Глава 5.
26 января 2023 г., 21:31
Гермиона вышла из кабинета директора за несколько минут до начала занятий. МакГонагалл попросила провести сегодня внеплановое патрулирование, связанное с приемом Горация Слизнорта.
Ранее женщина не особо приветствовала подобные мероприятия, но и не была их ярым противником. Она считала, что профессор Зельеварения слишком баловал студентов излишними «праздниками», но после войны приняла для себя решение, что это, в общем-то, было отличной возможностью дать детям расслабиться и как можно скорее вернуться к привычной жизни. Однако не смотря на это, дисциплину никто не отменял, именно поэтому МакГонагалл дала поручение старостам проверить, все ли вернутся в свои комнаты вовремя, и не станут ли искать возможность продлить себе вечер.
Гермиона не спорила с профессором, принимая поручение. Она сразу подумала о том, что Малфой наверняка пошлет ее куда подальше, когда она сообщит ему, что придется лишний раз шататься по замку до полуночи.
Вернувшись вчера в башню старост около десяти вечера, Гермиона испытала огромное облегчение, увидев пустую гостиную. Слизеринцы ушли, и угрозы Малфоя в очередной раз оказались пустыми. Она лишь фыркнула, убеждаясь в бессмысленности его слов.
Едва оказавшись в мягкой постели, Гермиона почувствовала облегчение. Утомительный день был закончен. И анализируя перед сном свое поведение, она ругала себя. Пора было брать себя в руки и начинать контролировать остроту реакций, чтобы не ухудшить психическое состояние, собираемое по крупицам на протяжении нескольких месяцев.
Сон догнал ее быстро, забирая в свои объятия и даря безмятежное спокойствие на целых восемь часов. Той ночью Гермиону не преследовали кошмары.
Сейчас она, отдохнувшая и свежая, шагнула в кабинет Зельеварения. Заметив Джинни, с улыбкой направилась к ней.
— Все в порядке? — спросила Уизли. — Зачем тебя вызывала МакГонагалл?
— Попросила провести дежурство после вашего приема. Проконтролировать, чтобы все разошлись без происшествий, — ответила Гермиона, попутно готовясь к уроку и выкладывая на стол необходимые учебники и пергаменты.
Сперва Джинни просто кивнула, но спустя полминуты молчания, заметно оживилась. В глазах вспыхнул азартный огонек. Она резким движением повернулась в сторону подруги и вцепилась в ее руку.
— Это просто замечательно! — воскликнула Уизли, и когда заметила, что на нее уставилась добрая половина слизеринцев и гриффиндорцев, собравшихся в кабинете, заговорила уже тише: — Значит, ты сможешь меня прикрыть.
— Что? — Грейнджер непонимающе захлопала глазами. — В каком смысле?
Девушка наклонилась ближе, прячась за рыжими волосами.
— Я хотела бы вернуться в башню чуть позже окончания приема.
— Джинни… — вздохнув, начала Гермиона.
— Пожалуйста-пожалуйста! — сложила ладони в умоляющем жесте. — Всего час, я обещаю! Ты просто должна сделать вид, что ничего не знаешь и ничего не видела, если кто-то спросит…
— Для чего тебе это?
Джинни поджала губы, а тонкие брови сошлись на переносице. Гермиона поняла, что подруга не собиралась объяснять, храня какую-то тайну. Где-то на подсознании возникла догадка, но, не зная правды, делать преждевременных выводов не хотелось.
— Я… пока не могу рассказать.
— Последнее время ты ведешь себя странно, — вслух озвучила Гермиона то, что крутилось в ее мыслях вот уже несколько дней.
— И вовсе нет!
— Скажи честно, у тебя все в порядке?
— Да! — слишком быстро выпалила Джинни.
— Хорошо, — Гермиона немного помолчала, обдумывая просьбу. — Я ничего не видела и не слышала. Но пообещай мне, что ты ничего такого не натворишь.
— Обещаю, — Джинни благодарно улыбнулась, с облегчением выдохнув, после чего перевела тему: — Что там, кстати, с Малфоем?
Гермиона только усмехнулась. Она повернула голову в сторону слизеринского ряда, сразу же находя взглядом компанию его друзей. Малфой сидел на парте, полубоком, и что-то обсуждал с Блейзом. Не отрываясь, она ответила:
— Ничего. Когда я вернулась, в гостиной никого уже не было. Наверняка забился в свою нору, когда свита покинула его.
Джинни, проследив взгляд Гермионы, тоже уставилась на двух слизеринцев, повернувшись лицом к соседнему ряду.
— Неудивительно. Когда он помирился со своими друзьями? Они же не общались курса с шестого.
Грейнджер прищурилась, цепляясь взглядом в малфоевский профиль. В этот момент Драко засмеялся над шуткой Забини, обнажив ряд белых зубов. Наблюдая за ним сейчас, было бы сложно даже предположить, что за красивой внешностью скрывался… убийца? Гермиону передернуло, когда Малфой, видимо ощутив на себе чужое внимание, повернулся к ней лицом.
Серые глаза, что до этого не выражали никаких негативных эмоций, тут же сверкнули совсем не по-доброму. Он вскинул брови, закатывая глаза, а губы скривились в привычной презрительной ухмылке.
— Не так давно, судя по всему, — ответила Гермиона, вспоминая, что впервые увидела Драко в компании пару дней назад в Хогсмиде. — Подожди, откуда ты знаешь, с каких пор они не общались?
— Ну… Это было заметно.
Если бы это было действительно заметно, Гермиона бы тоже обратила на это внимание.
В следующий момент в кабинет вошел Гораций Слизнорт, извинившись за задержку. Ученики расселись по своим местам, прекращая разговоры. Лекция проходила в спокойной и непринужденной обстановке, по сравнению с той, что царила здесь при Снейпе. Слизнорт любил пошутить и пообщаться со студентами даже на отдаленные темы. Поэтому остаток урока он обсуждал с членами своего клуба Слизней сегодняшний вечер.
***
Уроки пролетели довольно быстро, приближая время к вечеру. Ученики неспешно покидали Большой зал, закончив с ужином, и направлялись каждый по своим делам. У Блейза намечалась тренировка, на которой он пообещал Драко договориться с капитаном команды провести дополнительные отборочные, чтобы взять Малфоя обратно в команду. У Пэнси тоже наметились какие-то дела на ближайшее время, поэтому Драко покидал зал в одиночестве, вновь ощутив некую потерянность. По пути в башню старост в одном из коридоров его едва не сбила с ног толпа первокурсников. Дети кричали и неслись сломя голову. Малфой вовремя опомнился и остановил несносных учеников, хватая одного из них за руку. Увидев это, остальные послушно замерли на месте. — Еще раз увижу, что бегаете и сбиваете людей с ног, то сниму с ваших факультетов по десять очков за каждого, — строго произнес Малфой. Мальчик, который до сих пор пребывал в хватке старосты, внезапно задрал подбородок и с вызовов посмотрел на Драко. — Даже со Слизерина? — он поправил свободной рукой криво завязанный зелено-серебристый галстук. — Даже со Слизерина, — усмехнулся Малфой и отпустил ребенка. — Привыкайте к равенству и не ждите поблажек. Несколько детей переглянулись между собой. От других, более старших учеников, они слышали о Драко Малфое и о том, что он был Пожирателем смерти, которые и боролись против «равенства с ущербными». Поэтому сейчас заявление старосты вызывало у одиннадцатилеток диссонанс. Драко и сам задумался о сказанном только после того, как произнес это вслух. Он ни разу не обдумывал подобную мысль в голове, потому что всегда был тем самым ребенком, кому делали эти поблажки, шли на уступки и подносили все на блюдечке с голубой каемочкой. Разумеется, до определенного момента, пока жизнь принца не разрушилась на частицы разочарований и сожалений. — Нечего хлопать глазами, можете идти, — холодным тоном произнес Малфой, и детям не нужно было повторять дважды — они тут же ретировались. Только сейчас Драко заметил в толпе первокурсников уже знакомую ему девочку. Алиса Фостер не выглядела расстроенной, как в их первую встречу. Малфой подозвал ее к себе. — Здравствуй, — поздоровалась она. Слизеринец кивнул в знак приветствия. — Как дела с тем заносчивым гриффиндорцем? — Он все еще меня задирает, но, как ты и сказал, из-за того, что я почти не реагирую, он ужасно бесится, — Алиса улыбнулась. — И за этим очень забавно наблюдать. Так что, все под контролем! — Рад слышать, что ты справляешься. — Тебе спасибо за совет, — девочка неопределенно пожала плечами. — Ладно, я побегу, меня ждут друзья. Еще увидимся! Алиса махнула старосте рукой и догнала свою компанию. Драко заметил не сразу, что на лице красовалась ухмылка, пока взгляд провожал маленькую слизеринку. Придя в себя, он нахмурился и, развернувшись, продолжил свой путь до гостиной. Башня старост встретила его теплым светом потрескивающего камина. Драко понял, что Грейнджер находилась здесь, возможно в своей комнате или ванной, поэтому пользуясь случаем, хотел незаметно пройти в свою. Но в момент, когда он уже поднимался по лестнице, средняя дверь отворилась, выпуская гриффиндорку наружу. От внезапности встречи она немного дернулась, но в тот же миг на лицо вернулась невозмутимость. На девушке была надета светло-серая футболка, прилегающая к сырым после душа участкам кожи, и обычные домашние нелепые шорты в полоску. Влажные волосы были забраны в неаккуратный, сделанный на скорую руку пучок, а щеки порозовели от горячей воды. Малфой засмотрелся всего на пару секунд, молча замерев на месте. От Грейнджер пахло чем-то цветочно-фруктовым. Запах пиона или жасмина, в перемешку с персиковым донесся до Драко, стоящего буквально в двух шагах от его источника. Пробегающий мимо Живоглот зашипел, и Малфой нахмурился, огораживаясь от аромата, внезапно оказавшегося довольно приятным. Он сразу же отмел эту мысль куда подальше, поскольку в его голове что-то приятное и гриффиндорская заноза Грейнджер были абсолютно полярными понятиями. — Может ты уже куда-нибудь пройдешь? — раздраженно выпалил он, исподлобья глядя на Гермиону. — Тебе мало места? — она изогнула бровь и скрестила руки на груди, но все же сделала шаг к стене, освобождая проход. — Кстати, МакГонагалл попросила нас сегодня провести что-то вроде дежурства. У Слизнорта сегодня… — Сама занимайся этой херней, — резко перебил Драко. — В расписании четко прописаны дни, когда я должен страдать в твоем обществе, и на лишние мучения я не соглашался. Малфой в два шага преодолел расстояние до своей комнаты, его рука уже коснулась ручки и потянула дверь на себя, когда Гермиона с помощью заклинания захлопнула ее обратно. Слизеринец развернулся к ней лицом, на котором отчетливо читалось возмущение. — Какого черта ты себе позволяешь? — прошипел он. — Я не собираюсь выполнять наши общие обязанности в одиночку. Так что ты пойдешь и сделаешь то, что тебе велели, — спокойным ровном голосом отчеканила Гермиона. — Да ну? — он усмехнулся, продолжая неотрывно смотреть в ее лицо. — И кто меня заставит? Ты? — Драко направился в ее сторону. Теперь во взгляде была лишь насмешка и превосходство. — Брось, Грейнджер, тебе не привыкать выполнять чужую работу. Ты же всю жизнь только так и поступала. Поэтому Поттер и Уизли с тобой носились? Им было выгодно, когда их проблемы решала глупая наивная девочка, верившая в магию дружбы. Гермиона ахнула, услышав эти слова, но быстро взяла себя в руки, вспоминая, что эту «особо умную» мысль изрек Драко Малфой. — Не завидуй, Малфой. К сожалению, не всем в жизни везет иметь хороших друзей, — Гермиона фыркнула и закатила глаза. — Возможно, если бы ты был знаком с понятием «дружба», то не был бы таким жестоким идиотом. — Да что ты вообще знаешь? — было тошно в очередной раз слушать эти глупые стереотипы. — Знаю достаточно, чтобы сделать простейший вывод. Глупый спор начинал действовать на нервы. Гермиона осознавала, что он снова не приведет ни к чему, поэтому пора было заканчивать это бессмысленное, на ее взгляд, занятие — разговор с Малфоем. Она не дала ему возможности ответить и сразу же следом выпалила: — Если не явишься на дежурство — я доложу директору. Произнеся это, она быстро ретировалась в спальню, заперевшись за собой. — Докладывай. Мне плевать, — раздалось по другую сторону, а затем послышался хлопок закрывающейся двери. Девушка упала на кровать, раскинув руки в стороны и уставилась в потолок. Тяжелый выдох усталости сорвался с ее губ. Она гордилась собой — очередная перепалка не вывела ее на эмоции так, как это было вчера. Но противный внутренний голос нашептывал, что лучше бы она испытывала сейчас злость, чем заняла свои мысли размышлениями над словами слизеринца. Она всегда безукоризненно верила в искренность дружбы их Золотого Трио. Не могла же эта дружба оказаться действительно тем, о чем говорил Малфой? Может, она, на самом деле, была просто удобной все это время? Нашла, кого слушать, Гермиона. Если он относился к людям, как к маггловской бытовой технике, используя лишь для своего удобства, это вовсе не значило, что Гарри и Рон были такими же. Гермиона вдруг вспомнила, что со дня на день от них должны были придти письма. Они договорились, что в первую неделю напишут друг другу, поделятся тем, как справляются с новыми обязанностями. Эта мысль будто окутала сердце теплым пледом. Грейнджер безумно скучала по друзьям. Несмотря на то, что в Хогвартсе она не была одинока и общалась со многими ребятами — все это было не то. За исключением Джинни, разумеется, которая единственная была по-настоящему близка Гермионе. До встречи с ней, кстати, оставалось около трех часов. Они договорились собраться в гостиной Гриффиндора в семь. Гермиона обещала помочь Джинни собраться на прием, хотя искренне не понимала, почему та старалась так, будто шла на какое-то невероятно масштабное торжество. Она не думала, что Уизли собиралась произвести впечатление на Слизнорта, скажем, ради высшего бала по Зельеварению. Но на кого-то же собиралась. Не нужно семи пядей во лбу, чтобы догадаться — Джинни хотела выглядеть безупречно для парня. Не зря же она попросила Гермиону прикрыть ее после комендантского часа. Но как же Гарри? С одной стороны, Гермиона не хотела давить на подругу расспросами и осуждениями, поскольку знала, какими сложными были ее с Поттером отношения. Она была готова ждать, пока Джинни сама созреет для разговора и поделится всем, что происходит в ее жизни теперь. Но с другой стороны Гермиона была предана дружбе с Гарри. Прикрыв глаза, она попыталась расслабиться и отмести высокоморальные рассуждения ко всем чертям. Это было не ее дело, да и к тому же хватало собственных насущных проблем. Разумеется, что если кому-то из друзей потребовалась бы ее помощь и поддержка — она бы ее оказала, но лезть с советами без спроса больше не хотелось. Гермиона поднялась с постели, решив заняться собственным внешним видом. Натянув на себя обычные серые джинсы и белую толстовку, она посмотрела на себя в зеркало. Лицо уже не выглядело таким болезненным, однако признаки стресса все еще проступали в виде темных кругов под глазами и впалых щек. Нездоровая худоба особо бросалась в глаза из-за сидящей мешком объемной кофты и свободных штанов, которые раньше не болтались в талии. Гермиона подумала о том, что ей было необходимо заняться этой проблемой и начать питаться нормально, чтобы вернуться в прежнюю форму. По привычке оттянув левый рукав толстовки до середины кисти, наверняка пряча ненавистное уродство, Грейнджер покинула башню старост. Дабы скоротать время до встречи с Джинни и отвлечься от мыслей, она направилась в библиотеку.***
В комнату почти не проникал дневной свет, оставаясь за темно-зелеными шторами, отчего в помещении царил полумрак. На столе, стоящим подле окна, лежал конверт. Фамильный филин Малфоев принес письмо несколько минут назад, но Драко не решался вскрыть его, заметив, что адресантом была Больница Святого Мунго. Он сидел на кровати и, сцепив руки в замок у самого лица, пытался прожечь несчастную бумажку взглядом. Малфой боялся дурных новостей, поскольку все предыдущие сообщения о состоянии матери были крайне неутешительны. Врачи говорили о том, что улучшений не происходило — женщина все так же ничего ела, ни с кем не говорила и принимала лекарства исключительно насильственным образом. Драко пытался навестить Нарциссу, убедить врачей пустить его к ней. Он был уверен, что если она увидит сына, то что-то всколыхнется в ее сознании, и ей станет лучше. Но медицинские работники боялись обратного — ухудшений. В последнем письме-отчете он прочитал нечто, заставившее кровь в жилах заледенеть. Малфой никогда еще не испытывал такого сильного чувства вины и сожаления, буквально раздирающего душу в клочья. «Нарцисса Малфой стала вредить себе, нанося телесные повреждения. Пришлось изъять из ее палаты все острые и опасные предметы. Пациентка по-прежнему не идет на контакт. На последнем сеансе с лечащим колдомедиком были выявлены суицидальные мысли. Посещение все еще недопустимо, вследствие опасения ухудшения психического состояния пациентки». Он перечитывал эти строки бесчисленное количество раз, надеясь, что содержимое письма изменится. Но оно не менялось, из-за чего Драко был готов разодрать кожу и, сломав грудную клетку, голыми руками вырвать собственное сердце, чтобы никогда больше ничего не чувствовать. Просто вышвырнуть отвратительную мышцу, заставляющую его жить и дышать по сей день, и растоптать ее, размазать, уничтожить. Он не уберег ее, не спас и не мог помочь даже теперь, связанный по рукам и ногам глупейшими запретами. Малфой корил себя, что не замечал, как медленно увядала мать. Он не видел, как ей было тяжело, пока в Мэноре господствовало мерзкое отродье со своими прихвостнями. Нарцисса стойко держалась до последнего, наблюдая за каждой пыткой и смертью, происходящей в ее собственном доме. Отважно вела себя, пытаясь всеми силами защищать его, своего ребенка. Она терпела и рисковала жизнью ради Драко и ради своей больной любви в лице Люциуса, каждый раз предпринимая попытки уговорить его одуматься, зажить по-другому. И даже когда поняла, что уговоры бессмысленны — продолжала любить это чудовище, пока он истязал ее как морально, так и физически. Когда война закончилась, и Люциуса приговорили к поцелую дементора, ее психика просто не выдержала, почему теперь она и была вынуждена существовать в Больнице Святого Мунго. Драко ненавидел себя за то, что вместо того, чтобы продолжать бороться за жизнь матери и искать возможность вытащить ее оттуда, помочь поправиться, он сидел в Хогвартсе под прицелами десятков ненавидящих его взглядов и просто жалел себя. Прошло еще немало времени, когда он осмелился подцепить конверт, пахнущий лекарствами и безысходностью, и открыть его. Быстро пробежавшись глазами по тексту, Малфой поджал губы и попытался дыханием остановить бешено колотящееся от тревоги сердце. В письме не было сказано о том, что Нарциссе стало хуже. И самая страшная запретная мысль о том, что мать совершила нечто ужасное, спряталась на подкорке сознания. Однако новости по-прежнему были не утешительными. «Препараты, назначенные ранее, не возымели эффекта». Снова. Ей снова ничего не помогало, но должно же было быть в этом мире хоть что-то, что позволило бы Нарциссе почувствовать себя лучше? Драко был готов пытаться вернуть себе здоровую мать любыми способами, но он даже не представлял, к кому мог обратиться за помощью. Волшебный мир заклеймил его и всю его семью предателями и убийцами, никто не захотел бы помогать изгоям. Малфой отдал бы все свое состояние, оставшееся от Люциуса и остальных предков, лишь бы Нарциссу вытащили из этой бездонной ямы безнадежности. — Малфой! — знакомый голос, внезапно раздавшийся снизу, заставил Драко вынырнуть из мыслей. Он выронил письмо на стол и только потом понял, что голос принадлежал Забини. — Встречай своего самого дорогого любимого друга, я соскучился! Драко сделал глубокий вдох и выдох, пытаясь вернуть внешнюю невозмутимость, и спустился в гостиную. Блейз уже развалился на диване. — Как ты здесь оказался? — непонимающе спросил Малфой. — Встретился с Грейнджер. Она как раз выходила, когда я пришел. — И так просто тебя впустила? — Ну да, — Забини пожал плечами. — Пароль, правда, не сказала — сама назвала его портрету. Но впустила без проблем. Малфой не понимал, почему гриффиндорка сперва встала на дыбы, как ее вшивый кот, возмущаясь тем, что Драко привел сюда друзей, а потом без препирательств впустила одного из них. Но размышлять об этом не хотелось, поэтому он вскинул брови и уселся рядом с Забини. Теперь он заметил, что Блейз выглядел иначе. Вместо обычной простой одежды, которую тот носил после занятий, на нем красовались черные брюки и идеально выглаженная белая рубашка, расстегнутая на две верхние пуговицы. — Это ты ради меня так старался? К чему такой официальный вид? — спросил Драко, снова окидывая взглядом друга с головы до ног. — Разумеется, все ради тебя, дорогой, — Забини закинул руку на спинку дивана позади Малфоя и нагнулся к его лицу, играя бровями. — Хотел позвать на свидание. Что скажешь? Прости, что нет цветов. Я не рискнул лезть в таком виде на огород Хагрида или в теплицы Мадам Стебль, но если ты согласишься, то обещаю на следующем уроке выкрасть у нее хоть целую мандрагору. Драко не удержался от смешка. — Боюсь, одной мандрагорой ты не отделаешься. Свидание со мной стоит дороже, — покачал головой Малфой. — Рассчитаемся, не переживай! Кстати, я замолвил за тебя словечко на тренировке. Отборочные будут в четверг, так что у тебя два дня, чтобы привести себя в форму, — Блейз закинул ноги на стол и лениво потянулся, разминая мышцы. — Так что постарайся как следует, вряд ли будет второй шанс попасть в команду. — Спасибо, — искренне произнес Драко. Для него было действительно важно снова заняться чем-то, что он любил, чем-то, что приносило расслабление и возвращало на пару лет назад, в некую беззаботность. — Всегда пожалуйста, — Блейз пожал плечами и повернулся к Малфою, сразу же замечая на его лице отстраненность. — Все в порядке? Выглядишь не очень. — Да… Нормально, — отмахнулся Малфой. — Мунго прислали письмо. Очередной препарат оказался бесполезен. Ничего нового. В глазах напротив сверкнуло сочувствие. Блейз читал в газетах, что Нарциссу Малфой отправили на лечение в Мунго, окрестив психически нездоровой, из-за чего она и избежала участи Азкабана за соучастие в преступлениях Волдеморта. — Ни один препарат не помогает? Может, стоит сменить врача? — Я думал об этом, но, если честно, не знаю ни одного достойного, — признался Драко, пряча глаза. Ему было неловко говорить о своих проблемах, и он даже позавидовал себе с третьего курса, когда раздувал любое происшествие до размеров вселенского масштаба, из-за чего окружающие сразу же обращали на него внимание и пытались решить все его головные боли. — Я тоже, — ответил Блейз, глубоко задумавшись. — Я поспрашиваю у ребят. Может, кто-то подскажет, к кому лучше обратиться. Слова отказа почти сорвались с языка Малфоя, но внутренний голос завопил о том, что сейчас ему действительно нужна была помощь, потому что Нарцисса на самом деле нуждалась в этом. Драко заставил себя кивнуть. — Буду очень признателен. Сам понимаешь, что если начну расспрашивать я, то скорее всего меня просто пошлют. — Брось, — Блейз закатил глаза. — Это ты так думаешь. Конечно, я не спорю, что идиоты, думающие что ты убийца, существуют, но их вряд ли большинство. Малфой скептически уставился на Забини, приподняв бровь. — Ну ладно, может и большинство, но это все еще ничего не значит. — Просто забудем, — Драко поморщился, закрывая тему. — Лучше по-человечески мне объясни, куда ты собрался в таком виде? — Сегодня же прием у Слизнорта, а я состою в его клубе уже почти год, я же говорил. — Да, точно, этот глупый прием, из-за которого МакГонагалл отправляет нас на дополнительное дежурство, чтобы проследить за вами. — Ничего не глупый. Там очень неплохо кормят, и скажу тебе по секрету, Слизнорт даже разрешает таскать нам туда сливочное пиво. Жаль, что не огневиски, конечно, но тоже сойдет. — Ты только больше поднял мне настроение, Забини, — с наигранной обидой возмутился Малфой, всплеснув руками. — Я должен бродить по замку и провожать пьяных загулявшихся учеников. — Вообще-то, я думаю, что ты вполне мог бы вступить в клуб Слизней. У тебя же всегда было «превосходно» по Зельям. — Мне и помимо этого хватает забот, — Драко поморщился. — Ну ты все-таки подумай. Я считаю, это неплохой способ времяпровождения. Да и свои плюсы от этого тоже будут иметься. — Ладно, может быть и подумаю, — согласился Малфой и почувствовал внезапную усталость. Он бы с большим удовольствием отправился сейчас спать, чтобы выпасть на некоторое время из реальности.***
Гермиона заняла самый дальний столик, скрытый за огромными стеллажами, недалеко от запретной секции. В библиотеке почти никого не было, и девушка испытала довольно противоречивые чувства. Она находилась в своей стихии, среди запаха древних книг, таящих в себе бесценные знания волшебников, собираемые столетиями. Это всегда вдохновляло ее и вызывало необъяснимый трепет по всему телу. Но сейчас гриффиндорка ощущала, что не могла полностью погрузиться в эту особую атмосферу, почувствовав себя одинокой среди большого помещения хогвартской библиотеки. Склонившись над талмудом и подперев щеку рукой, Гермиона читала некогда любимую книгу об Истории магии. Зная ее содержание наизусть, она скользила глазами по строчкам, совсем не вникая. В голове, тем временем, снова блуждали мрачные мысли, будто призраки, вновь подкидывая видения прошлого, которые порождали навязчивую тревожность. С этим симптомом Гермиона никак не могла справиться. Каждый раз, оставаясь одна, она ощущала почти животный страх, поэтому и предпочитала избегать уединения, соглашаясь на любую компанию. Слова Малфоя подобно голодной бродячей собаке все еще грызли сомнения, как кость. Гермиона злилась на Драко, что посмел предположить, будто у нее были друзья исключительно из-за ее полезности. И злилась на себя, поскольку позволила себе размышлять об этом и допускать подобный бред. Она была уверена, что как только получит письма от Гарри и Рона, ее мозг успокоится и прекратит пускать корни сомнений далеко к сердцу, поэтому очень ждала почтовых сов, надеясь, что они прилетят в ближайшие дни. Краем уха услышала разговор двух людей и повернулась в сторону входа в библиотеку. Мадам Пинс с кем-то беседовала, но Гермиона не могла разглядеть лица вошедшего издалека. Наверняка очередной студент искал что-то для эссе или конспекта, поэтому, потеряв всякий интерес, она вернулась к книге, тщетно пытаясь сосредоточиться на содержании. Раздались неспешные шаги, направляющиеся в сторону запретной секции. Через пару мгновений силуэт прошел мимо ее стола и, судя по всему, заметив студентку, остановился. Гермиона подняла голову и замерла. На самом деле профессор Андерсон не увидел ее, а просто искал какую-то книгу на стеллаже, находящимся рядом. Он сосредоточенно вглядывался в корешки фолиантов, проводя по некоторым пальцами, скрытыми черными перчатками. Пытаясь даже не дышать, чтобы не привлечь к себе внимания, Гермиона наблюдала за его действиями. На задумчивый профиль падал теплый свет от парящих свечей, создавая на коже чарующий танец теней. Его брови были немного нахмурены, а губы сжимались в тонкую линию, выдавая некую озабоченность чем-то. Аарон был похож на ангела в этом тусклом свете, за которым можно было лишь наблюдать издалека, как за неземным созданием, не смея ни приближаться, ни уж тем более разговаривать. Спустя какое-то время он почувствовал на себе чужой взгляд и повернулся в сторону стола, занятого Гермионой. В задумчивых глазах сверкнуло узнавание, и маска сосредоточенности слетела, разбившись о напряжение, окутавшее момент. — Здравствуйте, Гермиона, — бледно-розовые губы сложились в безупречную линию улыбки, а на щеках появились ямочки. Грейнджер, почувствовав себя неловко, тут же вскочила с места, имея целью поприветствовать профессора подобающе. Но резкость движения не добавила грации, и без того шатающийся столик с противным звуком заскрежетал ножками по каменному полу, сбитый коленом гриффиндорки. Свеча, стоящая сверху полетела вниз, но Гермиона успела ее поймать и судорожными движениями поставить на место. Черт! Гермиона, пожалуйста, прекращай выглядеть идиоткой в его присутствии! Мысленно проклиная себя, девушка натянула на лицо вымученную улыбку. Она чувствовала как медленно сгорает от стыда из-за собственной неуклюжести. — Добрый вечер, профессор. Гермиона опустила взгляд, опасаясь снова встретить в глазах Аарона насмешку. Она и без того чувствовала себя полной дурой, уже полностью убежденная в том, что и профессор считал так же. Тишина, окутавшая помещение на пару секунд, позволила Гермионе услышать вздох Андерсона. Тогда она, наконец, осмелилась взглянуть на него. — Я думаю, нам стоит кое-что обсудить, — начал Аарон, в лице которого, на удивление не было никакой усмешки. Лишь снисхождение. Девушка наблюдала как в замедленной съемке, пока профессор подходил ближе к столу. — Позволите? — дождавшись кивка с ее стороны, он отодвинул стул и сел рядом. — Я вижу, что вы чем-то обеспокоены, не так ли? — Нет, я… У меня все хорошо, — она продолжала улыбаться, представляя, как наверняка со стороны жутко выглядела эта гримаса. — Если вы переживаете о той встрече в Хогсмиде, то не стоит, — Аарон сложил руки в замок, держа их на столе. — Для вас же будет лучше, если вы забудете этот казус. Казус. Это так он расценивал произошедшее? Называл обычным инцидентом? Гермиона почувствовала неприятный укол. Между бровей появилась небольшая морщинка, девушка перевела взгляд на сцепленные руки профессора, разглядывая перчатки. — Я лишь хотел сказать этим, чтобы вы не предавали случившемуся такое большое значение. Я понимаю, что для вашей репутации это недопустимо, но не волнуйтесь, никто ничего не узнает. Грейнджер резко подняла на него взгляд, непонимающе захлопав глазами. — Что вы имеете в виду? — Героине Войны не пристало… — Аарон прервался, решая не заканчивать мысль, и обнажил ряд белых зубов в подбадривающей улыбке. — В общем, я должен извиниться, что поставил вас в неловкое положение, мисс Грейнджер. Гермиона по-настоящему растерялась, совершенно не находя слов, чтобы ответить. — Я давно был наслышан о вас, но, разумеется не имел чести познакомиться лично. Такая девушка, как вы, заслуживает большего, нежели обычного школьного преподавателя, — чем больше говорил молодой человек, тем больше терялась Гермиона. — К тому же, я не знал, что вы окажетесь моей ученицей, — Аарон коротко рассмеялся. — Профессор, вы… Вы неправы! — Гермионе, наконец, удалось взять себя в руки. — То есть, да, я согласна с тем, что общение выходящее за рамки преподаватель-ученик недопустимо, — Гермиона чувствовала, как ее щеки заливает румянец. Грейнджер, ты прошла войну, и не можешь поговорить об обычных человеческих взаимоотношениях без нелепой неловкости? — Но в остальном вы не правы. Аарон не переставал улыбаться, принимая факт, что ему безумно нравилось наблюдать за смущениями Героини Войны. Он слышал о том, как много она сделала для победы вместе со своими друзьями, и не мог не восхищаться храбростью и стойкостью девушки. Но сейчас она сидела перед ним, с покрасневшими щеками, стесняющаяся даже задержать взгляд на его лице чуточку дольше. Это не могло не умилять. Андерсон принял решение перевести тему и спасти Гермиону от неловкости, которую она испытывала от его внимания. — Может, и не прав, — как-то двусмысленно произнес Аарон, приподняв брови. Он встал со своего места, посмотрев на гриффиндорку сверху-вниз. — Мисс Грейнджер, вы говорили, что я смогу обратиться за помощью к вам, как к старосте? Поможете найти некоторые книги, необходимые для занятий? — Разумеется. На негнущихся ногах Гермиона встала из-за стола и последовала к стеллажам вслед за профессором.***
Джинни уже надела платье изумрудного цвета, и теперь крутилась перед зеркалом, разглаживая несуществующие складки на нежной ткани. Потянулась к волосам, принимаясь за прическу, когда в комнату вошла Гермиона. Грейнджер молча закрыла за собой дверь и, скинув обувь, забралась на кровать подруги, сложив ноги по-турецки. Она обвела комнату задумчивым взглядом, после чего сосредоточилась на фигуре в красивом платье. — Ты все-таки не прогадала с выбором, — Гермиона улыбнулась. — Выглядишь великолепно. — Спасибо, — Джинни покружилась на месте с счастливым видом. Шелк юбки изящно повторил движение девушки. — Мне тоже нравится, осталось только сделать прическу и макияж. Я думаю остановиться на локонах, что скажешь? — Думаю, это хорошая идея. Принимаясь колдовать над рыжей копной, Джинни снова взглянула через зеркало на подругу. — Ты чего такая задумчивая? — осторожно поинтересовалась она. — Ты даже не представляешь, с кем я снова столкнулась по счастливой случайности, — Гермиона вздохнула, чувствуя как ее тело, наконец, начало расслабляться. — У меня два варианта: Малфой и наш молодой профессор, — Джинни лукаво улыбнулась, говоря о последнем, и тут же потребовала: — Немедленно рассказывай, во всех подробностях! — Я была в библиотеке, хотела от всего отдохнуть, но, как ты понимаешь, вышло скверно, — Гермиона поморщила нос, внутренне борясь с улыбкой, так стремительно рисующейся на лице. — Этот Аарон будто преследует меня. Неужели он не мог отправиться за учебниками в другое время? Из-за этого я там чуть с ума не сошла от неловкости. Джинни широко заулыбалась, присаживаясь рядом и впиваясь взглядом в лицо Гермионы. В глазах искрилось возбужденное любопытство. — Не смотри на меня так, — Грейнджер закатила глаза, легонько пихнув Уизли локтем. — Мы поговорили и расставили все точки над «i». Встреча в Хогсмиде всего лишь казус, как он это назвал. Джинни только фыркнула, всплеснув руками. — Ну конечно, и ты поверила, что неинтересна ему? — Он сказал, что Героине Войны не пристало вести себя как дурочка перед школьным преподавателем. Якобы это портит мою репутацию. Уизли задумалась, немного нахмурив тонкие брови. Она поняла, что Гермиона лишь интерпретировала его слова, отказавшись от прямого цитирования. — Думаю, он имел в виду, что, скажем так, недостоин твоего внимания, — высказала свою точку зрения младшая Уизли. — Не говори ерунды, — парировала Гермиона. — Он имел в виду, что угодно, но точно не это. И вообще-то, мне абсолютно все равно, что именно. Я уже говорила тебе — он меня не волнует. — Врешь. — Вовсе нет, — Грейнджер неловко поерзала на месте, думая, в какое русло направить беседу дальше. — У тебя, кстати, не так много времени, чтобы закончить с образом. Прием был назначен на восемь вечера, а значит у Джинни оставалось еще около сорока минут на сборы. Уизли поднялась с кровати и снова подошла к зеркалу, продолжая колдовать над волосами, и спустя некоторое время рыжие локоны волнами ниспадали на спину. — Может уже расскажешь, для кого ты решила навести такую красоту? — спросила Гермиона, прерывая повседневные разговоры ни о чем. — Конечно же для себя, — ответила Джинни, принимаясь за макияж. — Для кого еще я могу стараться? — Не знаю, поэтому и спрашиваю. — Лучше скажи, зеленые и черные тени подойдут к платью? — ловко уйдя от ответа, задала вопрос Уизли. — Мне кажется, к такому платью лучше сделать что-то более нежное. Когда с подготовкой к такому значимому для подруги вечеру было покончено, Гермиона окинула Джинни восхищенным взглядом. Уизли с горящими глазами продемонстрировала свою работу. Гермиона мысленно отметила, что для кого бы та не старалась, она однозначно произведет впечатление. Однако озвучивать это вслух не стала, только подарив искреннюю улыбку и сделав несколько комплиментов. — Можно идти, — сказала Джинни, застегивая ремешки серебристых босоножек на небольшой шпильке.***
Отказавшись от перспективы сна, Драко решил провести свободное время с большей пользой, отправившись тренироваться. Времени на подготовку к отборочным было мало, и пользоваться им так расточительно он просто не имел права. Вместо того, чтобы сидеть одиноким мрачным затворником в собственной комнате, пора было приводить себя в форму. Он изнурял себя различными упражнениями на протяжении полутора часов, отказавшись сегодня от полетов. Когда уровень дофамина в организме заметно подскочил, Малфой почувствовал себя превосходно. Небольшая ноющая в мышцах боль была приятной, напоминая, что он все еще был жив, а значит, мог все, если бы захотел. Драко возвращался обратно в школу, когда чистое темное небо уже покрылось россыпью звезд, а единственным источником света служила луна. Он предвкушал освежающий душ и крепкий сон, что заметно поднимало настроение. Даже подумал о том, что был бы не против все-таки согласиться на дежурство с Грейнджер. Малфой чувствовал, что жаждал компании. Любой компании. И поскольку его друзья были заняты своими делами, он хотел бы повеселить себя хотя бы очередными спорами с заносчивой гриффиндоркой. — Миддлемист, — вполголоса произнес Драко, назвав пароль девочке с картины, и та, дружелюбно улыбнувшись, открыла проход. В гостиной сидела Грейнджер, уставившись в окно. Витая где-то глубоко в мыслях, она даже не услышала, как он вошел. На лице была задумчивая непроницаемая маска, руки, спрятанные рукавами белой толстовки, обнимали колени. Малфой взглянул на часы, показывающие уже половину десятого. — Не рано собралась на дежурство? — произнес Драко, остановившись возле камина. Гермиона медленно повернула к нему голову и помолчала еще пару секунд, разглядывая взъерошенные светлые волосы и тренировочную форму Малфоя. — Тебе-то что? — спросила, подтягивая колени ближе, снова отворачиваясь лицом к окну. — Надеялся успеть принять душ до патрулирования и переодеться, — будничным тоном сказал Драко, направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж. — Или ты уже настучала старухе о моем плохом безответственном поведении? — Больно надо, — буркнула Гермиона и задумалась. Небольшая морщинка пролегла между бровей. — Ты собираешься на дежурство? — Да, — уже с лестницы отозвался Малфой. — У меня хорошее настроение, поэтому решил немного тебя побесить. Не все же тебе одной надоедать мне. Он не стал дожидаться ответа, скрывшись за дверью, ведущей в ванную комнату. Гермиона озадаченно моргнула, искренне не понимая перемены в поведении слизеринца. Что же так подняло тебе настроение, Малфой? Ненадолго задремавшее любопытство относительно его личности снова дало о себе знать, и Гермиона подумала о том, чтобы разговорить Драко на дежурстве, дабы утолить этот нездоровый интерес о… А, собственно, о чем именно? Что конкретно ты хочешь знать? Внезапно раздался стук о стекло. Гермиона перевела взгляд и увидела за окном сову с письмом в клюве. Забыв обо всем на свете, девушка кинулась к ней, спешно открывая окно и впуская птицу внутрь. Бережно погладив серые перья совы, гриффиндорка приняла конверт. Та только ухнула и тут же скрылась в ночной темноте. — Гарри, — с нежностью выдохнула Гермиона, увидев на конверте имя друга, и прижала письмо к груди. Она аккуратно открыла его и достала изнутри белый лист, исписанный знакомым, немного корявым почерком. «Дорогая Гермиона! У меня, наконец-то, удалось урвать немного времени, чтобы написать тебе письмо. Долиш меня не щадит, каждый день по несколько часов я тренируюсь в магических дуэлях, помимо обычных физических упражнений, и еще столько же времени изучаю углубленную Защиту от Темных Искусств. У меня уже голова пухнет от количества новых заклинаний. Они гораздо сложнее тех, что мы проходили в Хогвартсе, но я не жалею, что выбрал этот путь. Так что, у меня все в порядке, не переживай, я справляюсь! Обязательно расскажи мне о том, как ты обустроилась в школе. Ты теперь староста, с чем я тебя поздравляю от всей души. Я ни капли не сомневаюсь, что у тебя все получается, но мне хотелось бы знать подробности. Как у тебя дела в целом? Что нового в Хогвартсе? Я очень скучаю по тебе, мне не хватает нашего Золотого Трио. Надеюсь, что на Рождество мы соберемся в Норе Уизли, как раньше. Буду ждать твоего ответа!Всегда твой лучший друг,
Гарри Поттер.»
Гермиона улыбнулась, пытаясь сглотнуть ком в горле. Она тоже скучала и тоже ждала Рождества, чтобы вновь встретится с друзьями. И она была рада за Гарри, за каждый достигнутый им успех. — В комнате не жарко, чтобы ее проветривать, — Малфой спускался по лестнице, на ходу поправляя черный свитер. — Закрой окно, если не решила из него выйти. Грейнджер раздраженно посмотрела на слизеринца, предприняв попытку уничтожить его одним только взглядом. Когда ничего не вышло, девушка бережно сложила письмо и убрала его в задний карман джинсов. Драко снова выглядел собрано, от былой небрежности во внешнем виде не осталось и следа. Запах хвои донесся до Гермионы, когда тот вальяжной походкой направился к выходу. — Уже десять. Долго еще собираешься топтаться на месте? Когда они оказались за пределами башни, Гермиона спросила: — Почему ты вдруг передумал? — Говорю же, хорошее настроение, — Малфой пожал плечами. — И ты решил испортить его мне? — Ты же сама вопила о том, что я обязан быть на дежурстве. — Да, но… — Вот и отвали со своими расспросами. Гриффиндорка замолчала. Казалось бы, ответить на простой вопрос можно было бы без труда, но Малфой снова предпочел вести себя как самоуверенный придурок. Гермиона поняла, что если и хотела разговорить его, то должна была вывести на эмоции, потому что, как показывал опыт, только тогда тот начинал «общаться». В самом извращенном смысле этого слова. — И что, так просто послушаешься? — удивленно вопросил Драко. — Умница! Поттер хорошо тебя надрессировал. Если не забуду, дам тебе по возвращении косточку за прилежное поведение. Гермиона издала звук похожий на рычание и уже хотела ответить, но Малфой перебил ее: — Обойдемся без этого, иначе я начну бояться, что ты покусаешь меня и заразишь бешенством. Грейнджер выхватила из кармана палочку и направила ее на слизеринца, пытаясь взглядом передать ему всю свою ненависть. Драко остановился и принялся с насмешкой и любопытством наблюдать за гриффиндоркой. — Еще хоть слово, и я превращу тебя в хорька, — со злостью выпалила она. — Немного устаревший сценарий, не находишь? — Драко хмыкнул и ленивым жестом засунул руки в карманы, опираясь на стену позади себя. — Ты прав, буду оригинальней. Облик крысы подошел бы тебе гораздо больше! — прошипела Гермиона, не опуская палочки. — И что ты хочешь этим сказать? — Попробуй пораскинуть мозгами и самостоятельно прийти к умозаключению. Пора учиться это делать, Малфой, за твоей спиной больше нет папаши, который нашептывает тебе, как думать, что говорить и как вести себя. Гермионе показалось, что язык обожгло ядом, вырвавшимся откуда-то из глубин. Она подумала о том, что, возможно, не стоило говорить ничего из этого, оставив подобные мысли исключительно для своего сознания, но забрать слов уже не могла. Насмешливый взгляд Малфоя изменился, блеснув огнем распаляющейся ярости. На скулах заходили желваки, а брови сошлись на переносице. Он молчал, ждал, что еще могла сказать Грейнджер. Ей следовало бы отступить, прикусить язык и сделать вид, что ничего не произошло, но с поднятой палочкой она чувствовала себя увереннее. Гермиона тоже не произносила ни слова, и осязаемая тишина начала давить на плечи. — Не переживай так за меня, Грейнджер, — он шагнул навстречу, и ее палочка уперлась ему прямо в горло. — Как минимум на одно решение мне хватит собственных мозгов. И после того, как я тебя уничтожу, вернусь к своему папаше, чтобы он продолжил управлять моими мыслями и действиями, пока его не поцелует дементор. — Так давай, — рука дрогнула, и Гермиона медленно опустила палочку. Она вздернула подбородок, с вызовом заглядывая в серые глаза напротив. Ее голос звучал слишком тихо в большом пустом коридоре, но Малфой наверняка услышал. — Сделай это. Докажи, что твои слова значат хоть что-то. Малфой не двигался. Расстояние между ними было недопустимо крохотным. — Ты же уже делал это, — прошептала она. — Убивал грязнокровок. Драко сжал губы, когда его рука метнулась к шее гриффиндорки. Холодные длинные пальцы обожглись о ее теплую кожу, казавшуюся на контрасте раскаленной. — Замолчи, если еще хоть немного хочешь жить, — его голос походил на рык. Рука постепенно сжимала шею. — Давай, — привстав на носочки и приблизившись к его лицу еще на несколько сантиметров, снова повторила Гермиона, растягивая гласные буквы. Она ощущала необъяснимое превосходство и ледяное спокойствие, несмотря на то, что из-за хватки Малфоя дышать стало тяжелее. Пальцы сжались сильнее, но всего на мгновение, после чего он отпустил ее. — Я так и знала, — на губах девушки появилась странная ухмылка. Драко не понял, что значила эта улыбка, и какой мыслью была вызвана, но и не хотел разбираться. Он оттолкнул от себя все еще близко стоящую Гермиону и пронесся прочь. Его приподнятое до этого диалога настроение рассыпалась прахом под ноги этой глупой девчонки. Выходка Грейнджер почему-то выбила его из колеи, заставив сердце гулко стучать где-то на уровне горла. Он хотел прокричать ей в лицо, что он не гребанный убийца, что никогда не смог бы отобрать у невинного жизнь. Хотел доказать, что он был чем-то большим, чем безвольная марионетка отца. Даже если последнее — ложь. Где-то на подсознательном уровне Малфой понимал, что сам был виноват в том, что его обычные едкие шутки только больше подогрели презрение и ненависть Грейнджер, которые и спровоцировали дальнейшее развитие событий. Она стояла так близко. Заглядывала своими огромными глазами в беспросветную тьму его души, а он чувствовал пульсирующую жилку, сжимая ее шею. Неужели она была уверена, что он не тронет ее? Или ей настолько не хотелось жить? Что ей вообще было нужно? Для чего она задевала эти темы? Для чего пялилась каждый день, залезая своим взглядом под кожу? И этот взгляд каждый раз ощущался острым ножом, брошенными четко в цель. Малфой миновал очередной мрачный коридор, не имея в голове абсолютно никакого маршрута. Хотелось просто сбежать. «Облик крысы подошел бы тебе гораздо больше». Беги, Малфой, беги от самого себя и от правды, как трусливая крыса. Ты же всю жизнь только и делаешь, что убегаешь.***
Гермиона еще несколько минут стояла на месте, понимая, что на самом деле не испугалась ни его разъяренного взгляда, ни грубой хватки, ни ледяных слов. Сглотнув, сделала грудью полный вздох. Она продолжила идти прямо — в направлении, противоположном тому, куда пошел Драко. Спустя какое-то время она оказалась недалеко от подземелий Слизерина. Почувствовав успокаивающую прохладу, Гермиона осмотрелась и, убедившись в том, что коридор пуст, сползла по стене, окинув голову назад. Что-то ты все же узнала, да? Разум ворчливо ответил, что она давно знала, что Малфой был обычным трусом, бросающим слова на ветер. И для чего тогда этот мальчишка вообще понадобился Волдеморту? Внезапно Гермиона почувствовала запах, который было бы трудно спутать с другим — запах маггловских сигарет. Нахмурившись, она поднялась на ноги, и направилась посмотреть, откуда он доносился. В нескольких метрах от нее, в слабом отблеске лунного света, пробивающегося сквозь узкое окно, Грейнджер заметила смутный силуэт, расположившийся на подоконнике. Вернув лицу строгое выражение старосты, она решительно двинулась прямиком туда. — Люмос, — шепнула девушка, и палочка осветила коридор, выхватывая из темноты фигуру. — Светить человеку в лицо — не самый вежливый способ начать разговор, — раздался приглушенный мужской голос. Глаза юноши зажмурились от внезапно возникшего света. На подоконнике сидел, покуривая сигарету, молодой человек. Какие-либо знаки отличия факультета отсутствовали. На нем были надеты обычная черная толстовка и такого же цвета брюки. Ничего не выдавало его принадлежность к Хогвартсу, кроме самого факта его присутствия здесь. — Имя и факультет, — отчеканила Гермиона, опуская палочку, чтобы не выглядеть излишне агрессивной. — И причина по которой, были нарушены два школьных правила. Юноша усмехнулся, снова затягиваясь сигаретой. Дым медленно рассеивался, оставляя после себя терпкий запах. — Староста, значит, — сообразил он. Его глаза, блеснувшие в полумраке, с явным лукавством изучали силуэт девушки. Подражая чопорному тону гриффиндорки, он с легкой издевкой произнес: — Теодор Нотт с факультета Слизерин нарушил два школьных правила, потому что так ему захотелось. — Минус десять очков за нахождение вне комнат после комендантского часа и еще минус двадцать пять за курение на территории школы. Гермиона напряглась. Нотт был вторым Пожирателем, которого вместе с Малфоем снова допустили к учебе. Но вдруг поняла, что за всю неделю ни разу не видела его в компании Драко. — Ты должен немедленно вернуться в комнату, — настороженно произнесла она. Теодор затушил сигарету прямо об подоконник, но даже не пошевелился, чтобы исполнить «приказ». — Мисс Грейнджер, вы всегда такая зануда или только при исполнении своих обязанностей старосты? — на губах появилась наглая ухмылка. Гермиона захлопала глазами. — Ты меня знаешь? Он хмыкнул, а его взгляд стал еще более изучающим. Теодор вскинул брови, удивляясь самому вопросу. — Мы вроде как учимся на одном курсе, или я что-то путаю? Да и покажи мне в школе хотя бы одного человека, не знающего Героиню Войны и подругу Великого Гарри Поттера, — выражение его лица стало нечитаемым, когда он добавил: — Кстати говоря, думаю, что как раз благодаря вам я сейчас не в Азкабане. Спасибо, Грейнджер. Он ловко спрыгнул с подоконника, становясь напротив Гермионы. Та наблюдала за ним с опаской и искренним недоумением. — Рад был поболтать, — Теодор подмигнул ей, а на губах снова заиграла нахальная кривая ухмылка. Прежде чем уйти, наклонился чуть ближе к уху девушки и, понизив голос, произнес: — Буду признателен, если данный инцидент окажется забыт, а ты не снимешь со Слизерина баллы, чтобы никто не косился на меня, желая уничтожить взглядом более обычного. Через пару минут коридор был пуст.
