стотысячекрылые

Они видели фильмы Где-то молчали Где-то любили По условиям жизни В этой задаче два неизвестных Хёнджин тянет её за руку, роняя на себя, и смеётся, наблюдая за тем как она шумно отплёвывается от собственных волос. Он невыносим в своём веселье, но она почти смирилась с вспышками хаоса в их совместной жизни. Мстила, иногда от переизбытка чувств кусая его за шею, а потом таяла в руках, забывая, что его это возбуждает. Это не было любовью. Это была попытка сбежать от одиночества, но на удивление, весьма успешная. Они оба нажали на курок и стволы дали осечку. Впервые в их жизни. – Твой взгляд был пронзительней клинка. Она опаздывала на работу, зная, что её уволят к чертям, и уже мысленно плевала под ноги своему начальнику, которому в воображении подрисовывала дьявольские рожки. Его с позором выгнали из «литературного» клуба, в котором он во всеуслышание объявил о том, где он вертел всё их современное искусство (этой красивой фразой они лишь оправдывали свою абсолютную исключительную бездарность) Они столкнулись в метро, как будто сама вселенная схлопнула их на ледяном полу старой подземки. – Смотри, куда тащишься. – Какого чёрта ты бежишь в час-пик?! Она смотрела как по её дутому светлому пальто стекают остатки кофе. – Ты должен мне теперь, красавчик. Они очень устали Долго искали что-то такое Это больше, чем мысли Но меньше, чем сердце Так интересно Он подхватывал её на руки, сажая на подоконник, и ледяное стекло обжигало обнажённую спину. Невыносимый контраст. Где-то на грани безумия, с надрывом, жарким дыханием и безбожным бредом. – Ты искусство, ты знаешь? Она задыхалась, поэтому воровала у него воздух, забирала стоны, кусаясь, целуя до соли на губах. Он плавил её резкими толчками, горячими руками на рёбрах в попытке пробраться в самое сердце. Оно было запечатано на семь ржавых, но нерушимых замков. – Кончай, милая. тыискусствотыискусствотыисскуство Хван уходил. Иногда надолго, но она неизменно оставалась в его квартире, с ногами забираясь на белоснежный плед на диване и не боялась пролить на него красное вино. Не боялась курить отвратительные дешёвые сигареты, с удовольствием представляя, как он будет морщиться, когда вернётся. Не тревожа свою душу ненужным «а вдруг» или ещё хуже «а с кем». Разве это имеет смысл? Искусству свойственно быть ветренным. – Скучала? Хёнджин целует её в макушку, появляясь тенью за спиной. Она бессовестно выдыхает едкий дым ему прямо в лицо и некрасиво смеётся, наигранно хмуря брови. – Где ты шлялся? – Искал вдохновение. – Нашёл? – Кажется, теперь да. Сердце испуганно замирает, Хван смеётся и страх отступает. Она понимает. И снова ледяное окно или кухонный стол, может мягкая кровать, или они наперегонки побегут на улицу ловить снежинки ртом, не имеет значения. Может они напьются до беспамятства, и в этот раз в пустой прокуренной квартире останется уже он. В этой задачке куда больше неизвестных, чем данных, но в конечном итоге они всё равно дойдут до точки экстремума. – Ты искусство. – Ты вдохновение. Одно неизменно рождает другое, и они не могут существовать друг без друга. Это не любовь, это лишь попытка избежать одиночества. С чувством и толком И жить будем долго И вместе взорвёмся Толком и жить будем долго И вместе взорвёмся в метро