Глава 7.
7 февраля 2023 г., 02:58
Стараясь сохранить внешнее спокойствие, Гермиона сухо изложила суть произошедшего. Оне все еще пыталась выбросить из головы кровавую сцену, но сердце в испуге пыталось пробить ребра и вырваться наружу, чтобы больше никогда не гонять кровь в заледеневших жилах.
Психика отчаянно стирала из памяти увиденные всего какие-то полгода назад зверства, а когтевранцы услужливо решили напомнить — жестокость никуда не исчезла с окончанием войны. Могла ли Гермиона подумать, что кто-то окажется способен на подобное здесь — в Хогвартсе? В родном Хогвартсе, где каждый из них сражался за свободу и безопасность? Неужели оставались те, кто считал, что пролилось недостаточно крови?
Гермиона пыталась задушить тихий внутренний голос, который пытался понять. Боль и ярость из-за убитой сестры — да, это можно было объяснить. Но слепой, несправедливый садизм — нет. Тем более, когда знала, что души так называемых бывших Пожирателей не были расколоты смертельными заклятиями.
Осознание того, что на месте Теодора мог оказаться Малфой, пронзило ее. Когда она услышала монолог когтевранца, ее разум моментально нарисовал именно его — образ холодного, озлобленного юноши с серыми грозовыми глазами.
— Кто именно это был — я не знаю, — подытожила Гермиона.
Они уже приближались к четвертому этажу. Малфой стремительно несся вперед, а Гермионе приходилось переходить на бег, чтобы поспевать за его широкими шагами.
Драко поджал губы, никак не комментируя услышанное. Его глаза горели решимостью. Гермиона заметила это, когда они блеснули, отражая свет одинокого факела на стене. Выглядело пугающе, особенно вкупе с уверенной походкой и ледяным молчанием. Но она чувствовала что-то еще — восхищение.
Не понимала, откуда взялось такое благородство и желание заступиться за человека, с которым Малфой, казалось, едва общался. Гермиона хотела бы спросить, что связывало двух слизеринцев, но вовремя прикусила язык, оставляя этот вопрос до лучших времен. Вместо него она вкрадчиво поинтересовалась:
— Я надеюсь, ты не задумал чего-то, о чем впоследствии пожалеешь?
Малфой усмехнулся, не сбавляя шага и не поворачивая головы.
— Не понимаю, о чем ты, — парировал Драко.
Коридор, ведущий в библиотеку, сейчас казался каким-то слишком длинным, поэтому пришлось ускориться, чтобы в следующее мгновение настигнуть три парализованные фигуры, распластавшиеся на полу в неестественных позах. Малфой пару секунд рассматривал их и, заметив на руке одного из когтевранцев следы побоев, склонился.
— Ну здравствуй, херов благодетель.
— Малфой, нам только нужно отвести их к МакГонагалл, — с предосторожностью произнесла Гермиона.
Но все произошло слишком быстро. Она не успела и вскрикнуть, когда Драко, не удосужившись даже расколдовать когтевранца, с размаху приложил по лицу фамильным кольцом-печаткой, рассекая скулу. Следующий удар пришелся в нос, а обездвиженному юноше удалось только моргнуть.
— Что ты делаешь?! — опомнившись, гриффиндорка бросилась к Драко, пытаясь перехватить его руку, костяшки которой уже отчетливо порозовели. — Черт возьми, Малфой, остановись! У тебя будут проблемы!
Гермиона обхватила его предплечье, но Малфой только оттолкнул ее в сторону, будто не замечая. Его брови сошлись на переносице, а губы сложились в кривую линию, выражающую явное презрение.
— Каково получать по своей мерзкой роже, когда нет и малейшей возможности ударить в ответ, сволочь? — едко выплюнул Драко.
Его голос сочился ядом как никогда. Грейнджер не слышала, чтобы он обращался подобным тоном хоть к кому-нибудь. Даже к ней.
— Если ты не прекратишь, я применю заклинание и к тебе! — выпалила Гермиона, пытаясь перекричать внутреннюю панику и донести до Малфоя всю серьезность ситуации. Чтобы выглядеть убедительнее, она достала палочку и направила ее на слизеринца.
— Разве вас на Гриффинодре не учат бороться за справедливость? — Драко взглянул на нее мельком, и поднятая палочка ничуть его не смутила. — Сейчас немного не тот случай, чтобы жалеть ущербных.
Гермионе не было жаль дикарей, что решили устроить над Ноттом самосуд. Она понимала злость Малфоя ровно так же, как понимала, что за эту «месть» его могли исключить. Девушка уже представляла пестрящие заголовки «Ежедневного Пророка» о том, как бывший Пожиратель избил безоружных студентов. Никто бы не стал разбираться в причинах.
— Так что будь умницей — отвернись и сделай вид, что ничего не видела, — произнес Малфой, когда в течение половины минуты ответа не последовало.
Драко оставил когтевранца с парой синяков и кровоподтеков — сущие пустяки по сравнению с изувеченным лицом Теодора. Малфой не собирался избивать придурка до полусмерти. Он подавил в себе желание размозжить голову о каменный пол, все еще сохраняя некоторую рациональность и думая о последствиях. Легкое напоминание о расплате за свое скотство — максимум, что он мог себе позволить.
Оценив свою работу, Драко поднялся на ноги. Несколько секунд разглядывал когтевранца, затем медленно двинулся в сторону второго, чтобы оставить и на его лице несколько отметин. Но остановился и вопросительно взглянул на гриффиндорку, клещом вцепившуюся в рукав его мантии. Ее пальцы побелели от крепкой хватки, но при желании Драко мог вырваться без всяких усилий.
— Достаточно, — поджатые губы выдавали испуг, а в глазах цвета янтаря плескалась мольба.
Малфой усмехнулся и покачал головой.
Нет, Грейнджер, недостаточно.
Они поступили как животные. Напали втроем на одного в темном коридоре, желая свести счеты с абсолютно другим человеком, но, не имея возможности, решили отыграться на невиновном. Драко чувствовал внутри такую ненависть, что казалось, в действительности мог растерзать их голыми руками.
Гермиона заметила, что он задумался, и воспользовавшись секундным замешательством, оттащила слизеринца подальше от парализованных фигур.
— Мы просто отведем их к директору, хорошо? — ее голос звучал тихо, но настойчиво. Она внимательно изучала профиль Малфоя, который все еще пялился на черную форму с голубым знаком отличия.
— Ты думаешь, они пойдут с тобой добровольно? — Драко сглотнул и немного расслабился, видимо, принимая решение послушаться гриффиндорку. — Вингардиум Левиоса.
— С ума сошел? — наблюдая за парящими студентами, вопросила Гермиона. — Ты хочешь тащить их через два этажа под вопросительные взгляды учеников?
Малфой закатил глаза и опустил палочку. Тела с грохотом обрушились на пол, а Грейнджер наградила слизеринца раздраженным взглядом.
— Это живые люди, Малфой! Прекрати швырять их туда-сюда, — она расколдовала их, и пока когтевранцы приходили в себя, добавила: — Они пойдут. У них нет выбора.
Драко только фыркнул. Парни принялись разминать затекшие мышцы, никак не реагируя на старост первые несколько секунд. Только тот, кому досталось от Малфоя, тут же поднялся на ноги, пытаясь держать равновесие.
— Еще одна сволочь, — когтевранец сплюнул кровь себе под ноги. — Тебе тоже следует опасаться бродить по школе в одиночку.
— Неужели? — Драко вскинул брови, не удержавшись от ядовитого смешка.
Гермиона заметила, как сжались его кулаки, а глаза снова сверкнули злостью. Когтевранец выглядел едва ли дружелюбнее, медленно надвигаясь на Малфоя. Она поспешила вклиниться между парнями, закрыв слизеринца спиной.
Драко изумленно уставился на темную макушку перед собой. Это был своеобразный жест, показывающий, чью сторону заняла гриффиндорка. На секунду он даже отвлекся от происходящего, позволив проскользнуть неуместной мысли — Гермиона удивляла его.
— Прячешься за спиной девчонки? — с издевкой выпалил парень.
Драко тут же предпринял попытку податься вперед, но Гермиона не позволила. Малфой не видел ее лица, но по напряженному телу понял — она по-настоящему злилась.
Девушка сделала всего шаг, подойдя вплотную к когтевранцу, и резким движением схватила его за галстук, дернув на себя. Из-за разницы в росте парню пришлось наклониться. Их лица оказались друг от друга на расстоянии пары сантиметров.
— Мне уже надоело это дешевое представление, — она говорила не громко, гневно пропуская слова сквозь зубы. — Если ты сейчас же не захлопнешь свой поганый рот, обещаю, я сделаю все, чтобы у тебя появились куда более серьезные проблемы, нежели пара синяков на лице.
Малфой был готов поклясться, что никогда не слышал такой голос гриффиндорки. Его звучание можно было сравнить с закаленной сталью, что с легкостью бы рассекла кожу на шее и пустила целый кровавый фонтан.
Он представил себе, как голова когтевранца катится к его ногам, а он поднимает ее будто трофей, пока по рукам бегут алые струйки, образуя целое багровое озеро на полу, а сам он продолжает упиваться картиной закатывающихся глаз с полопанными капиллярами. У него практически получилось прочувствовать трупный холод на кончиках пальцев, исходящий от сереющего лица.
Малфой смаковал эту сцену всего несколько секунд, пока не ужаснулся ходу собственных мыслей. Садистские фантазии об учениках Хогвартса — это было нечто за гранью, даже после всего пережитого в мэноре, где его психика была едва ли не изнасилована.
— И что же ты сделаешь, Героиня Войны? Побежишь привлекать свои министерские связи для защиты убийц? — усмехнулся когтевранец, безотрывно прожигающий взглядом лицо гриффиндорки.
— Если потребуется — побегу, — прошипела Гермиона. — А сейчас ты побежишь в кабинет директора и будешь объяснять, какого черта здесь устроил.
Она отпустила галстук и направила на парня палочку, предварительно призвав с помощью Акцио их собственные.
— Живо!
Малфой наблюдал за сценой с ядовитой ухмылкой. Потрепанные когтевранцы, следующие по коридору за Грейнджер, держащей наготове свою палочку. Она выглядела воинственно, а вся картина в целом — комично. Драко держался, чтобы не рассмеяться.
Молча шел за Гермионой, размышляя о том, откуда в ней вообще взялось это безрассудство. Других слов, чтобы описать поведение гриффиндорки, не находилось. Но Малфой совершенно неожиданно для себя вдруг понял, что взглянул на Грейнджер другими глазами.
И как, черт возьми, из обычной зануды ты превратилась в эту бешеную фурию?
***
Драко стоял у входа в кабинет директора, оперевшись на дверной косяк, и наблюдал за всем со стороны. Трое когтевранцев сидели перед столом МакГонагалл и смотрели куда угодно, но только не на профессора, пока Гермиона докладывала о произошедшем. Женщина поправила свои очки и сложила руки в замок, поочередно оглядывая провинившихся. Когда Грейнджер закончила, МакГонагалл прочистила горло кашлем. — Благодарю вас, мисс Грейнджер, мистер Малфой, что не остались равнодушны, — отчеканила она и поджала губы, размышляя, как следовало поступить. — Что до вас, молодые люди… Вы отдаете отчет адекватности своих действий? Напасть на студента — это немыслимо! Директор поднялась со своего кресла, упираясь руками о столешницу, а Гермиона сделала пару шагов назад, приблизившись к Малфою. Она встала рядом, но все еще сохраняла дистанцию и не поворачивала в его сторону головы, продолжая наблюдать за МакГонагалл. — Он заслужил это, — парень произнес это тихо, практически себе под нос, но фраза долетела до слуха каждого из присутствующих. — Убийцам место в тюрьме, но точно не в Хогвартсе. — Поэтому ты со своими дружками решил убить его и отправиться пожить в Азкабан? — Малфой не успел подумать, слова сами сорвались с языка. Вновь закипающий гнев решил сварить внутренности. — Только вслед за тобой, ублюдок! — Мистер Малфой, — МакГонагалл метнула предостерегающий взгляд на слизеринца. — Могу я попросить вас покинуть кабинет? Драко непонимающе захлопал глазами. Он не сделал ничего плохого, но даже сейчас остался крайним. Обида больно ужалило то, что все называли сердцем. Стиснув зубы, он молча вышел из кабинета. Гермиона вздрогнула от резкого хлопка двери и с сочувствием уставилась на то место, где только что стоял Малфой. — Мистер Клиффорд, если подобное повторится хоть раз — вы вылетите из школы без всяких разбирательств. И будьте уверены, что теперь находитесь под пристальным вниманием. Минус семьдесят очков Когтеврану и отработка у профессора Слизнорта целый месяц. Для всех троих, — отчеканила МакГонагалл, глядя из-под очков на озлобленных студентов. — Можете быть свободны. Когтевранцы покинули кабинет, оставляя Гермиону наедине с профессором. Девушка тоже собиралась уйти, но женщина окликнула ее, вынудив задержаться. — Как мистер Нотт? — спросила она. — Ему повезло, что вы оказались рядом. Гриффиндорка неловко топталась на месте. Кивнула, обняв себя за плечи. — Ему сильно досталось. Я хотела позвать Мадам Пофмри, но он отказался, — поделилась Гермиона. — Я думаю, он бы не хотел, чтобы этот инцидент был предан огласке. — Хорошо, — вздохнула директор, обхватив пальцами переносицу. — Я предполагала, что юношам будет непросто в школе, но надеялась на благоразумие студентов. Гермиона предпочла ничего не отвечать, желая поскорее закончить диалог и уйти в свою комнату. Она неоднозначно пожала плечами и произнесла: — Я могу идти? — Да, разумеется, — ответила МакГонагалл, рассеянно глядя куда-то в сторону. Гермиона пожелала директору доброй ночи и тут же скрылась за дверью. В коридоре никого не оказалось, и она шумно выдохнула. Было это разочарование или облегчение, она не стала разбираться. Сил попросту не осталось, поэтому девушка, истощенная и опустошенная от переизбытка эмоций, медленным шагом побрела в башню старост. Возле входного портрета она столкнулась с Драко, который успел переодеться и спешно направлялся в противоположную от гостиной сторону. — Ты куда? Комендантский час… — начала Гермиона, но Малфой перебил ее. — Переночую в гостиной Слизерина. Хочу поговорить с Ноттом. Он произнес это на ходу, даже не замедлив шаг. Не стал дожидаться ответа и просто пронесся мимо, но факт того, что он предупредил ее о своих намерениях, выбил Гермиону из колеи. Девушка усмехнулась, заходя в гостиную. Еще с утра он игнорировал ее, а сейчас отчитывался о собственных планах без всяких издевок.***
Драко долетел до подземелий за пару минут. Гостиная Слизерина вновь поприветствовала его своей мрачностью и прохладой. Не заметив в помещении ни Нотта, ни друзей, Малфой направился в свою бывшую комнату, которую ранее делил с Забини и Теодором. Не прогадал. Пэнси сидела на кровати рядом с Тео, осторожно обрабатывая раны на его лице, пока Блейз молча наблюдал со стороны. Драко был удивлен, что нашел Нотта со своими друзьями. Ни Паркинсон, ни Забини никогда не общались с ним, поэтому представленная картина выглядела очень уж неожиданной. — Малфой? Что-то случилось? — вопросил Блейз. — Очень своевременный вопрос, — подметил Драко, кивнув в сторону Теодора. — Я к тому, что не ожидал увидеть тебя у нас так поздно. — Переночую здесь, если моя кровать все еще свободна, — Драко уселся рядом с Забини и выжидающе уставился на Нотта. — Все нормально? — Порядок, — ответил Тео и зашипел, когда Паркинсон прикоснулась к кровоточащей ранке, рассекающей бровь, и принялась осторожно промакивать ее ваткой с каким-то раствором. — Потерпи, — девушка легонько подула, пытаясь унять боль. — Еще чуть-чуть. — Почему не заклинанием? — спросил Малфой, не отрывая взгляда от подруги, которая заботливо ухаживала за Ноттом, не бросаясь саркастическими шуточками и не угрожая палочкой, как делала это в общении с ним и Забини. — Может потому, что я не колдомедик? — раздраженно выпалила Пэнси. — Чем в итоге все закончилось? — подал голос Блейз. Драко был уверен, что эти двое уже выпытали у Нотта подробности истории, о чем говорило его выражение лица. Теодор молча прятал глаза, очевидно страдающий от унижения и позора, но никто не разделял его чувств. Все понимали — окажись на его месте кто-то другой, исход был бы тем же. — Отвели их с Грейнджер к МакГонагалл, но вердикта старухи я не дождался. Она выгнала меня, когда я не смог промолчать на очередную херню, которую нес этот мудак. — Сомневаюсь, что им будет за это хоть что-то, — произнесла Пэнси. — Наверняка Грейнджер похлопотала, чтобы их «оправдали». — Ну да, и поэтому вступилась за Нотта, — махнув в сторону Тео, сказал Блейз и закатил глаза. — Я думал, она вцепится им в глотки, — решил поделиться Драко, сложив руки на груди. — Когда мы вернулись за ними, — пояснил он. — Мне кажется, она не злилась так даже на меня. Паркинсон повернулась к Малфою, вглядываясь в его лицо около минуты. Она искала подвох, намек на глупую шутку, но тот только равнодушно пожал плечами на ее недоверие. — Чтобы Героиня Войны отстаивала честь Пожирателей? Не смеши, Малфой, — парировала она и только спустя пару секунд прикусила язык, когда заметила, как сжались губы Тео и нахмурились брови Драко. — О, Мерлин, я не то хотела сказать… — Хоть иногда думай своей башкой, прежде чем открывать рот, — раздраженно выпалил Блейз. Пэнси тут же стушевалась. Это тоже было странно — девушка никогда не отмалчивалась на колкие фразы в свой адрес. Малфой все больше убеждался в том, что пока его не было рядом с друзьями, в их взаимоотношениях что-то поменялось. — Все нормально, Пэнс, — произнес Драко в попытке сгладить углы диалога, свернувшего не туда. — Но это правда. Говорю то, что видел. Теодор молчал, наблюдая за общением сокурсников со стороны. Он чувствовал себя лишним. Не знал, как относиться к этой внезапной помощи. Чувствовал подвох, потому что не мог объяснить себе, с чего вдруг Малфой решил не просто обратить на него внимание, а вступиться. Он поднялся на ноги, когда Паркинсон закончила обрабатывать раны. Тело все еще плохо слушалось его, так и норовя обрушиться обратно на кровать, но сейчас хотелось остаться одному и попытаться переварить случившееся. — Ты куда? — спросила девушка. — Хочу немного прогуляться, — он постарался улыбнуться. Вышло скверно. — Спасибо. — Уже почти одиннадцать. Хочешь попасться Филчу? — Тоже хочу проветриться, — произнес Драко, становясь рядом. — Если попадемся, то объясниться старосте будет проще. Тео взглянул на Малфоя с изумлением, но возражать не стал. Пэнси и Блейз только пожали плечами, не задавая вопросов. Малфой и Нотт скрылись за входным портретом, направляясь в неизвестном направлении в абсолютной тишине, нарушаемой лишь звуками шагов, отскакивающих от стен. Коридоры были безлюдны, а источниками света служили лишь редкие тусклые свечи, парящие у самых стен. В замке царили сумерки, обволакивающие тишиной и таинственностью. Осенний запах и серебряное мерцание полумесяца зачарованно манили на улицу, ближе к пусть и мнимому, но спокойствию. Драко остановился у окна, вглядываясь в темное небо, которое подпирали макушки высоких деревьев Запретного леса. — Улицу никто не патрулирует, — произнес Малфой. — Пройдемся? — Не боишься нарваться на проблемы? Малфой поморщил нос и отмахнулся от вопроса. Он надеялся, что остаток дня не принесет новых сюрпризов, но даже если и так — сейчас было все равно. — Зачем ты вообще поперся бродить по замку на ночь глядя, еще и в одиночку? — спросил Драко. Они уже подходили к внутреннему дворику Хогвартса, и, минуя его, двинулись дальше — ближе к лесу. — А как еще, если не в одиночестве, прочувствовать всю прелесть ночного Хогвартса? — Нотт пожал плечами, не скрывая иронии. Убедившись, что вокруг ни души, Тео достал пачку маггловских сигарет. Подцепив одну губами, закурил. Малфой наблюдал, как Нотт глубоко затягивается, будто вдыхая саму ночь. Дым вырывался из легких, теряясь в воздухе. Теодор сделал еще пару шагов в сторону леса и приземлился у огромных, витиеватых корней многолетнего дуба. Опершись спиной о шершавый ствол, он сделал очередную затяжку и уставился на Драко. Тот, недолго думая, опустился рядом. Нотт молча протянул ему пачку, и Малфой, вздохнув, принял предложение. Наблюдая за тем, как делал это сокурсник, он обхватил губами фильтр. Тео любезно помог поджечь сигарету. Вдохнув дым, Драко закашлялся. — Мерзкая дрянь, — вынес вердикт Малфой. — Поначалу, — Теодор слабо усмехнулся. — Потом привыкаешь. Драко с недоверием покосился на косяк, зажатый между собственных пальцев, и, подумав, решил дать этой отраве еще один шанс. — И давно ты балуешься маггловскими штучками? — спросил он, и снова заполнил легкие дымом, но уже не так сильно, как в первый раз. Горло больше не раздражалось кашлем. — Два года. Драко почувствовал внезапное головокружение, легкость разлилась по телу. Проблемы, казалось, отступили и стали совсем неважными. Возникло ощущение невесомости — чертовски приятное. Нотт улыбнулся, видя, как Малфой откинул голову назад и облегченно прикрыл глаза. Он помнил это чувство. Жаль, что ему самому сигареты больше не дарили того же удовольствия. — Все еще мерзкая дрянь, но вынужден признаться — не бесполезная, — произнес Драко. — Приятный бонус, что это не разрушает волшебников так, как магглов, — проговорил Тео, выбросил окурок и добавил тише: — Или недостаток. Помолчав некоторое время, Малфой вцепился взглядом в профиль сокурсника и выпалил: — Так нельзя, Нотт. — Зависимость, — только пожал плечами. — Я не об этом, — настойчиво парировал Драко. — Тебе не кажется, что пора перестать огораживаться ото всех? — Я не огораживаюсь. — Поэтому, стоило мне войти и заговорить с тобой, ты убежал из гостиной и нарвался на тех уродов? — Малфой давил, не предоставляя шансов на оправдания. — В чем причина? Тео крепко сцепил челюсти. Правильных слов для ответа не находилось, поэтому он молчал, уставившись взглядом на собственные подрагивающие пальцы. — Мы ведь неплохо общались когда-то, пока ты не стал меня игнорировать, — произнес Драко. Тон голоса потерял напористость, зазвучав спокойнее: — Я тогда задавался вопросом: что я сделал не так? Теодор нахмурился, прикусив губу. — Пути разошлись, — сухо ответил он. — Многое изменилось. Такое бывает. — Такое бывает… — повторил Малфой. На губах замерла усмешка, лишенная даже подобия веселья. — Блестящий ответ, Нотт. — Малфой, чего ты от меня хочешь? — устало выдохнул Тео, поднимая глаза. — Тебе не кажется странным, что твое равнодушие вдруг сменилось участием? Драко сильнее стиснул челюсти. Напряжение никуда не делось, но терпкие слова уже крутились на языке. — Нет, не кажется, — под руководством совести Драко по крупицам принялся собирать смелость завести разговор, которого упорно избегал прежде. — Слушай, Нотт, мне… действительно стыдно, ясно? Стыдно, что меня не было рядом, когда Волдеморт вернулся. Моей семьи это коснулось не сразу, и я предпочел закрывать глаза на происходящие с тобой перемены. Теодор медленно прикрыл глаза и нахмурился, а рука потянулась за новой сигаретой. — Нам было четырнадцать. — Заткнись, и не перебивай, — Малфой ткнул пальцем в его направлении. — Это ни черта не оправдание. Я должен был поддержать тебя. Но был эгоистом и придурком, слепым к происходящему — вот что оказалось легче. — Был? — Тео не удержался от комментария, тихо хмыкнув себе под нос, чем снова заслужил суровый взгляд. — Ты, вообще-то, прав, — Драко покачал головой, проводя рукой по волосам. — Я эгоист и придурок. Даже после того, как ты спасал меня в мэноре, я не удосужился просто спросить: «Как у тебя дела?» Теодор молчал, расфокусированно наблюдая за спокойной водной гладью Черного озера. Ничего в лице не выдавало его мыслей. — Хреновый из меня был друг, я уже понял, — выдержав паузу, подытожил Драко и перевел взгляд на хмурый профиль Нотта. Тот по-прежнему не реагировал, и тогда Малфой протянул ему руку: — Я не прошу тебя забыть о том, что большую часть времени я был засранцем. Просто предлагаю начать с нуля. — Зачем тебе это? — прищуренный взгляд выдавал недоверие. Теодор докурил, отбрасывая окурок в сторону. — У тебя, вроде, все только стало налаживаться, а ты собрался водить дружбу с презираемым всеми убийцей? Драко усмехнулся. — Может, потому что хочу? Да и знаешь, наверное, презираемым всеми убийцам стоит держаться вместе. Теодор коротко рассмеялся, качая головой, и сдался, принимая рукопожатие.***
Гермиона проснулась без будильника, когда нежные лучи рассвета ласково коснулись лица, призывая веки подняться. Сладко потянувшись, она посмотрела в окно и не смогла сдержать улыбки — чистое небо, без единого облачка, окрашенное в пастельные оттенки розового и оранжевого цветов, несомненно было признаком чего-то хорошего. До занятий оставалось еще достаточно времени, поэтому Гермиона неспешно приняла душ, оделась и уселась за эссе, на которое вчера так и не нашла ни времени, ни сил. Пыталась сосредоточиться на Жгучей Антеннице, но где-то на середине работы поймала себя на мысли, что абсолютно не старалась, как прежде, а лишь пыталась поскорее расправиться с заданием, жертвуя качеством доклада. Сейчас ей не терпелось бросить пергамент в сумку и отправиться на завтрак, чтобы отыскать взглядом Малфоя и Нотта и убедиться, что все в порядке, а потом поговорить с Джинни и заразиться от нее хорошим настроением. И только потом отправиться на уроки, погрузившись с головой в учебу. Спустившись в гостиную, Гермиона услышала уже знакомый стук о стекло. Взглянула на окно и увидела Сычика — птицу Рона. Губы тут же растянулись в счастливой улыбке, и девушка поспешила открыть одну из створок. Сычик держал в клюве конверт, наклонив голову и хлопая большими глазами. Грейнджер приняла письмо, не забыв погладить птицу и поблагодарить за выполненное поручение. Не откладывая конверт в долгий ящик, раскрыла его, цепляясь глазами за строчки. Письмо было коротким. Она помнила, что Рон ненавидел писать их, но все равно тратил на это время, потому что знал, что для нее это важно. «Привет, Гермиона! У нас с Джорджем все в порядке. Дела в магазине идут в гору. Иногда мы очень устаем, но это того стоит. Я рад видеть, как мой брат все больше возвращается к жизни. Как твои дела? Надеюсь, ты присматриваешь за Джинни. На днях, кстати, виделся с Гарри. Говорит, что серьезно настроен на то, чтобы наладить с ней отношения. Было бы здорово, а то выслушивать их недовольства друг другом уже надоело. Я скучаю по тебе. Хотелось бы скорее увидеться и поговорить, но пока это мало возможно. Люблю тебя,Рональд.»
Двоякие чувства захлестнули ее с головой, едва она оторвала взгляд от бумаги. Она была рада услышать хорошие новости о нем, и о Джордже, но тяжелый вздох все же сорвался с губ. «Увидеться, поговорить, люблю». На что ты снова намекаешь, Рон? Ей казалось, они уже выяснили, что не смогут построить отношений. Слишком много они знали друг о друге, слишком много пережили в период, называемой дружбой. Все это ставило блоки, не позволяя Гермионе даже представить одного из лучших друзей своим потенциальным парнем. Они были слишком разными. Покрепче обхватив ремешок сумки, Гермиона покинула башню старост и направилась на завтрак. В Большом зале уже собралось несколько десятков студентов, и, стоя у самого входа, она непроизвольно начала искать взглядом пару силуэтов, что накануне знатно потрепали ей нервы. Гермиона поджала губы, не обнаружив ни Малфоя, ни Нотта. Тревожные мысли зазвенели в голове, подкидывая мрачные картинки. Что если когтевранцы так и не успокоились в своей мести? — Нельзя поживее? — раздался голос позади, и девушка вздрогнула. Отойдя на несколько шагов от прохода, она обернулась и облегченно выдохнула. Перед ней стояли оба слизеринца, которых она так отчаянно пыталась заметить мгновением ранее. Малфой был как всегда — собранный, холодный, с маской безразличия на лице. Но в его взгляде появилось что-то другое, чего Гермиона пока не могла различить. Нотт же тепло улыбнулся ей, отчего она тоже не смогла сдержать непонятной радости — уголки губ приподнялись сами собой. — Доброе утро, — поздоровалась Гермиона. — Как ты? Грейнджер чувствовала, как пронзительный взгляд серых глаз пытался выжечь в ней дыру, но сейчас она смотрела исключительно на Нотта. На переносице и под бровью красовались рубцы с запекшейся кровью, но от парня больше не веяло молчаливой тоской, вместо этого в карих радужках отражался живой блеск. — Лучше всех. Не переживай, — он усмехнулся, неопределенно дернув плечом. Гермиона слегка кивнула, не зная, стоило ли продолжать разговор. — Что ж, я рада, — она перевела взгляд на Малфоя. — Сегодня вечером понадобится твоя помощь, как старосты. Гермиона слукавила. Он обещал ей поговорить, и теперь она опасалась, что Малфой мог передумать и, к примеру, снова остаться ночевать в подземельях Слизерина. Ее любопытство разрослось уже до весьма приличных размеров, поселившись под кожей и щекоча вопросами. Не дожидаясь ответа Драко, она проследовала к гриффиндорскому столу, занимая свое привычное место. — Не прошло и двух недель, а этот старостат уже в печенках у меня сидит, — признался Малфой, нахмурившись. — Да брось, а как же привилегии? — произнес Тео, вскинув брови. — Возможность влиять на порядок, отдельная башня, своя ванная и все такое. Драко изумленно уставился на Теодора так, словно тот был сумасшедшим. Мотнув головой в сторону гриффиндорцев, он выдавил из себя севшим голосом: — По-твоему, жить с ней — это привилегия? Нотт хохотнул, легонько пихнув Малфоя плечом. — Она же милая. — Сделаю вид, что я этого не слышал.***
— Привет, — лукаво улыбнулась Джинни, когда Гермиона села рядом. — Что это был за обмен любезностями с утра пораньше? — Какими еще любезностями? Обычные дела старост, — поджимая губы и пряча взгляд, ответила Гермиона. Рассказывать о вчерашнем инциденте она не хотела, потому тут же перевела тему: — Как себя чувствуешь? Уизли пожала плечами. — Нормально, решила не бежать впереди проблем, а решать их по мере поступления, поэтому пока просто наслаждаюсь тем, что есть, — беззаботно выпалила она, откинув назад рыжую прядь. — Хотела попросить тебя составить мне компанию после занятий и сходить посмотреть на отборочные Слизерина. Гермиона прищурилась, прекрасно понимая мотивы подруги. Ненадолго задумалась, но все же пожала плечами, соглашаясь. Занятия тянулись непривычно долго, а Гермиона чувствовала совершенно несвойственную ей на уроках скуку. Она пыталась связать это с тем, что сегодня по расписанию были не самые ее любимые предметы. Отвлекаясь на непродолжительные тихие разговоры с Джинни и собственные мысли, время учебы все же приблизилось к завершению, и обе девушки, облегченно выдохнув, покинули кабинет в числе первых. До тренировки, на которую так рвалась Уизли, оставалось еще около часа, и отправляться на стадион было слишком рано. Выразив нежелание возвращаться в гостиную, Джинни предложила провести время в комнате Гермионы. Оказавшись перед портретом маленькой девочки с розой в руках, слуха донеслись приглушенные голоса. Гермиона вымученно прикрыла глаза, понимая, что, скорее всего, Малфой в очередной раз привел в башню своих друзей. Портрет впустил девушек внутрь, и взгляду сразу представилась следующая картина: четверо слизеринцев, хаотично расположившихся по всей гостиной. Забини вальяжно восседал на диване, закинув руку на спинку, а ноги — на журнальный столик. Рядом пристроилась Пэнси Паркинсон. Со стороны казалось, что Забини приобнимал ее, но стоило ему встретиться взглядом с прищуренными глазами Джинни, как он поспешил убрать руку, сохраняя при этом в лице напускную непринужденность. — Какой сюрприз, — произнес Блейз, улыбнувшись во все тридцать два. — Ребята, у нас гости. — Очень неожиданно, учитывая, что я тоже живу здесь, — съязвила Гермиона. Малфой сидел на полу возле незажженного камина, оперевшись на стену. Рукава рубашки были закатаны до локтя и покоились на коленях. Возле ног небрежно валялась школьная мантия. — Я же говорил, что стоило спросить, не будет ли Гермиона против, — подал голос Теодор, который занял самое уютное, по мнению Грейнджер, место в гостиной — тот самый просторный подоконник возле большого окна. Нотт выглядел лучше, находясь в компании, но в глаза по-прежнему бросалось, что он старался держать дистанцию с новоиспеченными друзьями. — Спасибо, Теодор. Видимо, ты единственный среди присутствующих, кого заботит мое мнение. — Не будь занудой, Грейнджер, — Малфой закатил глаза, наклоняя голову набок. — К тому же, ты тоже не предупредила, что приведешь сюда кого-то. Гермиона обернулась к подруге и заметила, что до этого счастливое лицо Джинни сделалось нечитаемым. Она продолжала сверлить взглядом диван, не глядя конкретно ни на Забини, ни на молчаливую Паркинсон. — Да ладно вам, — усмехнулся Нотт. — Здесь всем хватит места. — Вот еще, — наконец, подала голос Пэнси. — Не желаю проводить время в компании гриффиндорок. Теодор вскинул брови, когда Джинни ядовито выплюнула: — Так свали нахер. Гермиона изумленно уставилась на подругу, а Блейз, как ни в чем не бывало, лишь присвистнул. — Дамы будьте повежливее, — рассмеялся Блейз, а Грейнджер почувствовала закипающую злость. Его забавляла ситуация? Гаденыш! Если он решил пудрить Джинни голову, Гермиона была готова разорвать его на части. — Ты вообще не лезь, — шикнула на него Джинни. — Прекратите, — пытаясь остановить перепалку, отрезала Гермиона. — Самим не надоело еще? Она взяла подругу за руку и повела в свою комнату, не желая оставаться больше в одном помещении с бесконечным пренебрежением. Поднимаясь по лестнице, Гермиона чувствовала два взгляда, провожающих ее спину. Обернувшись, заметила сочувствие в карих радужках и насмешку в темно-серых. — Какие мы ранимые, — раздалось снизу, и Джинни совсем взбесилась. Она забежала в комнату подруги, схватила подушку и швырнула ее прямо с лестницы, четко попадая в затылок Забини. Тот чертыхнулся, но ругательства были прерваны смехом Малфоя и Нотта. — Истеричка! — Скажи спасибо, что не кинула в твою идиотскую башку чем потяжелее! Дверь в комнату захлопнулась, и Гермиона наложила на нее чары, готовясь в гневной тираде подруги. — Ты видела это?! — Уизли принялась мерить комнату шагами, пытаясь унять негодование. — Сволочь! Сначала признается мне в любви, а потом обжимается с какой-то дурой! — Он признался тебе в любви? — Да! Гермиона вздохнула и поджала губы. Усаживаясь на кровать, она переборола снова возникнувшее желание расспросить Джинни обо всех подробностях, вспомнив о своем обещании не давить не нее с этой темой. — Ты все еще хочешь пойти на их тренировку? — только и спросила Гермиона. — Ты подумала, что я иду туда из-за него? — девушка возмущенно вскинула брови и всплеснула руками, но, сдавшись под испытующим взглядом, выпалила: — Да, из-за него! И да, теперь я хочу пойти еще больше, чтобы сбить его Конфундусом с метлы и опозорить перед всей командой. Выставлю его полным идиотом так же, как и он меня только что. Джинни гневно свалилась на кровать рядом с подругой. — Зачем ты вообще связалась с ним? Он же слизеринец. Они все одинаковые, — с тяжелым вздохом, произнесла Гермиона. — То, что большинство из них заносчивые, высокомерные… — Уизли подбирала наиболее подходящее слово. — Особи, это еще не значит, что нет исключений. И Забини казался мне тем самым исключением. Грейнджер признавала, что подруга была права. Она сама не любила обобщать и судить всех по одному признаку в виде принадлежности к тому или иному факультету, но опыт показывал, что, по крайней мере, большинство на самом деле являлись теми еще придурками. Из всех студентов Слизерина она находила относительно приятным человеком разве что Нотта, хотя и понимала, что делать о нем какие-либо выводы было слишком рано. — Просто будь с ним осторожнее, — помолчав, произнесла Гермиона. Спустя некоторое время разговоры в гостиной стихли, слизеринцы покинули башню, отправившись на стадион. Джинни уже успокоилась, поскольку всегда вспыхивала и остывала с одинаковой скоростью, и сейчас с довольной улыбкой, уже тянула Грейнджер на улицу. На выходе из замка, Джинни заметила Аарона Андерсона и перевела заговорщический взгляд на Гермиону. — Не смей, — предупредила она и даже сделала шаг назад. Но предостережение кануло в Лету, поскольку уже в следующее мгновение Уизли выкрикнула: — Профессор Андерсон, добрый день! — она помахала ему рукой, а Гермиона прикрыла глаза, пытаясь подавить в себе желание прибить подругу на месте. Аарон обернулся и, заметив двух студенток, поджал губы, сдержанно кивая со всей возможной вежливостью. — Зачем ты это делаешь? — раздраженно шикнула Грейнджер, вырвав локоть из хватки Джинни. — Делаю что? Я всего лишь хочу поздороваться, — беззаботно выпалила Уизли. — Пошли, подойдем, всего на минуту. — Джинни, прекрати! — Гермиона уже закипала, прекрасно понимая, что это был очередной своднический план подруги. Она перевела взгляд на Аарона, который уже потерял к ним интерес и отвел взгляд. Складывалось впечатление, что он кого-то ждал, стоя вдали от людей во внутреннем дворике. Он выглядел явно чем-то обеспокоенным, о чем свидетельствовали немного дерганые движения, рассеянный взгляд и плотно сжатые губы. — Что в этом такого? Спросим, как он себя чувствует, и уйдем, — Джинни приподняла ладони в примирительном жесте. Гермиона не успела ничего ответить, когда Уизли легонько толкнула ее в бок и махнула головой в сторону Аарона, который, будто что-то вспомнив, уже двигался в направлении гриффиндорок. — Добрый день, девушки, — поздоровался он, становясь рядом. — Мисс Грейнджер, могу я обратиться к вам за помощью? Она вздохнула и сжала ладони в кулаки, пряча их в карманах мантии. — Разумеется, — Гермиона метнула недвусмысленный взгляд на Джинни, но та не обратила никакого внимания, заинтересованно наблюдая за диалогом. — Не могу найти в библиотеке одну книгу, но, насколько я осведомлен, она находится именно там, — ровным тоном произнес профессор. — Мадам Пинс могла бы вам подсказать. Она знает все о каждой имеющейся книге. — Что ж, буду иметь в виду, — Аарон задумчиво отвел взгляд. — Гермиона, это невежливо, — парировала Джинни, за что снова была награждена уничтожающим взглядом. — Нет-нет, все в порядке, мисс Уизли, — он улыбнулся и начал пристально вглядываться в лицо гриффиндорки. — Я думал, это не затруднит нашу старосту, но предполагаю, что у нее куча дел и мало времени. Гермиона сдержалась, чтобы не взвыть от бессилия. Она и без того чувствовала себя максимально неловко и виновато каждый раз, когда кому-то отказывала, но сейчас вовсе хотелось провалиться сквозь землю. В голову закралась мысль, что Андерсон вел себя в этот момент как настоящий манипулятор. — Я помогу, профессор, — она натянула на лицо фальшивую улыбку, мысленно готовясь к расправе над младшей Уизли. — Думаю, что сегодня вечером смогу найти на это время. — Отлично. Тогда буду ждать вас в библиотеке в семь, — произнес профессор и, сделав вид, что не заметил недовольство студентки, ретировался. Дождавшись, пока его силуэт скроется из поля видимости, Гермиона возмущенно повысила голос: — Для чего ты каждый раз стараешься подставить меня?! Так нравится выставлять меня полной дурой? Джинни изумленно захлопала ресницами, не ожидая такой вспыльчивой реакции. Подбирая слова, она помолчала пару секунд, но, не придумав ничего лучше, произнесла: — Ты чего? Я же хочу, как лучше… — Знаешь, будет лучше, если ты прекратишь вмешиваться! Грейнджер понимала, что была груба, и что подруга не заслуживала такого резкого тона, но сейчас внутри плескалась слишком жгучая злость и раздражение. Гермиона хотела покоя. От постоянной рефлексии и размышлений, огромная часть из которых не должна была волновать, уже выворачивало. Тяжесть ответственности, что в этом году выросла еще на несколько процентов, давила на плечи. Последствия войны, ночные кошмары, потеря родителей и бесконечные волнения за близких съедали душу с особой жестокостью. Вместо того чтобы попытаться прийти в себя и наладить контакт с собственным разумом, Гермиона занималась чем угодно, но не этим. А интрижка, которую пыталась спровоцировать Джинни, было вовсе чем-то крайне абсурдным. — Прости, — произнесла Джинни, отведя взгляд. — Больше не буду вмешиваться. Было ясно, как день, что она обиделась, но сейчас Гермиона не была готова извиняться. Рациональная часть говорила о том, что просить прощение было и не за что, ведь это не она пыталась влезть в личную жизнь подруги и самостоятельно навести там порядок. Джинни не стала дожидаться ответа и, молча развернувшись, продолжила путь до стадиона в одиночку. Грейнджер тяжело выдохнула и возвела глаза к небу, прося у всевышних пощады. Она не хотела ссоры, но и не смогла вовремя ее предотвратить, не сумев совладать с собственными эмоциями. Потоптавшись на месте около минуты, Гермиона подумала о том, что не знала, чем могла заняться до вечера, поэтому направилась на стадион, как и планировала. Она была уверена, что ей станет лучше, если она проведет немного времени на свежем воздухе в лучах еще греющего солнца и отвлечется на что-то другое. И пусть даже это будет слизеринская тренировка. Девушка прошла к трибуне Гриффиндора, заняв одну из нижних скамеек, и нашла взглядом Джинни, которая расположилась вместе с какой-то незнакомой Гермионе девочкой в нескольких метрах от нее. Уизли заметила подругу, но почти сразу же отвернулась, устремляя взгляд на поле, где уже собирались потенциальные члены Сборной Слизерина. Гермиона узнала среди них Малфоя и Забини. Последний что-то говорил ему подбадривающим тоном, и гриффиндорка поняла, что, скорее всего, новые отборочные проходили в частности из-за Драко. Наверняка друзья повлияли на его желание вернуться в команду. — С подругой поругалась? — раздалось над ухом, и Гермиона невольно вздрогнула. Она повернула голову вправо и увидела Нотта. Он перелез через скамейку и уселся рядом, запустив руки в карманы куртки. — С чего ты взял? — спросила она, наблюдая, как тот достает из кармана пачку сигарет и прикуривает одну от обычной маггловской зажигалки. Он смотрел перед собой, четко сфокусировавшись на поле. — Ты же знаешь, что тебе попадет, если кто-то из профессоров узнает о твоем увлечении? Теодор усмехнулся и повернулся к девушке лицом. — Не узнают, если староста им не расскажет, — он пожал плечами, выдыхая дым, на что Гермиона поморщилась. Она ненавидела запах сигарет. — А про подружку… Обычное наблюдение. Сложно не заметить, что вы сидите на противоположных концах пустых трибун. — Тогда почему ты не заметил, что это трибуны Гриффиндора? — Мне воспрещено на них находиться? — Тео коротко рассмеялся, наблюдая за замешательством Грейнджер. — Нет, просто… — девушка замялась. — Не боишься, что сокурсники осудят? — Думаешь, мне есть до этого дело? — вскинул брови, усаживаясь удобнее. — Я не имею предрассудков. Гермиона помолчала, прокручивая в голове очередной поток мыслей, после чего не сдержала короткий истерический смешок. Нотт взглянул на нее вопросительно, требуя объясниться. — Прости, но мне сложно уложить это в голове. — Почему? — Не думаю, что ты хочешь знать ответ. — Потому что Пожиратель смерти априори не может иметь адекватные взгляды и принципы? — с губ не сходила легкая ухмылка. Наверное, именно она и не позволяла обстановке накалиться, и держала ее довольно непринужденной, но все же дикой для Гермионы. — Ну, и потому что я слизеринец, верно? На лице Грейнджер читался утвердительный ответ, однако она удержала язык за зубами. Нотт сделал последнюю затяжку и потушил сигарету о скамью, после чего выбросил окурок вниз. Гермиона сделала вид, что не заметила, поскольку отчитывать его сейчас отчего-то было неловко. — Из-за таких, как Малфой и его свита, у людей складываются стереотипы, — произнесла она и, поежившись, спрятала руки глубже в карманы мантии. Теодор предпочел не развивать эту тему дальше. Он молчал, нервно постукивая ногой. Порывистый ветер трепал волосы, перемешивал запах табачного дыма и легкого парфюма. Гермиона чувствовала неловкость. Она хмурилась, глядя то на него, то смущенно отводя глаза в сторону. — Так из-за чего поругались? Все же было в порядке, когда вы пришли в гостиную. — Почему ты интересуешься? — недоверчиво прищурилась, искренне пытаясь понять, зачем он вообще подошел к ней и почему заговорил. — Невежливо отвечать вопросом на вопрос, — беззлобно подметил Нотт. — Невежливо нарушать чужие личные границы, — с долей раздражения выпалила Гермиона, подражая его тону. — Ты чего такая колючая? — улыбка сошла с лица Теодора, и теперь он с нескрываемым интересом вглядывался в девичье лицо. — А ты чего такой любопытный? — она поджала губы, принимая неозвученный вызов. В какой-то степени это стало ошибкой, поскольку озлобленность таяла как снег под весенним солнцем, которое, казалось, излучали искрящиеся озорным блеском карие глаза. — Не припомню, чтобы мы когда-то вели светские беседы. Теодор искренне забавлялся, не отрывая внимания от порозовевших — наверняка от холода — щек. — Все бывает в первый раз, Грейнджер. — И что подтолкнуло? — она фыркнула, скрестив перед собой руки. — Любопытство, — честно признался Тео. — Захотелось пообщаться с интересной девушкой. Но, если она против, я уйду прямо, чтобы не нарушать ее личные границы. Он демонстративно поднялся на ноги, пока Гермиона непонимающе хлопала глазами. Губы приоткрылись в замешательстве, пока она размышляла над ответом. Теодор отвернулся и уже успел сделать несколько шагов в сторону, но победно хмыкнул, когда все произошло так, как он и предполагал — Гермиона остановила его. — Я постараюсь поверить, что ты не имеешь скрытых намерений. Довольный раскладом, он уселся уже на скамью ниже и перевернулся к Грейнджер лицом, взглянув на нее снизу-вверх. Нотт пытался не выдать облегчения, а вот смущение девушки проступило отчетливым румянцем на щеках. — Так, вы с Малфоем теперь друзья? — спросила она, переводя тему. — Может быть, — задумавшись, неоднозначно ответил Теодор. — Пока сложно говорить об этом. — Почему ты ни с кем не общаешься? — Быстро теряю интерес к скучным людям. Сложно найти достойного собеседника, — он прищурился, немного наклоняя голову набок. — У вас на Слизерине есть какой-то тайный факультатив по самоуверенности? — хмыкнула Гермиона. — Хочешь записаться? — Тео уложил локти себе на колени и лукаво заглянул в янтарно-медовые радужки. — Такого факультатива, к сожалению, нет, но если у тебя проблемы с уверенностью, я готов стать твоим личным репетитором по ее поднятию. — Очень мило с твоей стороны, — она закатила глаза и невольно заерзала на месте под его пристальным вниманием. С поля раздался свисток, и фигуры в зеленой форме по очереди взмыли вверх. Началась разминка перед главными испытаниями. Гермиона на автомате нашла взглядом светлую макушку и на несколько секунд засмотрелась. Малфой ничуть не уступал сокурсникам, ловко справляясь с метлой. — Так что там с Уизли? — не унимался Тео. — Надеюсь, это не из-за нас? — Что? — она снова перевела взгляд на сидящего перед собой парня. — Ты о том, что случилось в гостиной? О, конечно, нет. Просто… — задумалась, облизнув пересохшие губы. — Просто я сорвалась, когда она в очередной раз поставила меня в неловкое положение, и она обиделась. — Тебя можно поставить в неловкое положение? — Нотт вскинул брови. — Представь себе. Иногда для этого даже не нужно стараться, — как-то невесело усмехнулась Гермиона. — Никогда бы не подумал. Она пожала плечами и расфокусировано взглянула на поле, озвучивая вслух свою мысль: — Вечером извинюсь перед ней. — Она поставила тебя в неловкое положение, а ты собираешься извиняться? Я все правильно понял? Тео всматривался в ее лицо около минуты, и когда ответа не последовало, вынес вердикт: — У тебя проблемы. — Может быть, — коротко ответила Гермиона. Она и сама прекрасно это понимала. Капитан Сборной Слизерина объявил начало отборочных испытаний, и первым вызвали Малфоя. Объявленная фамилия привлекла внимание обоих, и Теодор развернулся к полю лицом. Оба начали внимательно наблюдать за тем, как ловко уворачивался от бладжеров Драко и как схватил снитч в первые пару минут «игры». Все произошло так быстро, что Гермиона нахмурилась, не понимая, как это вообще было возможно, но рациональная часть объяснила это тем, что в воздухе не было других игроков и соперников, поэтому ему удалось справиться с заданием с рекордной скоростью. После Малфоя еще пара ребят пробовались на место ловца, но было ясно как день, что капитан команды предпочтет Драко. — Ты никогда не играл в квиддич? — внезапно поинтересовалась Гермиона, взглянув на Теодора. — Нет, — он поморщился. — Не люблю полеты. — В этом мы с тобой похожи, — произнесла она, вспоминая уроки у Мадам Трюк на первом курсе. — Слава Мерлину, что данная дисциплина была обязательной всего лишь семестр. Тео рассмеялся, пытаясь представить Героиню Войны верхом на метле. Его смех оказался заразительным, и Гермиона подхватила частичку хорошего настроения. Это привлекло внимание людей, находящихся поблизости. Джинни с изумлением уставилась на счастливое лицо подруги, а серый пронзительный взгляд с непониманием приковался к обеим фигурам на трибунах.
