стотысячекрылые

в полумраке комнаты их тела были очерчены мягкими тенями. руки медленно, слишком медленно, будто пробираясь под кожу, скользили по талии наверх. – я хочу кое-что попробовать. хёнджин заинтересованно хмыкает, одурманенный. он оставлял на её шее невесомые поцелуи, воспламеняя, сжигая до тла, заставляя выгибаться навстречу движениям. оголённый нерв, реагирующий на мимолётные касания. тонкая рука берёт тускло поющую свечу с ароматом сандала. хёнджин шумно вдыхает запах, и голова ещё больше идёт кругом. остатки осознанности рассыпаются в воздухе, как искры. капли воска стекают по свече, будто в замедленной съемке приземляясь на плечо. хван мелко вздрагивает, ладони на талии сжимаются чуть сильнее. она оставляет извинительный поцелуй, мягко проводя по коже ладонями, растирая масло, чувствуя, как его мышцы расслабляются. когда хёнджин практически расплавился под её пальцами, она вновь наклонила свечу. его тело было искусством. тонкая белоснежная кожа вздрагивала под крупными каплями. она восторженно ловила его тяжёлые выдохи, не смея отвести глаза. он сам был произведением, достойным лувра. он сам был сердцем парижа. она проводила пальцами по острым выпирающим ключицам, а затем капала на них воском, наблюдая, как капли издевательски-медленно сползают вниз. хван сухо сглотнул, кадык дёрнулся, губы расплылись в кошачей улыбке. он прекрасно знал, как выглядит в свете единственной слабой лампы. ладони проскользили вниз, сжимая бёдра. она целовала его подбородок, а рука медленно наклоняла свечу, и воск неумолимо капал на сильную грудь. полубог разметался по подушкам, откинув голову назад. тень от пушистых подрагивающих ресниц расплывалась на лице. дурман тлеющих благовоний, тихий перезвон колокольчиков фурин и раскалённые до предела тела. жаркие, до дрожи под рёбрами сладкие, ленивые поцелуи пьянили не хуже соджу. медовые капли воска и перекатывающееся на языке «люблю». он мягко толкнулся ей навстречу. возбуждение накатывало штормовыми волнами. в её глазах бушевала буря, в его – лесной пожар. она неспешно выливает дорожку воска на его пресс, тут же проводя руками, успокаивая мелко подрагивающие мышцы. невзначай касаясь вен, уходивших под бельё пульсирующей дорожкой. самый чистейший наркотик. пальцы плавно обвели контур её колена, поднимаясь выше, отодвигая мешающую ткань тонкого кружевного белья. рваный выдох – ещё одна капля падает на его грудь. воск блестит, оставаясь глянцем на коже. – мой принц… это была пытка. самая мучительная. та, которая не должна была заканчиваться. девушка выгибается, чувствуя как его вторая рука скользит с бёдер на спину, пробегаясь по позвонкам, прося прогнуться ещё сильнее. она уже горела, но ему было недостаточно. ещё один толчок. они оба на пределе. свеча, жалобно вспыхнув, гаснет, оставаясь лёгким дымком в воздухе и лавой на её дрожащих руках, его груди, её целующих губах, на синеватых венах на его запястьях. он был искусством. она была вдохновением.