Глава 3.
23 января 2023 г., 02:53
Остаток дня Гермиона провела в компании друзей, расположившись в столь родной и уютной гостиной Гриффиндора. Возвращаться в холодную башню, которую ей приходилось делить с одним из самых заносчивых и отвратительных слизеринцев, совершенно не хотелось. Особенно после утреннего инцидента. Малфой наверняка бы не удержался от язвительных комментариев касательно того, как она облажалась и подставила его перед директором.
Девушка в действительности чувствовала за это вину. Совесть неприятно покалывала изнутри, поэтому Гермиона старательно пыталась вникать в разговоры сокурсников, игнорируя это тягостное ощущение. Но вечер подходил к концу, и ей необходимо было вернуться в свою комнату до наступления комендантского часа.
Гермиона шла по коридорам с надеждой, что Малфой уже мирно сидел в своей комнате, избегая ее так же, как и она его. Но гостиная поприветствовала темнотой и холодом, а потухший камин говорил о том, что никто не разжигал его как минимум со вчерашнего дня.
Поднимаясь по лестнице, Гермиона замерла на седьмой ступени, услышав, как портрет отъехал в сторону, пропуская кого-то внутрь. Долю секунды она размышляла: стоит ли обернуться или просто скрыться за дверью своей комнаты, сделав вид, что не услышала вошедшего? Гермиона выбрала второй вариант. Она уже ждала, что в спину прилетит если не проклятие, то какая-нибудь гадость уж точно. Но, к ее удивлению, снизу не раздалось ни звука, хотя она была уверена: он ее заметил.
Драко даже не взглянул в сторону Грейнджер, не проводил озлобленным взглядом до комнаты, хотя это по ее вине пришлось терпеть нравоучения старухи о том, как плохо он себя вел.
«Мистер Малфой, вам предоставили такой шанс, а вы беспечно его упускаете. Вы понимаете, что сейчас являетесь особо интересной темой для наблюдения и обсуждения окружающих? Хотите, чтобы родители учеников прибыли сюда вместе с Министерством и отправили вас вслед за вашим отцом, не разбираясь, было то несчастным случаем или нет?»
После упоминания отца, он не слушал директора. Лишь крепко стиснув зубы и сжав руки в кулаки, молча сидел в кресле и пытался не высказать все, что думал по этому поводу прямо в морщинистое ненавистное лицо. Когда спустя целую вечность речь старухи подошла к концу, она отправила его на отработку к Хагриду, так как «не могла поступить иначе, наказание есть наказание».
К концу дня Малфой оказался вымотан основательно. Как прилежный ученик он выполнил все, что от него требовалось, мысленно посылая мир к черту снова и снова.
Все, на что его хватило по возвращении в башню — дойти до кровати и обессиленно уронить на нее свое тело. Физический труд сыграл лишь небольшую роль в столь сильной усталости. Он не чувствовал боли в мышцах, но ощущал себя выжатым до предела. Бесконечный поток воспоминаний и мыслей сводил с ума, а разговоры о родителях вовсе стали самой триггерной темой, от обсуждения которой хотелось буквально сдирать с себя кожу.
Ненависть к отцу не переставала бурлить в нем ни на день. Драко проклинал его за то, что тот сделал с их семьей. За то, что уничтожил будущее всего рода Малфоев; обрек собственную жену на жизнь в сумасшедшем доме; заставил сына отвечать за свои ошибки, а сам отправился дожидаться поцелуя дементора, вот так просто, даже не попрощавшись с миром.
Малфой прикрыл глаза и потер ладонями лицо, пытаясь отогнать образ, который считал своим идеалом и авторитетом целых восемнадцать лет, пока не хлебнул дерьма из-за того, что одержимый папаша облажался на выполнении поручения своего хозяина. Тогда Драко впервые открыл глаза и все понял. Вот только было слишком поздно. Он стал таким же. И данный факт являлся самым отвратительным во всей этой истории.
Как бы Нарцисса не пыталась доказать ему обратное, он не верил. Больше нет. Ведь вырос именно таким, каким учил его быть отец: бессердечным, эгоистичным, холодным и не способным любить никого по-настоящему циником. Нарцисса ошибалась. К огромному несчастью, Драко не сумел перенять ни одного достойного качества своей матери.
В моменты, когда он думал об этом, рефлексировал, смотря в пустоту перед собой, то чувствовал, как к горлу подкатывала тошнота. В такие моменты становилось омерзительно даже находиться в собственном теле. Но именно тогда было понятно, почему он жив и находится на свободе, почему не был до смерти зацелован дементором. Становилось ясно, что это — наказание за свое поведение, поступки и нелепые убеждения.
***
— Профессор, я не понимаю, в этом году не будет Защиты от Темных Искусств? Гермиона сидела в кресле напротив директора, держа в руках свиток с полученным расписанием. Прошла почти неделя, а постоянное расписание так и не появилось, именно поэтому каждый день после занятий Грейнджер заходила к МакГонагалл за новым. И сейчас, несколько раз пробежавшись глазами по списку дисциплин на пятницу, Гермиона не заметила ни у одного курса занятий по ЗоТИ. — Как вы помните, с данным предметом всегда были некоторые трудности, — директор сложила пальцы. — Так случилось, что в этом году мы не смогли вовремя найти подходящего кандидата, но Министерство вот-вот должно прислать нам нового преподавателя. Не волнуйтесь, с начала следующей недели расписание придет в норму. Гермиона кивнула, принимая информацию. Не то, чтобы она обожала этот предмет, но знания заклинаний очень пригодились ей на войне, когда она боролась за свою жизнь и жизни своих близких. Именно поэтому ее волновало отсутствие данной дисциплины. Она считала, что каждый ученик должен был уметь защищать себя. Должность преподавателя ЗоТИ была проклята самим Волдемортом, как ходили слухи, но теперь тот был мертв, и хотелось верить, что новый профессор сможет задержаться здесь дольше своих предшественников. Девушка попрощалась с директором и быстро покинула кабинет. Нужно было раздать расписание префектам, чем Гермиона и решила заняться сразу, не откладывая на вечер. В списке сегодняшних, не считая патрулирования, дел — это было последним, поэтому со спокойной душой она отправилась к друзьям. За несколько проведенных дней в Хогвартсе Гермиона успела неплохо сдружиться с некоторыми ребятами, общение с которыми раньше нечасто заходило дальше случайных повседневных диалогов. Джинни, будучи душой компании, постоянно пыталась втянуть подругу в свой круг общения, чтобы та не чувствовала себя одинокой в отсутствии Гарри и Рона. И вот сейчас, идя на поле для квиддича, Гермиона дружелюбно помахала рукой небольшой компании, состоящей из младшей Уизли, Симуса, Невилла и Полумны. Джинни уже за что-то отчитывала Финнигана, эмоционально размахивая руками. — Да плевать, что они сказали. Не нужно вестись на глупые провокации, как ребенок! — Что у вас происходит? Гермиона нахмурилась, стараясь вникнуть в разговор. Внимание привлекла громко смеющаяся компания слизеринцев в своем привычном составе, за исключением разве что Малфоя. — Из-за чего поцапались на этот раз? — поинтересовалась Гермиона, засовывая руки в теплые карманы мантии. — Его задели слова Забини, — объясняла Джинни, пока Симус бросал злобные взгляды на фигуры, носящие зеленые галстуки. — «Не лучше ли тебе уступить место корнуэльскому пикси? От него явно будет больше пользы. Даже Уизлетта играет лучше тебя. Не позорился бы ты выходить с ней в одной команде», — процитировала Джинни и как-то грустно вздохнула. — Слово за слово, и они чуть не вцепились друг в друга. Гермиона знала, что Симус хотел попасть в Сборную Гриффиндора, но два года назад не прошел отбор на загонщика и был высмеян теми же слизеринцами, а в прошлом году было вовсе не до квиддича. Сегодня была последняя тренировка перед отборочными испытаниями, и, судя по всему, команда противников пришла посмотреть, против кого придется играть в этом году. Сочувствующий взгляд Гермионы уперся в спину Финнигана, которого пытались отвлечь от перепалки разговорами Полумна и Невилл. — Ну и гад этот Забини. Джинни поджала губы и взглянула на подругу: — У него острый язык, но это не значит, что нужно реагировать вот так. Это же просто подколы. Младшая Уизли замешкалась, когда встретила прищуренный взгляд Гермионы, и быстро сменила свой серьезный тон. — Так, все, отставить разведение соплей и бегом на поле, Финниган, — командирским голосом отчеканила Джинни, закидывая руку на плечо гриффиндорца. Он взглянул на нее с возмущением, но примирительно выдохнул, когда она добавила более тихим голосом: — В этот раз у тебя все получится. Просто покажи тот же результат, что и на прошлых тренировках. Дин Томас, ставший новым капитаном команды после Гарри Поттера, подозвал гриффиндорцев ближе, давая каждому свою установку. Гермиона, вместе с Невиллом и Полумной наблюдали за тем, как несколько человек гоняются за двумя мячами, а еще два мяча — за игроками. Гермиона никогда не была ярой фанаткой квиддича, но ходить на матчи, если играли сильные команды, было всегда интересно. Она заражалась всеобщим азартом и радовалась победам команды своего факультета вместе со остальными. Сейчас она бы с удовольствием понаблюдала за игрой, но первая намечалась только в следующем месяце. Гермиона поставила локти на колени и уронила на них голову, дожидаясь окончания тренировки. Время тянулось, но вскоре на поле показалась другая команда. Издалека Гермиона сумела разглядеть несколько знакомых фигур. Слизерин. Взгляд быстро пробежался по каждому из семи лиц, а подсознание отметило — среди них не было Малфоя. Это было странно, он же был хорошим игроком. И вряд ли дело в том, что его не приняли в Сборную обратно. К слову о Малфое. За всю неделю они пересекались всего несколько раз. Один — в коридоре по пути на занятия по Трансфигурации, и еще три — в комнате, когда едва не столкнулись на лестнице и в проходе. В первый раз он молча прошел мимо, делая вид, что никакой Грейнджер не существует. Во второй — на лестнице — он бросил на нее равнодушный взгляд, отшатнулся назад, дабы случайно не прикоснуться, и просто скрылся в своей комнате. В последующие два раза он снова ее игнорировал. Такое поведение с его стороны должно было радовать Гермиону, но оно раздражало. Прежде Малфой кидался на нее по поводу и без, а теперь вел себя так. Да и не только с ней. Грейнджер периодически наблюдала за тем, как и с кем Драко общался в Хогвартсе. Так вот, он не общался ни с кем. За исключением разве что занятий, на которых иногда приходилось делиться на пары для выполнения заданий. Гермиона не понимала, что произошло между ним и его друзьями, с которыми он прежде был неразлучен. Новый Малфой вызывал у нее чересчур противоречивые чувства. Начиная любопытством, заканчивая необъяснимой тревожностью. Было бы гораздо проще, если бы он вел себя как обычно — с оскорблениями, пустыми угрозами и всем тем, что составляло синонимы имени Драко Малфой. Сейчас он был тихим, и это вполне можно было бы объяснить его страхом сделать что-то не то и отправиться вслед за папашей. Но что-то подсказывало — дело не в этом. Или не только в этом. На поле раздался радостный возглас Симуса. Это значило одно — его, наконец, взяли в основной состав команды. Счастливый, он принимал поздравления от остальных игроков, после чего они вместе с Джинни направились к трибунам. — Поздравляю, дружище! — Невилл похлопал его по плечу. — Ты молодец, — улыбнулась Гермиона, наблюдая за сияющим лицом. — А я говорила, что не нужно слушать всяких задир! — произнесла Джинни, устало плюхаясь на скамью. — Ты кстати говорил что-то о заначке сливочного пива? — она заговорщически улыбнулась. Гермиона взглянула на подругу с наигранным осуждением. — Обсуждать такие вещи при старосте! Как не стыдно, Джинни? — усмехнулся Невилл. — Не стыдно, ведь эта староста пойдет с нами с больши-и-им удовольствием, не так ли, Гермиона? — Уизли дождалась, пока подруга согласится и продолжила: — Так что через полчаса встречаемся у входа и идем куда-нибудь, где почти не бывает народа. Все поддержали эту затею с энтузиазмом, и девушки на время покинули парней. Джинни было необходимо принять душ и переодеться. — Гермиона, ты, кажется, говорила что-то про сегодняшнее дежурство? — спросила Полумна по дороге до Хогвартса. — Да, — вздохнула Грейнджер. — Первое патрулирование. Не представляю, как все пройдет. — Хочешь, я составлю тебе компанию вместо этого сноба? — спросила Джинни, на ходу снимая перчатки. Гермиона покачала головой. — Нельзя, ты же знаешь. — Это всего на пару часов, верно? К тому же, ты сама говорила, что с Малфоем вы не общаетесь. Не думаю, что сегодня он вдруг разговорится. Тебе просто нужно пережить эту ночь, — оптимизм Джинни немного успокаивал. Не то чтобы Гермиона сильно нервничала, но заверение, что все пройдет спокойно, сейчас совсем не помешало. — К тому же, завтра выходной, и мы идем в Хогсмид, — поддержала настрой девушки Лавгуд. — Когда будешь бродить по темным коридорам и ловить злобных нарушителей комендантского часа, думай о том, что скоро ты будешь сидеть в «Трех Метлах» вместе с нами и наслаждаться хорошей компанией. — Это должно сработать, — улыбнулась Гермиона.***
Вечером того же дня Гермиона стояла перед зеркалом, дожидаясь десяти часов. Застегнув под горло теплую кофту, она бросила последний взгляд на отражение. Руки судорожно тряслись, с чем Гермиона никак не могла справиться. Не оставалось ничего, кроме как сжать их в кулаки и засунуть в карманы толстовки. Тремор был очередным симптомом панических атак, с которыми девушка научилась бороться, однако пока ничего не могла поделать с навязчивыми тревожными мыслями, влекущими за собой нервозность поведения. Глубокий вдох и рваный выдох. Волнение злило. Она не могла объяснить, что именно вызывало такое неспокойное состояние. Чего ей было бояться? Что задира в прошлом и тихоня в настоящем вдруг выхватит свою палочку и направит на нее? Наверняка всю эту неделю он планировал план ее убийства! Это смешно, Гермиона. Гриффиндорка осторожно прикрыла за собой дверь комнаты и шагнула на лестницу. В гостиной Малфоя не было. Вряд ли он отправился на дежурство в одиночку. Шум воды, доносящийся из ванной комнаты, только подтверждал мысли. Что ж, она подождет его пару минут, а если его высочество не сочтет нужным идти и выполнять своих обязанности, то это будут уже не ее проблемы, и разговаривать с МакГонагалл придется тоже не ей. В данный момент Гермиона не знала, куда себя деть и чем заняться в ожидании Малфоя. Она уселась на подоконник, постукивая по нему пальцами. Взгляд устремился куда-то далеко, за Темный лес, а мысли крутились возле одной темы. Неужели это война так сильно переломала Малфоя? Половица позади скрипнула, выдавая его присутствие. Гермиона почувствовала холодный взгляд и обернулась. Драко, не говоря ни слова, прошел мимо. Грейнджер уловила приятный запах хвои, шлейфом протянувшийся за ним. Непроизвольно она сделала вдох глубже, но тут же опомнилась и недовольно бросила: — В следующий раз я не стану ждать, пока ты наведешь марафет. Драко скептически уставился на нее, ожидая, скажет ли гриффиндорка что-то еще. Но Грейнджер только поджала губы, сдерживая накатывающее раздражение, и слезла с подоконника. — Мы должны осмотреть этажи и проверить, нет ли нарушителей вдвоем, но можно ускорить этот процесс и распределить этажи поровну. Так нам не придется терпеть друг друга целых два часа, — предложила Гермиона. — Только лучше, чтобы об этом не узнала МакГонагалл. Драко все так же молча шагал впереди. По лицу было ясно — мысленно он находился где-то совсем далеко отсюда. — Как мне расценивать твое молчание? Если ты разучился разговаривать, то хотя бы головой мотни: «да» или «нет», — Гермиона начинала злиться. — О, ты что-то сказала? Не расслышал лепета грязнокровки, — все тем же безэмоциональным голосом произнес Малфой. — Видимо, помимо речи, у тебя проблемы еще и со слухом. Знаешь, тяжело работать, когда у тебя в напарниках эгоистичный, постоянно себя жалеющий ребенок. Заканчивай с этим, Малфой, иначе мне придется просить МакГонагалл поставить на твое место нормального человека. В его глазах появилось что-то, что заставило Гермиону «прикусить» язык. Презрение, отвращение, злость и угроза. Все это смешалось в один пронзающий взгляд, которым он одарил девушку. Все вдруг стало как прежде. И когда ей показалось, что тот выплюнет в ее адрес что-то привычно ядовитое, он только усмехнулся: — Нашла кандидатуру? — Да что искать, Малфой? Подойдет кто угодно, — Гермиона развела руками. — Более удачным вариантом сошла бы даже кошка Филча, нежели несостоявшийся Пожиратель с неустойчивой психикой. — Просто закрой рот, — тихо произнес Драко, хотя чувствовал, как внутри разрасталось желание прихлопнуть глупую девчонку. Он знал, что эта ночь будет явно не из лучших, но все же надеялся на благоразумность Грейнджер. Игнорирование друг друга вполне устраивало его. За эту неделю он даже почти научился не замечать ее изучающих взглядов. Но сейчас она выводила его из себя, как делала это постоянно, стоило им столкнуться. — Думаешь, я одна это вижу? — она вскинула подбородок, заглядывая в темно-серые глаза, напоминающие грозовое небо. На секунду даже показалось, будто в них сверкнула молния. — Ты выглядишь жалко. Так к чему весь этот напускной пафос? Спустись на землю и пойми, что если ты хочешь выжить среди нормальных людей теперь, то тебе придется вести себя по-человечески. На лице Драко не дрогнул ни один мускул от ее слов, но внутри все содрогнулось от возмущения. Неужели она не боялась говорить с ним? Неужели пытки в Мэноре не хватило, чтобы она запомнила раз и навсегда — не связываться с семьей Малфоев? — Послушай, Грейнджер, — Драко принялся медленно подходить к ней. Глаза сверкнули в темноте, будто у затаившегося в тени зверя, что вот-вот нападет. Гермиона инстинктивно начала пятиться с каждым шагом его приближения, пока не уперлась в каменную стену. Сердце бешено заколотилось, ударяясь о ребра, а ладони вспотели. — Я бы не советовал говорить со мной в таком тоне и излагать свое никому ненужное мнение, — их лица оказались в запретной близости друг от друга. Она чувствовала его дыхание и наблюдала, как взгляд Малфоя опустился куда-то вниз. Его рука обхватила ее предплечье и мучительно медленно закатала рукав толстовки. — Почаще смотри сюда, если забываешь, где твое место, — Драко поднял ее руку к ее же лицу. — Смотри на это и думай, а стоит ли связываться с Малфоем? — Пустые угрозы, — сглотнув ком в горле, парировала Гермиона и резким движением вырвала руку из цепкой хватки, пряча уродливый шрам под одеждой. — Убить грязнокровку для меня ничего не стоит, — наигранно ласковым голосом произнес Драко, увеличивая дистанцию. — Я же только этим и занимался, да, Грейнджер? — Тебя отправят в Азкабан, если ты посмеешь хотя бы… — начала Гермиона, но Малфой поморщился и тут же перебил ее. — Отправлюсь туда с удовольствием. Терять мне все равно нечего. Напоследок смогу насладиться твоими предсмертными мучениями. Ты когда-нибудь наблюдала за многочасовым Круциатусом? — он говорил это таким повседневном тоном, будто они обсуждали погоду. И интонация делала свое дело — мурашки тут же забегали по всему телу Гермионы. — Зато ты наблюдал, — твердым голосом сказала она, вздернув подбородок, и уставилась на него взглядом полным презрения. Гермиона спрятала левую руку за спину, прогоняя кошмарное воспоминание. — Наверняка стоял и улыбался, пока твоя горячо любимая тетушка устраивала для тебя представление. Понравилось? Грейнджер крепко сжала челюсти, готовясь даже к тому, что прямо сейчас схлопочет Аваду, но Малфой только покачал головой и развернулся. — Надеюсь, ты уяснила предупреждение. Предлагаю продолжить дежурство. Он шел впереди, и на этот раз Гермиона не стала догонять его. Тело била предательская мелкая дрожь. Гриффиндорка не знала, откуда в ней возникала это странное желание спровоцировать его хоть на какой-никакой диалог. Да и признаться честно, не была до конца уверена, что угрозы были пустым звуком. Она не знала наверняка, что именно делал Драко, будучи Пожирателем, и на что был способен теперь. «Мне терять нечего». Эта фраза пульсировала на подкорке, а странное выражение лица, последовавшее за ее напоминанием о пытке в Мэноре, лишь больше распалило гриффиндорское любопытство. Гермиона пыталась задушить в зародыше маниакальную необходимость узнать ответы на вопросы и разгадать мысли Малфоя. Они находились на расстоянии примерно пяти шагов. Гермиона молча шла следом, смотря под ноги, поэтому не заметила, когда Драко резко остановился и развернулся к ней лицом. Она врезалась в высокую фигуру и тут же отшатнулась назад, сохраняя дистанцию. — Я проверю первые четыре этажа, ты — остальные, — объяснил Драко. — Хочу, чтобы это быстрее закончилось. — Если бы ты умел слушать, мы бы уже давно сидели по своим комнатам, — язвительно подметила Гермиона. Он снова обошелся игнорированием. Девушка шагала вперед, освещая себе путь с помощью волшебной палочки, из-за чего портреты начинали ворчать и ругаться за прерванный сон. Закрыть глаза и выпасть на несколько часов из реальности ей хотелось не меньше них, но предстояло обойти еще несколько этажей. Из груди вырвался шумный выдох усталости. Неужели все девять месяцев учебы будут именно такими? Все было бы куда проще, если бы МакГонагалл не решила пожалеть — как Гермиона решила для себя — этого идиота. Тогда последний год в школе выдался бы даже замечательным. Она бы спокойно решала какие-то вопросы со старостой мальчиков, мило общалась с ним на дежурствах, коротая время патрулирования. Она бы не забивала голову бывшим Пожирателем смерти, и не чувствовала постоянное раздражение к его персоне, чередующееся с появляющимся страхом и любопытством. Новая волна злости заставила руки непроизвольно сжаться в кулаки. Гермиона поняла, что замерла на одном месте, стоя посреди просторного, но такого жуткого в темноте коридора. Нельзя было оставлять все так. Она просто перестанет обращать на него внимание, проводя больше времени с друзьями. А что касается старостата, так ей совершенно плевать на то, что он будет делать. В другой раз она лучше попросит кого-нибудь другого помочь ей с патрулированием или еще чем-нибудь. Наплевать на правила. Через час Гермиона уже лежала в своей постели. И если за пределами этой комнаты ей безумно хотелось спать, то сейчас она не могла сомкнуть глаз. Ворочалась с боку на бок, пытаясь найти удобную позу и молча пялилась в потолок, слушая тишину. Такую тяжелую и не пропускающую через себя даже мыслей. Кажется, уже целую вечность часы показывали полпервого ночи. Делая очередную попытку отключиться, Гермиона не двигалась, чтобы не вспугнуть сон. Пролежала в таком положении несколько минут, пока в гостиной что-то рухнуло с оглушающим грохотом. Гриффиндорка подскочила с кровати и чуть ли не бегом направилась вниз. Варианты произошедшего уже четко вырисовывались в голове, но когда Гермиона заметила взъерошенные светлые волосы, все они отпали сами собой. — Малфой? Я вообще-то все еще пытаюсь заснуть, — она скрестила руки на груди, а взгляд блуждал по комнате в надежде выяснить, что тут произошло и вызвало такой шум. — Грейнджер, если это мерзкое существо хоть раз попадется мне на глаза… Я спущу его прямо из окна этой самой башни! — из-за лунного света, что прокрадывался в комнату, было отлично видно, как не по-доброму блестели глаза Драко. — О ком ты говоришь? — искренне не понимая, о чем шла речь, спросила Гермиона. — О твоем паршивом коте, — парень указал рукой на диван, находящийся за спиной Грейнджер. Она обернулась и опустила взгляд. Два блестящих глаза с осторожностью наблюдали за ними. Сознание сразу представило картину, как слизеринец, мучащийся от бессонницы, как и она сама, решает спуститься в гостиную и, не замечая в темноте кота, развалившегося возле самой лестницы, наступает на него, спотыкаясь. — Чем он помешал тебе? — с трудом сохраняя серьезность, спросила девушка и нагнулась вниз, доставая Живоглота из-под дивана. — Тем, что это блохастое существо постоянно оказывается под ногами. Я мог разбиться из-за него! — возмущался Драко, а Гермиону начинал раздирать смех и разочарование от того, что она не увидела этой картины лично. — Твою мать, это не смешно, Грейнджер! — А кто сказал, что я смеюсь? — Хоть я и не вижу сейчас твоего довольного лица, я слышу, что ты стоишь и давишься своим гребаным смехом, — парировал Малфой. — Будь впредь осторожен с этим. Коты очень опасные существа. Убьют сразу же, как только зазеваешься, — серьезным голосом произнесла Гермиона. — Да иди ты к черту. Вместе со своим гадким котом. В следующий раз выпотрошу обоих. После этой фразы Гермиона не выдержала и засмеялась уже вслух, на что Малфой фыркнул и пронесся мимо нее, нарочно задевая плечом. Живоглот же начал шипеть, провожая слизеринца. — Тише, Глотик, он пошутил — проговорила Грейнджер, и дверь в комнату Драко хлопнула так, что чуть не сорвалась с петель. Все еще с легкой улыбкой, девушка обратилась к коту на несколько тонов тише: — Идем спать.***
Драко не собирался покидать пределы Хогвартса в этот день, а мысль о том, что большинство учеников отправится развлекаться в Хогсмид, принесла облегчение. Меньше людей поблизости — меньше такого ненужного ему внимания. Но, к сожалению или к счастью, планы провести очередной день в одиночестве, занимаясь самоанализом, провалились с треском, когда за завтраком к нему подошла Пэнси Паркинсон и молча села рядом. Драко не подал виду, что заметил ее, продолжая жевать пищу, но уже с большим напряжением. — Глаза хотя бы подними, — подала голос Пэнси и скрестила руки на груди, всей позой показывая недовольство. Вилка, которая грозилась погнуться в руках Малфоя, со звоном упала на стол. Драко уставился в большие глаза Паркинсон и немного откинулся назад. Откровенно говоря, он никогда не понимал, в каком настроении находилась Пэнси, но сейчас весь вид ее кричал о том, что девушка была раздражена, если не сказать зла, и так по-девчачьи обижена. — Если ты сейчас же не прекратишь меня разглядывать, я дам тебе в нос, — прошипела Пэнси, понимая, что тот не собирался заговаривать первым. — Меня бесит, когда я не могу понять, что значат твои взгляды. И поступки. Лицо Драко скривилось. Последние наивные надежды, что слизеринка пришла пожелать доброго утра, разбились на мелкие частицы. Он понял, с какой целью она заговорила с ним. — Ну так просто не пытайся понять, не нагружай свой бедный мозг, — с усмешкой выплюнул Малфой. — Уверен, ему и без таких сложных процессов тяжело живется. — Как можно быть таким ублюдком, Малфой? — сощурив глаза, произнесла Пэнси. — Почему ты не можешь вести себя, как нормальный человек? Я хочу поговорить. — Странно, что ты не задавалась этим вопросом раньше. Столько лет тебя все устраивало, а тут вдруг «как можно быть таким ублюдком», — наигранно удивился Драко, всплеснув руками. Паркинсон была готова вскипеть от его попыток избежать разговора. Она понимала, что вся эта колючесть была своего рода защитным механизмом, да и к язвлению давно привыкла, но сейчас хотелось вцепиться ему в лицо. Девушка крепко стиснула зубы и неожиданно для самой себя вдруг ударила рукой по столу. Действие возымело эффект — Драко резко повернулся в ее сторону и, нахмурив брови, уже более серьезно взглянул на подругу. — Я не уйду, пока ты не поговоришь со мной и не ответишь на вопросы, — она приблизилась к его лицу, а ее взгляд исподлобья заставил почувствовать себя неуютно. — Так что можешь засунуть свое остроумие себе же в задницу. Она всегда была одной из немногих, кому он позволял с собой так разговаривать. Пэнси имела на это право, пусть они и не общались уже год. Если бы перед Драко сейчас сидел кто-нибудь другой, то, вероятно, только с чьей-нибудь поддержкой, будучи в отключке. — Я слушаю. — Почему ты так поступил с нами? Малфой с достоинством выдержал ее тяжелый взгляд и даже не моргнул. — Знаешь, я ненавижу тебя, — Пэнси поморщилась, а голос смягчился. Она отвела взгляд, начиная разглядывать все вокруг, но только не темно-серую радужку, в которой отражалось слишком многое, несмотря на демонстративное напускное равнодушие. — Правильно делаешь, — отозвался Драко и улыбнулся, будто находил ситуацию комичной. — У тебя для этого причин более, чем достаточно. — Ты, в самом деле, думал, что мы отвернемся от тебя, если ты расскажешь? Возненавидим? — прошипела девушка. — Какое право ты вообще имел принимать решение за нас? В ней снова вскипала злость. Вспомнились все переживания, волнения, теории и предположения — одно страшнее другого. Она и Блейз столько времени оставались в неведении, строя собственные догадки о том, почему вдруг Малфой превратился в куклу? Куклу с неизменным равнодушным выражением лица и пугающе пустыми глазами. Малфой не сказал никому ни слова, когда решил абстрагироваться ото всех, вечно пропадая и не говоря, где. Внешний вид Драко в то время только подтверждал: все плохо. Темные круги под глазами, затравленный взгляд, впавшие щеки. Пэнси столько раз пыталась заговорить, попытаться добиться хотя бы какого-то контакта, но каждый раз эти попытки ломались с треском. Тогда оставалось только наблюдать и надеяться, что Малфой не угробит себя. Паркинсон на пару секунд прикрыла глаза, отгоняя воспоминания. Сделала пару вдохов и выдохов, прежде чем произнесла уже спокойнее: — Драко, мы бы помогли тебе, если бы ты поделился с нами. Черт возьми, мы столько лет были друзьями. — А что бы вы сделали? — с вызовом спросил Драко, мгновенно меняясь в лице. От нежности и заботы в голосе подруги мышца в грудной клетке неприятно ударилась о ребра, а он ненавидел, когда чьи-то слова имели возможность дотронуться до его прогнившей душонки. — Я не знаю, но мы бы смогли что-то придумать. Вместе, Малфой. Мы бы не оставили тебя, не бросили на растерзание этим мерзким Пожирателям. Губы в очередной раз сложились в ухмылку. Драко покачал головой. — Если бы я не принял чертову Метку, сперва убили бы всех, кто мне дорог, а потом и меня самого. В голове отдельными кадрами пронеслись угрозы отца, который обещал убить Нарциссу прямо на глазах сына самым изощренным способом. И этот псих наверняка бы выполнил свое обещание, если бы Драко отказался продолжать вести себя как копия Люциуса и беспрекословно выполнять каждое гнусное поручение змееподобной твари, которую все в его доме величали Хозяином. Малфой прекрасно знал, что в опасности находились все, кого он любил. Именно поэтому было проще оставить этих людей позади, выстроив стены вокруг себя и своих чувств. И плевать, что подобное решение только содействовало его саморазрушению. — И все равно, ты был обязан… — Пэнси, я был обязан защищать Нарциссу, тебя, Блейза, — он грубо оборвал на мгновение стушевавшуюся девушку. — Почти все, что я делал в этой жизни, было неправильно. Однако в этом случае я уверен, что поступил так, как было нужно. Что бы вы себе там не думали. Паркинсон прикусила губу. Отчасти она понимала его, но, с другой стороны, все это просто не укладывалось в голове. Несколько минут они сидели молча. Драко не собирался больше откровенничать. Пэнси, немигающим взглядом смотрящая куда-то перед собой, оживилась, когда Малфой поднялся из-за стола. Она резко схватила его за рукав и заставила сесть обратно. Тот удивленно уставился на нее, выгнув бровь. — Разговор ведь окончен, разве нет? Я ответил на твой вопрос. — Малфой, — выдохнула девушка, прикрывая глаза. — Возвращайся к нам.***
— И все-таки я выгляжу глупо, — выдохнула Джинни, крутясь перед зеркалом и со всех сторон рассматривая свою фигуру в очередном никуда не годном платье. Гермиона устало закатила глаза. Они провели в магазине уже добрых полтора часа. Симус, Невилл и Полумна, вежливо отказавшаяся сопроводить девочек, потому что имела опыт в походах по магазинам с Джинни, сидели в «Трех Метлах» и уже наверняка заждались, но Джинни настояла на обязательном походе в магазин одежды, поскольку собиралась выглядеть на очередном приеме Слизнорта подобающе. Весь прошлый год, пока Золотое Трио гонялось в поисках крестражей, жизнь в Хогвартсе не останавливалась. Было трудно привыкнуть, что большинство преподавателей были Пожирателями, но, чтобы не сойти с ума, приходилось делать вид, будто не происходило ничего страшного и непоправимого. Джинни довольно быстро поняла необходимость «плыть по течению», чтобы сохранить рассудок для следующего этапа войны, поэтому оставила попытки вести неравную борьбу с темными магами, принимая временную покорную роль. Она продолжала углубленно изучать Зельеварение, ходить на званые вечера Горация Слизнорта, где стала весьма тесно общаться с некоторыми членами «Клуба Слизней». И именно это общение помогло скоротать тот страшный год волнений, тревог и страха. — Тебе идет каждое из этих платьев, не говори ерунды, — парировала Гермиона, искренне не понимая, почему идеальная Джинни со своей идеальной внешностью и идеальной фигурой так отзывалась о собственном отражении. — Мне не нравится, как оно сидит в талии. Девушка, что работала в магазине консультантом, вымученно улыбалась и пыталась угодить Уизли, предлагая самые разные модели и фасоны, на протяжении полутора часов. Несчастная брюнетка держалась достойно, работая с капризной клиенткой. Вот и сейчас она принесла очередное платье и протянула Джинни, но, судя по взгляду, полному безнадеги, уже не верила, что чересчур придирчивой девушке понравится хоть что-то. — Попробуйте вот это, — консультант бережно протянула вешалку с коротким платьем изумрудного цвета. Джинни быстро схватила его и скрылась за шторой примерочной, шурша одеждой. — Я не понимаю, — оперевшись о стену рядом, произнесла Гермиона. — Это же всего лишь вечер у Слизнорта. Всех, кто там будет, ты видела миллион раз, а они — тебя. Для чего ты вообще так стараешься? На пару мгновений Джинни замешкалась. — Просто хочу хорошо выглядеть, — раздался голос подруги, тут же переходящий чуть ли не в рычание. — Черт! Помоги мне его застегнуть. Гермиона послушно выполнила нервную просьбу Джинни, после чего последняя повернулась к Грейнджер лицом. — Ну? — она развела руки в стороны, демонстрируя очередное платье, и с мольбой взглянула на подругу. — Оно прелестное, — улыбнулась Гермиона, разглядывая кружевную вышивку, изящно покрывающую белую кожу шеи и рук вплоть до запястий. — Думаешь? — Джинни снова начала крутиться и выворачиваться чуть ли не наизнанку, выискивая недостатки. — Ты говорила то же самое и про остальные. — Ты выглядишь великолепно, — Гермиона подняла ладонь в предупреждающем жесте, понимая, что та снова хотела начать возражать. — Из всей кучи, что ты перемерила — это действительно лучшее. Струящаяся юбка выше колена изящно крутилась в такт движений Уизли, демонстрируя длинные стройные ноги, а корсетный лиф, переходящий в кружево делал весь образ невинным, несмотря на всю его сексуальность. Джинни хмыкнула и провела по нежной ткани руками. Поправляя складки юбки и смахивая невидимые пылинки, она взглянула на себя в отражении и улыбнулась. Кажется, Гермиона была права. Ей удалось найти то, что она и хотела. — Будете брать? — с надеждой в голосе спросила консультант. Она вряд ли бы выдержала, если бы еще одна вещь из ее магазина была названа «бесформенным мешком». — Думаю, да, — ответила Джинни и повернулась к подруге. — Пока я переодеваюсь и расплачиваюсь, не могла бы ты дойти до «Сладкого Королевства» и взять нам по кофе? Гермиона решила даже не пытаться снова объяснять, что друзья в пабе наверняка их проклинают, помня, что все предыдущие раз десять таких разговоров Джинни на это беспечно отмахивалась. Грейнджер согласно кивнула и, попрощавшись с оживившимся продавцом, вышла на улицу. Почувствовать кожей свежий воздух и прохладный ветерок было поистине настоящим наслаждением, после пытки шопингом в душном помещении. Так что просьба подруги оказалась как нельзя кстати. Гермиона подняла голову выше, подставляя лицо теплому сентябрьскому солнцу, и едва заметно улыбнулась, почувствовав внезапный прилив счастья и любви к этой жизни. Колокольчик над входной дверью в «Сладкое Королевство» оповестил о новом посетителе. В кафе-магазине было весьма оживленно. Гермиона прикусила губу, вспоминая, что, на самом-то деле, весь прошлый год Хогсмид пустовал, поэтому увидеть сейчас множество счастливых людей оказалось своего рода облегчением. Задумавшись, остановилась на входе и стала разглядывать улыбающихся посетителей, отмечая про себя, что в той войне они все сражались именно за это. Когда из мыслей ее вырвал дружелюбный голос продавца, Гермиона едва заметно вздрогнула. Развернувшись, сделала не глядя пару шагов и тут же наткнулась на чью-то фигуру. — О боже, мне так жаль! — протараторила гриффиндорка, уперевшись взглядом в грудь человека, в которого так бесцеремонно врезалась и пролила стакан кофейного напитка прямо на его пальто. — Не волнуйтесь, — она услышала в голосе улыбку говорившего и только после осмелилась посмотреть ему в глаза. — Не случилось ничего непоправимого. Человеком, чье личное пространство нарушила Гермиона, оказался молодой незнакомец. Волосы цвета жженой пшеницы были аккуратно уложены, и Грейнджер на секунду показалось, что они светились, точно солнце. Аккуратные темные брови в данный момент были немного приподняты; глаза, необычайно светлого оттенка зеленого, которого девушка еще ни у кого никогда не встречала, поблескивали, глядя на нее. В меру выступающие скулы и замершая на губах ассиметричная ухмылка вдруг вызвали странное желание протянуть руку и дотронуться. Когда Гермиона поняла, что уже неприлично долго разглядывала мужчину перед собой, сделала глубокий вдох и уже было открыла рот, чтобы что-то сказать, но молодой человек опередил ее: — Знаете, в качестве ваших извинений я бы согласился принять стаканчик медового рафа, раз уж мой оказался не совсем в положенном ему месте. Гермиона чувствовала, как ее лицо заливает краска. — Д-да, конечно, — она сглотнула и снова опустила взгляд. — Как вы сказали? Сладкий раф? Я сейчас. — Медовый, — судя по всему, сложившаяся ситуация забавляла его. — Советую вам тоже взять себе попробовать. Грейнджер чувствовала спиной взгляд блондина, напрягающий даже больше, нежели нелепость происходящего. Ну и как можно быть такой растяпой? Странным казалось одно: собственное поведение. Она раньше никогда не заикалась, не краснела и не терялась в разговорах с людьми. Хотя с другой стороны, все это можно было списать на стыд. Да, иногда она попадала в неловкие ситуации, однако сейчас представительный внешний вид молодого человека свидетельствовал о том, что она, скорее всего, натолкнулась на кого-то влиятельного. Юноша казался настоящим аристократом, хотя Гермиона и усомнилась в этом, привыкнув видеть таких людей грубиянами с раздутым самомнением и взглядом на нее, как на грязь из-под ногтей. На нем была светлая рубашка, застегнутая на все пуговицы под горло и аккуратно заправленная в черные брюки с отглаженными на них идеальными стрелками. Накинутое на плечи — слава Мерлину — черное пальто, на котором не так явно виделось пятно от горячего напитка. И черные кожаные перчатки, прячущие кисти рук молодого человека, которые привлекли особое внимание. Странно было видеть данный предмет гардероба в такие теплые дни. Пока Гермиона ждала заказ, краем глаза она поглядывала на совершенно спокойного парня, дожидающегося ее у входа. — Возьмите. И простите меня еще раз, — девушка протянула стаканчик и постаралась улыбнуться. — Извинения будут приняты сразу после небольшой прогулки, — с ухмылкой заявил тот, наслаждаясь смущением неожиданно свалившейся на него девушки. А он думал, что этот день будет ужасно скучным. — Я бы с радостью, но меня ждут, — пожала плечами Гермиона и прикусила губу, не то от досады, не то от облегчения, что эта пытка сейчас закончится, и она сможет вернуться в компанию друзей, где снова будет чувствовать себя комфортно. Окончание фразы Грейнджер произнесла, когда они уже вышли на улицу, и взгляд встретил Джинни Уизли, собирающуюся заходить внутрь. Глаза подруги округлились, когда она заметила рядом с Гермионой незнакомца, и хитро сощурились. — Гермиона? Пошла за кофе, а подцепила такого красавчика, — как можно невиннее проговорила Джинни. — Кто это с тобой? Я требую нас познакомить. — Джинни, пожалуйста… — жалобно подала голос Грейнджер. — Все это… — Гермиона? — казалось, парень сумел прикоснуться к каждой произнесенной букве. — Такое редкое имя. Он снова перевел взгляд на Джинни. Губы растянулись в приветливой улыбке, и он решил представиться самостоятельно: — Аарон. — Я Джинни, — девушка протянула ладонь для рукопожатия. — Я появилась немного не вовремя? — Нет, я как раз шла к тебе, — резко оживилась Гермиона, понимая, что не выдержит больше ни секунды в такой напряженной атмосфере. Гриффиндорка каждой клеточкой тела чувствовала, что Аарон был готов рассмеяться, наблюдая за ее неловкими фразами и неровным голосом. В самом деле, она выглядела самой настоящей дурочкой. Только вот он наверняка привык к таким вот наивным глупым девочкам, готовым растечься лужицей у его ног. — Не стану отнимать у вас больше ни минуты, — сказал Аарон, обращаясь напрямую к Гермионе. Парень немного нагнулся и произнес над самым ухом: — Не переживай за кофе. Грейнджер взглянула на него только, когда Аарон уже отстранился. Он подмигнул Гермионе, вежливо улыбнулся Джинни и направился в противоположную от девушек сторону, делая глоток купленного гриффиндоркой напитка. Она даже не обратила внимание на то, что последним предложением он перешел на «ты». — С ума сойти, Гермиона! — тут же начала восхищаться Джинни. Ее глаза искрились неподдельным восторгом. — Где ты нашла этого Аарона?! Я же оставила тебя всего на несколько минут! Грейнджер расслабленно выдохнула, когда поняла, что они с подругой остались вдвоем. Все произошло так быстро, что анализируя всю ситуацию сейчас, Гермиона буквально зависла. — И почему, позволь поинтересоваться, ты дала заднюю? Он же явно хотел провести с тобой время, — возмутилась младшая Уизли, с укором взглянув на подругу. — И даже не пытайся соврать мне, что он не в твоем вкусе. Такие нравятся всем. — Джинни, прекрати, — Гермиона проморгалась, снова фокусируя взгляд на окружающем мире. — Я врезалась в него и пролила на его пальто кофе. — И чем не повод завести знакомство? Знаешь, многие делают это нарочно. — Да я не собиралась ни с кем знакомиться! В качестве извинения он попросил новую порцию рафа и небольшую прогулку, но к счастью, появилась ты, — начала объяснять Грейнджер, полностью придя в себя и сбросив образ неуверенной заикающейся школьницы. — К счастью? Я испортила тебе свидание! — досадно развела руками Джинни. — Я бы все равно никуда с ним не пошла. Если ты еще не забыла, то нас, вообще-то, давно ждут. — Ну и что? Наконец, показались «Три Метлы». Гермиона открыла дверь и серьезно произнесла: — Все, Джинни, забудь об этой истории. Я все равно больше никогда его не увижу. Взгляд быстро пробежался по пабу в поисках нужного столика. Девушки проследовали к друзьям. За большим столом собралась добрая половина старшекурсников с Гриффиндора и несколько учеников с других факультетов. — А вот и мы, — сказала Джинни, присаживаясь на свободное место рядом с Полумной. — Мы думали, вы уже не придете. Гермиона и Джинни сразу присоединились к всеобщему веселью и обсуждению новой прически Трелони. Обстановка располагала, а сливочное пиво развязывало язык и поднимало настроение. Делая очередной глоток и звонко смеясь над нелепой шуткой Дина Томаса, Гермиона перевела взгляд на подругу, сидящую напротив. Та выглядела озабоченной, несмотря на напускное веселье. Грейнджер пару минут наблюдала за хохочущей Джинни, которая при этом постоянно бросала взгляды в сторону. Проследила очередной и поняла, что Уизли украдкой поглядывала на дальний столик у окна, который занимала толпа слизеринцев. Гермиона хотела было легонько дотронуться до руки Джинни, чтобы спросить ее, понять причину некой взволнованности, но остановилась, когда заметила того, кого ожидала увидеть сегодня здесь меньше всего. Драко Малфой сидел в окружении своих старых друзей, слушал разговоры, вставляя свои комментарии. На губах красовалась ухмылка, которой он, казалось, разучился пользоваться. Однако нельзя было сказать, что он выглядел как обычно. Находясь в толпе, Малфой все равно держался как-то обособленно, хотя расслабленная поза и спокойное выражение лица свидетельствовали о том, что ему было вполне комфортно. Гермиона действительно удивилась, наблюдая за ним. Она уже привыкла видеть, что Драко, подобно бездушному роботу, слоняется по школе в одиночку и молча всех ненавидит. Он всем своим видом давал понять, что ни в ком не нуждался, что одному ему было лучше. Видимо, хорек не выдержал одиночества. Гермиона усмехнулась, игнорируя внутреннее удовлетворение. Все постепенно возвращалось на круги своя.***
В понедельник за завтраком МакГонагалл просила собраться всех без опозданий, объяснив, что собирается представить нового преподавателя Защиты от Темных Искусств. Вчера вечером Гермиона забрала, наконец, полностью установившееся расписание и раздала старостам. Следуя ему, ЗоТИ по понедельникам первым уроком должна была начаться как раз у седьмого курса. — Я прошу минуту внимания, — громким голосом начала МакГонагалл. — Сегодня к нам, наконец, прибыл новый преподаватель Защиты от Темных Искусств. Прошу любить и жаловать нашего нового профессора Аарона Андерсона. Гермиона подавилась кусочком тоста и выронила кубок с тыквенным соком, разливая содержимое на стол.
