчастное такси наконец-то вызвано. А ещё промелькнула мысль, что он скучает по своей любимой бибике.       В ответ робкий кивок.       ー Ты жалеешь? О шрамах, что теперь будут на твоих руках.       ー Нет. ー Внезапно воодушевился. Шрамы сами по себе, конечно, звучат не очень, но в своем выборе он не сомневался. ー Странно слышать это, да? Но меня не покидает мысль, что тот момент был решающим в моей жизни. Словно… Поступи я иначе, и история пошла бы совсем другим путем.       Мужчина принял задумчивый вид. Он искренне пытался уловить ход мыслей сына, чтобы понять, о чем тот толкует. Хисаши понимал, что его сын принял во всем этом явно недобровольное участие, хотя, может, его и вклинило. Но, честно говоря, даже если тот виноват, он будет его защищать до последнего. И главное, Мидория ловил себя на мысли, как рад тому, что несносный ребенок в порядке.       ー Но теперь у тебя иной путь?       ー Героя, ага! ー солнечно улыбнулся, почему-то такие слова приободрили его. Старший не понимал такой очевидной радости, но попытался приулыбнуться в ответ.       Такси приехало очень вовремя.       Водитель попался хороший. Всю дорогу молчал, а напоследок лишь кивнул, когда они выходили из машины. Изуку чувствовал, как постепенно обезболивающие проходили, и болезненно морщился от каждого случайного прикосновения бинтов к чему-то. Похоже, кого-то ждет не самая приятная ночка.       Стоило им выйти, Хисаши погнал его ожидать около подъезда, но Изуку возразил и просто сказал твердое: «О, я пойду за тобой и не думаю, что у тебя есть выбор или что-то типа того…». Тот посмотрел внимательно на сына, грязно выругался на неродном языке и куда-то повел.       Именно так они оказались во дворе, точнее сзади него, и тусовались в специальной зоне для курения. Вообще-то ребенку необязательно стоять здесь, но он почему-то посчитал нужным составить компанию отцу. Хоть и было видно по лицу Хисаши, что тот не то, чтобы одобрял подобное… Но ему просто не оставили выбора!       «Вы думаете, американские подростки неуправляемы? Мой сын, прекрасный скромный японец, вот, что действительно хуже русского танка!»       ー Завтра ручонки уже будут в порядке, верно?       Он нарушил тишину, что образовалась вследствии неловкости от происходящего. Будь это кто чужой, Хисаши бы обязательно предложил сигарету и поглумился, брякни человек, что вообще-то он не курит. Но с сыном такое не прокатит. О чем можно поговорить с ребенком? Тот уже не в том возрасте, когда ему можно втереть всякую ересь, но и не в том, чтобы болтать о чем-то сугубо «мужском» по типу неудачных свиданий и прыщей.       Тот невольно застонал, подумав, что превращается в старика. Того самого, что вечно бурчит, мол, не может понять современную молодежь и своих детей.       ー Ага. Завтра они будут как новенькие. Эм, надеюсь. Но пока я немного, хм, скован. Эх, а еще и уроки надо делать…       ー А та девчонка, ー внезапно спросил, нахмурившись, ー которая оплатила счет. Она как связана с этим?       «Надо срочно перевести тему!» ー что-то пискнуло в его голове, и Деку не сомневался в том, что пробормотал это вслух, но нет никаких проблем с этим, ведь его речь в такие моменты несвязна и его никто не понимает, но…       Ой. Он почувствовал, как мужчина напрягается, и поджав губы наконец-то разборчиво спросил:       ー Эм, пап, а ты как себя чувствуешь? Ну-у, учитывая все недавние события…       ー Лучше всех! ー фыркнул, решив закрыть глаза на попытку перевести разговор. ー Мой сын уже дважды мне чуть не устроил инфаркт.       …ー У него изрезаны руки тонким лезвием. Не больше девяти миллиметров, если верить нашему аппарату. ー Сделал заключение врач, разговаривая наедине с родителем, пока ребенок сидел в палате. Его тон был почти что равнодушным, но Хисаши чувствовал осуждение в чужих глазах за то, что он допустил такую ситуацию.       ー Он все-таки суицидник… ー неверяще прошептал, хватаясь за голову.       ー Нет. Как врач говорю, такие глубокие раны не оставить самостоятельно.       ー Фух, это хорошо! ー воспринял духом, аж выровнился. Но после опомнился и айкнул: ー Ай. То есть… Ну вы поняли, я надеюсь?       Человек в белом кивнул, на мгновение взглянув на потолок со сомнениями и вздохнул. Он протянул бумаги и ручку, намекая, что это все нужно подписать для выписки.       «Какой немногословный доктор. На вес золота…» ー невольно подумал, стараясь отвлечься от неловкости, и кивнул, пожав тому ладонь.       ー Благодарю Вас, доктор! У Вас прям золотые руки! Или… рука, потому что другая металлическая? Ах, я неправильно выразился, простите!       Быстро добавил последнее, поймав странный взгляд. Хисаши в спешке начиркал что-то, даже не вчитываясь в документы, и быстро улизнул из кабинета.       …Вскоре окурок покоился на законном месте, а сами они заходили в квартиру. В доме приятно пахло горячей едой, и оба Мидории были готовы взвыть. Особенно последний. После капельниц и трудного дня невыносимо хотелось есть.       ー Изу… ー конечно, она первым делом заметит, что у него руки выше локтя, почти до плеч перебинтованы. Он закусывает губу, на помощь приходит отец:       ー Давай обсудим все после ужина, хорошо? Инко, у тебя и так сегодня был непростой день. С нашим мальчиком все в порядке.       «Что-то успело приключиться?» ー думает ребенок, вглядываясь в обеспокоенное лицо матери. Та кидает какой-то красноречивый взгляд на бывшего мужа, но затем уходит, чтобы наложить им в тарелки приготовленные блюда.       ー И помни, ー шепчет Хисаши, похлопывая по плечу, и оба направляются в его комнату. ー Наша цель – не дать маме переволноваться.       ー Ты сказал, у нее был непростой день. ー Пробормотал, ощущая одновременно и благодарность за помощь, и смущение.       Хисаши помогал снять школьную форму, понимая, что тот просто физически не сможет сам. Отмахнулся на чужие слова, словно это неважно. Однако младший чувствовал, что тот просто не хочет рассказывать. Интересно, почему?..       Он резко дернулся, стоило тому потянуться, чтобы снять майку. Хотел сказать, что дальше справится самостоятельно, но было уже поздно. Изуку сглотнул, зажмурившись.       ー Что за хуйня, Изу? ー выругался, аж присев на кровать. Он просто не мог поверить в то, что увидел.       Тонкую кожу украшали шрамы. Много. Жутких. Шрамов. За всю свою жизнь у него самого не было столько их на том же животе, сколько у его сына. Он увидел лишь мельком, лишь приподнял майку, но воображение дорисовало мрачные следы насилия. Одна картина сменяла другую, и все они не отличались ужасным возможным вариантом того, какие ещё шрамы могут быть на худощавом теле. Он чувствовал, как светлые волосы на руках стояли дыбом.       Оба молчали, а Хисаши понятия не имел, что сказать и как стоит себя повести. Он готов поклясться, что слышал, с каким бешенным стуком сердца сидел рядом с ним побледневший ребенок. Тот сжал голову в плечи, пока другой был в растерянности.       ー И много у тебя вот таких сюрпризов? ー невольно потянулся к пачке сигарет в кармане, но стоило положить руку на штаны, и та сжала ткань.       Старший нашел в себе силы повернуть голову и посмотреть на ребенка. Он догадывался с того самого дня, что над ним издевались, но это… Это уже ни в какие рамки не лезет!       Ему хотелось рвать и метать. Спросить, кто, и открутить голову. Знакомые Хисаши прекрасно знали, что если им понадобится кого-то грохнуть, без шуток, именно он им молча поможет и ничего не скажет. Опасность заключалась в том, что он словно являлся отражением собственной причуды.       Стоит зажечь огонь, и его уже не потушить.       ー Д-достаточно.       Изуку запнулся, он старался разглядывать фигурки Всемогущего, что находились в конце комнаты, лишь бы избавиться от изучающего взгляда. Конечно, оба понимали, что одними шрамами на животе никто бы не ограничился. Он услышал сбоку тихий, но пропитанный злобой, выдох, и почему-то был уверен, что его отец в прямом смысле полыхал огнем.       Мысль, что придется поведать о Каччане, приводила его в животный ужас. Друг детства, что перерос в школьного хулигана и недавно стал причиной боли в груди, был способен заставлять восхищаться им и одновременно тихо бояться до дрожи в пальцах.       Деку произнес тихим голосом, казалось, будучи на грани истерики:       ー Я… Я не хочу говорить об этом. Пожалуйста-пожалуйста-просто-не-спрашивай-я-не-вынесу…       Такая реакция точно ненормальная. Хисаши ощутил укол вины, глядя на своего ребенка, которому требовалась помощь. Он не знает, кто сделал это с ним, но Мидория клянется, что если узнает… Что ж, пусть лучше божества отвернутся.       Он принимает решение. Медленно кивает, сам приобнимая, стараясь как можно аккуратнее. И все равно Изуку шипит, вызывая невольно усмешку. Тот прижимается к нему в попытке поддержки, и сейчас, только, наверное, сейчас, старший Мидория понимает, что пропустил самое важное в его жизни. Взросление своего малыша. Не смог толком ни поучавствовать в его воспитании, ни защитить.       Деньги… Он гнался за ними всю жизнь. Они всегда решали все его проблемы. Люди оценивали его по достоинству лишь, когда у него была кругленькая сумма на карте. И в желании сделать свою семью счастливее, зациклился на каких-то бумажках, что придумали особые индивидуумы. Да разве деньги смогут ему заменить эти объятия? А улучшить жизнь сына, объясняя, что он ни в чем не виноват?       Он – плохой родитель. Умудрился обречь ещё и Инко. Скинул на нее непосильный груз, из-за чего та не смогла уделить нужное внимание сыну. Но Хисаши готов исправиться. Если это возможно, он вцепится мертвой хваткой в крохотный шанс. И он вцепился. Ещё утром ушел из дома для посещения книжного, где прикупил одно издание. После разговора на крыше решил, что ему следует поработать над своими навыками взрослого. Ведь недаром стоило зайти речи о взрослении, как его бывшая жена сомневаясь призналась, что у него по большей части сплошной ветер в голове.       Название книжки гласило: «Взрослеем вместе с подростком: как осознать, что ты — плохой родитель?». Он прочитал всего пару глав до разговора с Инко за обедом. Но четко помнит, что там твердо черным по белому было написано, что нельзя давить на ребенка. А дать ему время, чтобы он сам рассказал о своих тревогах. Следует создать соответствующую обстановку, показать, что он доверяет его выбору.       ー Мы еще вернемся к этому разговору. ー С нажимом произнес, выглядя грозно.       Он не хотел, чтобы ребенок замкнулся. И вовсе злился не на него. Просто… собственные эмоции выдали с лихвой. Такое лицо Изуку видел лишь за столом. Когда обвинил его в отцовском некудышном отношении и перестал притворяться так, словно имеет право быть его хоть кем-то. Ему всё еще частично стыдно за то, что ему совсем не жаль папу. Ну когда он в открытую нахамил, произнеся резкие и грубые слова.       ー …Но ты же понимаешь, ー он старался подобрать слова, ー что мне все равно придется снять её? Ты не можешь пока шевелить руками. Это исключено.       Тот закусил губу, пытаясь придумать альтернативный вариант, но не мог. Мать он просить не будет, нет, ни за что. Придется… Изуку зажмурился, прежде чем ответить:       ー Да, понимаю. И довериться в этом вопросе могу лишь тебе. Но… пожалуйста, давай не будем поднимать эту тему? Особенно после того, что ты увидишь.

***

      ー Я выпила корвалол, Хисаши. Я полностью готова к нашему разговору.       Инко выглядела сейчас… страшной. В том смысле, что оба сидящие напротив нее буквально чувствовали опасность и не знали, куда себя деть.       ー Ты устала, у тебя был тяжелый день. Может, нам стоило бы перен…       ー Я жду. И если вы оба сейчас не расскажите в чем дело, то вы меня очень обидите…       Обижать маму нельзя. Изуку с детства ещё помнит, что вообще-то праведный гнев матери намного страшнее любого злодея.       Иногда ребенок удивлялся, как его мама умудрялась быть такой нежной и заботливой. До поры до времени. И это не забывая о её скромности и застенчивости. Ведь сейчас перед ним была грозная женщина, и недаром она лучшая подруга семейства Бакуго, где буквально единственный, кто умеет разговаривать довольно спокойно, это Масару.       ー Я скажу. На самом деле…       На самом деле эта мысль стала преследовать после того, как он накричал на отца. Изуку смотрел на свои перебинтованные руки и понимал, что самостоятельно справиться не сможет. В одиночку больше не получается.       Раньше он считал этот факт слабостью. Но теперь, когда перед глазами мелькает ошарашенный вид отца и то глубокое чувство вины на его лице, он понимает… Что так продолжаться больше не может.       ー Мам, надо мной издеваются в школе.       Лучше пусть он окажется слабым, чем мертвым.