Глава 8.
6 марта 2023 г., 00:35
Гермиона взглянула на наручные часы, показывающие семь вечера. Придя раньше оговоренного времени на пару минут, она стояла у входа в библиотеку и ждала профессора. Мысленно злилась на Джинни, благодаря которой пришлось отменить свои планы на отдых этим вечером. Гермиона надеялась, что расправится с этим как можно быстрее — найдет книгу и ретируется, но что-то подсказывало, что и этому не суждено было сбыться.
Засмотревшись в неопределенную точку перед собой, она не сразу обратила внимание на профессора, что размеренным шагом направлялся в ее сторону.
— Добрый вечер, мисс Грейнджер, — он вежливо улыбнулся, и Гермионе пришлось ответить тем же.
— Здравствуйте.
Она усмехнулась, подумав о том, что Андерсону уже следовало бы определиться в том, находилась перед ним Гермиона или мисс Грейнджер.
Окинув быстрым взглядом высокий силуэт, девушка молчаливо шагнула в библиотеку, здороваясь с Мадам Пинс. Заинтересованный взгляд Аарона, упирающийся между лопаток, она предпочла проигнорировать.
— Так какую книгу вы ищите? — спросила Гермиона, останавливаясь возле одного из стеллажей. — И почему не попросили помощи у библиотекаря?
Профессор не ответил прямо, лишь чуть улыбнулся, будто пытался расположить. Гермиона же увлеченно изучала корешки фолиантов, аккуратно расставленных на полках.
— Кажется, у вас были другие планы на вечер. Простите, если нагло разрушил их своей просьбой.
— Все в порядке. Я помогу вам и пойду готовиться к завтрашним занятиям, — придав голосу как можно больше беззаботности, произнесла Гермиона. — Так что за книга? Я, конечно, прочитала много, но здесь тысячи талмудов.
— У нее латинское название, — неохотно отвечал Андерсон. — В названии должно быть что-то вроде «La Maledicta Sanguine».
Она нахмурилась и скосила взгляд на профессора. Ей стало казаться, будто он откровенно издевался над ней. Она не была переводчиком или ходячим архивом.
— Тогда вам точно лучше обратиться к мадам Пинс, — раздраженно выпалила Гермиона, складывая руки на груди. — Я не знаю этого языка. К тому же, книг на латинском здесь бесчисленное множество. Не думаю, что окажусь вам полезна.
Грейнджер впервые проклинала полученную должность старосты. Обычно она с энтузиазмом откликалась на просьбы, ощущая себя незаменимой. Но сегодня все было иначе — хотелось уединения.
Настойчивый голос совести шикнул на нее, заставив девушку закрыть глаза, обхватить пальцами переносицу и остыть. Приходилось вновь жертвовать своими интересами ради чужих.
Андерсон немного наклонил голову, выдавая заинтересованность. Сегодняшнее поведение студентки вызывало вопросы, поскольку из милой стеснительной девушки Гермиона резко превратилась в уставший комок раздражения, и вряд ли это произошло из-за его просьбы.
— У тебя все хорошо? — он снова перешел на «ты».
Грейнджер вскинула брови и перевела взгляд на молодого человека, который стоял, оперевшись на стеллаж напротив и спрятав руки в карманы брюк.
— Да, а почему вы спрашиваете?
— Выглядишь расстроенной.
— Все в порядке, — Гермиона медленно выдохнула, чувствуя, как с воздухом из легких выходит и раздражение. — Просто день выдался… насыщенным.
Гермиона не поднимала на профессора взгляда, нервно перебирая пальцы. Она улыбнулась, чтобы разрядить обстановку, хотя и понимала, что непринужденного разговора с Андерсоном быть не могло из-за неловкости первой встречи. Но попробовать все же стоило.
— Что ж, — Аарон прочистил горло кашлем, и спустя мгновение на его лице вновь появились ямочки. — Полагаю, ты не скажешь мне «спасибо», если я продолжу расспрашивать тебя, верно?
— Да, я была бы признательна, если бы мы просто вернулись к делу, — Гермиона чуть сморщила нос и поежилась, ощутив внезапную прохладу помещения.
— Думаю, книга может находиться в запретной секции, — задумавшись, произнес Аарон.
Глаза в удивлении округлились, а черные ресницы запорхали вверх-вниз. Андерсон удивлял ее все больше. Однако Гермиона не успела задать ни одного вопроса, поскольку он продолжил:
— Поэтому я и не хотел спрашивать у Мадам Пинс, — он пожал плечами. — Мало ли, она расценила бы это как какой-то темный замысел.
В памяти девушки сразу же вспыхнул образ юного Тома Реддла, который в свое время интересовался темной магией, благодаря чему и создал немалое количество крестражей, обеспечив себе едва ли не бессмертие. Гермиона дернула плечом, отгоняя мысли о Волдеморте. Его уже не было, враг был повержен, а перед ней находился самый обычный молодой профессор, который мог заинтересоваться какой-то запретной книгой исключительно как в источнике новых знаний. В конце концов, он преподавал Защиту от Темных Искусств, и это могло быть ему действительно необходимо.
Аарон увидел сомнение, отразившееся на лице гриффиндорки. Заметил, как скользнула по нему тень паники, а глаза блеснули страхом, поэтому поспешил успокоить.
— Гермиона, в моих мыслях нет ничего дурного. Я всего лишь пытаюсь докопаться до истины в одном вопросе, который касается лично меня, — он осторожно коснулся ее плеча, привлекая внимание к своему лицу. Он хотел, чтобы она заглянула в его глаза и увидела правду.
— Хорошо, — с трудом сглотнув ком, вставший в горле, произнесла Гермиона. — Но прежде чем помочь, я думаю, что имею право знать немного больше.
— Боюсь, что не могу сказать больше, — в голосе слышалось сожаление, но девушка все равно предположила, что Аарон очевидно не доверял ей.
— Я бы никому не стала распространяться. Тем более, если это что-то важное и серьезное, — поспешила заверить она, сохраняя тон голоса ровным.
Было глупо отрицать, что ее не заинтересовала вся эта таинственная аура профессора, скрывающая в себе возможную опасность. А опасность всегда подогревала любопытство и азартное желание разобраться в неизведанном.
Профессор пожевал губу, мысленно принимая какое-то решение. Он мотнул головой, брови двинулись навстречу друг другу.
— Я не сомневаюсь в том, что ты умеешь хранить секреты, — он многозначительно ухмыльнулся, разглядывая носы своих ботинок. — Но мой ответ неизменен. Извини.
Гермиона разочарованно выдохнула, но быстро взяла себя в руки.
— Вам не за что извиняться, — пожала плечами, а кончики губ дернулись вверх всего на пару миллиметров. — Это я слишком любопытна.
Она оттолкнулась от стеллажа и сделала пару шагов по залу, заставляя мозг работать активнее.
— «Sanguine», — протянула она, когда взгляд устремился к потолку. — Я точно где-то слышала это слово…
— Это значит «кровь», — подсказал Андерсон, наблюдая за Гермионой. — Этой наводки должно хватить, чтобы понять, в какой секции стоит начать поиски.
— Вы принципиально не скажете мне полный перевод? — испытующе уставившись на профессора, спросила она.
— Да, — глаза Аарона смеялись, а зеленая радужка отливала теплым желтым светом от канделябров.
— Ясно, — раздраженно выпалила Гермиона и зашагала к дверям Запретной секции. Остановившись, обернулась через плечо. — Вы идете?
***
Час до закрытия библиотеки тянулся невероятно долго. Гермиона чувствовала себя бесполезной, снова и снова натыкаясь на книги, не имеющие отношения к делу. Она ждала упрека, раздражения или разочарования во взгляде профессора, но вместо этого видела исключительную благодарность. Это сбивало с толку. Они не нашли нужной книги, но профессора заинтересовало несколько других фолиантов, принесенных Гермионой из недр Запретной секции. Сперва думала, что Аарон только делал вид, что ему приглянулись те талмуды, чтобы не расстраивать ее. Но заметив, как между его бровей пролегла морщинка, а губы сжались в тонкую линию, пока длинные пальцы, скрытые черными перчатками водили по строчкам, девушка удостоверилась, что содержание книг оказалось действительно занимательным. Гермиона не обратила никакого внимания на их названия, вместо этого ее разум предпочел снова зациклиться на том, как в зачарованном танце тени и блики попеременно сменяли друг друга, скользя по задумчивому лицу Аарона. Светлая челка падала на высокий лоб, касаясь бровей, темные ресницы подрагивали, пока взгляд бегал по строкам. Левая рука была сжата в кулак, а пальцы правой постукивали по столу. Ей захотелось снять эти дурацкие перчатки. Андерсон, почувствовав ее взгляд, поднял глаза. Губы растянулись в улыбке, обнажая ряд белоснежных зубов. — Думаю, что на первое время мне хватит этих книг. Спасибо, Гермиона, — он закрыл фолиант, и положил сверху еще одну книгу. Раздался приглушенный голос Мадам Пинс, сообщающий, что библиотека закрывалась, и профессор поднялся из-за стола. — Кажется, нам по пути, — произнес Аарон, на что девушка только кивнула, поскольку башня, где жили преподаватели, действительно находилась неподалеку от башни старост. — Я провожу тебя. — Не думаете, что в глазах студентов это будет выглядеть странно? — с губ слетел нервный смешок. Профессор пожал плечами: — По-моему, нет. — Я все же дойду сама, спасибо, — вежливо отказалась Гермиона и взглянула на часы. — Как скажешь, — он улыбнулся, покрепче обхватил книги и направился к выходу. Девушка последовала за ним. — До свидания, Гермиона, хорошего вечера. — Взаимно, — коротко произнесла Грейнджер и, кивнув на прощание, ускорила шаг, обгоняя профессора. Она оказалась возле знакомого входного портрета уже через пару минут. Назвав пароль, Гермиона быстро шагнула внутрь и заметила, что гостиная не пустовала. Малфой сидел на диване перед камином, закинув ноги на стол, и читал газету. Стоило ему перевести взгляд на гриффиндорку, как «Ежедневный Пророк» небрежно полетел на столешницу. Драко сложил руки перед собой и испытующе уставился на Гермиону. Она почувствовала себя неловко, плечи ссутулились сами собой. — Что? — спросила, с достоинством выдержав его взгляд. — Действительно, Грейнджер, что? — Малфой закатил глаза, опустив ноги на пол. — Ты, кажется, хотела поговорить, а в итоге я уже три часа жду тебя, вместо того, чтобы провести это время куда более интересным образом. — Так и проводил бы его иначе. Я не заставляла тебя сидеть здесь, — огрызнулась девушка, но губы изогнулись в усмешку от факта, что он действительно ждал их разговора. Она быстро вернула лицу непринужденное выражение и уселась в кресле, подальше от Драко. — Где ты так долго шлялась? — У меня были дела, Малфой, — вздохнув, парировала Гермиона. Настрой на спокойный диалог испарялся, она чувствовала себя уставшей, но понимала, что другая возможность поговорить наверняка представилась бы еще не скоро. — Я планировала вернуться раньше, но профессор Андерсон попросил меня помочь ему в библиотеке. Зачем ты вообще отчитываешься перед ним? — Почему я не удивлен? — Драко скривился, услышав фамилию нового профессора. — Ладно, говори, чего тебе от меня нужно, и я пойду. — Куда? Опять будешь ночевать в подземельях? — Еще не решил, — он закатил глаза. — В любом случае, это не твое дело. — По правилам ты должен… — Еще не поняла, что мне плевать на все эти глупые правила? — Малфой сделал какой-то неопределенный жест рукой, обрывая ее на полуслове. — К тому же, жизнь здесь — некая привилегия в ее извращенном смысле, а не принуждение. Гермиона с досадой ухмыльнулась. Диалог не клеился. Как можно было спокойно говорить с человеком, который постоянно пытался напасть и выпустить яд из шипов своего защитного панциря? — Ладно, мне нет дела до того, где и с кем ты ночуешь, — со всей непринужденностью, на которую была способна, ответила девушка. И тут же поняла, что последнее было лишним. Поджав губы, Гермиона выпалила: — Поздравляю с успешными отборочными. Ты неплохо справился. Она поднялась, в очередной раз решив отступить и не развивать и дальше бессмысленный разговор. Той ночью, когда бросился заступаться за сокурсника, Малфой был другим, а сейчас снова покрылся ледяной коркой с головы до пят, не пропускающей через себя ничего, кроме отрицательных эмоций в виде раздражения, приправленного огромным количеством нарциссизма. Драко фыркнул и вскинул брови на ее нелепое поздравление. — Хочешь сказать, что видела, как я справлялся? — губы скривились в привычную малфоевскую ухмылку, и разобраться в том, что значила она в тот или иной момент, было практически невозможно. — Частично, — Гермиона смущенно отвела взгляд, однако в следующую секунду брови все же нахмурились. — Удивительно, — Драко покачал головой и многозначительно прищурился. — Что именно? — Зачем ты пришла на отборочные ненавистного факультета? — Джинни попросила. И к Слизерину я отношусь нейтрально. Как оказалось, там учатся и нормальные люди в отличие… — От меня, да? Девушка раздраженно закатила глаза, но предпочла промолчать, посчитав вопрос риторическим. — И поэтому ты сидела не со своей подружкой, а с Ноттом? — будничным тоном произнес Малфой. — Мы поссорились, а Теодор… Да что я вообще перед тобой оправдываюсь?! Лучше объясни мне, с чего вдруг ты бросился на его защиту? Гермиона упустила момент, когда Драко поднялся с дивана и оказался рядом с ней, преграждая проход к лестнице. Он стоял в паре десятков сантиметров, немного наклонив голову набок. Глаза искрились, брови приподнялись в игривом жесте, а губы сложились в насмешку. В нос снова ударил запах хвои и свежести, и на долю секунды Гермиона прикрыла глаза, незаметно делая более глубокий вдох. — «Теодор». Так сразу? Меня ты за все шесть лет ни разу не назвала по имени, — он медленно наклонил голову в другую сторону. — Может, и назвала бы, если бы ты не вел себя как высокомерная свинья по отношению ко мне, — резко выпалила в ответ Гермиона, и поморщилась из-за того, что распознала в собственном голосе нотки обиды, тянущейся с самого детства. Грейнджер сделала шаг в сторону, но Малфой преградил путь, вытянув руку и оперевшись ею о стену. На пару секунд Гермиона уставилась на бледную кожу с выступающими венами, не скрываемую тканью рубашки. Сглотнув, перевела недовольный взгляд на невозмутимое выражение лица Драко. — И как бы ты хотела, чтобы я к тебе относился? — он понизил голос на пару тонов, из-за чего Гермиона почувствовала, как от самого затылка вниз по шее побежали мурашки. — Как минимум, с уважением, — тяжело сглотнув, произнесла девушка. — Дай пройти. — А как максимум? — Малфой наклонился ближе, сокращая дистанцию еще на несколько сантиметров. Подобно змею-искусителю, он продолжал говорить низким тембром, наслаждаясь тем, как терялась Гермиона. Даже в приглушенном освещении комнаты было видно, как вспыхнули ее щеки. Он сумел рассмотреть россыпь маленьких веснушек на носу, которых не замечал прежде. — Отстань, Малфой, — Гермиона не поднимала на него взгляд, зато уперлась ладонями в его руку, пытаясь опустить ее, чтобы пройти. — Ты же сама хотела поговорить, а теперь убегаешь, — констатировал Драко и опустил руку, но не отошел. Грейнджер тоже стояла на месте. — В чем проблема? — В том, что я не выношу твоей манеры общения, — раздраженно выпалила девушка. — Ты то язвишь, то оскорбляешь, то несешь какой-то бред. — Куда уж мне до обольстительного Нотта, — Малфой состроил театрально обиженную гримасу. — Я не претендую на твоего Нотта, можешь не ревновать, — огрызнулась Гермиона и повторила попытку пройти. — Лезть в чужие отношения немного не в моем стиле. — И какие у нас, по-твоему, отношения? — Ты мне скажи, — она обернулась, замерев на четвертой ступеньке снизу. Она продолжала подпитывать надежду на хоть немного информативный диалог, дабы утолить свое любопытство, но Малфой продолжал ерничать, уходя от темы. На некоторое время в гостиной повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием дров в камине, поэтому звук расходящегося дождя за окном показался нагло громким в этом безмолвии. — И зачем же мне это, Грейнджер? — Драко засунул руки в карманы брюк. — Язык же у тебя не отвалится, — она простояла на месте еще несколько секунд, но Малфой не спешил отвечать. Тогда Гермиона вспылила и выплюнула: — Я не собираюсь тебя упрашивать. Не хочешь — не говори. Девушка преодолела еще три ступеньки. До двери в собственную комнату оставалось пара метров, когда голос Драко снова заставил ее остановиться. — Спроси у Теодора, раз уж ты решила познакомиться с еще одним Пожирателем смерти, — на этот раз не было никакой насмешки, вместо нее отчетливо слышалась злость. — Не слишком ли много убийц в окружении Героини Войны? — Он не убийца, — бросила она через плечо, искренне не понимая, зачем Малфой снова говорил об этом. Так нравилось казаться хуже, чем он был? — И ты тоже. Гермиона услышала, как он почти подавился воздухом. — Прекращай играть в маньяка и выставлять себя бездушным чудовищем, — отчеканила девушка и, прежде чем захлопнуть за собой дверь, выпалила: — Завтра дежурство, надеюсь, ты помнишь об этом. Спокойной ночи. Падая на кровать, Гермиона знала, что сегодня вышла победительницей в этой детской войне. Она была уверена, что оставила Драко растерянным. Вот только, откровенно говоря, она была растеряна не меньше. В голове заплясали мысли о непонятных ощущениях, возникших где-то внизу живота и моментально растекшихся по всему телу, когда Малфой стоял слишком близко. Стоял и забавлялся ситуацией, окутывая своим запахом, прожигая дыру в ее лице своими глубокими темно-серыми глазами, пока низкий голос гипнотизировал и заставлял колени подрагивать. Гермиона не понимала, чем была вызвана такая реакция. Она была новой, непонятной и дикой. Было это чувство страха или чего-то еще, девушка не могла разобрать. Оставалось надеяться, что эти ощущения не повторятся больше никогда в присутствии Малфоя.***
Весь день Гермиона провела одна, чувствуя на себе взгляды подруги. Джинни не спешила подходить. В Большом зале и на занятиях она общалась с кем угодно, но не с ней. Заводила пустые разговоры, громко хохотала над глупыми шутками сокурсников — делала все, чтобы привлечь внимание Гермионы, будто ей было двенадцать. Грейнджер же лишь вскидывала брови каждый раз, когда слышала знакомый смех, сопровождаемый колючим взглядом. Было ясно одно: Джинни ждала, что Гермиона извинится первой, а та и вовсе не считала их ссору серьезной. Во сложившейся ситуации больше всего раздражало поведение Джинни и ее склонность к драматизации. Сейчас, сидя друг от друга всего в нескольких метрах и ковыряясь в тарелках с пюре, они обе делали вид, что незнакомы. Уизли беседовала с Парвати, периодически в их разговор вклинивался со своими комментариями Невилл. На мгновение Гермиона задумалась и прислушалась, пытаясь вникнуть в суть диалога. По коротким обрывкам фраз поняла, что они обсуждали сегодняшний поход в Хогсмид. — Что между вами произошло? — легонько пихнув Гермиону локтем в бок для привлечения внимания, поинтересовался Симус. Гриффиндорка повела плечом и поджала губы. Уже несколько дней она нормально не разговаривала ни с ним, ни с кем-либо еще, несмотря на то, что буквально на прошлой неделе они своей небольшой компанией проводили вместе довольно-таки много времени. — Небольшие разногласия. Ничего страшного. Симус не стал докапываться до истины, потому что, откровенно говоря, ему было все равно. Вместо этого он поинтересовался: — Идешь сегодня в Хогсмид? Больше всего Гермиона любила выходные именно за возможность провести их в компании друзей в чудесной деревушке, пить сливочное пиво, смеяться и отдыхать душой. Она бы хотела пойти, но единственная близкая подруга демонстративно игнорировала ее, а сидеть за столиком гриффиндорцев и чувствовать себя лишней не входило в список заветных желаний. — Не получится. Много дел на вечер, — она выдавила из себя улыбку. — Как хочешь, — Симус пожал плечами и отвернулся в другую сторону, обращаясь к Дину. Аппетит отсутствовал, Гермиона смогла впихнуть в себя еще две ложки картофельного пюре, прежде чем отодвинула тарелку и грустно уставилась на почти не изменившееся содержимое. Планы о наборе здорового веса выполнялись довольно неплохо предыдущие несколько дней, но неприятная тошнота, стоящая сейчас у самого горла, снова все испортила. Она потянулась к кубку с яблочным соком, сделала несколько глотков и поднялась из-за стола. Казалось, никто и не обратил внимание на то, как к выходу из зала тихо и незаметно скользнула ее фигура. Но две пары глаз все же успели зацепиться за растрепанную косу, провожая ее силуэт.***
Драко решил не ходить в башню старост перед Хогсмидом, дабы лишний раз не сталкиваться там с гриффиндорской занудой. Ему и без того предстояло провести с ней вечер, поэтому он сознательно лишил себя возможности переодеться во что-то более удобное. Он спустился в подземелья Слизерина вместе со друзьями. Блейз привычно задирал Пэнси, пока та грозилась надрать ему задницу и отдать на съедение Василиску. Малфой с легкой ухмылкой наблюдал за этими двумя, иногда вставляя какие-то короткие комментарии, но сознание находилось далеко. В голове так и крутились мысли, возникшие после разговора с Грейнджер. Малфой пообещал себе узнать у Нотта, с чего вдруг тот проявил к подружке Поттера интерес, а она взяла и поверила. Какой такой ерунды он наплел, что она сделала вывод о добропорядочности и ранимости их двоих, закрывая глаза клеймо Пожирателей? Блейз, снимая рубашку, вопросительно уставился на друга, развалившегося на его кровати. Тишина и отражение в зеркале помогли Забини отчетливо рассмотреть напряженное состояние Драко. — Сейчас заискришься, — с наигранным испугом произнес Блейз. Драко зыркнул на него исподлобья, крепко стиснув зубы на замечание. — Вот! Говорю же, уже глаза молнии мечут. Опять поцапался со своей сожительницей? — Фу, — поморщился Малфой и принял более удобную позу. — Не называй это так. Забини вскинул брови, а на губах появилась лукавая ухмылка. Он обернулся через плечо, встречаясь с серыми глазами напрямую. Небрежно швырнув рубашку на стул, Блейз принялся искать, во что переодеться, и уже через пару секунд натянул на себя первую попавшуюся темную толстовку. — Не находишь это странным? — поправляя капюшон, вопросил он. — Что именно? — Ну, мне, например, абсолютно плевать на нее и всю ее заносчивость, как и большинству студентов, а тебе… Драко вскочил с кровати, резким движением становясь на ноги. Плечи расправились, а глаза с вызовом прищурились. — К чему ты клонишь? — шикнул он. Блейз на мгновение стушевался, но уже в следующую секунду рассмеялся, наблюдая за выражением малфоевского лица. — Расслабься. Хотелось посмотреть на твою реакцию, — успокоившись, объяснил Забини. — Грейнджер, конечно, ничего, но представить вас рядом, не выгрызающих друг другу глотки, просто невозможно. Малфой нахмурился, уставившись перед собой. Моргнув пару раз, скривился еще больше. Шутка Блейза не была смешной или хотя бы забавной. — Хотя… Чем черт не шутит, согласен? — задумчиво произнес Забини, и тут же снова захохотал, пытаясь увернуться от брошенной Малфоем подушки. В этот момент дверь в комнату открылась, пропуская внутрь Теодора Нотта. Он беззвучно шагнул в помещение, но замер на месте, когда та самая подушка врезалась ему в лицо. Блейз натурально заржал, наблюдая за замешательством вошедшего, но Тео растерялся всего на секунду и швырнул снаряд в довольную физиономию Забини. На этот раз цель оказалась достигнута. — Это карма за твои глупые шуточки, — с триумфальным видом произнес Малфой и наградил Теодора благодарной полуулыбкой. — Вот именно — шуточки, — закатил глаза Забини. — Потому что, если говорить серьезно, то у Нотта куда больше шансов. Блейз плюхнулся на кровать рядом с Драко, практически вытеснив того на пол. Теодор, который до сих пор стоял у входа, вопросительно изогнул бровь, глядя на сокурсников. — Шансов на что? — На нашу гриффиндорскую принцессу, — беспечно ответил Забини и тут же немного отодвинулся от Малфоя на безопасную дистанцию ради своего же блага. — Вчера на стадионе вы очень мило выглядели со стороны, — мулат пошевелил бровями вверх-вниз, все с той же заговорщической ухмылкой, вглядываясь в лицо Нотта. Теодор непринужденно хмыкнул, вскидывая брови. Во взгляде мелькнуло что-то неразборчивое. — Пообщались мы тоже довольно мило, — произнес на ходу, словно не придавал разговору особой важности. — И о чем же? — как-то слишком резко выпалил Драко, и тут же поспешил отвести взгляд в сторону. — Да много, о чем, — Нотт пожал плечами, а кончики губ двусмысленно дернулись вверх. — Как вообще вышло, что вы… ну… оказались там вдвоем? — уже более серьезно спросил Блейз, не скрывая любопытства. — Увидел, подошел, заговорил, — натягивая джемпер поверх рубашки, беспечно отозвался Теодор. — Или тебе написать пошаговую инструкцию, как знакомиться с девушками? — И зачем тебе это понадобилось? — фыркнул Малфой, пристально вглядываясь в ничего не выражающее лицо Нотта. — Когтевранцы так сильно повредили голову? Тот уже стоял перед зеркалом, поправляя манжеты. Темные глаза прищурились, разглядывая Драко. Теодор провел языком по нижней губе, пытаясь что-то прочесть в серых радужках. — А в чем дело? Считаешь интерес к красивой умной девушке странным? — Красивой и умной? Мы все еще о грязнокровке Грейнджер говорим? — раздраженно процедил Малфой и, не выдержав пристального взгляда, отвел глаза в сторону. — Знаешь, если… Блейз, что молча наблюдал за диалогом, наконец, оживился. — Время видели? Нам, вообще-то, пора идти, — он поднялся с кровати и поочередно оглядел сокурсников. В воздухе застыло ощутимое напряжение, и Забини посчитал своим долгом сменить тему. — Тео, заканчивай с марафетом. Даю пять галлеонов, что Грейнджер и без этого тебя заметит. — У тебя нет пяти галлеонов, — произнес Нотт, нанося на шею парфюм. Глаза подсвечивались довольным блеском. — Ладно. Три галлеона, — Блейз закатил глаза и протянул руку для спора, на что Теодор коротко хмыкнул и принял рукопожатие. Малфой же хмурился, пытаясь понять, откуда в нем вообще взялось это огромное клокочущее недовольство и не унимающееся раздражение.***
Паб «Три метлы» был привычной точкой назначения. Дорога до него показалась короткой: разговоры и смех не позволяли тишине спровоцировать очередную атаку мыслей. Драко был этому рад, и уверенность в прекрасном вечере приумножала настроение. Пэнси, хоть и шипела на Блейза за бесконечные подколы, не отходила от него ни на шаг. Теодор пытался вести себя так, будто подобная компания была ему привычна. На первый взгляд он виртуозно справлялся с новой ролью, но Драко видел, что он нервничал. — Зайдем перед пабом в один магазинчик? — спросил Забини, по-прежнему держа свою руку на плечах Паркинсон. — Жуть как хочу маггловского пива. Малфой прыснул и с недоумением уставился на друга: — Когда ты успел попробовать маггловское пиво? Блейз задрал подборок и горделиво напомнил: — Моя подруга познакомила меня с этим дивным напитком в одном из лондонских баров. Взгляд Пэнси тут же изменился, темные брови сошлись на переносице, и она одним резким движением сбросила с себя руку мулата. — Хорошо, а сейчас ты где собрался его раздобыть? — Думаю, там же, где я беру сигареты, — подхватил Нотт, ухмыляясь на заинтересованный взгляд Забини. — Ты знаком с Оллфордом? — лицо Блейза мгновенно сделалось поистине заговорщическим. — Кто это? — Малфой непонимающе захлопал глазами. — Артур Оллфорд, живет в Хогсмиде. У него есть свой небольшой… магазинчик, где он продает различные маггловские товары, которые пользуются у местных спросом, разумеется. Не совсем, конечно, легально, но проблем, вроде, никаких нет, — объяснил Забини, после чего подошел ближе к Нотту и пихнул того в плечо: — А ты меня приятно удивляешь, мой дорогой друг. Пэнси закатила глаза и сложила руки на груди: — Не будем тратить время. Идите к своему Оллфорду, или как его там, а мы с Малфоем займем нам места в «Трех метлах». Когда спины друзей отдалились на несколько метров, Пэнси, понизив голос, спросила: — Ты не знаешь, что у него за подружка? — Я спрашивал, но он ничего не рассказал, — Малфой отрицательно помотал головой, пристально наблюдая, как девушка поджимала губы и пыталась выглядеть равнодушной. Однако скрывать свои чувства она умела плохо, и ревность искрами вырывалась наружу. — Может тебе не стоит принимать это всерьез? Паркинсон вскинула на него вопросительный взгляд. — Даже если и есть там какая-то подружка, то я думаю, что ничего серьезного между ними не происходит. К тому же, вы двое кучу времени проводите вместе, — рассуждал Драко, пытаясь подбодрить подругу, но ее глаза становились только печальнее. — Если бы все было несерьезно, он вряд ли бы так скрывал от нас ее личность, — подметила Пэнси и глубоко вздохнула в попытке вернуть самообладание: — Ладно, идем. Паркинсон двинулась по направлению к пабу, но, когда почувствовала на плечах тепло чужих ладоней, замерла. — Эй, так не пойдет, — произнес Драко и развернул девушку к себе лицом. Он заставил Пэнси поднять на него глаза и улыбнулся. — Идти с таким настроением не комильфо. Хочешь, я прижму его к стенке и все узнаю? На пухлых губах Пэнси почти нарисовалась ответная благодарная улыбка. Она уже собралась ответить, как ее слова прервал громкий смех, раздавшийся неподалеку. Девушка перевела взгляд за спину Малфоя и увидела, как к «Трем метлам» приближалась шумная компания гриффиндорцев. Драко мысленно чертыхнулся. Он уже приготовился вновь встретиться с Грейнджер, но не нашел ее в толпе. Зато особое внимание привлекала чересчур счастливая Уизлетта. — Было бы здорово, — наконец, ответила Пэнси, вернув его внимание. — Так я хотя бы буду знать, кому подстраивать несчастный случай. Она пыталась шутить, но нервный смешок выдавал настоящие чувства. Пэнси хотела правды, но боялась ее. — Если этой подружкой окажется какая-нибудь заносчивая гриффиндорка, то я даже помогу тебе в этом деле, — ухмыльнулся Малфой, театрально закатив глаза. Пэнси прыснула, а в глазах промелькнула благодарность. — Займешь столик? — спросил Драко, когда колокольчик над головой дружелюбно зазвенел, пропуская очередных посетителей внутрь. — Пойду сделаю заказ. Пэнси молча кивнула и последовала вглубь помещения. Малфой остановился у барной стойки, ожидая своей очереди. Пока Мадам Розмерта принимала заказы, Драко разглядывал столики, будто преследовал цель найти кого-то конкретного. В пабе было людно, как и ожидалось. В предвыходной сентябрьский вечер «Три метлы» просто не могли пустовать. Студенты быстро занимали свободные места, Малфой уже в третий раз вернулся взглядом к столику гриффиндорцев. Их компания не менялась. Каждый раз, когда звенел колокольчик над входной дверью, Драко непроизвольно дергался и поворачивался на звук, сканируя очередного вошедшего посетителя. — Добрый вечер, — поприветствовал женский голос владелицы паба. — Что будете заказывать? — Один смородиновый ром и три медовухи, пожалуйста. Женщина быстро разлила напитки. Малфой, рассчитавшись за заказ, с помощью чар левитации подхватил все четыре стакана и направился к столику, занятому Пэнси. — Смородиновый ром специально для тебя, — он уселся напротив, откинувшись на спинку стула. — Ты помнишь? — Паркинсон довольно улыбнулась и обхватила стакан с любимым напитком, любуясь прекрасным оттенком. Бордовая, почти фиолетовая жидкость была прозрачной, как слеза. — Это приятно. — Все для тебя и твоего настроения. Не хотелось бы, чтобы ты убила кого-нибудь в этот чудесный вечер, — парировал Малфой. Вскоре вернулись Забини и Нотт. Блейз плюхнулся на стул возле Пэнси, а Теодор спокойно опустился рядом с Драко. — Купили, что хотели? — как ни в чем не бывало, поинтересовалась Паркинсон. — О да, — Блейз похлопал себя по груди, где располагался внутренний карман, куда, судя по всему, он и спрятал с помощью заклинания уменьшения свое пиво. — Успел урвать пару бутылочек. Маловато, но на один скучный вечер в подземельях должно хватить. Обязательно дам вам всем попробовать. Пэнси скривилась, поболтала свой бокал и сделала небольшой глоток. — Сомневаюсь, что маггловское пойло, которое показала тебе твоя подружка, окажется хотя бы чуточку таким же вкусным, как ром. — Я тоже думал, что ничто для меня не сможет потягаться с огневиски, но это оказалась неплохо. Если конечно, ты не преследуешь цель напиться, — произнес Блейз. — Сегодня как раз хотела бы, но пожалуй, воздержусь, — Пэнси поборола желание осушить бокал залпом и сделала еще один небольшой глоток. — Как хочешь, но если решишься — дай знать. Составлю тебе компанию, — только сейчас вниманием Забини завладела купленная Малфоем выпивка, и он протянул немного разочарованно: — Медовуха? Паркинсон возмущенно стукнула Блейза в плечо: — Свинья неблагодарная! Драко, не стоило ему ничего брать. Блейз опечаленно вздохнул, проигнорировав подругу. Он сложил руки на столе и положил на них подбородок, сверля несчастную медовуху взглядом, мысленно пытаясь превратить ее в огневиски. Глядя на это представление, Пэнси закатила глаза. — Не нравится — отдай мне, — она потянулась к бокалу, но мулат тут же ощетинился и отвел руку с алкоголем в сторону, пряча его от цепких пальчиков девушки. — Еще чего! Брысь, Паркинсон! — Подружке своей так скажешь, — рявкнула Пэнси. — А со мной, будь добр, общаться уважительнее. — О, конечно. Как только разучу парселтанг. — Еще хоть раз назовешь меня змеей, я действительно откушу тебе голову, — прошипела Пэнси. Драко уловил в ее голосе недобрые нотки. Никто не заметил, как шуточная перепалка стала перерастать в конфликт. Пэнси начинала злиться, и это не сулило ничего хорошего. Малфой быстро огляделся и понял, что их столик уже привлекал внимание. На них открыто пялилось несколько человек, среди которых была и подружка Грейнджер. Уизли разговаривала с сокурсниками, но ее взгляд был прикован к слизеринцам. — Да ты не только голову откусишь, ты целиком заглотишь и не подавишься, — буркнул Блейз, за что получил пинок под столом. Он вскинул на Драко вопросительный взгляд, и что-то в его лице заставило «прикусить» язык. Пэнси вместо ответа одним глотком допила ром, даже не поморщившись. — Пойду закажу еще, — она встала из-за стола, желая побыть наедине с собственными мыслями, чтобы привести голову в порядок. — Вам что-нибудь взять? Блейз воодушевленно открыл рот и поднял руку, но встретившись с озлобленными глазами, стушевался и решил промолчать. Пэнси вздохнула: — Возьму я тебе твой огневиски. Драко? Тео? Оба отрицательно мотнули головой, после чего девушка ретировалась. — Прекращай, Забини, — предостерег Малфой. — Она уже злится. — С каких пор все стали такими нежными? Всю жизнь так общались, а теперь «прекращай», — он непонимающе хлопал глазами. — Ты серьезно не замечаешь? — Не замечаю чего? Слова практически сорвались с языка, но Драко вовремя остановился, посчитав, что было бы подлым растрепать сейчас о чувствах Пэнси. — Что у нее не то настроение, — сориентировался Теодор, чем помог Малфою выкрутиться. Забини пожал плечами, отказываясь комментировать замечание. Вместо этого хитро прищурился, меняя тему: — А где Грейнджер, Нотт? — Плакали твои галлеоны, — Тео усмехнулся, обводя пальцем край своего стакана. — Она не придет. — Откуда такая осведомленность? — слова слетели с языка прежде, чем Драко успел его прикусить. — Они с Уизли в ссоре. Да и та, судя по всему, завербовала себе всех гриффиндорцев. Простейший вывод, Малфой, — Теодор медленно отпил из стакана, не отрывая пристального, изучающего взгляда от лица Драко. — Мог бы и раньше сказать, — Блейз возмущенно вскинул брови и выложил на стол три золотые монеты. — Нечестный спор. — Не я был инициатором, — Нотт только пожал плечами и с довольной ухмылкой убрал галлеоны в карман. — Быстро же вы сблизились, раз ты в курсе ее личной жизни, — небрежно бросил Малфой. Голос звучал холодно, с очевидным раздражением. Заметив это, Блейз прыснул в кулак: — Завидуешь? Драко гневно уставился на него. Да и была бы воля, вовсе выхватил бы палочку и наложил на Забини Силенцио. — Да я же шучу! Настроение у меня такое — хочется немного побесить вас всех. — У тебя это прекрасно получается, — раздался голос Пэнси, вернувшейся за столик. Вздохнув и поставив перед мулатом стакан с огневиски, она заняла свое место. — Сегодня вечером все в силе? Драко вспомнил, что Паркинсон предлагала, как в старые добрые, собраться всем курсом в подземельях. Он вздохнул, откидываясь на спинку стула. — Я не могу. Черт бы побрал этот старостат и это патрулирование, — недовольно фыркнул Малфой. — У меня тоже появились планы, — Блейз пожал плечами и предложил: — Можем перенести. Нужно было быть полным идиотом, чтобы не догадаться, о чем говорил Забини. На довольном лице и в сияющих глазах четко читались все его планы на вечер с загадочной «подругой». — Что ж, — растерянно произнесла Пэнси, невольно опустив взгляд, но всего на секунду. В следующее мгновение девушка вернула себе уверенность, а зрачки сверкнули азартом. — Тео, составишь мне компанию? — она буквально промурлыкала это, невинно захлопав глазами. Нотт чуть не поперхнулся от двусмысленности ее тона. Быстро понял, что она лишь пыталась вызвать у Забини ревность, но мулат, казалось, даже не заметил этого и лишь звонко рассмеялся, отпивая из своего бокала. — Даже не пытайся, Пэнс. Наш Тео положил глаз на гриффиндорскую принцессу, — с широкой ухмылкой проговорил Блейз. — Чего? — искренне удивилась она. — Я перестаю видеть грань между твоими шуточками и правдой. — Что тут видеть? Говорю, что потрахаться с Ноттом тебе сегодня вряд ли удастся, — Блейз произнес это таким повседневным тоном, что Пэнси буквально зависла, несколько секунд молча хлопая глазами. Но когда она хотела ответить, Забини опередил ее: — Хотя я, конечно, может зря лезу, и тебе перепадет… Новость о том, что Нотта заинтересовала Грейнджер, не волновала Паркинсон, но то, с какой интонацией и что именно говорил Забини, стало для Пэнси по-настоящему оскорбительным. Ей захотелось ударить мулата, но вместо этого она спокойно встала со своего места и стремительным шагом направилась к выходу. — Ты что несешь? — осуждающе шикнул Теодор. Голос, обычно тихий и ровный, сейчас звучал напряженно. Как бы он ни хотел держаться в стороне от этой перепалки, промолчать не смог. — Ты кретин, — с выдохом произнес Малфой и, не дожидаясь ответа, последовал за Пэнси, велев перед этим Забини и Нотту пока даже не приближаться к слизеринке. — Ну, может, я и переборщил немного, — признался Блейз, провожая взглядом спину Драко. — Но я же не хотел обидеть ее. Она раньше никогда так не реагировала. — Я думаю, вам двоим нужно поговорить и многое обсудить, — это было скорее констатацией факта, нежели советом. — О чем ты? — Забини непонимающе нахмурился. Привычная бравада и легкость исчезли, оставляя после себя растерянность и чувство вины. Теодор предпочел промолчать. Если уж Малфой ничего не рассказывал Забини, то ему и подавно не следовало открывать рот и лезть не в свое дело.***
Гермиона, без сомнения, была не единственной, кто решил провести этот день в замке, пропустив поход в Хогсмид. Но, гуляя по коридорам, она не встретила никого, кроме нескольких призраков, пролетающих мимо. Складывалось ощущение, что родные стены школы сжимались вокруг нее, создавая ощущение ловушки. Сквозь окна, откуда-то со школьного двора доносились голоса немногочисленных студентов, и только это давало понять, что Хогвартс не пустовал. Но, тем не менее, казался Гермионе заброшенным. Несколько часов, проведенных в гостиной с учебниками, прошли впустую. Строки прыгали перед глазами, теряя всякий смысл, а мысли текли в каком-то своем, неподвластном ей направлении. Читать не хотелось, сидеть в душном помещении — тем более. Гермиона захлопнула тяжелую книгу, поддаваясь внезапному отчаянному желанию просто пройтись, развеять гнетущее чувство и скоротать время до неизбежного ночного патрулирования. Чувствовала, как одиночество вновь подкрадывалось на цыпочках со спины. Будто готовилось наброситься и обхватить ее своими холодными пальцами, чтобы утянуть в тени апатии. Предыдущие годы рядом всегда было друзья, но даже вдали от них Гермиона находила себе занятия и никогда не позволяла ненужным мыслям завладевать собственным разумом. Так было до войны, до того, как пришлось стереть память родителям. Все изменилось, когда она сидела в их пустой мрачной комнате, осознавая всю тяжесть своего решения и принимая последствия. Тогда она чувствовала себя самым одиноким и самым несчастным человеком в мире, потерявшим единственную причину жить. После того дня она почти не оставалась наедине с собой. Друзья помогали справляться, возвращая Гермиону к жизни. Однако Хогвартс услужливо напомнил ей о собственной недееспособности отдельно от малейшего общества. Стоя на одном из маленьких балкончиков замка, она прикрыла глаза, глубоко вдыхая запах ранней осени. Теплый свет закатного солнца ласкал нежными лучами светлую кожу, а взгляду представлялся чарующий пейзаж спокойного Запретного леса и части школьного двора, который постепенно наполнялся возвращающимися из деревушки студентами. Царило спокойствие — то самое, за которое они сражались каких-то несколько месяцев назад. Но отчего-то Гермиона не могла найти облегчения, и все это умиротворение казалось затишьем перед страшной бурей. Мотнув головой, в попытке отогнать мрачные мысли, она в очередной раз принялась убеждать себя в том, что это было лишь новым приступом паранойи. Хватит, ты должна расслабиться! Но, при всем желании, это выходило плохо. В голове возникла четкая мысль: завтра она помирится с Джинни. Извиниться для нее не равнялось чему-то постыдному, не было сродни пощечине гордости и самоуважению. Ради собственного спокойствия было необходимо отбросить этот глупый конфликт, смять его и выбросить куда подальше. Игнорировать друг друга во время ссоры — удел детей или глупцов, а Гермиона не считала ни себя, ни Джинни таковыми. Бросив взгляд на наручные часы, увидела, что стрелка едва подползала к восьми. До патрулирования оставалось еще два бесконечных часа, и мыслей, чем занять себя в это время, не было никаких. Стоять неподвижно на балконе становилось прохладно, поэтому, поежившись, Гермиона оторвала замерзшие руки от перил и медленным шагом побрела по коридору, не имея в голове абсолютно никакого конкретного маршрута. Замок наполнялся довольными студентами, оживленно обсуждающими начало выходных. Никто не обращал внимания на одиноко бредущую девушку, проносясь мимо быстрым шагом. Гермиона то и дело вглядывалась в лица, пытаясь найти хоть одно знакомое, но среди мелькающих прохожих были лишь младшие курсы. Может, Малфой уже вернулся в башню старост? В голове этот вопрос промелькнул подобно вспышке, но Гермиона успела за него зацепиться. Она не отказалась бы сейчас даже от его компании, и новая перепалка была бы куда лучше собственных кричащих мыслей. Но эти размышления были приняты мозгом исключительно со скепсисом. К тому же, Грейнджер помнила об их последнем взаимодействии, потянувшим за собой некие странные ощущения, испытать которые снова ей не то чтобы хотелось. Ноги сами привели ее в один из внутренних дворов, ведущих к выходу с территории Хогвартса. Кроссовки утонули в пожелтевшей траве, когда Гермиона опустилась на одну из скамеек, расположенных по периметру. Она даже не пыталась притворяться занятой чем-то и просто наблюдала за оживленной жизнью школы. В воротах то и дело появлялись новые силуэты студентов, возвращающихся из Хогсмида. Через несколько минут она узнала в небольшой компании знакомые рыжие волосы, развевающиеся на легком ветру. Гриффиндорка уже ждала, когда та в очередной раз рассмеется с чьей-нибудь шутки, но, к ее удивлению, Джинни выглядела озадаченной, если не расстроенной. Гермиона дернулась, почувствовав, что должна подойти и заговорить с подругой уже сейчас, но замешкалась, провожая ее фигуру, направляющуюся к замку. Нет, не сегодня. Следующими в проходе показались Драко Малфой и Пэнси Паркинсон, которые спокойно о чем-то беседовали, пока позади плелись Теодор Нотт и Блейз Забини. Последние двое молчали, каждый погруженный в свои размышления. Забини периодически оглядывался по сторонам и отчего-то выглядел виноватым. Он порывался разговорить Нотта, но тот только хмурился и бросал односложные ответы. Гермиона хотела уже отвернуться от их компании, но почему-то не могла этого сделать, цепляясь то за одну, то за другую фигуру. И тогда ее накрыло одно единственное внезапное желание. Пожалуйста, повернись, заметь меня. Отчаянный крик сознания практически оглушил ее. Этот голос не поддавался абсолютно никакой логике. В этот момент равнодушные карие глаза наткнулись на ее поникший силуэт и тут же сверкнули живым огоньком. Легкая, почти неуловимая улыбка тронула губы. Гермиона смутилась, но, набравшись смелости, неуверенно махнула рукой в знак приветствия. Теодор кивнул в ответ, но тут же отвернулся, обращаясь к Забини. На секунду сердце кольнуло разочарованием, но это чувство мгновенно сменилось нарастающим волнением, когда она заметила, что Теодор уже шел в ее сторону. Взгляд снова скользнул к Драко, который тоже обратил внимание на то, куда направился Нотт, и теперь прожигал его спину, категорично игнорируя заинтересованное лицо Грейнджер. — Привет, — искренняя улыбка осветила его лицо. Теодор, не спрашивая разрешения, сел рядом, сохраняя небольшую дистанцию. — Чего такая грустная? И в Хогсмиде тебя не было. — Было много дел, — соврала Гермиона, избегая прямого взгляда. — Только освободилась и вышла подышать воздухом. — Ты же врешь, — Теодор прищурился, немного наклонив голову на бок. — Если бы знал, что ты не пойдешь из-за ссоры с Уизли, пригласил бы тебя сам. Гермиона прикрыла глаза, а щеки почти что сводило от попыток скрыть улыбку, норовящую нарисоваться на наверняка покрасневшем лице. В конце концов, уголки губ скользнули вверх. — И для чего же ты пригласил бы меня? — она все же встретилась взглядом с искрящимися озорными глазами, цвета горячего шоколада. — Как минимум для того, чтобы у меня было больше времени и возможностей вот так смущать тебя, — беззаботно произнес Теодор, не отводя глаз от румянца, который прекрасно контрастировал на белой коже с россыпью мелких веснушек. — Ты становишься еще красивее с этой застенчивой улыбкой и красными щеками. — Теодор, прекрати, — Гермиона не выдержала и отвернулась, не в силах сдержать нервный тихий смешок. — Тебе неприятно то, что я говорю? — театрально поморщив нос, спросил Теодор и легонько пихнул ее плечом. — Это… не уместно. — Почему? — искренне удивился Теодор. — Думаю, что наоборот, поскольку моя цель поднять тебе настроение выполнена. Надеюсь, я прав? — Оно стало чуточку лучше, — благодарно произнесла Гермиона. — Спасибо. Теодор пожал плечами, словно это был какой-то пустяк, но в глазах читалось удовлетворение. Он заставил ее улыбнуться, и пока этого было достаточно. — Уже влился в компанию Малфоя? — произнесла Гермиона. Молчать не хотелось, но и чтобы Нотт уходил, на удивление, тоже. — Относительно, — коротко ответил Теодор и, выдержав небольшую паузу, добавил: — Не то, чтобы я стремился, но всем иногда нужна неплохая компания. — Наверное, — она неопределенно дернула плечом, переводя рассеянный взгляд на снующих туда-сюда студентов. Мысленно усмехнулась мысли о том, что Малфоя вряд ли можно было считать «неплохой компанией». На некоторое время повисла тишина, но она не казалось неловкой или сколько-нибудь тяжелой. Гермионе было вполне комфортно в его обществе, и она чувствовала, что Нотту с ней — тоже. Лицо Теодора вдруг стало серьезным, взгляд — задумчивым. Он повернулся к Гермионе и испытующе уставился прямо в медовый оттенок ее глаз. Не спешил говорить или задавать вопросы. Он словно изучал ее, оценивал, пытался разгадать. — Что? — не выдержав пристального внимания, Гермиона поежилась. — Ты изменилась. Он произнес это таким ровным и уверенным тоном, будто наверняка знал, о чем говорил. Девушка невольно нахмурилась, приоткрыла рот, но так и не нашла подходящих слов. — Хотя, это ведь неудивительно, да? После всего, что случилось, — Теодор усмехнулся, однако в глазах уже не было никакого озорства. Гермиона смотрела на него с нескрываемым любопытством. — Изменилась? — она покачала головой. — Взгляд раньше был другим, — кивнул Нотт и тут же поджал губы, отворачиваясь. Словно сказал лишнего. Девушка невольно вздрогнула от его слов. Раньше? Они ведь никогда не общались, никогда не разговаривали. Даже на совместных уроках. И сейчас хотелось задать ни один вопрос, чтобы прояснить собственные догадки, но в следующую секунду Теодор резко мотнул головой. Вернул на лицо кривую ухмылку и, чуть поморщившись, произнес: — Не бери в голову. Поздно. Гермиона не могла оторвать от его напряженного профиля заинтересованного взгляда. Какое-то время молчала. Отчего-то она была уверена, что, как бы не спросила, Теодор не стал бы отвечать. Вот только мысленно продолжала упорно подбирать осторожные слова, чтобы продолжить диалог. — Все, так или иначе, изменились, — вполголоса произнесла она. — Не жалеешь, что вернулась? С языка грозились сорваться неуместные откровения. То ли сгущающиеся сумерки располагали к тому, чтобы хотя бы немного обнажить душу, то ли что-то другое — Гермиона не знала. Внутренний голос пищал где-то на задворках о том, что это было, как минимум, странно. Странно говорить о личном с малознакомым человеком, мотивы которого по-прежнему оставались для нее неизвестными. Но его взгляд, казалось, забирался под кожу, а участливый тон стирал малейшие сомнения. — Сложно сказать наверняка, — она сглотнула, окончательно принимая, возможно, самое глупое в жизни решение выговориться: — Тошно от того, что я переживаю из-за таких незначительных вещей, как одиночество. Несколько месяцев назад я сражалась за важное дело, а сейчас бегу от самой себя и не могу остановиться. С губ сорвался судорожный вздох. Гермиона прикрыла глаза, собираясь с мыслями, а Теодор продолжал считывать каждую эмоцию и впитывать каждое слово. — Все закончилось, но… этот факт отчаянно не приживается в моей голове. Слишком много последствий, с которыми я до сих пор не могу справиться, — она стыдливо опустила взгляд, прикусив изнутри щеку. — Думала, что получается, а в последнее время все чаще ловлю себя на мысли, что в одиночку это невозможно. — Значит, не надо в одиночку, — немного хрипло после продолжительного молчания произнес Теодор. Гермиона повернулась к нему и принялась внимательно рассматривать профиль Теодора, который внезапно заинтересовался пейзажем перед собой, очевидно оттягивая момент зрительного контакта. Спустя пару секунд она ощутила невесомое прикосновение. Будто случайное, совсем призрачное. Все это время их ладони лежали на краю скамьи, и когда ее холодный мизинец соприкоснулся с его, Гермиона вздрогнула, не ожидая настолько ощутимого контраста температур их кожи. Она не убрала руку, не отодвинулась ни на миллиметр. — Намекаешь на… Гермиона не договорила, пытаясь совладать с внезапным смущением. Полуулыбка вновь коснулась губ Нотта, когда он поймал ее взгляд. — Может быть, — многозначительно усмехнулся, облизнув губу, а свободная рука принялась судорожно искать в кармане пачку сигарет.***
Гермиона вернулась в башню старост, когда на улице совсем стемнело. Они беседовали с Теодором еще около часа, пока девушка окончательно не замерзла, отчего не спасала даже его куртка, накинутая на плечи. Нотт порывался проводить ее, но Грейнджер настояла, что дойдет сама, поэтому прощаться пришлось у главной лестницы. Напоследок Теодор отшутился, что обязательно «попадается» на патрулировании, чтобы урвать у старосты еще немного времени, но та, разумеется, не восприняла заявление всерьез. Назвав пароль портрету, Гермиона шагнула внутрь гостиной. На лице все еще сияла глупая улыбка. — Привет, — доброжелательно произнесла она, заметив в помещении Малфоя. — Ты уже готов? Драко обернулся, и его мрачный взгляд заставил ее стушеваться. Завидев довольное лицо девушки, он скривился. — Зато ты — нет. Гермиона суетливо закатала рукав толстовки и взглянула на часы, подумав, что действительно опоздала, но до патрулирования оставалось около получаса. — Мы начинаем в десять, — утвердительно выпалила она, вскинув брови. Драко молчал, и Гермиона не знала, как расценить отсутствие какой-либо реакции, поэтому неуверенно продолжила: — Если хочешь, можем пойти раньше, но не думаю, что это разумно. Малфой по-прежнему сохранял ледяное молчание. Он отошел от окна и последовал к лестнице, явно намереваясь скрыться в своей комнате до назначенного времени. — Ты куда? — Переодеваться. Когда дверь его спальни хлопнула, Гермиона убедилась в том, что Малфой определенно пребывал в весьма скверном настроении. Драко показался в гостиной ровно за две минуты до начала дежурства. Грейнджер окинула его взглядом, подмечая, что в обычном свитере и черных джинсах он выглядел чуть менее мрачно, чем обычно. Она не стала дожидаться призыва к действию и тут же встала с кресла, направляясь в сторону выхода вслед за Малфоем. Когда портрет остался позади и мягкий свет сменился темными коридорами, Гермиона уставилась в спину перед собой. Думала, как завязать диалог, но умные мысли не посещали ее голову. — Разделим этажи поровну? — предложил он холодным тоном. — Думаю, не стоит, — ответила Гермиона и невольно прикусила язык, дожидаясь реакции, которой не последовало. Кажется, Малфою было плевать, как пройдет это дежурство. Тусклый свет Люмоса освещал дорогу, бросая тени на каменные стены с портретами и гобеленами, а тишину нарушали лишь неспешные шаги. — Почему не пошла в Хогсмид? — внезапно спросил Драко, и Гермиона вздрогнула от того, каким неожиданным он был и от того, каким тоном был озвучен. — Не было настроения, — отозвалась девушка. — А ты? Как провели время с друзьями? Малфой остановился, и Грейнджер резко затормозила, едва в него не врезавшись. Он повернулся и взглянул на нее, вскинув бровь. — Не делай вид, что тебе интересно. — Почему ты сразу огрызаешься? Нельзя просто ответить на вопрос? Молчание затянулось, и когда казалось, что ответа не последует, Малфой выпалил: — Могло быть и лучше. Несмотря на холод в голосе, он зашагал медленнее, будто дожидаясь, пока Гермиона поравняется с ним. Девушка же вновь почувствовала, как кончики пальцев начало покалывать от желания задать вопрос. — Можно кое-что спрошу? — Ты уже спросила, так что валяй. — Что связывает тебя и Теодора? Ну, кроме Метки, — она немного замялась. Малфой шумно выдохнул, не скрывая раздражения. — Ты когда-нибудь отстанешь от меня с этим вопросом? — он обернулся на Гермиону, которая продолжала сверлить его профиль внимательным взглядом. — Да, когда ты на него ответишь. — Помогали друг-другу в мэноре, — выпалил Драко. — Подробности тебя не касаются. Гермиона кивнула, пытаясь развить эту мысль в своей голове, но не успела. — Спасибо, что вступилась за него перед когтевранцами, — фыркнул Малфой, но даже не повернул головы, будто эти слова произнес и не он вовсе. — Я не смогла бы пройти мимо, даже если бы захотела, — она пожала плечами. — Хочешь сказать, что помогла бы, даже если бы на его месте был я или сам Волдеморт? — едко ухмыльнувшись, спросил Драко. Гермиона невольно поморщилась: — Сравнивать тебя и это чудовище глупо, не находишь? — И все же? — Тебе — помогла бы. Малфой тихо рассмеялся, но девушка только поджала губы, не видя в этом диалоге ничего забавного. — Может, это действительно смешно, — протянула она. — Но да, помогла бы. Даже не смотря на то, что ты стоял в стороне, наблюдая за тем, как твоя тетка знакомила меня с одним из Непростительных. Гермиона рефлекторно коснулась левого предплечья и оттянула рукав толстовки ниже, пряча самое яркое напоминание издевательств Беллатрисы Лестрейндж. Ненавистное слово было вырезано на коже заколдованным кинжалом, поэтому свести это уродство обычными методами не предоставлялось возможности. Из-за этого Гермионе периодически приходилось терпеть то ноющую, то острую боль в зависимости от того, какое воздействие было оказано на шрам. Драко не нашел слов, чтобы ответить. Пришлось лишь сжать крепче кулаки и сцепить зубы, пока внутренний голос осуждающе вопил в унисон произнесенной реплике Грейнджер. Стоял и наблюдал. Он хотел доказать, что ничего не смог бы сделать, даже если бы захотел, однако язык будто прилип к небу, отказываясь выпускать наружу ложь. Да, ему было тяжело смотреть на то, как знакомую девочку, его однокурсницу пытают у него на глазах, но тогда в его голове не было ничего, кроме шока, полностью оцепившего тело. Он наблюдал за кошмаром с абсолютным отсутствием мыслей, и думать о том, чтобы как-то помочь Грейнджер, он был попросту неспособен. — Так это правда? Вы действительно не убивали? — нарушила затянувшееся молчание Гермиона. — Хочешь убедиться, не соврал ли тебе Нотт? Она неопределенно дернула плечом. — Не соврал. Вот только наши руки от этого не чище. — То есть? Она замерла на месте, но Малфой этого не заметил и продолжил делать неспешные шаги. Тогда Гермиона схватила его за руку, привлекая внимание. — Ну, ты же не глупая, Грейнджер, — Драко глубоко вздохнул и прикрыл глаза, сжимая пальцами переносицу. — Я не всегда просто стоял и смотрел. Ее ледяные пальцы разжались, отпуская смятый рукав свитера. — Вы пытали людей, — это было не вопросом, а ледяным утверждением. — Да, — ответил Драко и ухмыльнулся, заметив, как изменился взгляд Грейнджер. — Сорок три человека, среди которых были пойманные разведчики Ордена, дезертиры, пленники, предоставляющие ценность для Волдеморта. — Сорок три? — Гермиона приложила ладонь ко рту, ужасаясь. В горле встал ком, и сглотнуть его не представлялось возможности. — Это война, — Малфой беспечно пожал плечами. — На войне принято выполнять приказы. Если ты так любопытна, может тебе рассказать подробности того, как, например, один несчастный старик молил меня о смерти? — Как ты можешь говорить об этом с таким спокойствием? — Он был тридцать седьмым, — игнорируя высказывание, начал Драко. — Обычный торговец в Косом переулке, который всего лишь поставлял Ордену ингредиенты для боевых зелий, представляешь? Он не разрывал зрительного контакта, медленно надвигаясь ближе. Видел, что пугал ее, но нарочно не останавливался. — Я получил задание выбить из него информацию, которую он, возможно, даже не знал. Использовать на нем Круциатус было запрещено, и пришлось выбрать режущее. Оно казалось мне самым безобидным из того, что я мог с ним сделать. А сделать было нужно, потому что они наблюдали и оценивали. Малфой сглотнул, обращая внимание на то, с какой стойкостью Грейнджер пыталась выдержать его взгляд, наверняка отливающий в свете Люмоса безумием. — На его теле медленно появлялись рубцы. Проникали глубоко под кожу, разрезая сосуды и пуская наружу кровь. Он, кстати, был магглорожденным, поэтому Пожиратели с особым восторгом смотрели на то, как несчастный старик превращался в кровавый фонтан, — Драко коротко хохотнул, и смешок не был сколько-нибудь веселым. Вскинул брови, добавляя: — Ты бы слышала, как он кричал. Как умолял меня остановиться. Слова Малфоя отпечатывались в мозге, складываясь в кровавую картинку. Гермиона чувствовала, как перед глазами появляется пелена, из-за чего лицо Драко размывалось с каждой секундой все больше. Она крепко стиснула зубы, пока воображение в красках рисовало жуткую картину. Ее затошнило. Казалось, еще немного, и ее вырвет прямо под ноги слизеринцу. — Прекрати, — осипшим голосом произнесла Грейнджер. По щеке скользнула слеза, вызванная жалостью, перемешанной с гневом. Руки тряслись, а сердце бешено колотилось, грозясь покинуть грудную клетку. В ушах зазвенело, и Гермиона ощутила настоящий ужас, поскольку четко знала, что все эти признаки были предвестниками очередной панической атаки. Девушка принялась глубоко дышать, пытаясь привести себя в чувства. Драко нахмурился, заметив ее изменившееся состояние. — Грейнджер? — позвал он, и Гермиона подняла на него остекленевшие глаза. — Можно воды? — попросила она, пытаясь трясущимися руками найти собственную палочку. Драко мгновенно трасфигурировал собственный перстень — единственное, что нашлось поблизости, — и наколдовал в него воды. Девушка почти задыхалась, принимая протянутый бокал. Она делала небольшие, но жадные глотки, пока Малфой поддерживал ее спину, предостерегая от падения. Похолодевшая ладонь покоилась между ее лопаток, и в какой-то момент слизеринец не смог разобрать, передавалась ли ему дрожь Грейнджер, либо же его самого начинало потряхивать. Спустя несколько бесконечно долгих минут Гермионе стало легче. Напряженные мышцы постепенно расслаблялись, а ноги вдруг сделались ватными. Она едва не потеряла равновесное, удержавшись исключительно благодаря поддержке Драко. — Что это было? — нахмурившись, спросил Малфой, боясь отойти от нее хотя бы на шаг. — Ерунда, — выдохнула Гермиона и провела по волосам, приглаживая выбившиеся пряди. Она не стала вдаваться в подробности и объяснять медицинские термины. — Такое иногда случается, если происходит что-то, что… напоминает о войне. — Ты идиотка? — воскликнул Драко. — Зачем тогда ты вообще начала расспрашивать меня о подобных вещах? — Я же не думала, что ты решишь поделиться чем-то подобным. Малфой раздраженно вздохнул. Повинуясь какому-то непонятному порыву, протянул ладонь к лицу Гермионы и одним движением стер с щеки мокрую дорожку. Грейнджер невольно дернулась и подняла взгляд, пристально уставившись на него покрасневшими глазами. — Вот что бывает от излишнего любопытства, Грейнджер, — беззлобно произнес Драко. — Некоторых вещей лучше не знать. Может, хотя бы теперь ты усвоишь этот урок. Ее тело все еще било мелкой дрожью. — Как ты живешь с этим? — Гермиона медленно отстранилась. — Живу, — он пожал плечами и, убедившись, что девушка твердо стояла на ногах, опустил руку. — Ты хотя бы сожалеешь? — она с надеждой заглянула в темно-серые глаза, прочитать в которых что-либо казалось невозможным. Лицо Драко было серьезным, четкая линия челюсти выдавала напряжение. На скулах заходили желваки, когда он отвел взгляд в сторону, глубоко задумавшись. — Сожаление ничего не решает, — Малфой печально ухмыльнулся, а Гермиона продолжала растерянно смотреть перед собой, пытаясь уложить в голове все, что услышала.***
Выходные пролетели, понедельник — тоже. Все три дня Гермиона всячески избегала людей, несмотря на то, что еще в пятницу сходила с ума от одиночества. Но разговор с Малфоем выбил ее из колеи, и теперь она, кажется, нуждалась в некоторой перезагрузке. Три ночи подряд ей снились кошмары, в которых Малфой с жестокой ухмылкой издевался над невинными волшебниками, без сожалений применяя страшные заклятия. В ее кошмарах он был настоящим монстром, и Гермиона не могла быть уверена, что в действительности было иначе. В утро вторника, за завтраком в Большом зале Гермиона заметила, как в ее сторону направлялась знакомая фигура. Джинни села рядом, виновато взглянув на нее из-под печально вздернутых бровей. — Я больше так не могу, — выпалила Уизли, нервно перебирая собственные пальцы. — Прости меня и за ту выходку с профессором, и за это глупое поведение. Я не думала, что наша ссора так затянется. — Я тоже не думала, — удивившись тому, что подруга сделала первый шаг, Гермиона позволила себе улыбку. — И ты извини. За то, что вспылила. — Мир? — Ну конечно! — стоило произнести эти слова, как Джинни, радостно хохотнув, накинулась на нее с объятиями. — Можем посидеть у меня после занятий. — Это даже не обсуждается, потому что я очень хочу послушать историю о том, что ты делала на трибунах вместе с Ноттом, — заговорщически шепнула Уизли, наклонившись ближе. — Мерлин… Я так и думала. В ту же секунду Большой зал наполнился уханьем сов и звуком взмахов крыльев. Письма, мелкие посылки и газеты опускались на длинные столы перед студентами. И гриффиндорки бы так и не обратили внимание на свежий выпуск «Ежедневного пророка», если бы Гермиона не зацепилась взглядом за колдографию на главной странице. Нахмурившись, она потянулась к бумаге. Увидев заголовок, невольно ахнула и жадно вцепилась глазами в текст.«ВЗРЫВ В АЗКАБАНЕ!
Сегодня в 03:48 в восточной части Азкабана прогремел взрыв, вследствие чего были разрушены камеры 08965 и 08966. На место происшествия сразу же были отправлены стражи тюрьмы — дементоры, а так же вызвано подкрепление из Министерства. Отряд авторов под командованием Джона Долиша прибыл в 04:02. Расследование ведется до сих пор, однако уже известно, что взрыв был произведен снаружи при помощи заклинания Бомбарда продвинутого уровня. Заключенный камеры 08966 Захари Самос, осужденный семь лет назад за убийство жены и ребенка, погиб из-за обрушившихся стен собственной камеры. Заключенная камеры 08965 Сибилль де Блуа, осужденная двадцать три года назад за многочисленные убийства, служащие ценой собственных предсказаний, не найдена. Предполагается, что преступница сбежала. Авроры ищут свидетелей происшествия и уже работают над планом по поимке Сибилль де Блуа. Подробности этого дела читайте в следующих выпусках «Ежедневного пророка».
