Глава 11.
30 мая 2023 г., 15:18
Кабинет накрыло тяжелой тишиной с навязчивым запахом угрозы. Гермиона наблюдала за присутствующими, словно смотрела немое кино. МакГонагалл, сложив руки в замке на столе, не вмешивалась, поочередно переводя взгляд с одного парня на другого. Теодор хмурился, нервно сжимая кулаки. Драко выглядел по-настоящему растерянным. И только Гарри являлся воплощением властной уверенности.
— Подождите… — выдавить из себя хотя бы слово стоило больших усилий. — Гарри, неужели ты всерьез?
Сердце рвалось из грудной клетки гулкими ударами сумасшедшего ритма, сбивая дыхание. Сознание, что отчаянно пыталось подавить травмирующие события прошлого столько времени, отказывалось верить в услышанное минутой ранее. Новость, что принес Гарри Поттер, буквально разрушила отстраиваемый заново фундамент внутреннего спокойствия. Перед глазами вновь заметались размытые образы минувших событий.
Трупы. Множество трупов, среди которых было немалое количество знакомых и близких людей. Их кровь навсегда останется на руках ужасных чудовищ, монстров в черных капюшонах, возомнивших себя высшей расой.
Гермиона уставилась на Гарри, ища в зеленых глазах хотя бы крошечный намек на шутку. Но те выражали лишь обреченное сочувствие. Зрачки едва заметно подрагивали, выдавая истинные чувства Поттера — он был зол и вместе с тем растерян.
— Как он… Они могли сбежать?
Внезапный вопрос привлек внимание. Девушка перевела взгляд на Драко, который пытался сохранять спокойствие.
— Вы с Ноттом должны ответить на мои вопросы. Разумеется, под Веритасерумом. Если же вы откажетесь сотрудничать, то следующая наша встреча пройдет непосредственно в Министерстве Магии, — произнес Гарри, уходя от ответа.
Разумеется. Он не имел права распространять информацию, и если бы он и поделился ею с Гермионой, то ни за что бы не посвятил в подробности отпрысков настоящих преступников.
— Нет, — коротко выплюнул Теодор, буквально испепеляя Поттера колким взглядом.
— Почему? — тут же выпалила Гермиона.
Отчего-то она была уверена, что скрывать слизеринцам было нечего, но категоричный отказ в сотрудничестве поставил девушку в ступор, заставив в этом засомневаться.
— Использовать Сыворотку правды для допроса может лишь официальный представитель аврората по непосредственному приказу и разрешению Министра, — произнес Нотт, все так же не разрывая зрительного контакта.
— Официальный представитель аврората здесь, если ты еще не заметил, — голос Гарри сделался ниже.
— С каких пор стажерам дают подобные поручения? Где документы, Поттер? — усмехнулся Теодор, чьи брови скептично дернулись вверх.
Гарри нервным движением поправил собственные очки и бросил на МакГонагалл быстрый, ищущий поддержки взгляд.
Гермиона же переминалась с ноги на ногу, готовая сиюминутно принять участие в диалоге, но не могла подобрать нужных слов из-за гула собственных мыслей.
— Мистер Поттер имеет все необходимые документы, — ровным голосом произнесла директор и легким движением руки пододвинула несколько бумаг ближе к краю стола. — Вы можете ознакомиться, если хотите.
Теодор поджал губы и опустил глаза.
— Всенепременно, — ответил он и, не торопясь, принялся изучать содержимое.
Короткий стук в дверь привлек внимание всех присутствующих. Гермиона почти незаметно подскочила на месте, когда в поле зрения появился профессор Слизнорт, держащий в руках пару склянок с зельем.
— Добрый вечер, — поприветствовал Гораций, остановившийся возле стола директора. Его взгляд потеплел, когда он радушно пожал руку Гарри, широко ему улыбнувшись.
— Мисс Грейнджер, вы можете быть свободны, — произнесла МакГонагалл. — Отправляйтесь на патрулирование.
Девушка принялась лихорадочно оборачиваться. Она чувствовала на себе тяжелые взгляды. И взгляд Малфоя отчего-то показался ей самым выразительным.
— П-простите, профессор, но вы настаивали на том, чтобы мы с Малфоем дежурили вместе, — в надежде задержаться, напомнила Гермиона.
Покидать кабинет означало упустить возможные подробности тревожной новости, а их отсутствие наверняка понесло бы за собой очередные бессонные ночи, провоцирующие новые панические атаки.
— В качестве исключения сегодня вашей напарницей будет одна из старост. Мисс Паркинсон уже ждет вас у входа в Большой зал, — чопорным тоном оповестила женщина.
Рот приоткрылся сам собой. Возмущения застряли где-то в горле, так и не сорвавшись с языка.
— Одна новость лучше другой, да, Грейнджер? — иронично прыснул Драко, глаза которого все еще пытались сказать что-то другое. Малфой нервничал и будто искал какой-то поддержки, но вполне возможно, что все это ей просто-напросто привиделось.
— Как сделаете обход, зайдите ко мне.
— Да, профессор, — покорно кивнула гриффиндорка и ретировалась, тихо закрыв за собой дверь.
Воздуха в помещении будто стало меньше. С уходом старосты девочек обстановка накалилась.
— Что ж, начнем, — неловко кашлянул Гораций Слизнорт и протянул каждому слизеринцу по склянке с зельем. — Присядьте.
Драко первым занял свободное место в кресле, расположенном напротив директорского стола. МакГонагалл же уступила место Гарри, предоставляя ему полный контроль над происходящим. Тео расположился на соседнем сиденье. Он крепко сжимал горлышко сосуда, и из-за побелевших костяшек казалось, что стекло вот-вот треснет.
— Вы поддерживаете общение с родителями? — первый вопрос Поттера был похож на издевательство. Он взглянул на Теодора, ожидая ответа сначала от него.
— Нет. Мать давно мертва. Отца видел последний раз за решеткой в зале суда.
Кивок. Пристальный взгляд на Драко.
Малфой ненавидел любую тему, касающуюся семьи. Он не хотел делиться ни с кем подробностями того, как отвратительно обстояли дела. Прикусив язык до крови, он почувствовал во рту металлический привкус. Сыворотка правды не позволила бы ему промолчать, как бы он не старался.
Пальцы вцепились в подлокотники, и с языка сорвалось:
— Мать в Мунго, ее лечащий врач запрещает любые контакты.
— Люциус? — темные брови Поттера сошлись на переносице, а Драко ощутил непреодолимое желание ударить гриффиндорца между глаз.
— Я никак не контактировал с ним с самого начала судебных разбирательств.
Гарри откинулся на спинку кресла, сложив перед собой руки. Его сосредоточенность выдавали прищуренные глаза, скрытые за круглыми линзами очков. Они вытаскивали и фиксировали малейшие примечательные детали в поведении и словах слизеринцев.
— Что вы знаете о местоположении Пожирателей, избежавших наказания?
— Ничего.
— Кто-то из них пытался с вами связаться?
Теодор рассмеялся, обнажив ряд белых зубов. Он взглянул на Поттера так, будто тот был воистину слабоумным.
— И для чего бы им, по-твоему, понадобилась парочка никчемных неумех?
— Вы здесь для того, чтобы отвечать на вопросы, а не задавать их, Нотт, — рыкнул Гарри. — К тому же, мы оба знаем, что вы не были такими уж неумехами.
— Никто не давал о себе знать, — вмешался Драко.
На некоторое время повисла тишина. Поттер нервно жевал губу, продолжая сверлить слизеринцев взглядом. На лице было буквально написано, что он был готов подскочить на месте и заорать: «Вы все врете», вот только факт того, что была использована сыворотка правды, не давал поступить так импульсивно.
Драко видел, что Поттер прибыл сюда убежденным в том, что его бывшие сокурсники были замешаны в произошедшем, и то, что ожидание не оправдалось, выбивало Избранного из колеи.
— Мы давно не связаны ни с кем из них, — невидимая хватка, что сжимала горло, немного ослабла. Малфой пытался дышать ровнее и глубже, но ему были необходимы подробности. — И, полагаю, что теперь можем узнать, что произошло в Азкабане.
Ему было плевать на остальных Пожирателей — беспокоил лишь побег собственного отца, который рано или поздно наверняка попытался бы с ним связаться.
— Неужели нет никаких зацепок? Они же не могли испариться бесследно.
— Информация об этом деле является конфиденциальной. Для вас — в частности, — ответил Поттер, недовольно хмуривший брови.
Давно позабытая ненависть к мальчику-который-к-сожалению-выжил вскипела внутри с новой силой, разогревая в венах кровь до критической температуры. Еще в школьные времена Поттер вел себя заносчиво и надменно, а теперь, когда напялил форму аврора, вовсе почувствовал власть и превосходство.
— Выходит, мы закончили? — придав голосу непринужденность, поинтересовался Нотт. — Завтра контрольная по Заклинаниям, хочу подготовиться.
Теодор уже поднялся со своего места, порываясь уйти, но МакГонагалл не одобрила его иронии, смерив строгим взглядом и пригвоздив тем самым к полу.
— В ваших же интересах отнестись к происходящему серьезнее, мистер Нотт, — сурово произнесла женщина.
— Профессор, я серьезен, как никогда. Мне действительно важны отличные оценки, дабы хотя бы хороший аттестат немного смягчил углы моей поганой репутации и помог мне устроиться в собственном будущем чуточку лучше, — Теодор театрально прижал собственные ладони к груди.
Чистосердечное признание Нотта было проигнорировано, поскольку Поттер продолжил задавать новые вопросы. Один был провокационнее другого, и только зелье и трезвый разум позволяли держать эмоции под контролем. Хотя было очевидно, что недоаврор добивался как раз-таки противоположного.
Гриффиндорец в недалеком прошлом изводил в первую очередь темой семьи и личным отношением к убеждениям Пожирателей. Малфой молился всем известным богам, чтобы эта пытка скорее закончилось, но когда почувствовал, что действие зелья прекращалось, им была предложена новая порция, обещающая еще как минимум час глупого допроса, не несущего в себе никакой сверхважной информации.
***
Гермиона никак не могла сосредоточиться на дежурстве, полностью погруженная в мысли о том, что сейчас происходило за закрытыми дверьми кабинета директора. Ее не волновало то, что следующие два часа предстояло провести наедине с Пэнси Паркинсон, но тревожил факт, что она упускала что-то важное. Надеяться на то, что по приходе в башню старост Малфой поделится с ней подробностями, она не могла. Слишком напряженными были их отношения. Успокаивало только то, что, в теории, она могла даже не дожидаться утра следующего дня и сразу отыскать Теодора. Он, возможно, хотя бы намекнул на истинное положение дел. Но даже эта мысль быстро омрачилась воспоминанием о его резком и категоричном отказе от сотрудничества с Министерством. — Явилась, — вместо приветствия выпалила Пэнси, когда Гермиона, наконец, пришла. — Ты опоздала. — Задержалась, — недовольно поправила ее Грейнджер, сверкнув карими глазами в сторону слизеринки. — Я была у МакГонагалл. Паркинсон хмыкнула, но без какой-либо иронии или издевки. — И как часто ты оправдываешься на малейшее замечание? — Я просто хотела объяснить, что… — Вот, опять, — брюнетка поморщилась. — Фу, Грейнджер, становится слишком душно. Прекращай. Гермиона нахмурилась, удивленная излишней разговорчивостью Паркинсон. Она была уверена, что подружка Малфоя не станет заводить с ней никаких диалогов, а лишь постарается быстрее выполнить просьбу директора и отвязаться от излишне ответственной гриффиндорки. — Нам обязательно таскаться по коридорам до двенадцати? — Мы должны обойти все коридоры, обычно это занимает как раз-таки около двух часов, — ответила Гермиона. — Это кто-нибудь проверяет? — О чем ты? — девушка непонимающе захлопала глазами. — Ну, кто-то узнает, если мы не станем этого делать? Грейнджер вздохнула. — Однажды портрет Кэдогана донес МакГонагалл на нас с Малфоем просто из-за того, что мы решили разделить этажи и уменьшить затрачиваемое на дежурство время. Поэтому полагаю, что мы получим, как минимум, выговор, если не сделаем все, как нужно. Пэнси недовольно поморщилась, обреченно выдохнув из легких воздух. До Гермионы донесся легкий запах спиртного, и только теперь она поняла, почему слизеринка вела себя иначе. — Очень жаль, я уже намеревалась предложить тебе какую-нибудь альтернативу, — Паркинсон закатила глаза. — Ты вообще в своем уме? — шикнула Грейнджер. — Ох, прости, я забыла, что хорошие девочки не нарушают правил. — Я не об этом! Для чего ты согласилась на дежурство, если была пьяна? Тебя же исключат, если кто-то из преподавателей увидит тебя в таком виде. — Да в каком, Грейнджер? — пухлые губы изогнулись в усмешке. — Я в более чем нормальном состоянии. И если одна маленькая гриффиндорка не решит на меня «настучать», то никто и не узнает. Чувство дежавю мягко коснулось Гермионы. Она уже слышала похожую фразу. Ее знакомство с Теодором началось подобным образом, когда она застукала его с сигаретой. — Что с вами не так? — Грейнджер возвела глаза к потолку. — Слизеринцам так нравится искать лишние неприятности? Пэнси несколько секунд молча пялилась на гриффиндорку, оглядывая ее с головы до ног, после чего звонкий хохот разрезал тишину и эхом прокатился по пустым коридорам. — Это ты мне говоришь? Ты, которая вместе с Поттером и Уизли оказывалась замешанной в каждой передряге на протяжении всех лет обучения? Что ж, это было справедливое замечание, и поспорить с ним было невозможно. Поэтому Гермиона натянула на лицо подобие улыбки, неоднозначно пожав плечами. Она старалась выглядеть дружелюбной, хоть и не понимала, почему вообще это делала. Вероятно, что выяснять отношения с лучшей подругой Малфоя сейчас ей хотелось меньше всего. — Ладно, идем. Чем раньше мы начнем, тем скорее сможем разойтись по комнатам, — произнесла Грейнджер, кивнув головой в сторону длинного коридора. Паркинсон без препирательств двинулась следом. В школе было тихо, все студенты давно разошлись по комнатам, и молчание высоких холодных стен нарушали только глухие шаги и негромкое похрапывание портретов. В данный момент Хогвартс являл собой спокойствие, но отчего-то напоминал летний день за несколько минут до настоящей бури. — Почему, Малфой сегодня отлынивает от своих же обязанностей? МакГонагалл так ничего мне не объяснила, — подала голос Пэнси. Гермиона задумалась, прикусив губу. С одной стороны, Паркинсон наверняка бы узнала все от самого Малфоя, но с другой — разглашать конфиденциальную информацию, наверное, она не имела права. — Эй, я здесь, — протянула слизеринка, махнув рукой перед лицом Грейнджер, на что та немного отшатнулась и поморщилась. — Если ты будешь молчать и дальше, я полностью уверую в то, что выгуливаю немое приведение. — Не знаю, могу ли я рассказать, — призналась гриффиндорка. Насмешливое выражение лица сменилось озабоченным. Паркинсон нахмурилась, замедлив шаг. — У него снова какие-то проблемы? — Да… Или нет, — она неопределенно дернула плечом. Из груди вырвался тяжелый вздох. — Если честно, не имею ни малейшего понятия. — Что это значит? — нотки паники в голосе Пэнси тут же надавили на сострадание гриффиндорки. — Расскажи хотя бы то, что знаешь. Грейнджер остановилась, пристально вглядываясь в лицо слизеринки. Если это волнение и эта забота были актерской игрой, то чертовски хорошей. — Ладно, но пообещай никому не распространяться, — произнесла Гермиона. — Вообще никому. Крохотный червячок сомнения все же шептал, что брать обещание и надеяться на его исполнение у слизеринца — глупо, но трезвый разум решил не уступать предрассудкам. Паркинсон коротко кивнула. — Из Азкабана сбежала группа Пожирателей. Министерство прислало аврора для допроса Малфоя и Нотта, как потенциальных причастных к их побегу. Пухлые губы приоткрылись, брови сошлись на переносице. — Что? Когда? Об этом даже не писали в газетах… — Я была в не меньшей растерянности, — призналась Гермиона, опустив глаза в пол. — То есть, прямо сейчас их допрашивают? — Да, — ответила гриффиндорка. — Им же нечего скрывать, правда? Голос звучал отчаянной надеждой. — Конечно, — прозвучало не слишком убедительно. — По крайней мере, я так думаю. — Теодор не хотел давать никаких ответов. Ты слишком разоткровенничалась не с тем человеком, Гермиона. Пэнси нервно хихикнула. — Надеюсь, это потому, что он странный, а не потому что каким-то образом связан с ПСами. — Ты считаешь его странным? Почему? — Гермиона не смогла побороть любопытства. Она уже приготовилась к недовольству со стороны Паркинсон, ожидая, что та не захочет делиться никаким подробностями, но брюнетка продолжала удивлять. — Он почти всегда был одиночкой. Общался с Драко и другими ребятами на первых курсах, а потом вдруг стал каким-то… не знаю, мрачным. Начал всех избегать, — рассказывала Пэнси, задумчиво глядя перед собой. — Поэтому было дико вновь увидеть его в компании Малфоя. Да и, знаешь, никто не ожидал, что он решит бегать за тобой. Не припомню, чтобы предыдущие годы его интересовала хоть одна девушка. — Кажется, сейчас вы неплохо ладите, — подметила Гермиона, решив проигнорировать последнюю фразу. Слизеринка поморщилась. — Да, наверное. Хотя дружбой это можно назвать с натяжкой. Он никогда не рассказывает ничего ни о себе, ни о своей жизни. Будто никому не доверяет. В основном слушает, мало вникая в общие разговоры. С тобой он ведет себя так же? — Нет, — задумчиво протянула Грейнджер. — Не могу сказать, что со мной он открыт, но… Как минимум, Теодор интересный собеседник. Пэнси вскинула брови, состроив театрально удивленную гримасу. — Думаю, он просто не любит людей, но для тебя почему-то сделал исключение. Гермиона пожала плечами, решив не отвечать. Неспешным шагом она двинулась в направлении прямо, и слизеринка последовала ее примеру. — Как ты вообще с ним связалась? — продолжала интересоваться Пэнси. — Долгая история, — неохотно проговорила Грейнджер. — Не объяснишь, почему вдруг решила со мной побеседовать? — О, Мерлин, — страдальчески вздохнула брюнетка. — Не волнуйся, я не набиваюсь к тебе в подружки. Всего лишь коротаю время. Что ж, Гермиона была не против. Диалоги о чем-то простом действительно отвлекали от мрачных мыслей, что тяжелыми тучами висели над головой. — А напилась ты для чего? Она догадывалась о возможном поводе, но не могла не спросить. — Если ты считаешь, что сейчас я пьяна, то боюсь, что вовсе упадешь в обморок, если увидишь меня действительно в стельку, — Пэнси хохотнула, пытаясь уйти от ответа. — Просто отстань с этим вопросом. Таким образом я поднимаю себе настроение, ясно? — Вполне. В следующие двадцать минут не происходило ничего интересного за исключением того, что Пэнси успела поругаться с одним из портретов и перебудила тем самым соседние. Некоторые волшебники на холстах часто страдали бессонницей и ужасно раздражались, когда их покой оказывался нарушен. Из-за тусклого света Люмоса раздалось недовольное брюзжание, приправленное ругательствами. Паркинсон, конечно же, не смогла тихо извиниться и пройти мимо, поэтому Гермиона едва ли не оттаскивала слизеринку от портрета Гугля Фланжа, что сыпал вдогонку ругательствами. Когда тот остался далеко позади, Грейнджер взглянула на наручные часы, что показывали одиннадцать. Внезапная усталость попыталась подкосить ноги. Хотелось скорее оказаться в своей комнате, лечь в чистую постель и провалиться в глубокий долгий сон. — Предлагаю закончить, — будто прочитав мысли гриффиндорки, произнесла Пэнси, тут же забывшая перепалку с сэром Фланжем. — Еще целый час я не выдержу, — девушка широко зевнула. — Хорошо, ты можешь идти, — ответила Гермиона. — Спасибо, что согласилась на дежурство. — Нет проблем, — отозвалась слизеринка. — Будет неплохо, если ты замолвишь за меня словечко перед МакГонагалл. Несколько лишних баллов Слизерину не повредят. Гриффиндорка вспомнила, что директор просила ее зайти после дежурства, но до официального его окончания оставался еще час. Заявиться сейчас к МакГонагалл и соврать, что дело было закончено, означало поступиться с собственной совестью, но сегодня ей не было дела до принципов «хорошей ученицы». В нескольких метрах от девушек раздались глухие шаги. Пэнси среагировала первой. Прищурив глаза, чтобы лучше приглядеться в сумерках, она звонким голосом произнесла: — Кого я вижу? Гарри Поттер собственной персоной! Прибыл проверить, как процветает школа после твоей победы? Грейнджер обернулась одним резким движением. От сердца ощутимо отлегло, когда силуэт лучшего друга вырос на расстоянии вытянутой руки, но буквально в следующую секунду облегчение сменилось напряжением. Лицо Гарри выглядело мрачным и озадаченным. — Здравствуй, Паркинсон, — сдержанно кивнул Поттер, и перевел глаза на Гермиону. — У тебя будет пара минут? Девушка закивала и, не заботясь о том, что рядом стояла слизеринка, выпалила: — Как все прошло? — Никак, — он отрицательно мотнул головой, не сдержав тяжелого вздоха. — Возможно, они действительно не причастны. — Так ты и есть присланный аврор? — Пэнси нахмурилась, сложив руки на груди. Взгляд Поттера на Гермиону стал тяжелым и осуждающим. Он поджал губы, приготовившись сделать выговор, но Паркинсон опередила его: — Да не стану я никому ничего рассказывать! Прекрати пялиться на нее так, будто готов заавадить. — Ты можешь оставить нас наедине? — шикнул на слизеринку Гарри. — Нет, — фыркнула она в ответ. — Я хочу знать, во что вляпались мои друзья. — Я не собираюсь делиться никакой информацией. Твои друзья расскажут сами, если захотят. Паркинсон хмыкнула, ее губы растянулись в ехидной усмешке. — Что ж, ладно, я уйду, — будничным тоном произнесла слизеринка и тут же замолкла, после чего с любопытством прищурилась. Губы изогнулись в ехидной ухмылке. — Кстати, Поттер, очень хочется дать тебе небольшой совет. — Какой еще совет? Пэнси подошла ближе и состроив гримасу наигранного сожаления, демонстративно коснулась груди Гарри. — Перестань быть ослом. Разуй глаза и пойми, что твоя собственная девушка — хотя, полагаю, вернее будет сказать «бывшая» — обводит тебя вокруг пальца. Она почти промурлыкала эти слова, с наслаждением наблюдая за искренним замешательством в зеленых радужках. — Что ты несешь? — Скажи «спасибо», Поттер. А то неизвестно, как скоро ты бы узнал о том, что твоя ненаглядная Уизли пошла по рукам в твое отсутствие. Пэнси развернулась, взмахнув темными волосами, и бодрой походкой направилась прочь. Звук ее каблуков эхом отскакивал от стен, пока слова бестолково стучали по голове. Гарри дотронулся до переносицы, а с губ слетел нервный смешок. — Я уже успел позабыть, каково это — общаться со слизеринцами. К чему пускать эти грязные сплетни? — он хохотнул, возведя глаза к потолку, однако заметив, что Гермиона молчала, перевел взгляд на подругу. Глаза гриффиндорки были широко распахнуты, а на лице не было и тени улыбки. — Что? Хочешь сказать, в ее словах была правда? Девушка поджала губы, прерывая зрительный контакт. Она сделала глубокий вдох, судорожно пытаясь сообразить, что вообще могла ответить. Соврать, что ничего не знала? Рассказать правду? — Гарри, послушай, — голос прозвучал тише, чем она ожидала. — Я не хочу вставать ни на чью сторону. Но тебе действительно стоит поговорить с Джинни. Гермиона прикрыла глаза, ожидая, что Поттер вспылит, разозлится или, как минимум, выругается. Но ничего из этого не последовало. Вместо вспышки гнева до слуха донесся лишь очередной короткий, горький смешок, пропитанный печалью и тоской. — Я догадывался, что у нее кто-то появился, — тихо произнес Гарри, отводя взгляд. — Но, знаешь, я надеялся, что она уважает меня. Верил, что у нее хватит смелости признаться и разорвать, наконец, эти давно мертвые отношения. А что в итоге? Она просто выставляет меня идиотом. Сердце болезненно сжалось. Повинуясь порыву чувств, Гермиона подалась вперед, мягко касаясь руки друга. Поттер пару секунд молча смотрел на гриффиндорку, после чего резким движением притянул в объятия. Кудрявые волосы тут же защекотали лицо, а теплые ладони на спине, казалось, на пару мгновений вернули в детство. Туда, где все было проще. Гермиона сильнее прижалась к груди возмужавшего Гарри. Мальчика, которого она помнила совсем ребенком, на несколько сантиметров ниже ее ростом. А теперь собственная макушка едва ли доставала до его подбородка. Счастливые воспоминания, что подарили ей ее мальчишки, калейдоскопом запрыгали перед закрытыми веками. Гарри, Рон — ее друзья, семья. Те, с кем она прошла огонь, воду, и войну. Вспыхивали яркие, живые картины: громкий смех, их безрассудные поступки, моменты тихой поддержки, когда слова были не нужны. А теперь дороги разошлись, и двигаться дальше предстояло порознь. Это осознание, горькое и неизбежное, кольнуло где-то глубоко внутри. В носу защипало, к горлу подступил ком. Гермиона всхлипнула, уткнувшись носом в плечо Гарри. На мгновение она действительно ощутила, будто время отмоталось вспять. — Эй, ты чего? — его рука мягко легла на ее затылок, ласково поглаживая волнистые пряди. — Я так скучала, — фраза вышла рваной, но от этого не менее искренней. — Ты не представляешь, как порой мне не хватает нашей дружбы. — Мне тоже, — Гарри выдохнул. Хотелось сказать так много, пожаловаться на весь внутренний хаос. Но она не могла. Говорить о своих незначительных проблемах Поттеру, которому досталось больше многих, казалось, не имела права. Несмотря ни на что, Гарри нашел в себе силы встать на ноги и двигаться дальше. Проглотить всю боль, сжать кулаки и дерзко взглянуть судьбе глаза. Гермиона ужасно им гордилась, и в чем-то даже завидовала. Потому сама так не могла. Глаза жгло под закрытыми веками. Девушка зажмурилась, когда по щекам потекли горячие слезы. Гарри легким движением отстранил подругу от себя, чтобы заглянуть в ее расстроенное лицо. Он натянул улыбку, пытаясь подбодрить, и щелкнул ее по кончику носа. Гермиона не смогла сдержать истеричный смешок. Она потянулась к щекам, чтобы смахнуть с них влагу. — Ты же помнишь, что меня всегда раздражало, когда ты так делал? — рукавом олимпийки она вытерла нос. — Конечно, — улыбка на его лице стала шире. — Лучше уж ты будешь злиться на меня, чем плакать. Ком в горле стал больше. Но Грейнджер заставила себя сделать глубокий вдох и успокоиться, подняв глаза к потолку. — Прости, — тихим голосом произнесла она. — Опять твоя дурацкая привычка вечно за все извиняться, — Поттер закатил глаза. — Лучше расскажи мне что-то хорошее. Как у тебя дела? — Ну-у, — задумавшись, протянула Гермиона. — Я писала тебе, что стала старостой. С этим, разумеется, прибавилось обязанностей, но я даже рада этому. Иначе я бы не знала, куда девать свободное время. — Узнаю старую добрую Гермиону. — Что это значит? — она подозрительно сощурила глаза. — Хочешь назвать меня занудой? — ее рука занеслась в воздухе в предупреждающем жесте, готовая отвесить оплеуху. — Нет! — Гарри примирительно выставил перед собой ладони, сделав стратегический шаг отступления. — Я имел в виду, что… Что ты очень ответственная. Да. Она закатила глаза, передумав рукоприкладствовать. — Неужели помимо старостата не произошло ничего нового? Гермиона покачала головой. — Например? Обычная рутина. Учеба, походы в Хогсмид на выходных, ночные дежурства с Малфоем. Она решила не упоминать лишний раз имя Джинни. Тема была сложной, и обсуждать ее не было никакого желания. — Ты расскажешь мне, как прошел допрос? — не дожидаясь реакции друга, тут же поинтересовалась Гермиона. — Они ничего не знают. По крайней мере, пока не знают, — Поттер посерьезнел. — Теодор тоже? — она не отводила глаз, пытаясь уловить малейшее колебание в его голосе. — Да, — кивнул он. — Почему ты спрашиваешь? У тебя есть насчет него какие-то подозрения? Узнав, что оба слизеринца оказались не причастны, Гермиона почувствовала заметное облегчение. — Нет. Просто меня удивил его протест сотрудничеству. — Что же в этом удивительного? Его фамилия Нотт, ты забыла? — Гарри усмехнулся, но в глазах не было ни намека на веселье. — И что? — Он бывший Пожиратель. — Вот именно, Гарри, бывший, — голос вдруг сделался на несколько тонов тише. Почти шепот, и в нем отчетливо слышалась осторожность. — А вот это уже удивительно, — Поттер вскинул брови. Зрачки сверкнули подозрением. — Только не придумывай ничего лишнего, — поспешно выпалила Гермиона. — Просто не так давно мне довелось… поговорить с ним. Я, конечно, не могу утверждать наверняка, но, кажется, он не хотел всего этого. — Ты сама-то в это веришь? — фыркнул Гарри, не скрывая скепсиса в голосе. Девушка отвела взгляд, нервно поджав губы. — Я верю в то, что вижу. Сознательно или нет, но и Нотт, и Малфой меняются. — Знала бы ты, как много у меня появилось вопросов, — он усмехнулся, качая головой. — Не уверена, что на все из них у меня есть ответы, — в попытке сбить напряжение от диалога, Гермиона улыбнулась. Вот только улыбка вышла скорее защитной. — Странно слышать это от Гермионы Грейнджер, — Гарри позволил себе тихий смешок и легонько пихнул подругу плечом. На несколько секунд повисла тишина. Странная и неуютная, наполненная кучей недосказанностей и… недоверия? Поттер кашлянул и произнес уже серьезнее: — Кое-что я все же спрошу. Ты же знаешь, с кем сейчас Джинни? Гермиона на мгновение замерла. Она очень хотела соврать, но зеленые глаза напротив, полные искренней грусти, не позволили этого сделать. — Да, но не заставляй меня говорить. Пусть она сама тебе все расскажет. Гарри разочарованно вздохнул, плечи опустились сами собой. Он отвернулся, глядя куда-то в пустоту, пытаясь осмыслить эту новую, горькую истину. — Сейчас я должен вернуться в Министерство, доложить о том, как прошел допрос. Не знаю, когда мы снова сможем увидеться. — Что случилось в Азкабане? — пользуясь случаем, спросила Гермиона. — Буквально через три дня после побега де Блуа из своих камер пропали почти все Пожиратели. — Пропали? — Именно. Никаких следов взрыва или механического взлома. Их палочки были конфискованы, они не могли воспользоваться магией. Они словно растворились.***
Гарри отбыл из Хогвартса около пяти минут назад, и даже за это время его отсутствия Гермиона успела напридумывать в своей голове десятки страшных сценариев. Одна мысль того, что последует за этим странным исчезновением Пожирателей, была мрачнее другой. Хотелось верить, что авроры найдут их, остановят, и станут наблюдать за ними куда пристальнее, но только взгляда на озабоченное лицо Поттера хватало понять — дело дрянь. Министерство не имело ни малейшего понятия, где начинать искать беглецов. Варианты отсутствовали настолько, что те были вынуждены допрашивать школьников, находящихся под присмотром в Хогвартсе. Гермиона быстрым шагом добралась до кабинета МакГонагалл. Назвав пароль и тихо постучавшись в дверь, она вошла внутрь. Директор по-прежнему сидела за своим столом, устало потирая переносицу. — Профессор, вы просили меня зайти, — вкрадчивым голосом произнесла девушка, привлекая внимание женщины, полностью погруженной в свои размышления. Она подняла на гриффиндорку голову и молча указала рукой на кресло, где совсем недавно наверняка сидел Малфой или Нотт. Грейнджер послушно заняла место, в ожидании уставившись в лицо МакГонагалл. — Я хотела поговорить с вами наедине. Гермиона только моргнула, озадаченно нахмурив брови. — Как прошло патрулирование? — начав издалека, спросила директор. — Спокойно. Нарушителей не было. — Мисс Грейнджер, что вы можете сказать насчет мистера Малфоя и мистера Нотта? — Простите? — Как вы уже наверняка успели понять — за пределами Хогвартса что-то происходит. Побег опасных преступников каким-то загадочным образом не может сулить ничего хорошего. Гермиона попыталась сглотнуть образовавшийся в горле ком. — Вы считаете, что Малфой и Нотт могут быть в этом замешаны? —по спине пробежал неприятный холодок. — Но ведь допрос показал… Гарри рассказал мне, что они не причастны. — Раз вы уже осведомлены, поговорим более откровенно, — взгляд женщины был недовольным, но Минерва и не ожидала другого. Было глупо полагать, что Поттер не расскажет ничего своей лучшей подруге. — Нет, я не считаю, что юноши посвящены в дела Пожирателей. Однако я более, чем уверена, что совсем скоро их отцы попытаются с ними связаться и вновь втянуть в неприятности. Гермиона молчала, внимая каждому слову директора. — Я вижу, что их поведение и мышление меняются, но все это не дает никаких гарантий того, что в критический момент они вновь не примкнут к ПСам. Казалось, что от высокого напряжения воздух вокруг гудел, подобно маггловской электростанции. — Могу ли я попросить вас, — МакГонагалл посмотрела на Гермиону прямо, ее глаза излучали серьезность, — уделить более пристальное внимание Драко и Теодору? Как только их отцы или кто-то из Пожирателей даст о себе знать, нам необходимо быть в курсе в тот же момент. Важна любая информация. Директор только что попросила ее втереться в доверие обоих слизеринцев, чтобы как можно скорее вынюхать необходимые сведения? Гермиона с трудом сдержала ироничный смешок, едва не вырвавшийся наружу. Это было совсем не по-гриффиндорски, однако в текущей ситуации имело пугающий смысл. Если затевалось что-то опасное и темное, было просто необходимо оставаться начеку. — Но почему я? — вопрос прозвучал отчаянным, вымученным голосом. Ее отношения с Малфоем и Ноттом были и без того натянутыми и странными, и усложнять их еще больше совсем не хотелось. — Вы живете с мистером Малфоем в одной башне, а значит, что значительную часть времени, он будет находиться у вас на виду. Вам не обязательно «дружить» с ним, если вы того не хотите. Но я прошу вас быть внимательнее к деталям. — А Теодор? — она тяжело вздохнула. — Я же не смогу следить за ним в подземельях Слизерина. — Насколько я помню, не так давно вы оказали ему услугу, — имея в виду конфликт с когтевранцами, напомнила МакГонагалл. — Могу предположить, что после этого юноша начал вам немного доверять. Это ваше преимущество. — И что же, мне нужно будет воспользоваться этим доверием? — Гермиона махнула рукой в воздухе, устало откинувшись на спинку кресла, которое в данный момент казалось самым неудобным в мире предметом мебели. Это подло, Гермиона. Эта мысль пронзила, заставила сердце сжаться. — Да, — директор нервно стучала пальцами по столешнице. — Поймите, что это для общего блага. Гриффиндорка опустила глаза вниз, медленно прикрывая веки. Воздух вдруг стал густым и тяжелым. Гермиона сделала глубокий вдох, наполненный отвратительной горечью. И этот вдох предшествовал неизбежному: она кивнула.***
Тишина и полное отсутствие света мгновенно окутали тело, стоило только перешагнуть порог гостиной. Этим вечером башня старост выглядела как никогда мрачной и удручающей. Даже мерцание полумесяца, спрятанного за полупрозрачным облаком и пытающимся проникнуть в комнату, казалось холодным и настороженным. Половица скрипнула, и в вакуумной тишине этот звук показался непозволительно громким. На мгновение Гермиона замерла, пытаясь понять, находилась здесь одна, или же Малфой уже вернулся, запершись у себя. Глупая, навязчивая мысль вынудила преодолеть расстояние до двери, ведущей в комнату слизеринца. Рука, словно сама по себе, занеслась в воздухе всего в паре сантиметров от деревянной поверхности. Сперва осторожно коснулась ее костяшками, после чего решительно постучала. Дверь тихо открылась сама собой от физического воздействия, образуя небольшой проем. Гермиона отпрянула, напрягая глаза в попытке рассмотреть сквозь него хоть что-то. Внутри, идентично гостиной, было тихо. Гермиона достала из заднего кармана джинсов свою волшебную палочку и тихо шепнула заклинание Люмос, чтобы удостовериться в том, что комната пустовала. Кровать была аккуратно застелена, шторы на плотно закрыты, на письменном столе царил идеальный порядок. Здесь не было ничего примечательного, как и не было следов того, что Драко вообще возвращался сюда после допроса. Гриффиндорка прикрыла дверь спальни, отправляясь в свою. Зажгла несколько свечей, и вниманием сразу же завладел рыжий кот, растянувшийся во всю длину на кровати. Гермиона улыбнулась, присев рядом с животным и запустив пальцы в мягкую шерсть. Живоглот замурчал, потершись о ласковую ладонь хозяйки. С каких пор Малфой не запирал за собой дверь? И где он сейчас? Навязчивые мысли продолжали терзать мозг, словно стервятники, набросившиеся на бедную умирающую жертву. Голова загудела, и Грейнджер поморщилась. Устало обрушившись на подушки, она выдохнула, устремив взгляд в потолок. Неважно. Этот день просто должен был закончиться.***
Теодор молниеносно выскочил в коридор, как только директриса дала разрешение идти. Взгляд метался из стороны в сторону, пока мозг пытался активно сгенерировать план дальнейших действий. Дверь за спиной мерзко скрипнула. Нотт не обернулся, прекрасно понимая, кто стоял позади. — Ты к себе? — спросил он ровно и только после удосужился бросить на Малфоя быстрый взгляд. Драко неопределенно дернул плечом, отрицательно мотнув головой, на что Теодор одними глазами указал направление, призывая свалить как можно дальше от злосчастного кабинета. Теодор продолжал идти вперед, пока не уселся между огромных корней какого-то дерева, расположенного возле Черного озера. Никто из них не понял, как стены замка сменились прохладным воздухом и запахом уличной свежести. По дороге слизеринцы не обмолвились ни словом. Каждый задумчиво пялился перед собой, пытаясь не сгореть в адском вареве мыслей. Только после того, как рука судорожными, рваными движениями нашарила в кармане пачку сигарет, Нотт взглянул на сокурсника. — Что думаешь? — зажав фильтр губами, он поднес зажигалку, и вспыхнувшее пламя выхватило из темноты его лицо. — Думаю, что Азкабан охраняют абсолютные олухи, — слова раздраженно цедились сквозь стиснутые зубы. Теодор усмехнулся. Уложив предплечья на колени, откинул голову назад, затылком ударяясь о шершавую кору дерева. Сделав еще одну затяжку, он медленно протянул истлевшую наполовину сигарету Драко, который стоял так, словно врос в землю. Тот, не задавая вопросов, благодарно принял, то, что совсем недавно презрительно называл «дрянью». — Ты же понимаешь, что сбежали они не для того, чтобы построить счастливую семейную жизнь вдали от Лондона? Выражение лица Нотта было полным едкой иронии, граничащей с откровенным сумасшествием. Приподнятые в саркастическом вопросе брови, губы, растянутые в кривом подобии улыбки, и неестественно сверкающие в полумраке глаза делали его похожим на безумца. Малфой же, напротив, хмурился, глядя в одну точку перед собой. Побелевшая кожа подчеркивала глубокие тени на лице, делая из него мрачного молчаливого призрака. — Твои ставки, как скоро они попытаются завербовать нас? Драко пожал плечами, вдыхая едкий дым и чувствуя мнимое расслабление. — Хочу просто поверить, что нынешние авроры еще на что-то способны. Было бы славно, если бы ПСов вернули за решетку до того, как те успеют сделать хоть что-то. — Я не понимаю, для чего им это? Что движет? Месть или же фанатичная преданность своим убеждениям? В мозг прокралась навязчивая мысль о том, что дражайший отец в действительности мог руководствоваться местью. Что-то подсказывало, что Люциус стал бы недоброжелателем и для собственного сына. Драко до сих пор помнил его озлобленный, разочарованный и полный презрения взгляд в суде, когда он отказался давать какие-либо показания, которые, возможно, могли бы смягчить приговор. Тогда он понял, что отец больше не видит в нем сына — лишь слабое звено. — Только бы новость не дошла до Нарциссы, — прошептал Малфой, и голос дрогнул. Он знал, что это уничтожило бы ее полностью. — Боюсь, что авроры наведаются и к ней, — мрачно отозвался Теодор. — Она его жена. К тому же Визенгамот наверняка помнит, как она пыталась оправдать его на протяжении всего разбирательства. Слова Теодора разбили хрупкую иллюзию надежды на благополучие матери на мелкие осколки. — Люциус уже достаточно ломал ей жизнь, — прорычал Драко и гневно отбросил догоревший фильтр в сторону. Тот с шипением погас на влажной земле. — Если ей станет хуже из-за него… я найду его сам. И убью к чертовой матери Теодор вновь двусмысленно усмехнулся, поднимая взгляд на Драко. Облизнув нижнюю губу, склонил голову на бок и прищурился: — Полагаю, что жаждать смерти родного отца — отвратительно, но… — он осекся, пожав плечами с такой отстраненностью, словно обсуждал погоду, и с тихой иронией коротко хохотнул. — Знаешь, я бы отдал все, чтобы дементоры «поцеловали» их обоих раньше, пока те заслуженно гнили в своих клетках. Эхо его слов, кажется, повисло в воздухе, прежде чем тишина водрузилась на плечи, ощутимо надавливая на плоть. Желание, чтобы все оказалось дурным сном или нелепым, жестоким розыгрышем, завладело всем существом. Но как бы крепко не зажмуривались глаза, открыть их в другом месте и времени не получалось. Страх дышал в затылок, смотрел насмешливым взглядом, сверлил в черепной коробке отверстие, говоря, что ничего не закончилось — все только начиналось.***
Драко вернулся в башню старост ближе к рассвету. Сон, который так упорно избегал его всю ночь, догнал на пороге собственной спальни, тут же ударяя по голове и погружая в беспамятство. Ни одна мысль не успела закрасться в уставший мозг, и это было лучшим своевременным подарком откуда-то свыше. Неизвестно, сколько он проспал на тот момент, как в дверь его комнаты раздался навязчивый стук. Поморщившись во сне, Драко перевернулся на другой бок, натягивая одеяло выше. — Малфой! — услышав знакомый голос, он издал обреченный стон. — Ну же, просыпайся! — Чего тебе, Грейнджер? — не отрываясь от подушки, пробурчал он. — Ты уже пропустил завтрак. Занятия начнутся через пять минут, и если ты не придешь, то у тебя будут проблемы. Сознание все еще плутало где-то за пределами реального мира, не давая и шанса полностью вникнуть в то, что говорила гриффиндорка. — У меня уже проблемы, — выдохнул он слишком тихо. Гермиона не смогла бы разобрать слов, находясь за дверью. — Так что уйди и дай мне поспать. — Ну уж нет, — отрезала Грейнджер, чудесным образом оказавшаяся внутри спальни. — Вставай сейчас же! Она раздвинула шторы, и комнату залило солнечным светом, обжигающим глаза даже сквозь закрытые веки. Драко накрыл лицо одеялом, пытаясь проигнорировать происходящее, на что Гермиона издала звук, похожий на раздраженное рычание, и, схватившись за край одеяла, с силой потянула на себя. Только после этого действия Малфой смог полностью проснуться. Возмущение, перемешанное со злостью, завладело им целиком. — Что ты творишь? — вскакивая с кровати, зашипел он. — Как ты вообще вошла? И закрой эти гребанные шторы обратно. Гриффиндорка закатила глаза, уперев руки в бока. Драко проморгался, пытаясь выбросить из головы странную ассоциацию Грейнджер с собственной матерью. — А я-то все гадала, почему ты похож на призрака? — парировала девушка. — Знаешь, полезно хотя бы иногда появляться на солнце и дышать свежим воздухом. Думаю, что тогда ты бы наверняка приобрел человеческий вид. — Мерлина ради, свали по-хорошему… — Да как ты не понимаешь? — перебила Гермиона, ее голос звенел от негодования. — Ты уже давно находишься «под прицелом» преподавателей, и неужели ты думаешь, что после вчерашнего МакГонагалл не дала остальным поручение «приглядывать» за вами пристальнее? Ее чрезмерная эмоциональность вызвала головную боль, застучавшую где-то в области висков. Драко провел ладонями по заспанному лицу, издав вымученный скулящий звук. — Да, Грейнджер, все, несомненно, подумают о том, что вместо урока я отправился на заседание к Пожирателям по вопросу выбора нового Лорда. Гермиона была возмущена иронии в его голосе ровно столько же, как была удивлена собственным порывом проконтролировать «хорошее поведение» слизеринца. — Почему ты так несерьезен? — ее рука сделала в воздухе какой-то неопределенный, резкий жест. — Один неверный шаг может вызвать новые подозрения. Неужели тебе на это плевать? — Я не понимаю, почему не плевать тебе? Грейнджер приоткрыла рот, тупо захлопав глазами. Вопрос явно поставил ее в тупик, а Драко впервые за сутки почувствовал себя не жертвой, а хищником, и уже вовсю забавлялся ее растерянным видом. — Почему тебя так волнует мое благополучие, м, Грейнджер? — губы растянулись в ухмылке. — Оно меня не волнует, — произнесла она, с трудом взяв себя в руки и демонстративно задрав подбородок. — Ага, — хмыкнул, ехидно прищурив глаза. — Поэтому ты вторглась сюда ураганом, чтобы напомнить мне быть паинькой? — Дверь была открыта, — Гермиона произнесла это с таким серьезным лицом, будто считала нелепую фразу увесистым аргументом. — Я просто посчитала, что… Малфой сделал медленный шаг в ее направлении, не в силах смахнуть с себя насмешливое выражение. Он не помнил, когда видел подружку Поттера уязвимой в последний раз. Ему всего пару раз удавалось поставить Грейнджер в действительно неловкое положение, и один из них происходил здесь и сейчас. Драко не скрывал, что упивался моментом, чувствуя собственное превосходство в их диалоге. И было бы глупо отрицать, что смущенный румянец на щеках и веснушчатом носу не подзадоривали его еще больше. — Что же ты там посчитала? — тембр стал тише, ниже. Обволакивающим. Он сделал еще один шаг, сокращая дистанцию. Гермиона едва заметно дернулась, но не повелась на провокацию, замерев на месте. Она уже открыла рот, чтобы произнести в свое оправдание очередную глупость, как за пределами башни раздался громкий бой школьных часов, оповещающий о начале занятий. — Упс, кажется, кто-то опаздывает на Травологию, — Малфой вскинул брови и округлил глаза в притворном испуге. — Беги, Грейнджер. Не стоит огорчать профессора Стебль. Вряд ли она переживет отсутствие своей любимой зануды. Гермиона закатила глаза, но от Драко не укрылось то, с каким облегчением выдохнула девушка. — Хорошо, — язвительно выплюнула она, перед тем как покинуть комнату. — Но знай, что я не стану прикрывать твою задницу. — Надеюсь, я это переживу, — бросил он вдогонку с беззаботной наглостью. Дверь хлопнула, оставляя Драко наедине с самим собой. Он нелепо стоял посреди комнаты в мятой верхней одежде, пока солнечный свет, проникающий через открытые окна, путался, отражаясь, во взъерошенных после сна волосах. Слух был сосредоточен на ритмичных, торопливых шагах, сбегающих по лестнице в гостиной. Губы изгибались в кривой ухмылке, а перед глазами все еще стоял образ недовольной гриффиндорки. Заметив в отражении зеркала собственный глупый вид, Малфой опомнился. К черту Грейнджер, к черту все. Не без усилия он вернул себе безучастную маску. Подойдя к окну, потянулся к плотным шторам, но простоял с занесенной рукой пару секунд, прежде чем принял решение оставить все как есть.***
Для чего ты вообще решила позаботиться об этом несчастном нарциссе? Этот вопрос больно кусал на протяжении всего времени, пока Гермиона едва ли не бегом направлялась в теплицы. Она сама проспала завтрак, но перед выходом почему-то подумала о том, что было бы правильно убедиться, что Малфой не станет играть в затворника. Предполагала, что вчерашняя новость могла выбить слизеринца из колеи, хотя и убеждала себя, что было бы правильнее считать, что возможная скорая встреча с отцом его, несомненно, обрадует. Вот только утренний диалог с Драко не помог прояснить его истинное отношению к побегу от слова совсем. Когда Гермиона, наконец, перешагнула порог теплицы и, прикрыв за собой дверь, тихо извинилась за несвоевременный приход перед мадам Стебль, скромно заняла место рядом с Джинни. Только теперь она заметила мрачное, отрешенное выражение на лице подруги. — Привет, — она легонько подтолкнула ее локтем, привлекая внимание. — Все хорошо? — Да, — Джинни натянула подобие улыбки, после чего снова отвернулась в сторону мадам Стебль, ясно ставя в диалоге жирную точку. Гермиона нахмурилась, не понимая ровным счетом ничего. Рука потянулась к сумке, чтобы достать оттуда необходимые учебники и пергаменты, пока в голове продолжали роиться мысли о вчерашнем визите Поттера. Но могло ли это всплыть наружу всего за какую-то ночь? Если только… Она быстрым взглядом окинула помещение. Пэнси сидела за партой одна, выводя на бумаге незамысловатые узоры. Ее лицо не отражало ничего, кроме скуки. Видимо почувствовав на себе чужое внимание, она подняла глаза, тут же столкнувшись ими с вопросительно приподнятыми бровями Гермионы. Губы слизеринки сложились в ухмылку. Брюнетка махнула ей ленивым движением руки. Скосив глаза на Джинни и обратно, Гермиона пыталась уловить хоть малейший намек на то, говорила ли Паркинсон ей что-то о произошедшем. Та лишь пожала плечами, принимая более уверенную позу. Ответ казался очевидным. Разочарованно качнув головой и поджав губы, Грейнджер подумала, что было бы неплохо побеседовать с Пэнси после занятия Джинни хмыкнула, и это отчетливо донеслось до слуха Гермионы. Она отвернулась от слизеринского ряда, и ее встретил обиженно-высокомерный профиль Уизли. — В чем дело? — не выдержала Грейнджер. — А что не так? — Джинни состроила театрально удивленное выражение лица. — Я же вижу, что ты хочешь мне что-то сказать. — Да ну? А ты? Скажешь, почему Гарри приезжал вчера в Хогвартс, и почему же это такая тайна, в которую ты, ни с того ни с сего, посвятила Паркинсон? Гермиона едва не подавилась воздухом. По коже забегали мурашки от холода и надменности, ярко различаемой в голосе Уизли. — Мисс Грейнджер, Мисс Уизли, если вы сейчас же не прекратите свою увлекательную беседу, я буду вынуждена попросить вас покинуть урок, — голос Помоны Стебль, что до этого тихо читал лекцию, теперь прозвучал крайне недовольно и жестко. В любой другой раз Гермиона сгорела бы со стыда, но сейчас ее больше волновало то, что успела надумать Джинни. — Простите, профессор, — произнесла она, пытаясь сделать тон хотя бы чуточку виноватым. — Поговорим позже. — О твоем предательстве? Хорошо, — парировала Джинни, демонстративно откинув рыжую прядь. — Что за чушь ты несешь? — Гермиона начинала злиться не на шутку, из-за чего голос сам собой стал громче. — Вы мешаете проводить занятие. Я прошу вас выйти, — тяжело вздохнула мадам Стебль, держа в руках какое-то магическое растение. Гриффиндорка чувствовала на себе пристальные взгляды сокурсников, с любопытством впитывающих каждое слово, чтобы потом наверняка пустить по школе сплетни. Собрав свои вещи обратно, Гермиона поднялась с места, направляясь на выход. — Мисс Уизли, вас это тоже касается, — произнесла профессор, когда Джинни со скрещенными на груди руками и не думала пошевелиться. Гермиона не стала дожидаться подруги и первой покинула теплицу, закрыв за собой дверь. Ее разрывала обида на несправедливость. Неужели Паркинсон была настолько мстительным человеком, что успела наплести Уизли невесть чего? — Что ж, мне очень интересно выслушать твою версию, — Джинни возникла перед ней с таким же недовольным видом, что и несколько минут назад. — О каком предательстве ты говорила? — Ну как же, — фыркнула та, сделав неопределенный, почти презрительный жест рукой. — Ты же вчера рассказала Паркинсон о наших с Блейзом отношениях, а та тут же решила поделиться этим всем с Гарри. Кстати, почему он был здесь? Она сказала, что дала тебе какое-то обещание не раскрывать подробностей его визита. Рот приоткрылся сам собой, когда Гермиона поняла, что не справлялась с эмоциями. — Я рассказала? Да я понятия не имею, откуда Паркинсон все узнала! — от абсурдности заявления голос сорвался на высокой ноте. — Как-то не верится, — сухо бросила Уизли. — Но верится в то, что я могла бы так поступить? — Я не знаю! — воскликнула Джинни, и ее голос дрогнул. — Да, Гарри был вчера в Хогвартсе по министерским делам, о которых пока что никто не должен знать. МакГонагалл отправила Паркинсон на дежурство вместо Малфоя. Там она увидела Гарри и действительно рассказала ему, что у тебя кто-то есть, — опасно спокойным и ровным голосом пояснила Гермиона. — Но если ты была там, почему не сказала Гарри, что она лжет?! Гермиона вскинула брови, а с губ сорвался нервный смешок. — Знаешь, он для меня такой же друг, как и ты. Я не стала лгать ему и тешить ложными надеждами. Лишь сказала, что вам стоит поговорить. — Ты хоть представляешь, каким отвратительным человеком я буду выглядеть в его глазах теперь? — И ты обвиняешь в этом меня? — возмущение захлестнуло с головой, тело начало немного потряхивать. — Если бы ты переборола собственную трусость и рассказала ему правду раньше, чем это сделает кто-то другой, не было бы никаких проблем! Джинни стиснула зубы. Ее глаза наполнились влагой. От прямолинейности подруги; от того, что та говорила разумные вещи; от злости на саму себя, на Пэнси Паркинсон и на обстоятельства, без которых, возможно, и не было бы всей этой ситуации. — Вот это шоу, — раздался насмешливый голос всего в нескольких метрах от девушек. Обе резко обернулись на источник звука и увидели перед собой Драко Малфоя собственной персоной. В его глазах мелькнула искорка любопытства и легкого недоумения. — Все-таки не зря я решил пойти на первый урок. — Вот и иди дальше, не суй свой нос, куда не следует! — гневно выпалила Джинни, ее пальцы сжались вокруг тяжелого учебника, готовые запустить его в слизеринца. — Я-то пойду, — протянул Малфой. — А вот ты прислушалась бы к словам подружки. Не знаю, на что ты надеялась, когда пыталась крутить роман с двумя парнями сразу. Он бросил мимолетный взгляд на Гермиону, изумленную тем, что получила своеобразную поддержку от совсем неожиданного человека. Драко только пожал плечами и продолжил свой путь до теплиц вальяжной походкой, будучи воплощением спокойной уверенности, что никак не вязалось с его вчерашней растерянностью. — Пошли вы все к черту, — всхлипнула Джинни и быстрой походкой направилась прочь, задев Гермиону плечом.
