Гореть, сжимая твои руки, или кладбище безумия

      — Ты придаешь слишком большое значение какой-то бессмысленной игре, чей исход очевиден, — поморщился Теодор, наблюдая за Драко.       Малфой выхаживал туда-сюда по комнате, которая когда-то принадлежала и ему тоже.       Матч должен был начаться через пару часов, но мысли занимала совсем не игра, как казалось на первый взгляд. Дурное предчувствие крепкой хваткой душило с самого утра, сжимая свои костлявые холодные пальцы на шее все сильнее.       — Меня не эта игра беспокоит, — все же ответил Драко, хмуро взглянув на Нотта, развалившегося на кровати.       — Что тогда? — лениво протянул Теодор, принимая сидячее положение.       Малфой замер. Он уже открыл рот, чтобы поделиться с Ноттом своими смутными мыслями, но внезапно по коже прошелся ощутимый холодок. За спиной Теодора возник ссутулившийся силуэт, облаченный в угольно-черную мантию. Большая часть лица скрывалась в тени капюшона, но по одной лишь отвратительной, зеркальной ухмылке Драко узнал его.       Только не снова, прошу, просто исчезни.       — Что… происходит? — проследив дикий затравленный взгляд, спросил Теодор и настороженно обернулся назад. — Малфой, с кем ты говоришь?       Драко вздрогнул и попытался сглотнуть тяжелый ком в горле. Видение растворилось так же быстро, как и появилось.       Губы растянулись в измученной усмешке, правая бровь дернулась. Дважды. Он пытался избавиться от желания разбить себе голову об стену здесь и сейчас. Малфой чувствовал, как терял рассудок. Люциус буквально преследовал его, и он не мог с этим бороться.       Истинное недоумение в карих глазах напротив стали спусковым крючком. Драко запустил руку в волосы, нервно хихикнув. Но когда из груди стал рваться самый настоящий истеричный хохот, он просто закрыл лицо ладонями.       — Малфой, в чем дело? — Нотт подскочил с кровати и обхватил плечи Драко с двух сторон, пытаясь привлечь внимание, но тот будто ничего не слышал и не видел.       — Просто отвали, — не переставая смеяться, выпалил Малфой, пытаясь сбросить чужие руки.       В ответ он получил тяжелый вздох и ощутимый толчок в спину по направлению к выходу из комнаты.       — Пошли. Проветримся.       — Я никуда…       — Клянусь, я применю к тебе Империо, если ты не пойдешь самостоятельно, — тоном, не терпящим возражений, выпалил Теодор и снова подтолкнул Драко. — Сейчас мы выйдем на улицу, ты придешь в себя и немедленно мне все расскажешь.       Времени на уговоры ушло совсем немного, поскольку Малфой в самом деле нуждался в свежем воздухе, как никогда. Он послушно побрел к выходу и мысленно поблагодарил Нотта за то, что тот не накинулся на него с кучей вопросов посреди коридоров, однако не мог отрицать того, что пронзительный взгляд в спину до жути нервировал.       — Я внимательно тебя слушаю, — оперевшись о каменную балюстраду Виадука, Теодор нащупал в кармане мантии пачку сигарет и подцепил одну губами, поделившись еще одной с Малфоем.       Не заботясь о том, что кто-то заметит нарушение школьных правил, Драко с благодарностью принял протянутую сигарету. Молча затянувшись, он взглянул в пропасть, затянутую густым туманом. Страх рассказать хотя бы одной живой душе о том, что с ним происходило последние пару недель, тут же дал о себе знать. Паника заскреблась под черепной коробкой, а внутренний голос уже бился в истерике, вопя о том, что делать этого категорически не стоило.       — Я жду, — когда молчание затянулось, напомнил о своем присутствии Нотт.       — Нечего рассказывать, — он предпринял слабую попытку отделаться от разговора.       — Я не собираюсь тратить вечность на разгадывание твоих внутренних терзаний, Малфой. Хватит играть в молчаливого страдальца, — Теодор свел брови к переносице, его тон стал едким, но в глазах читалась неподдельная тревога. — Говори.       На последней фразе его голос немного смягчился, и это участие затронуло что-то в душе Драко. Если, конечно, рваное кровоточащее черное месиво вообще можно было назвать душой. Он тяжело вздохнул и прикрыл глаза.       — Я свихнулся.       Блейз бы наверняка ответил на это что-то вроде: «Тоже мне новость».       — А если немного подробнее?       Но это был не Забини. Тот все это время был занят своими стремительно развивающимися отношениями с Уизлеттой, чтобы заметить глобальные перемены в поведении Драко.       — У меня начались галлюцинации. Я везде вижу Люциуса и слышу его голос у себя в голове.       Произнести это вслух оказалось труднее, чем он представлял. Захотелось взвыть от того, как ужасно и отвратительно это звучало. Драко только что признал себя психом и был готов за это содрать с себя кожу.       — Давно это началось? — спросил Тео, выбросив догоревший фильтр вниз. Он пытался сохранять беспристрастное выражение лица, чтобы не вспугнуть Драко со столь откровенного разговора.       — Через пару дней после визита Поттера. Его силуэт начал мелькать в толпе, прятаться в каждой чертовой тени Хогвартса. И стоит мне остаться наедине с собой, как его голос буквально сгрызает мне мозг упреками и угрозами, — Драко повернулся в сторону Теодора, который продолжал прожигать его профиль. — Если это продолжится, то в один прекрасный день я действительно поверю в его присутствие и окончательно сойду с ума. Надену смирительную рубашку и буду жить в комнате с мягкими стенами, не пропускающими магию, попивая каждый вечер чай с галлюцинацией моего папаши из невидимых кружек.       С губ снова слетел нервный смешок, стоило абсурдной картине нарисоваться в сознании. Драко приготовился увидеть в глаза Нотта насмешку или что-то еще, но в карих радужках отражалось исключительное сочувствие.       — Почему ты сразу не рассказал об этом?       — Надеялся, что пройдет. Но, как видишь, зря. И теперь ты знаешь, что я гребаный псих.       — Не псих, — поморщился Тео. — По крайне мере, пока. Больше похоже на… последствия, — выдержав небольшую паузу, дернул плечом. — Реакция на потрясение. Со временем отпустит.       Малфой уставился на него с подозрением.       — Говоришь так, будто проходил, — слова отчего-то прозвучали резко, почти обвиняюще.       Нотт хмыкнул, все еще глядя куда-то перед собой, словно видел там нечто из прошлого. И Драко, чувствуя, как что-то в его напряженном выражении лица меняется, в удивлении вскинул брови.       — Когда? — голос зазвучал тише.       По тому, как плотно Теодор сжал челюсти, стало ясно: он не хотел говорить. Словно эта тема была старой раной, которая еще не отболела до конца, а лишь затянулась хрупким рубцом. Однако спустя минуту, Теодор сглотнул.       — После того, как увидел, как твоя тетка мучила Гермиону.       Драко почувствовал, как дрогнуло сердце. Он тоже помнил тот день, не раз видел его в кошмарах. Но и подумать не мог, что Нотта это зрелище тронуло так же сильно. И в какой-то степени — даже больше.       — Это было странно, — продолжил Тео. Голос стал тише, будто он говорил сам с собой. — Просыпаться от криков и понимать, что никто не кричал. Но, самое поганое, конечно, было слышать ее голос в воплях тех, кого я пытал.       — И… как долго? — на одном дыхании выпалил Малфой.       Теодор поежился. То ли от порыва холодного ветра, то ли от нахлынувших воспоминаний. Взгляд на мгновение затуманился.       — Пока все не закончилось, и я не увидел ее в живой и здоровой.       Малфой поджал губы. Внутри что-то ощутимо заворочалось, толкнувшись о ребра. Интересующий вопрос вертелся на языке, и стоило только открыть рот, как слова тут же сорвались с него:       — Это было только с ней?       Нотт кивнул, бровь нервно дернулась.       — Вы ведь никогда не общались, — Драко прищурился, пытаясь понять, почему среди всех жертв Пожирателей именно золотая девочка произвела на него такое впечатление.       Теодор поджал губы, набрав в грудь побольше воздуха. Поморщился, когда коротко парировал:       — Это неважно.       Важно. Теперь это чертовски важно, Нотт.       Малфой зачем-то кивнул, опустив подбородок. Думал, как бы поосторожнее спросить, узнать. Но не успел.       — Думаю, что твои галлюцинации, это лишь последствия, — Теодор закрыл тему гриффиндорки. Говорить о Гермионе с Малфоем в одном контексте хотелось меньше всего не свете. Он обернулся на Драко и со всей серьезностью добавил: — И надеюсь, что не предпосылки к чему-то… нехорошему.       Тишина вновь опустилась на плечи, холодный ветер усилился и начал гневно терзать одежду, однако ни Драко, ни Тео не спешили уходить. В воздухе звенело ощутимое напряжение и стоял навязчивый запах недосказанности.       Мыслей было так много, что все они путались между собой, превращаясь в огромный клубок, давящий на мозг. Галлюцинации, что начались после побега отца. Едкий страх за собственную дальнейшую судьбу, лишенную былой опоры. Преживания из-за полного отсутствия каких-либо вестей о матери, словно она исчезла вместе с отцом. Грызущее, всепоглощающее предчувствие чего-то неизбежно плохого. И, как вишенка на торте, глупая ссора с Грейнджер, чья яркая фигура до сих пор мелькала перед глазами.       А теперь этот диалог с Теодором, который буквально признался, что гриффиндорка в самом деле его волновала. И что самое отвратительное — Драко вновь ощутил знакомый укол ревности. Ему пришлось смириться с тем, что ему больше не было плевать.       Малфой держался, чтобы не схватиться за голову в попытке вышвырнуть все это за пределы сознания. Он отдал бы все на свете, чтобы единственной причиной его беспокойства стала глупая игра с Пуффендуем.       — Давно не видел тебя с Грейнджер, — как бы невзначай произнес Драко. — Неужели поссорились?       Теодор тяжело вздохнул, в очередной раз нахмурив брови.       — Нет.       — И что тогда случилось между вами двумя?       Нотт поджал губы, задумавшись на несколько секунд, после чего развернулся к сокурснику лицом.       — С какой целью ты интересуешься? — его голос звучал холодно, если не сказать — угрожающе.       Драко поморщился.       — Спросил для поддержания разговора, — опустив глаза вниз, чтобы не выдать ложь, пожал плечами. — Она же вроде почти на тебя повелась, а теперь вы и парой фраз обменяться не можете.       Теодор не смог удержаться от того, чтобы не закатить глаза. Цокнув языком, он бросил на Малфоя осуждающий взгляд:       — Научись строить менее токсичные формулировки. «Повестись» — это про собак, Малфой. Не про людей.       — И все же, в чем дело? — он не унимался, пытаясь добиться хоть каких-то ответов.       — В обстоятельствах, — сухо бросил Нотт, отворачиваясь. Достал новую сигарету и подкурил. — Пока мой отец живой разгуливает на свободе в компании своих друзей-пожирателей, ей лучше держаться подальше от таких, как мы. Хватит с нее войны.

***

      Голос нового комментатора матча разлетелся по всему стадиону. Малфой не знал имени мальчишки, но его чересчур жизнерадостная манера речи уже до ужаса раздражала. Вероятно, всему виной было паршивое настроение и совершенно отсутствующая мотивация на игру.       Затянув перчатки потуже, Драко вцепился в древко своей метлы, игнорируя воодушевляющую речь капитана команды. Из мыслей его выдернул Забини, закинувший на плечо свою тяжелую руку.       — Ну что, нагнем пуффендуйцев? — улыбаясь во все тридцать два зуба, произнес мулат.       — Ага, — без энтузиазма ответил Малфой и окинул стадион быстрым взглядом.       — Ты хотя бы сделал вид, что заинтересован, — фыркнул Блейз, после чего махнул рукой в сторону гриффиндорских трибун. Не стоило даже гадать, кому был предназначен этот жест. — Смотри-ка, даже Грейнджер здесь. Неужели не хочешь произвести на нее впечатление?       — Черта с два, Забини, прекрати каждый раз упоминать ее имя.       Нервы были и без того на пределе, а комментарии Блейза только усиливали раздражение. Однако справедливости ради, глубоко внутри, Драко признавал, что не хотел бы перед ней облажаться.       — Что, кстати, сказала МакГонагалл?       — Что она скажет? Снова затирала мне про мою репутацию и шаткое положение. «Для вас самого будет лучше остаться на должности старосты», — передразнивая голос директора, парировал Малфой. — Ясно, как белый день, что она бы не отстранила меня. Следить за мной и моим поведением проще, когда я живу за стенкой с ее любимицей.       — Ну, попытаться стоило, — вздохнул Забини.       Малфой действительно ходил за профессором МакГонагалл хвостом почти два дня, пытаясь добиться ее положительного ответа на собственную просьбу. И когда после своего обещания Грейнджер уйти, он снова появился на пороге их общей гостиной, гриффиндорка устроила самый настоящий скандал. Она хотела сбежать ночевать в башню гриффиндора, но Драко опередил ее.       Он помнил, что девчонка разругалась со своей единственной близкой подругой и вероятно испытывала бы сильный дискомфорт, если бы ей пришла в свою бывшую комнату. Малфой ни один раз задавал себе вопрос, почему его вообще волновала такая мелочь, как ее чувства. Однако не задумавшись тогда ни на секунду, он скрылся за портретом, даже не собирая никаких необходимых вещей, чтобы оставить Грейнджер одну и дать ей время успокоиться. Сам же направился в подземелья.       — Она так и не разговаривает с тобой?       Драко промолчал.       — Это все потому, что ты идиот. Мало того, наговорил ей всех тех мерзостей, так даже не смог нормально извиниться.       Блейз очень хотел отвесить Малфою подзатыльник, но понимал, что подраться с ним за пару минут до матча — затея скверная.       — Я носился за старухой по всему Хогвартсу, чтобы она избавила нас от общества друг друга. Это вполне можно счесть за извинения.       — Малфой, обещаю, у тебя не отвалится язык, если ты произнесешь что-то вроде «извини, что я такой мудак», — лицо мулата отражало натянутую серьезность, граничащую с иронией. — И ты не сгоришь заживо, если сделаешь ей что-то приятное, чтобы она тебя простила.       — Мне и не нужно ее прощение, — Драко раздраженно скинул с плеч руку Блейза.       Тот вскинул брови, не переставая улыбаться.       — Ну, раз ты сам в это веришь…       Громкий голос комментатора вновь разлетелся по стадиону, сообщая, что игра начинается.

***

      Сокурсники воодушевленно переговаривались между собой, ожидая начала матча, а Гермионе оставалось только натягивать на лицо подобие улыбки, когда кто-то изредка обращался к ней. Потирая ладони друг о друга, девушка пыталась согреться, но холодный ветер навязчиво проникал под одежду и заставлял кожу покрываться мурашками.       Она не знала, зачем вообще пришла сюда, когда могла провести вечер в тепле и комфорте собственной спальни. Гермиона никогда не была фанаткой квиддича и ходила на матчи только ради друзей, но сегодня на поле не было ни одного гриффиндорца. Однако, несмотря на это, что-то подтолкнуло ее собраться в последний момент и отправиться на стадион.       Заблудившись в собственных мыслях, Гермиона пропустила момент, когда игра, наконец, началась. Вздрогнув от звонкого свистка мадам Трюк, девушка попыталась выкинуть из головы все, что беспрерывно съедало мозг, и сконцентрироваться на матче.       Ей даже не пришлось напрягать зрение, чтобы отыскать среди игроков Малфоя. Его неестественно светлые волосы быстро привлекли внимание. Он выделялся из толпы, будто был единственной четкой и заметной фигурой среди темно-зеленых плащей и серых красок уходящего дня.       Наблюдая за Драко, Гермиона заметила, как сильно он был напряжен. В глаза буквально бросалось каждое нервное движение. Его отстраненный взгляд бесцельно плутал по полю и присутствующим зрителям, пока не остановился на ее лице. Грейнджер замерла, не позволила себе даже моргнуть, пока Малфой не выждал долгие три секунды и не отвернулся первым.       Короткий немой диалог заставил спину выпрямиться. Не имея на то объективных причин, Гермиона почувствовала, как внутри, пуская корни, стала разрастаться тревога. Она не понимала, почему вдруг занервничала, и это напугало, поскольку за все годы обучения в Хогвартсе ни предчувствия, ни интуиция еще не подводили и не оказывались беспочвенными переживаниями.       Уже на первых минутах трибуны взорвались радостными возгласами сразу же после комментария диктора:       — Блейз Забини забивает гол и приносит своей команде десять очков, открывая счет!       Гермиона боковым зрением увидела, как Джинни, сидящая в паре метров от нее, вскочила со своего места, одобрительно взвизгнув и захлопав в ладоши. Забини же вскинул руки вверх, подмигнув девушке.       Грейнджер тихо усмехнулась. Кажется, младшую Уизли больше совсем не волновало расставание с Гарри. Спустя буквально пару дней после их ссоры Джинни с головой ушла в новые отношения, напрочь забыв про все остальное. Она почти не общалась с друзьями, игнорировала попытки Гермионы поговорить. И судя по всему, ситуация ее более чем устраивала.       Гермиона перевела взгляд на трибуну Слизерина, что, разумеется, радовалась больше всех прочих. Студенты от первого до седьмого курса активно поддерживали свою Сборную, и только одно из десятков лиц выглядело… озадаченным.       Теодор Нотт не сводил глаз с Малфоя, который в данный момент вел активную охоту за снитчем, обгоняя соперника. Гермиона занервничала еще сильнее, все больше убеждаясь, что что-то стряслось. Глупая мысль, что Нотт и Малфой могли повздорить из-за нее ненавязчиво скользнула в мозг, заставив разве что истерично усмехнуться. Здравая часть рассудка понимала, что такое было маловероятно, что это было совсем не то, о чем стоило переживать. А вот волноваться о том, что эти двое могли узнать что-то новое о сбежавших Пожирателях — вполне.       Спустя еще несколько минут новая волна одобрительных возгласов прошлась по стадиону. Пуффендуй отыграл десять очков. В этот момент небо уже окончательно затянулось мрачными тучами, а где-то вдали раздался первый раскат грома. Закончиться до грозы игра все-таки не успеет.       Как Гермиона ни старалась, так и не смогла перестать следить за Драко, и лишь изредка поглядывала на других игроков, оценивая обстановку.       Вопреки своему нервному состоянию Малфой держался уверенно, контролируя ситуацию и не давая сопернику возыметь преимущество в их личной борьбе за снитч. Ловко маневрируя, он уворачивался от летящих в него бладжеров и миновал все препятствия, создаваемые замысловатой траекторией маленького золотистого шарика с серебристыми крылышками.       Яркая вспышка молнии повлекла за собой новый раскат грома. С неба тут же полил сильный дождь. На трибунах началась возня, продуманные студенты принялись доставать заготовленные зонтики, прячась от непогоды. Гермиона же только накинула на голову капюшон своей мантии, мысленно ругая себя, что не позаботилась о том, чтобы тоже взять зонт.       Одежда быстро стала мокрой и от того более холодной, неприятно прилипнув к коже. Поежившись, Грейнджер подумала о том, что стоило бы вернуться в замок, чтобы ненароком не заболеть. В эту секунду максимально близко к трибуне пронесся ловец Пуфенндуя, преследуя снитч. Гермиона замерла, когда полы темно-зеленой мантии, едва не коснувшись лица, мелькнули следом.       Малфой попытался подрезать соперника, чтобы обогнать, но вместо этого ему пришлось увернуться от очередного бладжера, упуская лишние несколько секунд. Грейнджер была уверена, что услышала грязное досадливое ругательство.       Драко нагнулся вперед, прижимаясь корпусом ближе к древку метлы и набирая скорость.       — Герберт Флит пропускает мяч, и Грэхэм Монтегю забивает гол в ворота Пуффендуя! Десять очков Слизерину!       Голос комментатора доносился будто сквозь толщу воды, ровно так же, как и гул присутствующих студентов, пока Гермиона внимательно следила за ловцами обеих сборных. Она заметила, как сильно сжала кулаки, впиваясь ногтями в нежную кожу ладоней, и обомлела, когда поняла, что в действительности с азартом начала болеть за Малфоя.       Девушка с придыханием наблюдала за гонкой двух студентов. Слизеринец вел агрессивную борьбу за победу, пытаясь столкнуть пуффендуйца с метлы, но тот виртуозно свернул немного левее и юркнул под балку трибун, ненадолго оторвавшись от Драко.       Снитч же дразняще останавливался, кружился на месте, вился возле самых лиц, после чего вновь набирал скорость. Заметить крошечный золотой шарик было и без того непростой задачей, а разглядеть его сквозь стену проливного дождя становилось в разы сложнее.       В очередной раз, когда тот пропал из поля видимости, Малфой остановился, напрягая зрение. Ловец Пуффендуя кружил где-то рядом так же высматривая крылатый мячик. Прошло несколько секунд, но Драко так и не сдвинулся с места. Гермиона вгляделась в его профиль и заметила, как побелела его кожа. Брови сошлись на переносице, пристальный взгляд куда-то в толпу приобрел эмоцию страха. Гриффиндорка пытались проследить, куда он смотрел, но не увидела ничего необычного.       — Малфой, не спи! — выкрикнул кто-то из команды Слизерина.       Тот дернулся, нахмурившись еще больше, и вовремя ретировался вправо, избегая столкновения с бладжером. Сразу следом перед лицом снова замельтешил снитч, и Драко, сцепив зубы, кинулся за ним. Шарик задвигался по периметру стадиона. Малфой сокращал дистанцию с каждой секундой и уже вытянул руку вперед в попытке поймать снитч.       Гермиона задержала дыхание, предвкушая победу Слизерина, но в следующую секунду Драко резко остановился, едва не слетев с метлы, уставившись уже на другие трибуны. Ловец Пуффндуя, что догонял его все это время, не успел даже свернуть и на высокой скорости врезался в Малфоя. Оба стремительно полетели вниз.       Все ахнули, наблюдая за развернувшейся картиной. Студенты тут же загалдели, обсуждая случившееся. Грейнджер не смогла усидеть и подошла к краю трибун вместе с прочими любопытными ребятами, чтобы взглянуть на ловцов.       Благо высота не была такой большой, и приземление вышло не слишком жестким, хотя наверняка болезненным. Пуффендуец моментально вскочил на ноги и принялся отчитывать Малфоя, не сдерживаясь в ругательствах. Но лицо слизеринца по-прежнему было бледным, а взгляд — потерянным. Драко еще некоторое время озирался по сторонам и не сразу заметил, как рядом оказалась мадам Помфри и остальные члены команды.       Школьный колдомедик принялась осматривать юношей, попутно задавая вопросы, но оба ее просто-напросто игнорировали.       — Да все с нами в порядке! — не выдержал пуффендуец, пытаясь отвязаться от навязчивой женщины, чье присутствие на каждом матче теперь было обязательным. — Малфой, какого черта?       — Эй, что случилось? — на плечо Драко легла рука Забини. — Ты в порядке?       Тот кивнул и поднял метлу с сырой земли. Мотнув головой и зажмурившись, он будто пытался отогнать какие-то мысли.       — Да. Отвлекся, простите, — коротко выпалил Малфой и резким движением стер кровь, что сочилась из разбитой губы. — Продолжим.       — Вы уверены, мистер Малфой? Мистер Саммерби? — спросила мадам Помфри.       — Абсолютно.       Игра продолжилась.       Следить за ходом матча спокойно Гермиона не могла, озадаченно вцепившись взглядом в Малфоя. Она ждала, что он почувствует и обернется, но это было бессмысленно. Что с ним происходило? Он никогда не вел себя так безответственно и невнимательно ни на одной игре.       Волнение и любопытство съедали девушку вот уже на протяжении тридцати пяти минут. Гриффиндорка успела подумать о том, что Нотт, возможно, знал ответ, поэтому и был таким серьезным. Она уже собралась подняться и направиться в сторону слизеринских трибун, чтобы задать ему этот вопрос, но вовремя одернула себя.       Тебе плевать на этого нарцисса.       Комментатор объявил об окончании игры. Время вышло, но ни один из ловцов так и не сумел поймать снитч, однако победа все же оказалась за Слизерином. Они вышли победителями с отрывом в двадцать очков. Слизеринцы заулюлюкали, поздравляя свою Сборную и друг друга.       Студенты принялись подниматься со своих мест, чтобы покинуть стадион, и за суетой толпы Гермиона не заметила, как Малфой исчез с поля, буквально растворившись среди прочих силуэтов.

***

      Драко будто ударили по голове. В ушах стоял гул, картина перед глазами смазывалась в одно мрачное пятно, а внутренности скручивало узлом.       Пока сокурсники оживленно обсуждали матч, Малфой двигался в сторону выхода. Подальше от толпы, шума и ощущения чужого присутствия. Кожа все еще горела от пристального взгляда, не несущего в себе ничего хорошего.       Он снова увидел его. Драко был готов поклясться, что Люциус сидел на трибуне среди профессоров, наблюдая за ним с надменно приподнятой бровью. Тонкие губы были сложены в ухмылку полную презрения, но до боли знакомых голос четко звучал в его голове.       Из-за этого он остановился, из-за этого свалился с метлы вместе с соперником и из-за этого проиграл в борьбе за снитч. Это было позором, он никогда прежде не показывал на играх такого отвратительного результата, но сейчас это было неважно.       Все, о чем переживал Драко в данный момент, так это о том, как убежать от самого себя и избавиться от навязчивых галлюцинаций.       Пробираясь мимо людей, он напрочь игнорировал каждого, кто пытался завести с ним диалог. Мокрая трава, смешавшись с грязью, противно хлюпала под ногами. Холодный ветер трепал волосы и отрезвляюще бил в лицо, пока октябрьский дождь продолжал заливать глаза.       — Малфой!       Стадион остался позади. Драко на секунду замер у выхода. Тошнота продолжала донимать его, комом подбираясь все выше к горлу. Он согнулся, уперевшись руками в колени, и зажмурился, пытаясь отогнать это поганое ощущение. Стараясь дышать ровнее, снова услышал, как кто-то зовет его.       — Да остановись же ты! — голос прозвучал ближе, и теперь Драко узнал его.       Что ж, пожалуй, этот голос принадлежал единственному человеку, бежать от которого не было смысла. Он неохотно повернулся.       — Чего?       Теодор, перейдя на бег, в два счета оказался рядом. Переводя дыхание, он задумчиво уставился Драко.       — Убери нахрен это сочувствующее выражение, или меня на самом деле стошнит, — произнес Драко, поморщившись.       — Ты снова его видел? — проигнорировав сказанное, спросил Нотт.       — Заори об этом еще на весь стадион, пожалуйста, а то, кажется, не все услышали, — Малфой выпрямился и оглянулся по сторонам.       — Засунь свою иронию себе в задницу, — закатив глаза, выпалил Нотт и, понизив голос еще немного, добавил: — Если это происходит настолько часто, то, возможно, тебе действительно нужна помощь.       — Пару часов назад ты говорил, что я не псих, — ухмыльнулся Драко, пожав плечами.       Это не было забавным даже самую малость, но он просто не мог выказать другой эмоции. Было очевидно, что это эта пассивная агрессия, отшучивания — всего-навсего защитные механизмы.       — Это учащалось постепенно.       Теодор поджал губы, задумавшись о чем-то своем. Он взглянул на Драко исподлобья так, что у того по телу пробежали десятки мурашек.       — Что?       — Ощущение, что это не галлюцинации. Если, как ты говоришь, их становится только больше, то, возможно, что это что-то вроде… видений?       Малфой вскинул брови, тяжело вздохнув.       — Все же я больше поверю в то, что свихнулся, чем в то, что вдруг оказался внебрачным сыном Трелони.       Небо в очередной раз треснуло, гром не стихал — гроза не спешила уходить.       — К черту, — откинув с лица мокрую челку, произнес Драко. — Поговорим об этом в школе.       Нотт коротко кивнул, и они оба двинулись в сторону Хогвартса.

***

      Теодор наотрез отказался идти с Драко в башню старост, умолчав о том, что не хотел лишний раз видеться в Гермионой, которая наверняка была бы там. Ему не хотелось смотреть в ее глаза и видеть там вопросы, на которые у него не имелось ответов. Да и травить собственную душу встречами — сомнительное удовольствие.       Именно поэтому он остался снаружи, возле портрета, пока ждал Малфоя, который пообещал принять душ и переодеться как можно быстрее. Девочка с картины пыталась завести вежливую беседу с мрачным юношей, но тот сперва отбивался односложными ответами, а после и вовсе стал игнорировать нарисованную девчушку.       Оперевшись о стену, Тео стоял, скрестив руки на груди. Что-то внутри все равно рвалось пересечь порог и увидеть Грейнджер хотя бы краем глаза, перекинуться с ней одним простым «привет», но в этом не было никакого смысла.       В коридоре стоял гул возвращающихся со стадиона студентов. Повседневно переговариваясь между собой, никто из них даже не подозревал, что в ближайшее время магический мир снова будет переживать что-то страшное. В этом Теодор был уверен. Пожиратели не могли сбежать просто так, а в силу авроров слизеринец больше не верил. Они упустили кучу времени, предоставив тем самым бывшим прихвостням Лорда скрыться и замести следы.       Все, что оставалось теперь — ждать. Но с каждым днем ожидание становилось все мучительнее. Неизвестность порождала тревожность, что скреблась под кожей. Однако страха, который шел рука об руку с Теодором на протяжении нескольких лет, больше не было. Собственная жизнь, будущее — все это больше не волновало.       Тео видел, что происходило на войне, и этого зрелища хватило, чтобы понять — в мире предостаточно людей, придерживающихся тех же идей, что и Волдеморт. И если их не остановить, то всему привычному и безопасному быстро придет конец.       Запрокинув голову, Нотт прикрыл глаза и глубоко выдохнул. Думать об одном и том же порядком надоело. Он начал ловить себя на мысли, что лучше бы все началось, как можно скорее. И тогда варианта было бы всего два: добро во главе со Святым Поттером победит или все сгорит к чертям, превратившись в кладбище безумия.       — Теодор? — тихий, вкрадчивый голос раздался совсем близко. Нотт крепко стиснул зубы, чтобы не выругаться.       Открыв глаза, он посмотрел на девушку и заставил себя улыбнуться. Нотт был уверен, что Гермиона находилась у себя, поэтому увидеть ее в коридоре, в промокшей одежде с растрепанными волосами и порозовевшими от холода щеками, он не ожидал.       — Привет.       — Что ты тут делаешь?       — Жду Драко, — коротко обронил и тут же опустил взгляд, не в силах выдержать зрительного контакта.       — Он уже вернулся?       — Ага, пошел принимать душ.       — И не пригласил тебя войти? Это на него похоже, — цокнув языком, Грейнджер закатила глаза, после чего произнесла пароль. — Заходи.       Тео почувствовал, как сжалось его сердце от ее заботливого мягкого голоса. Он был готов сдаться и сделать, как она говорит, но только помотал головой.       — Нет, спасибо.       — Почему?       Кожей он чувствовал ее пронзительный взгляд. Парировал в ответ что-то неразборчивое и неловко пожал плечами.       — Я что-то сделала не так? Ты игнорируешь меня уже почти три недели.       Тео вскинул брови, услышав обиду. Сердце зашлось в бешеном ритме и чуть не остановилось, когда он все же заглянул в ее глаза, где среди моря замешательства плескалось сожаление.       Девушка, поджав губы, пристально смотрела на него в ожидании ответа, а он хотел наплевать на данное себе же самому обещание держаться подальше, и просто молча привлечь хрупкую фигуру, заключить в объятия, вдохнуть желанный запах и в нем же задохнуться.       — Ты не при чем, — выдохнул Нотт, пытаясь сохранять голос отстраненным. — Просто подумал, что наша… дружба — не самая лучшая затея. Лучше держаться подальше друг от друга, как мы делали это раньше.       — Это Малфой тебе внушил? — ухмыльнувшись, спросила Гермиона, будто заранее знала ответ.       — Я тут не при делах.       И Гермиона, и Тео дернулись от неожиданности, когда во все еще открытом проеме показалась фигура Драко. Он прошел мимо них, после чего обернулся на Нотта и кивнул в сторону коридора.       — Ты идешь?       От Грейнджер не ускользнул их немой диалог и напряжение, вспыхнувшее от встречи взглядов. Гермиона мельком осмотрела Малфоя с головы до ног, подмечая, что он действительно выглядел иначе, а все его жесты, мимика были какими-то дергаными.       Теодор кивнул и, слабо улыбнувшись Гермионе, направился за Драко. Девушка приоткрыла рот, но так и не нашла, что сказать, поэтому, проглотив ком в горле, вошла в гостиную.

***

      — Если собираешься отталкивать ее и дальше, то хоть объясни, в чем дело, — отдалившись на достаточное расстояние от входного портрета, произнес Драко.       — Она девочка умная, догадается, — раздраженно выпалил Нотт.       — Чего ты так боишься? Самого факта серьезного разговора или того, что она…       — Скажи честно, какое тебе до этого дело? — Теодор остановился посреди коридора, исподлобья взглянув на Драко. — Личный интерес?       Малфой не успел ответить, поскольку между ним и Теодором внезапно вклинился счастливый Забини. Он закинул руки на плечи сокурсников и заговорщически произнес:       — Надеюсь, вы держите курс на подземелья?       — Не говори, что в очередной раз намечается какая-то бессмысленная пьянка, — Нотт закатил глаза.       — Вообще-то, очень даже смысленная, — Блейз закатил глаза.       — Забини, нет такого слова, — хмыкнул Драко.       — Я придумал, значит, есть, — отмахнулся мулат. — Поэтому, куда бы вы не направлялись до этого, сейчас оба идете со мной отмечать нашу победу!       — Извини, конечно, — Теодор аккуратно вывернулся из захвата и отошел на шаг. — Но у нас другие планы.       Блейз вскинул брови, губы тут же растянулись в широкой улыбке. Все поняли, что в следующую секунду с его языка сорвется глупая пошлая шутка, поэтому Драко опередил:       — Я бы выпил, — коротко выпалил он и перевел взгляд на Нотта в поисках поддержки и одобрения, но от того исходила исключительно пассивная агрессия.       Теодор тяжело вздохнул, возведя глаза к потолку.       — Ты серьезно?       — На пару часов, — одним только взглядом Малфой пытался донести мысль, что после пары бокалов горячительного они обязательно обсудят происходящее. — Да и тебе не помешает немного расслабиться.       — Отпрашиваешься, будто он твоя жена.       — Завали, Забини, — выпалил Теодор. — Нет никакого настроения для твоих тупых шуточек.       — Бр-р, сколько от вас негатива, — мулат поморщился. — Но ничего, после первого же бокала лучшего в мире огневиски, я обещаю, настроение быстро улучшится.       Тихо выругавшись, Теодору не осталось ничего, кроме как неохотно согласиться.       Через несколько минут они оказались в подземельях. За портретом уже слышался гомон и звон бутылок. Довольные слизеринцы удобно расположились по всей гостиной. Времени они не теряли. Матч закончился совсем недавно, а к вечеринке по случаю победы все было уже готово. Студенты самонадеянно организовали все до игры, уверенные в ее благоприятном исходе.       Драко не разделял их восторга, но все же натянул на лицо подобие улыбки, как только вошел внутрь. Вежливо принимая поздравления, он уселся в самое дальнее кресло, по пути захватив открытую бутылку с пойлом. Нотт последовал его примеру.       — Слишком не налегай, — вполголоса произнес Теодор. — Мало ли, состояние ухудшится. А если ты начнешь привлекать внимание своим поведением, я точно не смогу грамотно всем объяснить, что ты видишь то, чего нет.       — Я просто хочу отдохнуть, — ответил Драко и отпил из бутылки. Янтарная жидкость тут же обожгла горло, заставив поморщиться.       — Ладно. Если что, скажу, что у тебя открылся третий глаз. Хотя и версия с внебрачным сыном Трелони тоже хороша.       Малфой хохотнул, и Тео тоже позволил себе улыбнуться, но уже куда более искренне.       — Дай сюда, — он протянул руку и отнял виски. — Что ж, за вашу победу, — отсалютовал и сделал несколько глотков, даже не поморщившись.       — Полный позор, а не игра, — Драко закатил глаза, не желая даже вспоминать, как облажался на поле. — Это был первый раз, когда я оказался настолько бесполезен.       Остальные слизеринцы заулюлюкали, чокаясь бокалами. Большая часть сокурсников находилась в центре гостиной, и лишь некоторые располагались на мягких диванчиках или подоконниках, беседуя о чем-то своем.       Малфой окинул присутствующих скучающим взглядом и заметил Пэнси, одиноко сидящую поодаль ото всех. Драко хотел окликнуть ее, чтобы позвать к себе, но в следующую секунду к девушке подошел какой-то парень, предложив поднос с закусками. Кажется, он был на пару курсов младше них. Паркинсон немного оживилась, подарив мальчишке улыбку и с радостью принимая угощения. Он присел рядом, заводя диалог, а Пэнси продолжала пытаться поймать взгляд Забини, которому было совершенно плевать на то, что в данный момент кто-то настойчиво добивался ее внимания.       Драко было тошно наблюдать за подобным. Ему было откровенно жаль подругу, которая умудрилась втрескаться так отчаянно и безответно. Было дико с того, что такая дерзкая и самоуверенная девушка буквально превращалась в бесхребетное существо, как только дело касалось ее предмета воздыхания. Разве какая-то любовь могла так кардинально менять человека?       — Не повезло ей, — будто прочитав мысли Драко, произнес Теодор, который тоже наблюдал за Паркинсон со стороны.       — Просто Забини слепой придурок. Я искренне не понимаю его выбор в пользу Уизлетты. Как можно было влюбиться в бешеную упрямую гриффиндорку?       — Ну ты же как-то влюбился, — помолчав пару секунд, проговорил Тео, сохраняя абсолютно спокойное выражение лица. Малфой почти подавился.       — Чего?       — Думаешь, я совсем тупой? — Нотт поморщился, делая новый глоток огневиски. — Твоя ревность и твой совсем ненавязчивый интерес говорят за себя.       — Спятил? По-твоему, я положил глаз на Уизли? — Драко не терял надежды повернуть диалог в другую сторону.       — Ладно. Хочешь и дальше прикидываться придурком — валяй, — пожав плечами, неиронично хмыкнул Теодор. — Вот только сути это не поменяет.       Повисло молчание. Слов, чтобы продолжить диалог, не находилось. И желание обсуждать влечение к одной и той же девушке было минимальным.       — Не поменяет. Ровно как и мое признание, — уставившись невидящим взглядом перед собой, осмелился произнести Драко.       — Если продолжишь обижать ее, то да, — как-то слишком спокойно отозвался Нотт.       — У тебя куда больше шансов.       — Может быть, но, я уже говорил, что теперь не стану даже пытаться. И тебе, честно говоря, советую то же самое.

***

      Переодевшись в домашнюю теплую одежду и высушив волосы, Гермиона устроилась на мягком диване. В попытке скоротать время и приблизить начало следующего такого же бессмысленного дня девушка достала книгу по чарам. Вот только сосредоточиться на чтении изученных вдоль и поперек параграфов не могла, как ни старалась. Рассеянное внимание не позволяло ни одной строчке добраться до сознания, в котором сейчас было слишком тесно для таких мелочей.       Гермиона не могла вышвырнуть из головы странное поведение Малфоя на сегодняшнем матче. Конечно, этому могло быть, как минимум, несколько довольно логичных объяснений, но что-то подсказывало, что дело было вовсе не в утомлении, волнении или просто плохой погоде. В очередной раз Грейнджер ругала себя за то, что придавала слишком большое значение и внимание этой эгоистичной заднице, но будто и не могла по-другому.       С трудом сдержав рвущееся наружу раздражение, Гермиона захлопнула книгу и подорвалась с дивана. Сделав пару шагов по комнате, она остановилась у окна. Коснувшись пальцами холодного стекла, на мгновение прикрыла глаза и сделала глубокий вздох, после чего напрягла зрение, разглядывая пейзаж за окном сквозь прозрачную стену дождя. Стихия успокаивалась, грозовые тучи медленно отступали, и теперь громыхало где-то совсем далеко.       Когда девушка уже хотела отойти, ее внимание привлекла фигура в темном плаще, казавшаяся с такой высоты совсем крошечной. Силуэт возник будто из ниоткуда, хотя вполне возможно, что просто Гермиона заметила его не сразу. С такого расстояния было невозможно разобрать даже пол человека, не то что установить личность.       Отчего-то девушке показалось подозрительным, что кто-то мог бродить вдоль Запретного леса в такую погоду поздно вечером. Да и черный капюшон скрывающий собой лицо навевал жуткие ассоциации.       Гермиона была не в силах отвести следящего взгляда, продолжая наблюдать за траекторией движения фигуры. Через несколько секунд что-то врезалось в окно, и гриффиндорка отпрыгнула назад, с трудом сдержав испуганный вскрик.       Только теперь она пригляделась и увидела за окном знакомую птицу. Филин Малфоя настойчиво стучал клювом о стекло, и, не медля больше ни секунды, Грейнджер открыла одну из створок.       Декстер — кажется так его звали, — нахохлился, усаживаясь на подоконник. Расправив черные крылья, он принялся стряхивать с себя дождевую воду. В его клюве находился конверт, но отдавать его чужому человеку птица не собиралась.       — Его здесь нет, — вслух произнесла Гермиона, протягивая руку к филину с целью погладить мягкие перья и принять письмо. — Не волнуйся, я не стану ничего читать. Передам конверт твоему хозяину, как только он вернется.       Филин недоверчиво сверкнул глазами, но все же разжал клюв. Не позволив к себе прикоснуться, Декстер пискнул, после чего, взмахнув крыльями, тут же ретировался, скрываясь под покровом ночного неба.       Гермиона вновь кинула взгляд на окраину леса, но больше ничего там не увидела. Наивно решив, что ей показалось, девушка положила конверт на стол, заметив, что тот не имел никаких опознавательных признаков. Отправитель не удосужился подписать его, и это выглядело странным.       Живоглот тихо замурлыкал и спрыгнул с дивана, направившись к входному портрету. Он обернулся на свою хозяйку, в огромных желтых глазах читался вопрос. Кот мяукнул, привлекая внимание.       — Куда ты собрался? Пора спать, — вздохнула Гермиона и сделала несколько шагов по направлению к коту.       Взяв сопротивляющееся животное на руки, гриффиндорка прижала его к груди. В ту же секунду за портретом послышались шаги и знакомый голос, назвавший всего одно слово: «Миддлемист».       — Вот же черт! — вслух выругалась Гермиона, которая собиралась закрыться в своей комнате до прихода Малфоя. Но поняв, что ретироваться незамеченной она уже не успеет, постаралась нацепить на лицо маску невозмутимости.       Драко шагнул внутрь и на секунду замер на пороге, увидев перед собой Грейнджер и лохматое рыжее существо, которое в последнее время почему-то проявляло к нему признаки дружелюбия.       Переместив взгляд с животного на лицо гриффиндорки, Малфой расплылся в беззлобной ухмылке.       — Встречаете меня, Грейнджер? Очень мило, — оперевшись на косяк, протянул он.       — Вообще-то, я надеялась, что ты не вернешься, — язвительно выпалила Гермиона и поморщила нос, почувствовав запах спиртного.       — Поэтому караулила у двери?       — По-твоему, мне больше нечем заняться?       Малфой снова окинул девушку долгим взглядом с головы до самых ног. Гриффиндорка в полосатых пижамных штанах, свободной футболке с небрежным пучком выглядела не так чопорно, как обычно. Сейчас ее внешний вид можно было назвать расслабленным, если бы не напряженное выражение лица.       Гермиона поежилась, чувствуя себя крайне неуютно. И почему она еще не ушла, а стояла здесь и вела этот бессмысленный диалог?       — Прекрати пялиться, — шикнула она. — Или остатки приличия покинули тебя, стоило напиться?       — Смутилась? — хмыкнул Драко, сложив руки на груди. — Твой пристальный взгляд на сегодняшнем матче тоже заставил меня немного понервничать.       Гриффиндорка возмущенно вскинула брови и не сразу нашла, что ответить.       — С чего ты взял, что я вообще на тебя смотрела?       Малфой закатил глаза, почувствовав усталость от ее упертости, поэтому уже в следующую секунду немного нагнулся, приблизившись к лицу девушки, чтобы их взгляды оказались на одном уровне.       Сердце забилось быстрее, а мозг стал соображать с небольшой задержкой. Драко не понимал, почему просто не прошел мимо в свою комнату.       — Почувствовал, — негромко произнес он, внимательно вглядываясь в карие глаза, зрачки которых немного расширились.       Гермиона не спешила отстраняться, вероятно потому, что ей попросту было интересно, что произойдет дальше.       — И что же ты почувствовал? — так же тихо спросила она, принимая правила его игры.       — Раздражение.       — Вот это уже похоже на правду.       — Не перебивай, я не закончил.       Она сжала губы в тонкую линию и замолчала, позволив продолжить.       — Потом, где-то на двадцатой минуте игры твой взгляд стал другим. Не таким колючим, — растягивая слова, говорил Драко. — Ты с азартом болела за меня, Грейнджер.       Лица по-прежнему находились всего в паре десятков сантиметров друг от друга. И такая близость волновала обоих с каждой секундой все больше. Гермиона сглотнула, а Драко молчал, продолжая наблюдать за тем, как меняются эмоции на ее лице. Тишина длилась меньше минуты, но по ощущениям — тянулась часы.       — Извини, что не оправдал ожиданий. На следующем матче обещаю впечатлить тебя.       Язык работал быстрее мозга, Малфой уже вовсю ругал себя за каждое слово. Он выпил не так много, но даже такого количества огневиски хватило, чтобы развязать язык и вытянуть наружу всю ту чушь, что он нес. Но и останавливаться он не хотел. Пусть ему будет стыдно завтра, но сейчас все его нутро требовало присутствия гриффиндорки.       Растерявшись, Гермиона захлопала глазами.       — Именно меня?       — Да. Ты же сомневаешься в том, что я на что-то способен. Это же «отец купил мне место в команде», — усмехнулся Драко, вспоминая, как на далеком втором курсе девчонка пристыдила его этим перед толпой студентов.       — Ты быстро доказал, что я ошибалась, — выпалила Гермиона и тут же прикусила язык.       В глазах Малфоя вспыхнул интерес.       — В самом деле? — его губы растянулись в улыбке. Сердце заходилось от какой-то глупой ребяческой радости. Грейнджер наблюдала за его успехами, будучи ребенком?       — Да, Малфой, я убедилась, что ты талантлив в квиддиче, — гриффиндорка закатила глаза. — Только сотри, пожалуйста, это самодовольное выражение, иначе я тебе врежу.       Выпрямившись в полный рост, Драко на несколько секунд отвел взгляд в сторону, предпринимая попытки перестать лыбиться, как последний придурок.       Гермиона тихо выдохнула, когда расстояние между их лицами заметно увеличилось.       — Тебе, кстати, письмо, — кивнув на столик перед диваном, сменила тему девушка и направилась к лестнице, все так же держа в руках кота. Обернувшись, чтобы ненавязчиво пожелать спокойной ночи, она замерла, когда заметила, как изменилось выражение лица юноши, что в момент стало серьезным.       Малфой схватил конверт, перед вскрытием повертев со всех сторон несколько раз. Между бровей пролегла морщинка.       — Филин принес или кто-то передал?       — Филин, — пожав плечами, ответила Гермиона и только теперь отпустила кота. Приняв решение задержаться еще на пару минут, она шагнула обратно, почувствовав напряжение, которым едва ли не загудела гостиная. — Прилетал незадолго до твоего прихода.       Грейнджер обратила внимание, как задрожали пальцы Малфоя, как сжались челюсти и как напряглась буквально каждая мышца его тела. Будто все, что могло прийти ему по почте — это плохие вести.       Слизеринец тут же открыл конверт, но не спешил доставать его содержимое.       — Все нормально? — не сумев победить волнение и любопытство, вкрадчиво поинтересовалась Гермиона.       Драко проигнорировал вопрос и, непроизвольно задержав дыхание, принялся вчитываться в написанный каллиграфическим почерком текст. Всего пара предложений, но они тут же впечатались в мозг, вгрызлись в сознание, заставив протрезветь окончательно.       «Здравствуй, Драко.       Уверен, ты скучал по мне. По счастливому стечению обстоятельств у тебя появилась возможность вновь со мной встретиться и помочь в деле, которое так и не было закончено.       Надеюсь, что тебе хватит благоразумия не предавать меня снова. В противном случае, боюсь, что свою дражайшую матушку ты увидишь разве что в могиле.       Скоро пришлю координаты.»       Грязное ругательство слетело с языка. Резким движением Драко скомкал письмо и сорвался с места, направляясь к выходу из комнаты.       — Малфой, в чем дело? — Гермиона не удержалась и дернулась следом.       — Не лезь не свое дело, — шикнул Малфой, но тут же поджал губы, ругая себя за очередную грубость, которую он совсем не собирался произносить.       Драко застыл на месте, прикрыл глаза и глубоко выдохнул, после чего обернулся и добавил уже более мягким голосом:       — Я серьезно. Тебе это не нужно.       Беспокойство на девичьем лице на мгновение сменилось замешательством, но он не дал ей возможности ответить, скрывшись за портретом.       Ноги несли по мрачным коридорам в направлении подземелий. Снова. Было необходимо поделиться с Ноттом, узнать, не получил ли тот никаких известий от своего папаши.       Малфой чуть ли не бежал, подгоняемый смрадным дыханием страха в затылок. Пару раз он даже обернулся, проверяя, никто ли за ним не гонится. А в голове пульсировало одно: «мама». Над жизнью Нарциссы снова нависла угроза. Разве ей недостаточно досталось? Сколько еще испытаний должно было свалиться на бедную женщину?       Слизеринцы еще не спали, когда Драко появился на пороге бывшей комнаты. Несколько вопросительных взглядов впились в его лицо, но он уставился исключительно на Нотта, что уже успел переодеться.       — О, Драко, ты пожаловал на нашу пижамную вечеринку? — удивленно вскинув брови, выпалил Забини и широко улыбнулся, но когда заметил, что другу было совсем не до веселья, нахмурился. — Что-то случилось?       — Нотт, на пару слов, — проигнорировав Блейза, сухо бросил Малфой.       Теодор не стал задавать лишних вопросов. Накинув поверх футболки мантию, он поднялся с кровати.       — Что за секретики? — обиженно проговорил мулат.       — Не сейчас, Забини.       Малфой едва удержался от язвительных комментариев о том, что тот не замечал ничего вокруг себя, кроме Уизлетты. Драко даже не отрицал, что его это задевало, поскольку с отношениями тот напрочь забыл о друзьях. Именно поэтому он и не хотел делиться с Забини этими не самыми приятными обстоятельствами.       — Так, а вот теперь ты меня по-настоящему напрягаешь, — тон голоса сделался серьезным. — Это начинает напоминать мне то, что происходило с тобой на шестом курсе.       — Все в порядке.       — Именно поэтому ты врываешься к нам на ночь глядя с таким лицом, будто увидел в коридоре обнаженного Филча?       — Поговорим позже, — выпалил Драко и, перед тем как выйти из комнаты вместе с Тео, все же не удержался и добавил: — Когда у тебя появится время на кого-то помимо Уизлетты.       Теодор не успел ничего спросить, как за их с Малфоем спинами уже стоял Блейз.       — В чем дело, Малфой? — всякая ирония пропала из голоса, уступив место искреннему непониманию. — Причем тут вообще Уизли?       Благо в гостиной уже никого не было.       — Ты всерьез не понимаешь? — сделав какой-то неопределенный жест рукой, Драко вздохнул.       — Тебя задевает, что с ней я провожу больше времени?       — Нет, но меня бесит, что все остальное тебя будто перестало интересовать.       — Да с чего ты это взял? — Забини вскинул брови и развел руки в стороны.       Теодор шикнул на него.       — Убавь громкость. Разбудишь кого-нибудь.       — Ладно, — понизив голос, более спокойно отозвался мулат и уселся на диван, призывая друзей сделать то же самое. Но Тео и Драко только переглянулись, ведя какой-то немой диалог. — Давай поговорим.       Малфой возвел глаза к потолку, удержавшись от того, чтобы беспомощно взвыть.       — Мерлина ради, Забини, у меня сейчас есть проблемы поважнее.       — Так я и хочу, чтобы ты поделился со мной ими! — Блейз кинул ревностный взгляд в сторону Нотта, как бы добавляя: «а не с этим». — Я же твой лучший друг!       Теодор тихо ухмыльнулся, и Забини уловил пренебрежение.       — Лучший друг? Ну, тогда ты наверняка заметил, что с Малфоем что-то не так.       — Нотт, перестань, — оборвал его Малфой.       В глазах мулата мелькнул недобрый огонек. Блейз уже собирался ответить что-то язвительное, но прикусил язык, сменив фокус внимания на смысл сказанного. В голову полезли мысли о том, что, скорее всего, он действительно не замечал ничего, кроме своих новых отношений. Разрыв Джинни и Поттера окончательно развязал ему руки, скрываться не было смысла, и теперь оба буквально наверстывали упущенное. Неудивительно, что из-за этого он мог упустить что-то куда более серьезное.       — Что ж, — прокашлявшись, произнес Забини. — Может, я и правда облажался. Обещаю над этим подумать.       Брови Малфоя в удивлении взлетели вверх. Так просто и быстро его друг детства еще никогда не признавал ошибок.       — А теперь расскажите мне, что случилось.       Драко снова бросил взгляд на Теодора, будто бы спрашивая совета о том, стоило ли посвящать Забини во все подробности. Но Нотт пожал плечами. Не ему было принимать подобное решение.       — Не здесь, — Малфой сжал губы в тонкую линию и кивнул в сторону выхода из гостиной.       Оказавшись снаружи, среди каменных стен коридора, Драко выдохнул и обернулся, чтобы убедиться в приватности назревающего разговора.       Малфой выудил из кармана скомканный пергамент и протянул его Нотту. Теодор, нахмурившись, принял письмо и стал внимательно вчитываться. Блейз же выглянул из-за его плеча, стараясь также не пропустить ничего важного.       Драко наблюдал за тем, как менялись эмоции на лицах друзей, нервно сжимая и разжимая кулаки.       — Что за херня? — казалось, Блейз побелел, насколько это, конечно, было возможно.       На пару минут повисла тяжелая тишина.       — Тебе не приходило ничего подобного? — молчание нарушил Драко.       — Нет. Пока нет, — Нотт отрицательно качнул головой.       — Это что, какой-то розыгрыш? Люциус в Азкабане. И разве приказ о поцелуе дементора не должны были уже исполнить? — Блейз не понимал ровным счетом ничего.       — Должны были. Сегодня. Но, как видишь, он живее всех живых, — ровным голосом произнес Драко.       — Он же не мог сбежать. Это же явно чья-то глупая шутка.       Малфой почти рассмеялся, а вот двум слизеринцам напротив было совсем не до веселья.       — Как раз это он и сделал вместе с остальными Пожирателями, — ответил Теодор.       — С чего вы это взяли? О таких новостях трубили бы все газеты.       — Пару недель назад сюда заявлялся Поттер. Он же теперь работает в Министерстве. Он и сообщил, что на следующий день после побега де Блуа все Пожиратели просто взяли и исчезли из своих камер, — объяснил Драко.       В голове до сих пор не укладывалось произошедшее. Сколько они с Ноттом не ломали голову над тем, как именно ПСам удалось сбежать, так и не нашли никакого объяснения. Очевидным было только то, что им помогли. Но кому понадобилось способствовать освобождению кучке больных садистов?       — Невозможно…       — Перечитай еще раз, — пихнув мятую бумажку в грудь Забини, выпалил Теодор. — Может, со второго раза до тебя дойдет.       — И… что теперь? — голос Блейза дрогнул от неуверенности и смятения, он с опаской глядел на письмо, словно то могло укусить.       Драко до последнего надеялся, что папаша не станет втягивать его в эти игры снова. Но дела обстояли куда хуже: он угрожал расправиться с Нарциссой — единственными рычагом, способным оказать на него давление.       — Какова вероятность, что он в самом деле доберется до Нарциссы? Она ведь в Мунго, — Малфой с отчаянием окинул друзей взглядом, ища в их лицах хоть какую-то поддержку. — К ней не пускают родного сына, и сомневаюсь, что пустят свихнувшегося мужа-убийцу.       — Его не оставили ни дементоры, ни авроры. Думаешь, кучка колдомедиков сможет? — Нотт поморщился, задумчиво переводя взгляд куда-то в темноту коридора. Голос звучал ровно, словно напрочь лишился любых эмоций.       Вместо ответа Драко лишь тяжело выдохнул, зарываясь рукой в собственные волосы. Внутри все сжималось от чувства безысходности.       — Очевидно, что надо рассказать МакГонагалл. А та уже доложит в Министерство, — произнес Блейз, не переставая вертеть в руках письмо.       — Министерство бесполезно. Они не могут найти никаких зацепок уже херову тучу времени, — Малфой принялся мерить коридор нервными шагами, не находя себе места. Помолчав несколько секунд, вполголоса издал тихий грудной смешок. — Я, блять, не хочу снова играть по его чертовым правилам.       — Поэтому надо рассказать об этом директрисе! — в сердцах выпалил Забини.       — Может, стоит попробовать? — неожиданно предложил Теодор, по-прежнему не глядя на сокурсников.       — Вот! Даже Нотт со мной согласен, — оживился Забини, но тут же нахмурился, когда Тео едва заметно качнул головой.       — Я о том, что… может, стоит сделать вид, что принимаешь условия? — он, наконец, поднял острый взгляд на Малфоя.       Блейз изумленно округлил глаза и, видит Мерлин, сдержался, чтобы не покрутить пальцем у виска. Драко же в полном недоумении свел брови, пытаясь уловить логику.       Нотт устало закатил глаза и с напускной ленцой, словно говорил с детьми, принялся объяснять:       — Поиграть на публику, вернуть доверие ПСов, после чего сдать аврорам их местоположение. Иными словами: выиграть время и собрать информацию для нашего доблестного Министерства.       Шестеренки в голове пришли в движение. Драко уже начал обдумывать, насколько все это было рискованно и могло ли вообще сработать.       — Что ж, — хмыкнул Малфой. — В этом есть смысл. Да и если ничего не выйдет, то терять мне особо нечего.       — Да ты свихнулся! — уже громче возмутился Блейз и принялся сыпать аргументами против, откровенно называя парней придурками, а этот сомнительный недоплан — верхом идиотизма.       Драко молчал, пропуская реплики мимо ушей. Он даже не пытался отрицать, что ему было страшно. Он бы с большим удовольствием вышел из окна Астрономической башни, чем снова вернулся бы в ту петлю и стал марионеткой в руках фанатиков. Вот только в случае, если его кишки размажутся по внутреннему дворику Хогвартса, то позаботиться о матери будет некому. И эта мысль стала якорем.       — Я пойду с тобой, — голос Тео прервал нескончаемую тираду мулата. Оба его собеседника тут же уставились на него с удивлением.       — Куда вы, к дракклам, собрались?! Клянусь, я надену на вас кандалы и запру в Тайной комнате, чтобы вы никуда не делись! — Забини был на грани истерики.       — Нет. Это гиблое дело. К тому же, когда начнется война, ты и твои способности понадобятся здесь, — спокойно ответил Драко, обращаясь к Теодору.       Блейз, казалось, вот-вот шлепнется в обморок от паники или взорвется от негодования.       — Война? Ты так уверенно об этом говоришь, будто знаешь наверняка!       — Нет смысла заниматься самообманом, — Драко шагнул вперед, его взгляд стал жестче. — Авроры уже упустили кучу времени, и если ПСы и дальше будут успешно скрываться, то, рано или поздно, несомненно наберутся сил, чтобы начать заново.       Теодор согласно кивнул, пожав плечами:       — Строить из себя героя — дело по части Святого Поттера, но… Думаю, что мы вполне можем хотя бы попытаться предотвратить это все.       — Да что вы вдвоем сможете против этих социопатов? — сокрушался Блейз.       — Хорошо, — Теодор спрыгнул с подоконника, поднимая руки в примирительном жесте, который, однако, не смягчал его решимости. — «Предотвратить» — наверное, слишком громкое слово. Но вспомните Снейпа. Благодаря его информированию Орден часто получал неплохое преимущество.       — Да? И где он теперь? — Забини не сдавался и не собирался мириться с тем, что его друзья, судя по всему, конкретно поехали башкой.       — Там же, где, скорее всего, окажемся и мы, — ухмыльнувшись, произнес Драко. — Нотт прав. Неплохая возможность помочь «сопротивлению» и хотя бы посмертно искупить грешки за недалекое прошлое.       — Значит, решено, — парировал Теодор совершенно спокойным голосом. Будто содержание диалога ничуть его не пугало. — Ждем письма с координатами.       — Не смей соглашаться на эту авантюру, Малфой! — Блейз заметил не замешательство на лице друга, а скорее уже принятое решение. Он предпринимал последние отчаянные попытки остановить двух идиотов от новых, возможно, фатальных ошибок.       Драко же перевел взгляд на лицо Нотта. В темных глазах не читалось ничего конкретного — ни страха, ни отчаяния, ничего кроме холодного принятия. Но на губах появилась ободряющая, почти братская улыбка, которая окончательно развеяла оставшиеся сомнения.       Он первым протянул руку, и ладонь была твердой. Теодор, не задумываясь, пожал ее. Это было молчаливое согласие — клятва, скрепленная общим пониманием того, что пути назад нет.       Блейз обреченно взвыл, проводя ладонями по лицу.

***

      Гермионе так и не удалось заснуть. Беспокойство, тонкой нитью сплетенное еще с вечера, переросло в натуральный страх. Дело дошло до того, что девушке начали мерещиться различные шорохи, доносящиеся из длинных, причудливых теней, создаваемых тусклым светом догорающего камина. Она будто ощущала кожей чужое, враждебное присутствие.       Из головы не выходил непонятный силуэт в черном плаще, разгуливающий возле Запретного леса. Эта картина наверняка бы стерлась сознанием сразу, и гриффиндорка убедилась бы в том, что странная фигура ей просто померещилась. Но то, что после этого филин принес Малфою письмо, содержимое которого заставило слизеринца едва ли не упасть в обморок, выбивало из колеи.       Перед глазами до сих пор стояло его побелевшее лицо с расширенными от ужаса глазами.       Девушка ждала, когда Драко вернется в башню. Просидела в гостиной до самого утра, кусая от нервов губы и бросая взгляды на темноту за окном. Она была почти уверена, что случилось худшее из того, что она могла предположить. Что возле Хогвартса отирался Пожиратель, что именно он и отправил Малфою это чертово письмо и теперь дожидался его где-то неподалеку.       Гермиона не могла усидеть на месте, активно думая, что делать. Она мерила гостиную шагами, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Задание от МакГонагалл камнем висело на шее, обязывающее докладывать о каждом подозрительном шаге Драко. И разве то, что тот сорвался в неизвестном направлении посреди ночи, не было чем-то предельно подозрительным?       Мерлин, что если он действительно сбежал из школы и отправился к ним?       Она постоянно бросала взгляд на часы, но время шло, а Малфой не возвращался. Девушка была на грани того, чтобы самой не отправиться на его поиски и удостовериться в том, что слизеринец не собирается совершить ошибку.       Когда наступило утро, Гермиона поняла, что смысла сидеть в башне больше не было. Наспех переодевшись в форму, она покинула гостиную и двинулась по пустым коридорам. Вокруг не было ни души, даже портреты еще сладко спали, а источниками света в замке служили лишь парящие свечи. Обстановка была удручающей, словно весь замок затаил дыхание.       Гермиона не заметила, как спустилась на первый этаж. Двери в Большой зал не были заперты, и девушка робко шагнула внутрь. Из груди вырвался облегченный выдох, когда она заметила снующих домовиков, накрывающих на стол. Жизнь продолжалась, и одного лишь наблюдения за этой картиной хватило, чтобы немного расслабиться.       — Вы слишком рано, мисс, — проскрипел голос одного из эльфов, замотанного в какие-то тряпки. — Завтрак еще не готов. Вам придется подождать.       Существо возникло рядом с ней слишком внезапно, и Гермиона вздрогнула, не ожидая, что ее вообще заметят за всей этой суетой.       — Д-да, конечно, — неуверенно промямлила гриффиндорка. — Я не помешаю вам, если посижу здесь?       Эльф нахмурился, после чего перевел взгляд за спину девушки. Входная дверь снова открылась, пропуская еще одного раннего гостя внутрь.       — Доброе утро, мистер Андерсон! — залепетал домовик и он едва ли не бросился в ноги с низким поклоном. — Для вас уже все готово, проходите!       Гермиона резко обернулась на человека, возникшего позади. Она не помнила, когда видела профессора последний раз. Но молодой человек напротив сейчас кардинально отличался от того красивого юноши в «Сладком Королевстве». Его кожа посерела, словно покрытая пылью. Синеватые тени легли под когда-то живыми озорными глазами. А светло-зеленые радужки не таили в себе ничего, кроме усталости.       Аарон Андерсон будто стал выцветшей колдографией себя самого полтора месяца назад. Можно было подумать, что он жил по соседству с дементором, не иначе.       — Профессор Андерсон, — тихим голосом произнесла Гермиона и прикусила губу от рвущегося наружу сочувствия. — Как вы себя чувствуете?       — Спасибо, неплохо, — он расщедрился на скромную улыбку. На впалых щеках на секунду появились прежние ямочки.       — Мисс, приходите позже. Мистер любит завтракать в одиночестве, — лицо домовика приняло какое-то страдальческое выражение.       — Дебби, перестань, — Аарон кинул на эльфа осуждающий взгляд. — Просто накрой для Гермионы стол.       — Слушаюсь, — закивал эльф и, щелкнув пальцами, растворился.       — Это было вовсе необязательно. Я бы подождала остальных, — Гермиона опустила глаза, чувствуя себя неловко.       — Тогда почему ты пришла так рано?       — Просто не спится, — она неоднозначно дернула плечом, не вдаваясь в подробности. — Простите, что нарушила ваше уединение. Я не знала, что теперь вы предпочитаете завтракать отдельно.       — Все в порядке. Просто не хочется лишний раз появляться на глазах у всех преподавателей и студентов в таком виде, — он снисходительно взглянул на девушку.       — Это… — она замешкалась, решая, будет ли уместно спрашивать о подобном. — Это из-за вашей болезни? Вам становится хуже?       Аарон усмехнулся. Болезни.       — Не переживай. Все под контролем, — он ободряюще улыбнулся.       — Вы уверены, что вам не нужна помощь?       Ох, милая, если бы ты только знала, у скольких людей я искал помощи.       — Да, все хорошо, — мягко ответил Аарон. — Пожалуй, я пойду. Не буду тебя смущать.       — Вы не…       Но Гермиона не успела закончить мысль. Профессор, коснувшись ее плеча, обошел девушку и ретировался из Большого зала, напоследок бросив:       — До встречи на занятии.       Аарон скрылся за массивными дверьми, а Грейнджер так и осталась стоять между рядами столов, неловко озираясь.       В голову полезли размышления о проклятии должности преподавателя Защиты от Темных Искусств. С каждым, кто занимал ее, случалась какая-то беда. Гермиона была уверена, что подобное осталось в прошлом, ведь Волдеморт сгинул и…       Она устало обрушилась на скамью за гриффиндорским столом и спрятала лицо в ладонях. О чем бы она не начинала думать, все мысли так или иначе сводились к одному — побегу Пожирателей.       Просидев в таком положении несколько минут, Гермиона все же убрала ладони и сделала глубокий выдох. Она начинала по-настоящему злиться на себя из-за того, что не могла сместить фокус внимания. Ей определено было необходимо загрузить себя какой-то работой. Только погруженная в обязанности и будничную рутину она могла «отключаться». Кажется, пора было заняться подготовкой к Хэллоуину и взять у профессоров несколько дополнительных заданий.       За внутренними монологами, Гермиона пропустила момент, когда в Большой зал постепенно начал стягиваться народ. Сонные студенты привычно занимали свои места, о чем-то друг с другом переговариваясь.       Девушка принялась поглядывать в сторону слизеринского стола, в надежде заметить среди зеленых галстуков Малфоя.       С чего она вообще решила, что письмо было прислано Люциусом? Может, оно было от матери. Гермиона не знала, как обошлась судьба с Нарциссой, но была почти уверена, что Визенгамот не тронул ее. Ведь справедливости ради, это она спасла жизнь Гарри Поттеру.       В зал вошла Пэнси Паркинсон, но не в своей привычной компании, а в гордом одиночестве. Гермиона проследила ее направление до самого стола, и слизеринка моментально ощутила прикованное к себе внимание. Она быстро нашла его источник, столкнувшись взглядом с Грейнджер, которая сегодня выглядела совсем уж потрепанной.       Пэнси вопросительно приподняла бровь и вздернула подбородок, спрашивая через весь зал, в чем было дело. Не скривила в презрении губы, не поморщила нос и даже не закатила глаза, как сделала бы раньше.       Гермиона отрицательно помотала головой и снова перевела взгляд на дверь. Паркинсон повторила это действие и хмыкнула, когда в голове промелькнула догадка. Не обращая никакого внимания на вопросительные взгляды немногочисленных собравшихся студентов, она направилась к столу Гриффиндора.       — В чем дело? — она возникла перед Гермионой, подобно приведению.       — Ни в чем, — вздохнув, ответила Грейнджер.       — Кого высматриваешь? — Пэнси внаглую уселась рядом, чем приковала к себе недовольные взгляды остальных гриффиндорцев. Но девушка лишь закатила глаза, демонстрируя наплевательское отношение на сплетни. — Малфоя? Или Нотта?       — Паркинсон, это не твое дело, — огрызнулась Гермиона, не понимая, почему отвечала с неприкрытой агрессией.       — Почему ты показываешь зубы тогда, когда не надо?       — В каком смысле? — настала очередь Гермионы закатывать глаза.       — Ну, логичнее было бы делать это в адрес тех, кто на тебя нападает, а не шипеть на того, кто просто подошел поговорить.       Паркинсон вскинула брови, удобнее устраиваясь за чужим столом.       — Мерлин, просто объясни, какую цель ты преследуешь?       — Может, мне просто скучно, — девушка пожала плечами и усмехнулась.       — Может, — хмыкнула Грейнджер. — Ты же терпеть меня не можешь, и хочу тебя огорчить: я не настроена на очередную перепалку.       — «Терпеть не можешь», — она поморщилась и отмахнулась. — Громко сказано. Ты порой бесишь меня своей заносчивостью, не более.       — Это должно меня обрадовать?       — Не знаю, — повседневным тоном ответила Пэнси и обернулась в сторону Симуса, который до сих пор буравил ее тяжелым взглядом, не говоря ни слова. — Финниган, я вырву твои глаза и скормлю их соплохвостам, если продолжишь пялиться на меня.       — Что ты вообще забыла здесь? — он, наконец, подал голос.       — Вышел какой-то закон, запрещающий слизеринцам сидеть там, где им хочется? Отвернись и продолжай дальше набивать свой желудок, пока я не отравила твой завтрак.       — Гермиона, нашла себе новую подружку? — раздался за спиной до боли знакомый голос.       Грейнджер почувствовала, как кольнуло сердце. Она обернулась на звук и увидела Джинни, которая впервые с их последней ссоры соизволила бросить в ее адрес какую-либо фразу. Уизли стояла, скрестив руки на груди. В глазах читалось чистое осуждение, а в голосе все еще сквозила глубокая обида.       — А так убеждала меня, что не ты рассказала все этой, — она кивнула в сторону слизеринки, что скучающе рассматривала свой маникюр и делала вид, что совсем заинтересована сценой.       — Игнорировала меня столько времени, когда я пыталась помириться, и обратила внимание только для очередного обвинения? Браво, Джинни, — холодным тоном ответила Гермиона. Ей стоило огромных усилий сохранить маску равнодушия, пока внутри все кричало от злости на всю несправедливость. — Только я не собираюсь больше даже пытаться тебе что-то объяснить.       — Уизли, ты в самом деле думаешь, что это Грейнджер растрепала все Поттеру? — к удивлению для всех вопросила Пэнси, вскинув брови. — Хороша подруга. А еще говорят, что на Слизерине не умеют дружить.       — Заткнись. Кажется, я разговаривала не с тобой, — рыжие брови нахмурились, а кончик носа покраснел, выдавая нарастающую злость.       — Да ты и с Грейнджер не разговаривала, судя по всему, — голос Паркинсон, напротив, звучал спокойно, но в нем отчетливо слышалась ирония. — Это я все рассказала Поттеру.       Уизли приоткрыла рот, намереваясь ответить что-то колкое, но так и застыла в удивлении.       — Что, прости? — только и выдавила она.       — Думаешь, я совсем тупая или слепая? Ты всерьез была уверена, что я не знаю, с кем постоянно бегает зажиматься мой друг?       Лицо Джинни полностью залилось красным цветом. Но было это смущение, стыд, злость или все вместе — понять было сложно. Младшая Уизли переводила взгляд с Паркинсон на Гермиону и обратно.       — Милая, на что ты надеялась, когда работала на два фронта? — пухлые губы растянулись в наигранно сочувствующую улыбку. — Ни капельки не жалею, что выдала тебя с потрохами.       — Зачем?! — прошипела Джинни.       — Ты же тоже не глупая. Знала, что Забини интересует меня, но не отошла в сторону.       Гермиона все еще сидела, хлопая ресницами, искренне не осознавая, что подобный диалог происходил на ее глазах.       — Моя вина, что он выбрал не тебя?       Пэнси пожала плечами.       — Может — да, может — нет. Я весьма мстительный человек, Уизли. Да и не стану врать, мне даже стало немного жаль Поттера. Потому все ему и рассказала.       — Какая же ты…       Но Джинни не успела договорить. Паркинсон оборвала ее:       — А ты? Какая ты, Уизли? Хочешь сказать, что лучше меня в этой ситуации?       Младшая Уизли не выдержала и резко развернулась, намереваясь как можно скорее покинуть Большой зал. Рыжие волосы яростно взметнулись, едва не ударив любопытно таращившегося все это время Симуса по лицу. Когда Джинни ретировалась, Финниган вскинул брови и присвистнул, не имея никаких прочих комментариев относительно произошедшего.       — Тебе еще и уши оборвать?! — злобно прошипела Пэнси.       — Стерва, — буркнул Симус и отвернулся к своей тарелке, понимая, что ничего интересного больше не произойдет.       Слизеринка уставилась на Гермиону.       — Ну? Еще скажи, что тебе жаль ее.       Грейнджер уже открыла рот, чтобы ответить, что слова Паркинсон действительно были жестокими. Но, кажется, Пэнси это предвидела, поэтому вскинула ладонь.       — Ясно. Тогда лучше молчи. И не надо считать, что поссорились вы из-за меня. Если бы она тебе доверяла, то не стала бы вести себя, как истеричка.       — Спасибо, что призналась ей, — неожиданно для самой себя выпалила Грейнджер.       — Вообще-то, я думала, что ты сама ей все расскажешь.       — Я пыталась.       — Значит, плохо пыталась. Либо у твоей Уизли совсем мозги поплыли в отношениях с Забини, — буркнула Пэнси. — Что совсем не удивительно с этим чертовым ловеласом.       — Я только не понимаю, почему ты злишься на нее?       — Да не на нее я злюсь. Это Забини мудак, а она лишь попала под горячую руку. Я тоже не идиотка, чтобы винить во всем девчонку. Если бы я узнала все раньше, то, может, отнеслась бы к этому с меньшей трагедией, — принялась объяснять слизеринка. — Но эта сволочь и ко мне постоянно проявлял неоднозначные действия. Что я могла подумать?       Ни Пэнси, ни Гермиона не заметили момент перехода с язвительных фраз на более искренний диалог. Это ощущалось до безумия странно и непривычно — вести беседу о подобном с человеком, с которым раньше и стоять рядом было тошно.       — Но и справедливости ради, она тоже заслужила проблем, как минимум, из-за того, что наставляла Поттеру рога. Так что пусть теперь оба расхлебывают это все, как хотят.       С губ Гермионы сорвался тяжелый вздох. Отчасти она была согласна, но не могла произнести подобного вслух, внутренне считая подобное за предательство. Грейнджер чувствовала необходимость сменить тему, и вспомнила то, что волновало не меньше:       — Малфой ночевал в подземельях? Не сочти вопрос странным или двусмысленным, просто…       — Опять передрались? — Пэнси ухмыльнулась.       — Нет.       Серьезность в голосе гриффиндорки заставила немного напрячься.       — Что случилось? Говори. Я уже просила тебя не скрывать от меня того, что касается Малфоя.       — Сначала ответь на мой вопрос. Ночевал или нет? Или, может, ты видела его утром?       — Ты поэтому буравила меня взглядом? — Пэнси нервно заелозила на месте. Грейнджер кивнула.       — Не знаю. После наших посиделок он ушел, — девушка нахмурилась. — Потом я его не видела.       — Плохо — выпалила Гермиона, чувствуя, как возвращались опасения.       — Мерлина ради, в чем дело?       — Ему пришло письмо, когда он вернулся в башню старост, и, прочитав его, Малфой снова куда-то сбежал.       Пэнси скептически вскинула бровь.       — Это могло быть, что угодно. Или есть еще какие-то детали?       — Буквально за несколько секунд до того, как прилетел филин, я видела кого-то у Запретного леса. Фигуру, полностью скрытую черной мантией.       — Думаешь…       — Их же еще не поймали.       — Я понимаю, к чему ты клонишь, — Паркинсон озадаченно моргнула. — Но он бы не стал. Он слишком ненавидел все, чем они занимались. Не верю, что он готов кинуться обратно по первому их зову.       — Тогда куда он делся? — вопросила Грейнджер, едва ли не с мольбой заглядывая в задумчивое лицо слизеринки.       Двери Большого зала вновь хлопнули, пропуская внутрь очередных студентов. Обе девушки тут же уставились туда, в надежде выцепить среди учеников объект своего обсуждения. И то ли это Мерлин услышал их немые просьбы, то ли случилось просто удачное стечение обстоятельств, но в зал действительно шагнул Малфой. Рядом с ним шли Нотт и Забини. И если первые двое выглядели вполне спокойно, то последний казался каким-то нервным, что абсолютно не вязалось с его характером и вечно игривым настроением.       Драко как бы невзначай мазанул взглядом по гриффиндорскому столу и в изумлении замер, когда заметил сидящих рядом Паркинсон и Грейнджер, которые при всем этом не выдергивали друг другу волосы. Друзья, что шли рядом, вопросительно уставились на него и проследили, куда тот так пристально таращился. Брови Нотта взлетели вверх, а до этого чем-то озабоченный Забини едва не расхохотался.       — Что ж, я попробую поговорить с ним и узнать, что произошло ночью, — Пэнси поднялась из-за стола, намереваясь покинуть компанию Гермионы.       — Сообщи мне, если это будет что-то касаемо… Ты поняла, кого, — дернув слизеринку за рукав, чтобы задержать на пару секунд, попросила Грейнджер.       Паркинсон на мгновение задумалась и почти что съязвила, чтобы отказать, но все-таки кивнула.       — Ладно, — она закатила глаза. — Но не обещаю, что получится. Последнее время мы мало общались.       — Тебя это остановит? — Гермиона даже хихикнула, окончательно убедившись несколько минут назад в том, что Паркинсон могла и мертвого довести до нервного срыва.       — Нет, но переоценивать мои способности тоже не стоит, — девушка поморщила нос. — Малфой — та еще задница. И возможно, что если он будет долго сопротивляться, то я просто убью его.       — Обойдемся без кровопролития?       — Постараюсь, — Пэнси пожала плечами. — А сейчас я, пожалуй, пойду, иначе у всей этой троицы случится инфаркт от увиденного.       Гермиона даже хотела засмеяться, но сил хватило только на слабую улыбку. Паркинсон ушла, и теперь гриффиндорка одернулся себя. Они только что поговорили весьма дружелюбно? Это было чем-то за гранью фантастики.

***

      Драко сидел на парте в кабинете Защиты от Темных Искусств, донимая Пэнси вопросами о том, что та делала рядом с Грейнджер. Нотта тоже волновала эта тема, но он старался не проявлять такой уж явной заинтересованности, а Забини выискивал взглядом свою подружку, попутно вставляя в диалоге с друзьями какие-то короткие реплики. Паркинсон очевидно игнорировала присутствие последнего.       — Да расскажи ты уже, о чем вы так мило беседовали? — не унимался Драко, настроение которого было на удивление приподнятым.       — Тебе какое дело? О своем, — отмахнулась Пэнси, не желая делиться подробностями. — А вот где ночевал ты, мне очень интересно.       Малфой в изумлении вскинул брови.       — Я должен отчитаться?       — Да, — уверенно хмыкнула девушка, сложив руки перед собой.       — И почему же? — он повторил ее действие, отзеркаливая позу подруги.       — Потому что ты не ночевал ни в своей башне, ни в подземельях. И я должна знать, не наживаешь ли ты себе новых проблем, — заявила она.       — Так во-от, о чем вы говорили, — протянул Забини, возвращая свое внимание с входной двери на друзей. — Малышка Грейнджер переживала, что Малфоя не было в башне.       Пэнси не удосужила его даже раздражительным взглядом. Но она заметила, как после этой фразы изменилось выражение лица Теодора. Казалось, оно осталось таким же, но кому как ни ей, девушке, заметить эту мимолетную гримасу боли.       Нотт разочарованно стиснул зубы и покосился на парту, где сидела, уткнувшись в учебник, Гермиона.       В следующую секунду, ведомая неизвестно какими целями, она поспешила сказать:       — Да плевать ей на то, где он ночует. Это я завела разговор, в процессе которого и выяснила, что Драко слонялся непонятно где.       На этот раз изменилось настроение Малфоя. Игривое настроение уступило место привычно надменному выражению лица, с вздернутым подбородком и кривой ухмылкой. Пэнси была готова зарычать от досады.       Они оба сохли по гриффиндорке?!       — С каких таких незапамятных времен вы стали подружками, что можете обсуждать, кому и до кого есть дело? — выпалил Драко, не скрывая раздражения.       Паркинсон закатила глаза.       — О, Мерлин, только не ревнуй. Ты навсегда останешься моей главной подружкой, — не желая оправдываться, иронично подметила девушка.       — Я все равно ни хрена не понимаю, — вздохнул Блейз.       — Ничего, мы уже привыкли, что что-то понимать в этой жизни — не твой конек, — язвительно бросила Пэнси.       — Можно подумать, ты самая умная, — пробурчал Забини и вновь перевел взгляд на входную дверь, пропустившую еще одну небольшую группу опаздывающих студентов.       — Среди вас, придурков — определенно, — она пожала плечами.       Теодор вполголоса усмехнулся, не надеясь, что кто-то это услышит, но Паркинсон поспешила добавить:       — Ладно, ты, Нотт, будешь все же посообразительнее этих двоих.       Никто из них не успел ответить. В кабинет вошел профессор Андерсон.       — Доброе утро. Сегодня сразу же перейдем к практике, поэтому прошу проследовать за мной в дуэльный класс, — без предисловий произнес Аарон и двинулся в нужном направлении. — Все вещи можете оставить здесь, вам понадобится только ваша волшебная палочка.       Студенты, не мешкая, направились следом.       — Насколько я знаю, дуэльной практики на занятиях у вас не было. Однако умелое ведение боя — один из важнейших навыков сильного волшебника.       — Была однажды. Малфой тогда змею в Поттера пустил, — с презрением выплюнув фамилию слизеринца, подметил Дин.       Драко закатил глаза, вспоминая тот случай.       — Не удивлен, — холодно прокомментировал профессор, боковым зрением оценивая его реакцию. — Но мы не будем вдаваться в подробности неудачного опыта мистера Малфоя, а приступим к занятию.       На этот раз Драко был готов возмутиться, но Нотт, заметив это, тут же пихнул его локтем, предостерегая.       — Сейчас я называю пару, которая будет сражаться. Все остальные внимательно наблюдают. После — будем тщательно разбирать ошибки и обсуждать нюансы, — продолжил Андерсон, поочередно разглядывая студентов. — Всем ясно?       Тишина, вероятно, служила согласием.       — Приступим. Паркинсон, Финниган, вперед, — командным голосом огласил первую пару.       — Ох, наконец, я могу безнаказанно надрать тебе зад, — ухмыльнулась Пэнси и с воодушевлением шагнула в центр зала.       — Без фанатизма, — предупредил Аарон. — Вы здесь, чтобы научиться защищаться и грамотно оценивать борьбу, а не для того, чтобы переубивать друг друга.       — Тогда тебе повезло, — в той же интонации выплюнул Симус, вставая напротив.       — Прекратить разговоры, — профессор устало зажал пальцами переносицу и прикрыл глаза. — Напоминаю, что в дуэли могут быть использованы исключительно магические средства, то есть, заклинания. Никакой физической силы.       Пэнси крепче сжала свою палочку, ядовито оскалившись сопернику. Симус же смерил ее тяжелым взглядом.       — Поклонитесь друг другу. И можете начинать.       Первая дуэль продлилась от силы три минуты, победительницей из которой вышла довольная Паркинсон, обезоружившая и подвесившая гриффиндорца вниз головой Левикорпусом.       Сама же девушка увернулась почти ото всех сыплющихся на нее атак, пропустив всего два заклинания. Это то ли разозлило, то ли раззадорило ее, но сразу после этого она вовремя бросила Экспеллиармус, вырывая победу.       — Плохо, — именно такую оценку огласил профессор. — У обоих. Кто мне скажет, почему?       Далее последовали на самом деле дотошные обсуждения каждой детали. Паркинсон не знала, как правильно стоять, у Финнигана была медленная реакция и нечеткие движения палочкой, из-за чего многие заклинания и оказывались неэффективными. Слизеринка, напротив, сильно торопилась и забывала о важности внятного произношения заклинаний. Несмотря на эти обсуждения, Пэнси все равно чувствовала себя удовлетворенно, получив шанс наподдать гриффиндорцу, взбесившему ее утром.       Второй парой поставили Патил и Забини, но их дуэль была прервана фразой профессора: «Это никуда не годится». Он в пух и прах разнес все то, что едва ли можно было осмелиться назвать техникой ведения боя.       Когда очередь дошла до Гермионы, она сжала ладони, чувствуя нарастающее волнение. Она не хотела ударить в грязь лицом, прослыв Героиней Войны.       — Грейнджер и Нотт.       Оба вышли в центр зала. Теодор ободряюще ей улыбнулся. И эта его улыбка — тонкая, почти неуловимая, как всегда, сбивала с толку. Он поклонился первым.       Тяжело сглотнув, Гермиона попыталась абстрагироваться от мыслей на счет этой чертовой загадки, стоящей сейчас напротив. Было необходимо сосредоточиться. Она встала в нужную стойку для сохранения опоры, как показывал профессор.       — Начали.       — Экспульсо! — резкое движение руки, и заклинание полетело в сторону Нотта, но тот спокойно, без видимых усилий, увернулся.       — Остолбеней! — и снова мимо. — Петрификус Тоталус! Эверте Статум!       Он даже не использовал защитных чар. Его движения были отточены, словно танец, вызывающий восхищение и досаду одновременно. Она нахмурилась, начав сыпать заклинание за заклинанием.       Гермиона понимала: она злилась. И совсем не из-за его преимуществ в дуэли.       Теодор даже успевал улыбаться, глядя на ее старания. Дуэль затягивалась, но Гермиона так ни разу и не попала. Дыхание сбилось, когда пошла десятая минута от начала, но она продолжала нападать все с тем же рвением, чувствуя напряжение в мышцах и онемение в пальцах, с силой сжимающих палочку.       — Заканчивайте, — произнес профессор, внимательно наблюдавший за ними. Приложив руку в черной перчатке к подбородку, он не отводил взгляда от запыхавшейся Гермионы.       — Левикорпус! — снова попыталась она.       — Протего, — понимая, что не успеет уклониться, произнес Теодор. — Импедимента. Инкарцеро!       Одним заклинанием он сбил уставшую девушку с ног, а вторым обездвижил. Больно приземлившись на пятую точку, Грейнджер не сдержалась и от досады издала звук, похожий на рычание. Собственные руки оказались прижаты к корпусу и связаны волшебными веревками.       — Неплохо, — это была первая похвала от Андерсона за все занятие.       — Как?! Я ни разу в тебя не попала! — продолжая сидеть связанной посреди кабинета, выпалила Гермиона обращаясь к Нотту.       Теодор снял последнее заклинание, убрал палочку и подошел ближе. Веревки исчезли, и Грейнджер принялась разминать затекшие запястья. Нотт протянул ей руку, помогая подняться. Это было первым прикосновением спустя целую вечность.       — Это то, чему должны научиться все. Мистер Нотт применил одну из тактик ведения боя, — принялся объяснять Аарон. — Внимательно следить за противником, предугадывать чем и куда тот будет целиться, уворачиваться от заклинаний и не спешить нападать в ответ. И когда тот начнет выдыхаться, воспользоваться моментом и разоружить его.       И Нотт, и Грейнджер вернулись к остальным, предоставляя место в центре для профессора.       Гермиона сложила руки на груди, опустив взгляд в пол. Синдром отличницы заставлял чувствовать себя униженной. Она привыкла, что практически всегда была лучшей, а сейчас не смогла показать хотя бы немного приличного результата. Она же сражалась в настоящей войне, неужели этого опыта было мало, чтобы попасть, как минимум, одним заклинанием?       Пока профессор говорил что-то еще, Нотт так и не смог оторвать изучающего взгляда от поникшей девушки. Он подошел ближе. Настолько, что Гермиона почувствовала тепло его тела, и воздух вокруг вдруг стал ощутимо плотнее. Наклонившись к самому ее уху, он произнес:       — Не расстраивайся, — слова опалили кожу, заставив тело невольно вздрогнуть. Она и забыла, каким бархатным мог быть этот голос. — Ты хорошо постаралась. Я думал тебе поддаться, но ты бы сама этого хотела?       — Нет, — буркнула Гермиона, заставляя себя не оборачиваться и не заглядывать в его глаза. Она боялась вновь оказаться обезоруженной и проиграть ему еще одну дуэль. — Я просто не думала, что окажусь настолько слабой.       — Ты не слабая, — он снисходительно улыбнулся, так и не отстранившись ни на шаг. — Просто у тебя меньше опыта. Меня с малых лет учили всему этому, а у тебя было не так много практики, как ты думаешь.       Она молчала, прикусив губу так сильно, что на языке появился металлический привкус. Отчаянно старалась сохранять равнодушие, но сердце предательски подпрыгивало от того, как близко он находился. И этот запах…       Гермиона прикрыла глаза, вдохнув глубже в попытке успокоиться.       — Хочешь, я покажу тебе несколько приемов? — Теодор ляпнул прежде, чем вспомнил о данном самому же себе обещании.       — Покажи, — решительно кивнула Гермиона и с вызовом уставилась на слизеринца.       Настала очередь Тео опустить глаза.       — Что? Передумал? — голос прозвучал острее, чем она ожидала. — Разумеется, иначе же не получится и дальше избегать меня.       — Зачем ты так говоришь? — Нотт тяжело вздохнул, и тон его голоса был полон сожаления.       — Потому что ты шарахаешься от меня, будто боишься заразиться чумой или чем похуже, — без намека на веселье усмехнулась Гермиона. — Ненависть к грязнокровкам все же взяла вверх?       Казалось, Гермиона смирилась с его отстраненностью. Не то чтобы она мало хотела разбираться в ее причинах — просто силы на это иссякли, потраченные на переживания о последних событиях. Но что-то внутри, какой-то тонкий, упрямый нерв, не давал окончательно спустить все на тормоза.       — Какая ненависть? Что ты вообще несешь? — его взгляд потемнел.       — Не знаю! — она повысила голос, чем привлекла внимание других студентов, и тут же притихла, прикусив язык. — Ты же ничего не говоришь, вот и приходится делать выводы самостоятельно.       Андерсон объявил следующую пару. Студенты сосредоточились на новой дуэли. А Теодор мягко подхватил Гермиону за руку и потянул за собой, выдергивая из толпы. Оказавшись в конце кабинета, он тихо спросил:       — Выходит, в моем поведении ты видишь ненависть?       Грейнджер промолчала. Пальцы сжались в кулаки, оставляя на внутренней стороне ладоней глубокие лунки от ногтей.       — Тогда ты глупая, Гермиона, — он покачал головой, а в глазах девушки вспыхнуло самое настоящее возмущение. — Если не понимаешь, что все это ради твоего же блага.       — Какого еще блага? — вскинутые брови говорили об искреннем недоумении.       — Ты помнишь, что произошло в Азкабане?       — И что?       — То, Грейнджер. Пока Пожиратели на свободе, а мир стоит на грани новой войны, держись от меня подальше.       Гермиона приоткрыла рот и тут же захлопнула обратно, с трудом подавляя желание ударить слизеринца.       — Вот так ты решил, да? — она печально ухмыльнулась. — Сперва благодаришь за то, что… все закончилось, а теперь, когда эти ублюдки сбежали, рассматриваешь вариант примкнуть обратно?       Теодор прикрыл глаза и набрал в грудь побольше воздуха. Он и представить себе не мог, что с этой девчонкой все могло быть так сложно. Он запустил руку в волосы, и выпалил:       — Ты невыносимая. Почему из всех возможных вариантов ты выбираешь наихудший?       Гермиона стиснула зубы, несколько секунд молча изучая его лицо. Стоя сейчас буквально в шаге от Нотта, она почувствовала с силой врезавшееся в грудь осознание: ей не было плевать на внезапную «тишину» между ними. Как не пыталась бы убедить себя в обратном, как бы не затыкала всплывающие в мыслях вопросы о причинах его отстраненности, вдруг отчетливо поняла, что все эти дни продолжала искать в толпе его взгляды.       Она скучала по нему.       — Вместо всех этих непонятных игр со сближением и отталкиванием ты мог просто все мне объяснить! — выпалила Гермиона, и каждое слово было пропитано упреком. Она вся дрожала и не знала, почему.       — Хорошо, — Теодор выдохнул. — Объясняю. Ты давно нравишься мне, Гермиона. И когда начнется что-то плохое, — а это лишь вопрос времени, — я не хочу, чтобы ты пострадала. Пожиратели способны не только на шантаж и блеф, можешь быть уверена. Поэтому мне будет спокойнее, если никто никогда не узнает, что ты мне небезразлична. Чтобы никто не тронул тебя, в попытках как-то навредить мне. Достаточно доходчиво?       Он говорил медленно, немигающим взглядом наблюдая за тем, как менялись эмоции на лице Гермионы. Зачарованно смотрел, как горели ее щеки от его признания, а в янтарных радукаж плескались сомнения. Нахмуренные брови, выдавали ее возмущение от того, что он принял решение, даже не поставив ее в известность.       Теодор был готов к десятку контраргументов, которыми непременно осыпала бы его Гермиона, поэтому не стал дожидаться тирады и, найдя ее ладонь, осторожно сжал тонкие пальцы, словно искал в этом прикосновении оправдание самому себе.       — Так будет лучше, вот увидишь, — он улыбнулся, и холодный взгляд смягчился, наполняясь тоской.       Слова застряли в горле. Все, что она смогла произнести вслух — тихий шепот его имени.       — Тео…       Он покачал головой, и Гермиона почти захлебнулась в горечи его взгляда.       — Я уже понял, что мои чувства невзаимны, и жалости я не потерплю. Поэтому просто прими мое решение, ладно?       Он легонько сжал ее пальцы, прежде чем отпустить. Мгновенный холод кольнул там, где секунду назад было его тепло.       Теодор ушел молча, не дожидаясь ответа, а Гермиона абсолютно точно услышала треск в области грудной клетки.