Гореть, сжимая твои руки, или кладбище безумия

Falling in Reve — Last Resort — Reimagined

      Она жмурилась, мотая головой из стороны в сторону, и из последних сил дергала руками — как жаль, что запястья вновь сковывали кандалы.       Чувствовала, как чьи-то руки скользили по телу, задевая багровые синяки на талии и бедрах. К горлу подступала тошнота, вот только блевать уже было нечем. Гермиона забыла, когда ела в последний раз. Отвращение душило, горячие слезы ненависти выжигали глаза, но девушка не размыкала век. Она не хотела видеть лица человека, бесцеремонно танцующего на обломках ее достоинства и гордости.       Если в первый раз Гермиона действительно пыталась бороться: брыкалась, кусалась, царапалась. То сегодня — в который раз это происходило? — тело лишь слабо извивалось. Девушка вздрогнула, когда почувствовала холод. Одежда оказалась разрезана заклинанием, тут же падая к ногам кучей грязного тряпья. Совсем как остатки чести.       Грубые руки надавили на плечи, без слов заставляя опуститься на колени. Она и не заметила, в какой момент давление на запястьях исчезло. На глаза легла повязка, и за это Гермиона действительно почувствовала что-то вроде благодарности. Так было лучше. Так было проще внушать себе после, что все случившееся — сон.       Она тяжело сглотнула и сцепила челюсти, когда чужие пальцы с силой сжали щеки. Сопротивляться вышло не долго. Тихий всхлип заглушил звук расстегнувшейся пряжки ремня.       Рука схватила и без того растрепанные кудри, толкая голову вперед. Новая попытка сомкнуть губы не привела ровным счетом ни к чему, кроме как к острой боли в затылке. Гермиона зашипела, отворачиваясь, и хватка стала сильнее. Орган ее насильника прошелся сперва по щеке, а после грубо толкнулся в рот. Это чудовище силой удерживало ее голову, делая размашистые резкие толчки.       Глаза щипало, рвотный рефлекс спазмически сдавливал глотку, но у нее не было ни единого шанса отстраниться. Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем член с хлюпающим звуком вышел изо рта. Не было и минуты, чтобы даже попытаться придти в себя, поскольку ненавистные руки уже подняли ее на ноги и буквально впечатали лицом в холодный камень.       Пальцы сжались на талии, аккурат в тех местах, где уже багровели незаживающие отметины. Гермиона ни разу не видела лица того, кто приходил к ней каждый день, но была уверена, что ее «гостем» был один и тот же монстр. Даже мысленно она не могла назвать его человеком.       Сперва она клялась себе, что, как только все закончится, как только сумеет выбраться, она найдет этого ублюдка и уничтожит голыми руками за все, что он с ней сделал. Но с каждым днем надежда становилась все призрачнее, пока вовсе не растворилась под аккомпанемент собственных болезненных стонов и звуки резких шлепков кожи о кожу.       Сегодня он вошел в нее аккуратнее. Хотя, скорее всего, это ей просто показалось. Поскольку каждый новый толчок доставлял нестерпимый дискомфорт, порождая новое желание: умереть. Гермиона понимала, что даже если выживет, то ее психика просто не справится с неоднократным насилием и унижением.       Он увеличил темп, вколачиваясь в изможденное тело. Ноги подкашивались, но чудовище не позволяло ей упасть, продолжая держать тонкую талию. Вбивался в нее еще какое-то время, пока девушка беззвучно плакала и просто ждала, когда все закончится.       Он вышел из нее, кажется, наконец, кончая. Тогда Гермиона обессилено свалилась на пол, тут же поджимая ноги и обнимая их руками. Нагая, она свернулась в позе эмбриона, пока все тело била крупная дрожь.       Монстр молча покинул ее камеру. Решетка лязгнула, звук отдаляющихся шагов вторил ударам сердца. Как только стало совсем тихо, с губ сорвался судорожный выдох, который уже в следующее мгновение перешел в яростные рыдания.       Гермиона сорвала с глаз повязку, отбрасывая тряпку в сторону, и лишь сильнее сжалась, обнимая себя руками.       Истерика душила, не позволяя сделать ни одного спокойного вдоха. В горле стоял колючий ком, и девушка понятия не имела, как от него избавиться. Она с ненавистью сплюнула в сторону, яростно вытирая губы. Руки на автомате скользнули к участкам, где еще несколько минут назад сжимались пальцы ублюдка.       Рыдала, царапая кожу до крови, пытаясь содрать с себя любое напоминание мерзких касаний. Она осознавала, что это не поможет, но ничего не могла с собой поделать. Отвратительно. Было так отвратительно продолжать существовать в собственном теле.       Гермиона отползла к стене и, сжимая пальцами волосы у самых корней, пронзительно закричала.       По длинному коридору подвала прокатилось эхо безысходности.

***

      — Новые заклинания безупречны, Теодор, — Мария грациозно шагнула в кабинет, даже не постучав. — Использовать их на аврорах было высшим удовольствием.       Тео сжал челюсти, не отрывая пристального взгляда от котла, над котором клубился голубоватый пар.       — Ты бы видел, как разорвало этого старика. Но самым сладким зрелищем была реакция всех близстоящих, когда их мантии облепило ошметками кишок бедолаги, — воодушевленно хохотала де Блуа.       Она уселась на столешницу прямо перед Ноттом и задела какую-то склянку. Содержимое вылилось, и тогда Теодор вскинул гневный взгляд на наигранно виноватую гримасу ведьмы.       — Упс!       — Вышла, — процедил Тео, сжимая кулаки до побелевших костяшек.       Мария только цокнула языком и закатила глаза:       — Ты еще злишься? — тонкие пальцы с длинными ногтями зарылись в его кудри, отчего парень резко от нее отшатнулся, тут же перехватывая запястье.       — Пошла. Вон.       — Не пойму только, почему, — она пожала плечами, словно и не услышала его слов. — Я же великодушно пошла тебе навстречу, предоставила выбор…       — Я использую то заклинание на тебе, если ты сейчас же не заткнешься и не выйдешь отсюда нахуй, — Тео грубо притянул ее к себе, выплевывая угрозу прямо в лицо. — Тогда работникам придется оттирать от стен ошметки твоих кишок. Как тебе перспектива?       — Сколько экспрессии, — она ухмыльнулась, закусывая нижнюю губу. — Признаюсь, даже заводит.       Мария снова хотела коснуться его, но, помолчав пару секунд, прищурилась и немного отстранилась. Закинула ногу на ногу, с деланным интересом рассматривая маникюр. Ее совсем не волновал гнев в карих радужках, которым можно было бы выжигать целые города.       — Вообще-то я пришла не просто так.       — Можно подумать, бывает иначе, — едко парировал Нотт.       — В последнее время Сибилль довольна тобой, как никогда, — поморщилась ведьма. — Поэтому сегодня тебе разрешено навестить свою грязнокровку. Скажем так, дополнительный стимул совершенствоваться и не бросать достижения.       Теодор медленно прикрыл глаза. О, его настоящий стимул, чтобы не бросать начатое, и без того ежедневно подпитывал ненависть и лишь усиливал желание уничтожить гребаный Орден вместе с Министерством до основания. Нотт поклялся себе, что не остановится и будет превращать все в пепелище ровно до тех пор, пока самолично не найдет Поттера и не свернет ему шею голыми руками.       — Когда?       — Через час у тебя аудиенция с Сибилль. Так что советую поторопиться.       Мария спрыгнула со стола и все той же спокойной походкой покинула лабораторию. Как только дверь хлопнула, Теодор шумно выдохнул, зарываясь лицом в ладони.       Несколько секунд он пытался собраться с мыслями. Ладони вспотели, сердце ускорило темп.       Прикусив изнутри щеку до металлического привкуса, Тео резко подорвался со стула. Тот жалобно проскрипел ножками по полу и завалился на спинку.       Нотт стремительно скользнул в коридор и схватил первого попавшегося по пути сотрудника госпиталя, распоряжаясь, чтобы ему подали ужин. Медсестра недовольно скривила губы, напоминая, что имела последнее отношение к готовке в этом месте, однако была прекрасно наслышана о заработанной репутации молодого человека. Она сдержанно кивнула и уже через пару минут принесла поднос со свежей горячей едой.       Тео молча принял его и, не поблагодарив, отправился к подземельям. Сердце продолжало в бешеном ритме качать по венам кровь. Тысяча мыслей в голове хаотично перекрикивались между собой. Волнение от встречи перерастало в настоящую панику. Руки начало потряхивать.       Что он скажет? Как она отреагирует на его присутствие?       Ноги же тем временем принесли его к нужной камере. Тео глупо замер у самого входа, держа в руках поднос с постепенно остывающим ужином.       Здесь было темно. И тихо, слишком тихо. Он пытался разглядеть хоть что-то за тонкими прутьями решетки, но не мог. Достал палочку, наколдовывая Люмос, и отпер дверь. Металл пронзительно взвизгнул, проходясь по ушам, словно наждачкой.       Девушка вздрогнула от этого звука и тут же отползла к стене, забиваясь в угол, словно истерзанный диким зверем котенок. Гермиона зажмурилась, обнимая себя руками, а пересохшие губы сбивчиво шептали одну единственную фразу:       — Не надо, пожалуйста, — она опустила голову, утыкаясь лбом в колени. — Ненадоненадоненадо.       Губа дрогнула, сердце пропустило несколько ударов. Неизвестно почему оно вовсе не разорвалось от увиденного. В горле встал ком невероятного размера, сглотнуть который не предоставлялось и шанса. Чувство вины сжалось на шее похуже удавки.       Тео поставил поднос на пол и осторожно шагнул к девушке. Присел перед ней на колени и протянул руку, аккуратно касаясь дрожащих плеч. Гермиона вскрикнула и принялась пятиться от него, по-прежнему не размыкая век.       — Тише… — собственный голос раздавался словно со стороны. До того хриплый и надломленный, что самому стало жутко. — Гермиона, это я, Теодор. Не бойся.       Она мотала головой из стороны в сторону, продолжая вжиматься в холодную стену.       — Все хорошо. Гермиона, я с тобой.       Пока сердце надрывно скулило, внутренний голос продолжал издеваться.       Ебаный лицемер. Если бы не ты, с ней все было бы в порядке.       — Посмотри на меня, пожалуйста, — голос был пропитан мольбой.       Мерлин, он никогда бы не мог представить, что увидит эту сильную девушку, прошедшую войну, в таком состоянии. Он обещал защищать ее, а в итоге буквально приложил руку к тому, чтобы она сломалась.       — Гермиона?       Он продолжал звать ее, но уже не предпринимая попыток коснуться.       — Открой глаза, прошу. Никто не тронет тебя. Я не трону тебя.       Тео говорил с ней еще какое-то время, но девушка только мотала головой. Руки опускались. Он обессилено откинулся спиной на противоположную стену и прикрыл глаза, чувствуя, как ненависть внутри разрасталась все больше, заполняя каждую клеточку тела. Ему казалось, что невозможно вместить в себя эту едкую злобу, но теперь понял — предела не было.       Хотелось убить каждого причастного: Орден, авроров, Поттера, ПСов, обеих де Блуа, себя.       Гермиона не заслуживала всего этого. Он должен был схватить ее еще тогда, в Хогвартсе, и трансгрессировать на самый дальний континент, спрятав от кошмара.       — Прости меня, — тихо прошептал Нотт, глядя в потолок, пока пальцы продолжали дрожать, сжимая в руках ее палочку.       Спустя пару минут он поднялся, стянул с себя мантию и транфигурировал ее в теплый плед. Сделал пару осторожных шагов к девушке:       — Не бойся, хорошо? Я просто укрою тебя.       Она не шевелилась, пока плед мягко не опустился на ее плечи. Гермиона резко дернулась и вскинула голову, глядя на Тео широко распахнутыми глазами, полными животного ужаса. Он замер, неосознанно затаив дыхание, и медленно опустился перед ней, не прерывая зрительного контакта.       — Тео…       Нотт закивал, пожимая губы. Гермиона укуталась в плед, натягивая его до самого подбородка. Ему так хотелось заключить ее в объятия, прижать к груди, но все что он мог, это не без усилий сдержать порыв.       — Т-ты? — ее осипший голос прошелся прямо по сердцу. Теодор сглотнул и взял с подноса стакан с водой, протягивая его девушке.       Гермиона с опаской наблюдала за каждым действием. Осторожно приняла стакан, избегая касаться даже его пальцев, и осушила в два жадных глотка.       — Мне так жаль…       Он не спрашивал, что ей пришлось пережить, потому что прекрасно все видел. Побои, затравленный потухший взгляд, дрожащее исхудавшее тело — это зрелище, пожалуй, превосходило даже эпизод с пытками Лестрейндж в Малфой-мэноре в девяносто шестом.       — Ты не виноват, — отозвалась Гермиона бесцветным голосом.       Виноват.       — Я пытался успеть тебя предупредить…       — Это уже неважно, — она нахмурилась, обрывая его на полуфразе.       Гермиона не задала ни одного вопроса о том, что случилось после того, как началась тревога. Не спросила о том, как и где оказалась. Не поинтересовалась, как обстояли дела снаружи. Ни слова. Ей будто бы было все равно, и это было самым страшным — она сдалась.       — Почему ты не приходил раньше?       — Я… не знал, — сглотнув, Тео отвел взгляд в сторону.       — Почему меня еще не убили? Зачем я им?       Он молчал. Слова застряли в горле. Гермиона покачала головой, опуская глаза. Молчание затянулось, и девушка решила нарушить его первой.       — Моя палочка. Она еще у тебя?       — Конечно, — тут же отозвался Нотт.       — Тогда убей меня.       Голос сквозил холодом, смирением и равнодушием.       — Я вытащу тебя отсюда, слышишь? — Тео подорвался с места, намереваясь обхватить ее лицо ладонями, зацеловать щеки, лоб, нос, губы.       — Пожалуйста. Лучше смерть, чем… это.       Абстрактное движение рукой — это все, на что ее хватило. Тяжелый вздох вырвался из груди, и она снова притянула колени ближе.       — Все будет хорошо, я обещаю, — на выдохе произнес Тео, поджимая губы. Взгляд зацепился за поднос. — Ты должна поесть.       Он протянул ей тарелку с горячей запеканкой, и девушка не без опаски все же подалась вперед. Нотт не хотел создавать еще большего дискомфорта, поэтому отодвинулся к противоположной стене, делая вид, что занят рассматриванием темницы, чтобы Гермиона спокойно поела.       Серый неровный камень стен, на одной из которых болтались две железные цепи, шершавый сырой пол, кривые изогнутые прутья решетки. И каждый раз, когда он пытался задержать взгляд на чем-то из этого, тот невольно возвращался к ссутулившейся хрупкой фигуре, замотанной в плед. Гермиона с заметным отсутствием аппетита медленно орудовала вилкой. Непослушные кудри от повышенной влажности превратились в едва вьющиеся прядки, тоскливо обрамляющие впалые щеки, которые, казалось, целую вечность назад подсвечивались живым румянцем.       Теодор шумно выдохнул, прикрывая глаза. Невыносимо.       — Неправильно, — сорвалось с языка тихим полувздохом, но, кажется, Гермиона услышала его.       Девушка нахмурилась и перевела на него взгляд. Губы вдруг сложились в неестественную кривую линию ухмылки.       — Что именно ты считаешь неправильным?       Медовые радужки впервые за время его здесь присутствия сверкнули некой эмоцией. И Тео действительно удивился — это была издевка. Самая настоящая. Он не сразу нашел ответ, но Гермиона и не позволила ему сказать и слова.       — То, что ваша ловушка с терактами сработала? Или то, что Героиня войны так паршиво переживает обыкновенное насилие? Это же такая мелочь на фоне всего, что происходит, — она вскинула брови и даже вздернула подбородок. Вот только нижняя губа все же дрогнула. — Не смотри так. Я в состоянии разглядеть в твоих глазах это чертово разочарование.       — Разочарование?       — Уж извини, что не оправдала ожиданий.       — Да каких, к дракклам, ожиданий?       — Не такая уж Гермиона Грейнджер и сильная, правда? — она бесцветно усмехнулась, отворачиваясь и поднимая глаза к потолку. Голос дрожал. — Ну что? Справишься с отвращением от осознания, что девушку, которой ты симпатизировал, здесь… — сглотнула и так и не смогла озвучить вслух свою мысль. Лишь сдавленно прошептала: — Уходи, Тео.       Теодор впился в нее пристальным взглядом, прожигающим насквозь. Хмурился, искренне поражаясь тому, в какие дебри завели ее размышления. Какое-то время он молчал, прислушиваясь к собственным мыслям. Гермиона нуждалась в поддержке, а Тео пытался связать необходимые слова во что-то ясное. Подбадривающее или, как минимум, хотя бы чуточку успокаивающее.       — Гермиона Грейнджер и не обязана быть всегда сильной, и она может ошибаться, — разрезая тяжелую тишину, словно ножом, произнес Теодор. — Как, например, сейчас. В моем на тебя взгляде никогда не было и не будет ни разочарования, ни, уж тем более, отвращения.       Она не реагировала. А он продолжил:       — Я не могу представить того, что ты чувствуешь. Не могу видеть хаоса и мрака в голове. Могу лишь попросить тебя довериться, — сглотнул, делая тихий вдох и выдох. — Все закончится. Скоро, Гермиона, я клянусь.       Гермиона снова замотала головой.       — Закончится? Авроры набирают людей, ПСы — я уверена — тоже. Все становится масштабнее.       Она пошевелилась, меняя положение, но не меняя собственного убеждения.       — Даже если все будет так, как ты говоришь… — задумалась, подбирая слова. — Я не смогу жить, словно ничего не произошло.       Теодор прекрасно понимал, что она имела ввиду. Набрав в грудь побольше воздуха, он прикрыл глаза и уверенно, без колебаний произнес:       — Он умрет, Гермиона.       — Ты знаешь, кто?..       — Знаю, — подтвердил, поджав губы. — Но пока я ничего не могу с этим сделать, прости.       Девушка приоткрыла рот, но так ничего и не ответила. Моргнула, сдержанно кивнув. Не стала расспрашивать. Неосознанно снова подтянула колени к груди и обняла их руками.       Теодор поднялся на ноги, понимая, что время встречи подходило к концу.       — Я приду, как только мне снова позволят, — вполголоса произнес он, сжимая вспотевшие ладони в кулаки и засовывая их в карманы. Выдержав небольшую паузу, добавил: — Скажи, если не хочешь меня больше видеть. Я буду просто приносить тебе еду и постараюсь достать теплые вещи. Чары трансфигурации вскоре спадут — оставь мантию себе.       — Нет, — шепнула Гермиона. Встретив вопрос в его глазах, объяснила: — Я не хочу, чтобы ты не приходил. Прости за то, что я наговорила, и… спасибо за то, что ты делаешь для меня.       Тихий голос источал исключительное трепетное доверие. Ему показалось, что он успел засечь в радужках вспыхнувшую искорку чего-то живого, подающего надежду на абстрактное спасение.       Тео почувствовал, как что-то внутри заворочалось и принялось с неистовой яростью кромсать ребра и сердечную мышцу своими когтями. Возможно, если бы он прислушался, то услышал бы настоящие вопли, сопровождающие эту пытку.       Он буквально заставил себя улыбнуться, натянуть на лицо сраную перекошенную гримасу.       — До встречи.       Гермиона слабо улыбнулась ему в ответ, кутаясь в зачарованный плед, и проводила его фигуру взглядом.       Нотт беззвучно покинул камеру, тихо закрывая за собой решетку. Сделал несколько шагов и, не доходя до лестницы, остановился, прислоняясь спиной к стене. Прикрыл глаза, пытаясь заглушить шум гоняемой будто бы только в ушах крови и унять бешеное сердцебиение.       «Спасибо за то, что делаешь для меня».       Сука!       Тео с размахом приложился о стену затылком. Зажмурился, пытаясь подавить рвущееся наружу рычание. Дыхание участилось, плечи подрагивали.       Он сдохнет, родная, клянусь.       Нотт простоял с закрытыми глазами несколько минут, пытаясь отогнать из памяти ее щенячий взгляд, до краев наполненный страхом. Было необходимо успокоиться, «прибрать» мысли о мести в дальний ящик, «спрятать» чувства на замок, чтобы Сибилль, если и полезла в его башку на своей гребаной аудиенции, то не нашла там ничего, кроме желания устроить аврорам и орденовцам кровавую баню.

***

      — Еще рано, — голос отца вывел Драко из оцепенения.       Очередное собрание затянулось. Обсуждение нападения на Министерство длилось уже порядком трех часов. Многие считали, что численность Пожирателей уже достаточно возросла, чтобы провернуть захват власти, но у кого-то все же имелись мозги, здраво сомневающиеся в подобной авантюре.       За последние недели их действительно стало чуть ли не втрое больше, да и с каждым днем количество желающих вступить в ряды «борцов за справедливость» возрастало. Это началось спустя некоторое время после устроенных по всему Лондону терактов. Та операция не принесла никаких значимых плодов, за исключением убийства нескольких авроров. Однако потом Мария де Блуа ходила жутко довольная собой, и на все вопросы о выгоде отвечала, с легкостью пожимая плечами: «прореживание мешающих сорняков».       Но, судя по всему, эти показательные поджоги в купе с захваченным Хогвартсом и заявлением о себе на всю Магическую Британию, сработало согласно плану ведьмы. Люди потянулись.       Насколько Драко знал, школа к тому времени почти опустела. Директор спровадила большинство студентов по домам, а когда туда добрались ПСы, вместе с остальными преподавателями смогла эвакуировать оставшихся. Вот только жаль, что не без потерь.       Он помнил, как вздрогнуло сердце и оцепенело все тело, когда увидел, как Маверик Нотт выстрелил в спину спасающимся. Гораций Слизнорт выводил раненую, вероятно, обломком от взрыва девочку. Они не добежали до выхода из Большого Зала всего пару метров. Обезоруженный, декан Слизерина закрыл первогодку собой, вот только это не спасло — два тела так и рухнули в проходе.       Толчок в спину и едкий хохот кого-то из ПСов заставил его пошевелиться. Драко пришлось тяжело сглотнуть и зажмуриться, перешагивая маленькое тельце Алисы Фостер. Той самой девочки, что в начале года просила его разобраться со своим обидчиком. Девочки, которой было плевать, что он носил эту проклятую фамилию — Малфой.       Все закончилось гораздо быстрее Битвы за Хогвартс. Сопротивления практически не было, и это оказалось верным решением. Эвакуацией МакГонагалл спасла куда больше жизней.       Вот только в памяти пиршество на костях все равно отпечаталось кровавым клеймом. Трупы магглорожденных погибших сожгли на устроенном сымпровизированным Марией ритуальном костре инквизиции. Ведьма называла это возмездием. Скакала, упиваясь своим безумием и вопя о том, что это только начало, и скоро Британия полностью очистится от «грязи».       Драко моргнул, когда Люциус пихнул его под столом, привлекая внимание, и шикнул:       — Соберись.       Он поднял глаза и понял, что собравшиеся смотрели исключительно на него. И если взгляды оттеняли либо интерес, либо скуку, то один же буквально сверлил в нем дыру.       — Что с тобой, мой мальчик? — просипела Сибилль де Блуа, барабаня пальцами по столу.       — Простите, задумался.       — Надеюсь, о том, как воплотить задуманное в жизнь? — сухие губы растянулись в наигранно мягкой улыбке. Она намерено не уточняла, о чем говорила, убеждаясь, что Драко не слушал.       Малфой поджал губы, глупо кивая. Надеялся, что после собрания отец смилуется и все объяснит.       Де Блуа хмыкнула и перевела взгляд на Теодора. Драко тоже нашел его напряженную фигуру за противоположной стороной стола. Нотт-младший выглядел, мягко говоря, скверно. С каждым днем он походил на инфернала все больше. Черты лица заострились, под глазами, горящими молчаливым желанием убить каждого, кто даже просто заговорит с ним, залегли глубокие тени.       Они не говорили уже почти три недели. Драко понятия не имел, что творилось с его другом и какие мысли занимали голову. Тео избегал всех, проводя дни в выделенной лично ему лаборатории, а на все попытки Малфоя выведать у него хоть что-либо бросал мрачные взгляды и дежурное «все в порядке».       Драко не был идиотом, поэтому прекрасно понимал, что в день, когда начались массовые теракты что-то изменилось. Причем, лично для Нотта. Он был уверен, что дело в Грейнджер. Эта девушка стала для него единственной причиной существовать и сражаться. Но если бы с любимицей Магической Британии что-то случилось, об этом уже непременно трубили бы все газеты. Поэтому Малфой буквально терялся в догадках, не оставляя попыток выудить из друга информацию о случившемся и думал, как вытащить Тео из этого полуживого состояния.       Помимо прочего его безумно напрягал тот факт, что Нотт полностью превратился в безвольную марионетку чертовых де Блуа, выполняя любые приказы и снабжая ПСов зельями и усовершенствованными заклинаниями. Драко даже допускал мысль о том, что тот находился под Империо, занимаясь разработкой все новых и новых убивающих чар.       — Палочки не выдерживают этих заклинаний. Я сломал порядка пяти, — заговорил Тео, избегая внимательного взгляда Драко. Он нервным движением смахнул со лба челку и скрестил перед собой руки. — Если хотите добиться эффективности, необходимо усовершенствовать палочки. Но для этого потребуется время и расходный материал.       Так вот, о чем они вели речь.       — В Лавке Олливандера тьма этих палочек.       — Меня не волнует, сколько их там, если они нужны мне здесь, — не скрывая яда в голосе, парировал Нотт.       — Значит, добудем, — спокойно кивнула Сибилль. — Драко, справишься с разорением забегаловки?       Старуха говорила елейным голосом, будто вела диалог с несмышленым ребенком. Подобная манера общения ужасно бесила Драко. Он скрипнул зубами, прежде чем ответил:       — Без проблем.       Мародерство действительно не было проблемой. Лучше так, чем если бы его отправили в очередной мирный район показушно пускать кровь.       — Времени до завтрашнего утра. Чем быстрее у нас появятся палочки, тем быстрее получится осуществить захват Министерства с минимальными потерями с нашей стороны и с максимальными — с их, — Сибилль поднялась из-за стола. — Возьмешь кого-нибудь в напарники. На сегодня можете быть свободны.       — Так может Нотт и составит мне компанию? Раз материал нужен ему, — выпалил Драко и сощурил глаза, когда Теодор все же обернулся на него и уставился, изогнув бровь.       — Составит, — ведьма махнула рукой. — Собрание окончено.       Все послушно принялись покидать зал, неторопливо направляясь по своим делам и тихо переговариваясь между делом. Драко же замер на месте, искренне опешив от такого легкого согласия. Прежде в заданиях к ним всегда приставляли кого-то из ПСов, поэтому он ляпнул свое предложение просто как что-то язвительное, что-то, что заставило бы Тео, наконец, обратить на себя внимание. Но и подумать не мог, что старуха даст добро.       Сердце учащенно забилось о грудную клетку, а в мыслях тут же вспыхнула одна единственная мысль: что если попытаться сбежать?       Драко слишком резко подорвался, вскакивая со стула. Адреналин мгновенно растекся по телу, толкая к действиям.       — Тео!       Нотт устало прикрыл глаза, но все же остановился. Не обернулся — просто ждал, пока Драко окажется рядом.       — На пару слов.       — Честно говоря, мне некогда, — он вздохнул, а взгляд не выражал ничего, кроме вселенского равнодушия.       Малфой поджал губы, явно сдерживая язвительные комментарии на языке.       — Честно говоря, мне плевать. У нас задание, которое необходимо обсудить, — Драко окинул коридор взглядом. Поблизости не было никого, кроме изредка проходящих медработников в отличительных мантиях.       — Да, кстати, спасибо за очередную головную боль, — Тео прищурился, складывая перед собой руки. — У меня же так мало дел помимо разорения магазинчика Олливандера.       — Знаешь, что? — Драко сжал кулаки, резко втягивая носом воздух. Раздражение росло. Он приблизился к Нотту, тыкая указательным пальцем ему в грудь. Голос понизился: — Это нужно в первую очередь тебе. Так что придется отвлечься от сидения в лабораториях и немного замарать свои белые ручки.       Теодор хмыкнул. Слова не вызвали абсолютно никаких эмоций. Хотелось одного — чтобы Малфой как можно скорее оставил его в покое.       — Ну что ж, значит, придется замарать, — спокойно произнес он и кивнул головой, указывая направление собственной комнаты.       Они шли молча. Тео был искренне благодарен Драко за то, что тот ничего не спрашивал хотя бы сейчас. Голова и без того была напрочь забита весомыми вопросами.       На очередной аудиенции у Сибилль он почти не слушал похвалу собственных способностей, сосредотачиваясь исключительно на Окклюменции. Только и делал, что выстраивал стены там, где необходимо, и оставляя в мыслях исключительную жажду мести. Старуху это радовало, а в купе с тем, что Теодор делал для «общего блага», кажется, вовсе вводило в экстаз. Она верила, что дальше будет больше, а он и не смел разочаровывать, рассказывая информацию о новых разработках по дневнику, что выкрали в Карнарвоне.       Он около получаса объяснял ведьме, почему ПСы еще не не были готовы к захвату Министерства. Эта операция несла в себе гораздо больше рисков, нежели нападение на Хогвартс, что уже стал еще одной штаб-квартирой, разместившей в себе весьма внушительное количество людей.       — Будем честны: действительно способных и здравомыслящих людей в наших рядах немного. Слепая самоуверенность их же там и похоронит. Нужны новые чары, а для них — усовершенствованные палочки. И я смогу обеспечить людей новым оружием, — тон его голоса звучал ровно, спокойно, но во взгляде и во всей позе зависло одно очевидное «но».       — Что ж, — старуха тихо хихикнула, удовлетворенная рассуждениями Нотта. — Это отличные новости, Теодор. Поделишься информацией на собрании.       — Но у меня будет просьба, — Теодор выпрямился в кресле и уставился на де Блуа прямым пронзительным взглядом. — Нет, не просьба — условие.       На морщинистом лбу появилось еще несколько складок. Сибилль помолчала, прежде чем губы растянулись в оскале. Не улыбка — что-то на грани раздражения, насмешки и… восхищения?       Теодор насторожился, не понимая, ожидать ему Круциатус или что похуже.       — Я горжусь тобой, мой мальчик. Ты превращаешься в настоящего мужчину. Расчет, выгода, холодный рассудок — незаменимые качества сильного волшебника. Мне даже не верится, что тот мятежный, импульсивный ребенок, прибывший несколько месяцев назад, действительно ты.       Тео прочистил горло кашлем, пропуская ее наигранную сентиментальность мимо ушей.       — Это значит, вы согласны?       — Если это равноценная сделка, — ведьма хитро прищурилась.       — Вы осведомлены, кто является пленницей Марии, — это не было вопросом. Нотт выдержал паузу, прежде чем продолжил: — Она отпустит девушку.       — Отпустит? И куда же она ее отпустит, мой дорогой? Хочешь, чтобы девчонка вернулась в Сопротивление? — скрипучий голос, пытающийся казаться подозрительно ласковым, вызывал тошноту. — Помнится мне, они сами избавились от нее.       Дверь с тихим скрипом закрылась за спинами вошедших. Драко шагнул в комнату первым, тут же устраиваясь в одиноком кресле возле единственного небольшого окна, задернутого темными шторами. Он уселся и впился в Теодора пристальным внимательным взглядом.       — Я слушаю, — Нотт оперся о столешницу письменного стола, скрещивая перед собой руки.       — Нас отправили в Косой переулок. Вдвоем.       — Я в курсе, Драко. Со слухом и восприятием у меня пока нет проблем.       — И хочешь сказать, тебя это не удивило? — Малфой вскинул брови, не понимая, действительно ли Нотт тронулся умом или просто хорошо отыгрывал роль придурка.       — Нет, — он поджал губы, отворачиваясь и пряча от друга взгляд, в котором явно могло отразиться лишнее. — Де Блуа доверяет нам. А точнее, имеет необходимые рычаги давления. В твоем случае — это Нарцисса.       — А в твоем? — Драко подозрительно прищурился, пытаясь выцепить хоть одну эмоцию на мрачном лице.       Теодор только вздохнул, сжимая пальцами переносицу:       — Слушай, давай сэкономим время. О чем ты действительно хотел поговорить?       Малфой сжал губы в тонкую линию. Молчал какое-то время, словно принимая непростое решение.       — Мы можем сбежать.       Теодор покачал головой, тихо рассмеявшись. Вымученная ухмылка расчертила лицо.       — Поздно бежать, Драко.       — Брось. Можно устроить все так, что никто из ПСов не подумает, будто мы их предали. Нам лишь нужно найти способ связаться с кем-то из Ордена. На худой конец — из Аврората. Подстроить все так, будто нас поймали. Мы бы выдали Министерству все необходимые координаты. Все было бы кончено.       — Не тешь себя надеждами, что Орден смилуется просто потому, что мы поделимся с ними информацией.       — Поттер имеет особое влияние в Аврорате. Если ты помнишь, именно он выступал на судах в нашу защиту после падения Волдеморта.       Драко заметил, как сжались кулаки Теодора при упоминании Избранного. Зубы стиснулись сильнее, а и без того темный взгляд вовсе превратился в два бездонных омута мрака.       — Уж поверь, его лояльное к нам отношение в прошлом, — он ядовито ухмыльнулся.       — Они всегда смогут взять воспоминания. Убедиться, что все произошедшее — не наша жажда крови, — Драко продолжал пытаться достучаться до прежнего Нотта. Того, кто был готов сопротивляться до последнего. Того, кто вечно тормошил его самого, удерживая над бездной. Малфой отказывался верить, что тот сдался и проникся целью Пожирателей. — Нам нужно рискнуть. Нужно сделать это до того, как ПСы захватят Министерство.       — И ты готов оставить мать здесь одну? Даже если все сложится чудесным образом так, что нам поверят, никто не сунется спасать Нарциссу. Авроры просто перебьют сопротивляющихся, а остальных отправят в Азкабан без суда и следствия.       — Почему ты так в этом уверен?       Теодор прикрыл глаза, медленно мотая головой из стороны в сторону. На пару минут повисла напряженная тишина, а царствующие в небольшом помещении сумерки делали всю атмосферу еще более гнетущей.       — Министерство должно сгореть, — бесцветным голосом произнес Тео.       — Что? — глаза Драко расширились. Он, не веря, уставился на Нотта так, словно смотрел на безумца. Словно видел впервые. Спина выпрямилась, но Малфой держал себя в руках, спокойно ожидая хоть каких-нибудь объяснений. — Ты всерьез?       — Абсолютно.       — Ты осознаешь, что это будет точкой невозврата? Представляешь, что они сделают с Лондоном, оказавшись у власти? Хочешь участвовать в этом средневековье? Смотреть на кровопролития, на то, как все и всех неугодных де Блуа пожирает Адское пламя?       Драко все же подскочил с кресла и принялся вышагивать по комнате, жестикулируя. Голос был тихим, но оттого не менее хлестким. Искреннее непонимание происходящего сплелось с гневом, собираясь в одно единственное желание: схватить Нотта за грудки и трясти до тех пор, пока тот не придет в себя.       — Я был уверен, что ты знаешь, что делаешь — тянешь время для Ордена или строишь какой-то хитроумный план. Но я, блять, просто не могу уложить в голове: ты действительно хочешь их поражения? Какие такие речи тебе втирает старуха, что ты теперь делаешь все для того, чтобы Британия превратилось в кладбище безумия? Пообещала место у власти, когда сама взойдет на престол? — с издевкой усмехнулся Малфой.       — Не взойдет, — Тео не повел и бровью, слушая возмущения Драко.       Малфой несколько секунд тупо пялился на ничего не выражающее лицо Нотта, после чего запрокинул голову и истерично расхохотался.       — Меня достало это, Тео. Ты даже не представляешь, как сильно мне хочется врезать тебе каждый раз, когда ты строишь из себя саму загадочность, меняя на ходу правила этой тупой игры, которую сам же и выдумал, — он устало махнул рукой, обрушивая тело обратно в кресло. Смерив Тео усталым разочарованным взглядом, выпалил: — Я спрашиваю последний раз: что с тобой случилось и чего ты добиваешься на самом деле? Больше я не буду бегать по пятам, пытаясь разгадать в твоем молчании хоть что-то.       Теодор отвернулся к окну, вглядываясь невидящими глазами в тонкую полоску света, не скрытую шторами. Он прекрасно понимал, что злость Драко была обоснована. Он бы и сам поступил так же, поставив ультиматум еще раньше: либо правда, либо… конец.       — Три вопроса, Малфой, — произнес Нотт, не оборачиваясь.       — Издеваешься? Их десятки! — вспыхнул Драко.       — Не хочу подставлять ни тебя, ни себя на случай, если де Блуа решит допросить, — сжал кулаки сильнее, надеясь, что не ошибся в принятом решении.       Малфой сверлил его спину взглядом, злясь, что так и не добился своего, однако и это было каким-никаким прогрессом.       — Ты принял их сторону?       — Нет, — коротко и четко.       — Тогда почему ты хочешь, чтобы ПСы захватили Министерство?       — Я хочу не этого. Я хочу лично встретиться с одним из… авроров, — хмыкнул, но в голосе не было ни капельки веселья. — А ближайшая возможность осуществить это — непосредственный налет.       Драко задумался. Нахмуренные брови отражали усиленный мыслительный процесс.       Он прошелся по комнате и встал рядом с Теодором, повторяя позу и устремляя взгляд все на ту же полоску света. Но и она постепенно становилась тусклее — солнечный диск медленно плыл за горизонт, и сверху его насильно нахлобучивали свинцовые тучи.       Драко хмыкнул, проводя параллель с нынешней ситуацией. Это было иронично. Его надежда тоже продолжала пульсировать где-то в жилах, но внешние факторы активно пытались ее задушить.       — Значит, ты теперь сам по себе, — произнес Малфой.       Теодор неуверенно дернул плечом. Поморщился, размышляя над ответом.       — Мне плевать, какая из сторон выйдет победителем. Но я знаю, что, как минимум, трое не доживут до окончания этого дерьма.       Драко обернулся, изучая напряженный профиль друга.       — Третий вопрос: что подтолкнуло тебя на так называемый союз с де Блуа?       Он не мигал и, кажется, задержал дыхание. Боялся вспугнуть, боялся пропустить малейшее изменение в мимике Тео.       — Честный ответ, Нотт.       Тот медленно прикрыл веки и сжал двумя пальцами переносицу.       — Ты хоть раз задумывался, почему Пэнси отпустили так просто?       Драко не успел произнести ни слова, когда Теодор повернулся к нему лицом. Глаза опасно сверкнули, а на губах застыла жестокая ухмылка.       — Мария связывалась с Поттером. Наш Избранный предложил обмен. Догадываешься, кого именно потребовала эта сука?       Малфой почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Он тупо моргнул, отказываясь верить услышанному.       В миг все посторонние звуки исчезли, растворяясь словно в вакууме. Тишина зависла над головой подобно гильотине. Драко с трудом смог выдавить из себя всего два слова:       — Грейнджер… здесь?       Теодор зажмурился, но всего на долю секунды, потому что уже в следующее мгновение натертая до безупречного блеска маска равнодушия и холодности треснула. Сорвалась с лица и разбилась об пол сотней осколков. Резко подавшись вперед, он впечатал кулак в стену.       Озвученые вслух слова ударили под дых, словно раскаленная арматура. Пока Тео молчаливо хранил этот факт в кованной из мести и ожидания отмщения клетке где-то глубоко внутри себя, он еще мог держаться.       Два слова, три слога, четырнадцать букв — ровно столько оказалось достаточно, чтобы чеку сорвало.       Он ударил еще раз. Еще. Голос Драко доносился до него бессвязным ненужным гулом сквозь толщу воды. Хотя, вернее было бы сказать, болота. Темного, вязкого. Бескомпромиссно затягивающего на дно — барахтаешься ты или не двигаешься вовсе.       Малфой грубо схватил Нотта за шкирку, силой толкая в кресло. Тело обессилено рухнуло, а Драко уперся руками в подлокотники, нависая на Тео.       — Приди в себя! — выкрикнул он, сдержав желание отвесить пощечину для привлечения внимания. — Успокойся.       Теодор согнулся пополам, роняя локти на колени, и сжал голову, сжимая пальцами волосы у самых корней.       Драко даже не пытался успокоить гулко зашедшееся сердце. Он растерялся, понятия не имея, что делать с полученной информацией и едва не слетевшим с катушек Ноттом. Поджал губы, давая другу немного времени, чтобы выдохнуть, и только потом осторожно опустился на корточки перед ним.       — Нотт? — позвал он, но реакции не последовало. Тот только мотал головой из стороны в сторону.       Драко понял — он действительно сорвался. И теперь грудь словно царапнуло тупым ржавым лезвием. Каких сил Нотту стоило держать лицо каждый день?       — Тео… — новая попытка более мягким голосом.       Теодор поднял голову лишь спустя несколько бесконечных секунд. Прежде пустой взгляд, не отражающий ничего, кроме злобы, теперь буквально горел неконтролируемым отчаянием. Нижняя губа подрагивала, несмотря на плотно сжатые челюсти.       — Ты не представляешь, через что ей пришлось пройти, — вымученный шепот на рваном выдохе.       — Ты видел ее? — так же тихо отозвался Драко, получая незамедлительный кивок.       Сердце болезненно сжалось. Стало ясно, что так изменило Нотта в последние недели. Стараясь ненадолго отогнать непрошеные мысли о девушке и рвущиеся вопросы о том, как она и где, Малфой выпалил очевидное сомнение:       — Поттер не отдал бы ее ни при каких обстоятельствах, а тем более в обмен на слизеринку, с которой и в школе-то говорил от силы пару раз.       Тео невесело усмехнулся.       — Они с Пэнси вместе.       Драко нахмурился, однако тут же вспомнил, как изменилось лицо Паркинсон, когда тот упомянул при ней Поттера в их первую встречу.       — Это… все еще сомнительно. Поттер слишком привязан к Грейнджер. Я не думаю, что он пошел бы на такой обмен даже ради новой девушки. При всей моей к нему неприязни, я уверен, что при желании он нашел бы другой способ вытащить Пэнс.       — Но он сделал это.       Малфой продолжал отрицательно мотать головой.       — Это бред.       — Бред, — эхом отозвался Теодор и выждал небольшую паузу, прежде чем добавить: — Поттер был в курсе того, что случилось в Карнарвоне. Он видел, как Гермиона напала на своего же, поэтому смею предположить, что их отношения после этого значительно ухудшились.       Малфой шумно выдохнул, устало прикрыв веки. В предположении Нотта, конечно, имелась логика, но какая-то безосновательная уверенность в невозможности произошедшего так и не давала покоя.       — И что дальше? Собираешься убить Поттера?       Внутренний голос тихо искал Избранному оправдания. Драко не знал, как поступил бы на его месте. С одной стороны он сам пошел бы на многое, чтобы спасти свою любовь. Но стал бы он делать это ценой не менее дорогого человека?       — Ты ведь понимаешь, что Гермиона никогда тебе этого не простит?       Теодор улыбнулся. Тихая усмешка сорвалась с губ, постепенно переходя в безэмоциональный хохот. Он взглянул на Малфоя, и глаза сверкнули чем-то темным.       — Она много чего мне не простит. Можешь воспользоваться этим, Драко.

***

      — Может, ты все-таки поешь?       Блейз выгнал остальных девушек из комнаты одним только взглядом. Когда дверь закрылась, он тихо шагнул к кровати и осторожно присел на край жесткого матраса.       Джинни лежала, отвернувшись к стене лицом и завернувшись с головой в одеяло. Она не пошевелилась, даже когда теплая рука Забини ласково опустилась на спину.       — Я не хочу.       — Ты должна. Иначе в один прекрасный день просто свалишься с ног, — он пытался звучать строго, но не мог. Голос был слишком пропитан сочувствием и толикой жалости. — Так не пойдет: посещать тренировки, вымещая там всю свою злость, а потом тут же убегать и прятаться.       Джинни шумно выдохнула, пытаясь подавить раздражение.       — Поговори со мной, наконец.       — Я не хочу, — ответ, который, казалось, заел пластинкой.       — А чего ты хочешь? Чего добиваешься тем, что буквально изнуряешь себя?       Блейз злился, и Джинни прекрасно понимала почему. На его месте она бы давно не выдержала таскаться так за кем-то на протяжении недель.       — Разве не очевидно? Голову Нотта, в первую очередь. И только потом — все остальное, — она вдруг повернулась к нему лицом, принимая сидячее положение. Едко ухмыльнулась, скрещивая перед собой руки.       Блейз устало провел по лицу ладонями, после чего пристально уставился в горящие ненавистью глаза.       — Прекрати. Ты сама не знаешь, что видела на самом деле.       — Это точно был Нотт, черт бы его побрал, — щеки вспыхнули.       — Тео никогда бы не сделал что-то, что угрожало бы жизни Грейнджер. С чего ты вообще взяла, что она у ПСов? Да может они уже давно сбежали отсюда нахрен и теперь живут тихо и спокойно вдвоем. И заметь, я предлагал сделать тебе то же самое!       Джинни лишь качала головой, отказываясь даже слушать подобное. Она знала Гермиону слишком близко и слишком долго, чтобы поверить в чушь с побегом. Но вот зато своим глазам она доверяла: сперва записка, брошенная на столе, а потом два силуэта недалеко от территории Министерства. Гермиону она узнала сразу же, а человека в черной мантии и маске, по ее логике, вычислить оказалось еще проще. Грейнджер шла с ним добровольно, а за многими ли из ПСов она так доверчиво отправилась следом?       Они растворились в воронке аппарации, прежде, чем Джинни успела что-то сообразить или, как минимум, окликнуть подругу.       — Она у них, — с нажимом произнесла Уизли, но на последней фразе голос стал тише сам собой: — если вообще еще жива.       — Жива, — Блейз сжал ее руку в своих. — Вот увидишь.       Джинни усмехнулась, не скрывая горечи в голосе. От необоснованного оптимизма уже натурально тошнило. Время шло, и было до абсурда смешно, что Министерство проигрывало кучке преступников, большинство из которых даже вряд ли имели мозг.       — Сегодня в ночь, кстати, наша очередь патрулировать Косой переулок, — напомнил Блейз, пытаясь хоть немного сдвинуть тему разговора с той, что теперь зачастую вызывала конфликт. — В шесть мы должны сменить группу Уильямсона.       — Знаю, — Джинни нахмурилась, бросая взгляд на настенные часы. В запасе было еще немного времени.       — И ты обещала брату встретиться после тренировки.       Уизли хлопнула себя по лбу, не сдержав на языке тихого ругательства.       — Да, точно, спасибо, — она, наконец, заставила себя подняться и выпроводила Блейза за дверь, прямо говоря, что, в таком случае, лучше соберется на патрулирование заранее.       Ловкими движениями собрала волосы в высокий хвост, натянула черный колючий свитер и кожаные штаны, заправив их в высокие, на вид тяжелые, берцы. Засунула волшебную палочку в кобуру, прикрепленную к ремню, и набросила на плечи самую обычную утепленную мантию, не привлекающую к себе ненужного внимания.       Джинни бросила беглый взгляд на отражение в зеркале, но тот в очередной раз приковался к кроватям, которые прежде занимали Гермиона и Паркинсон, а теперь их выделили для девушек-новобранцев. Уизли даже не спрашивала их имен, только молча злилась на это кощунственное распоряжение — Министерство словно похоронило их двоих, прислав замену расходному материалу.       Сильнее стиснув зубы, Джинни сжала дверную ручку и толкнула дверь.

***

      — На международном уровне нас снова послали куда подальше с нашими «несущественными» проблемами, — Гарри снял очки, с ненавистью отбрасывая их от себя на стол.       Сегодняшнее собрание с Министром буквально вывело его из себя, казалось, как никогда прежде. Он не понимал, какого черта Кингсли не мог повлиять ни на один Департамент.       — Несущественными? Теракты по всему Лондону, Хогвартс захвачен, уже куча жертв, и это — несущественно? — рыжие брови взметнулись в негодовании. Рон нервно постукивал ногой по полу, не без труда сдерживая себя, чтобы самолично не отправиться на очередной Конгресс.       Гарри уронил лицо на ладони. Пальцы подрагивали от кипящей внутри ярости на собственное бессилие. Дикая усталость давила на плечи многотонным грузом так, что ноги уже не выдерживали.       — И дальше-то что? Численность этих ублюдков растет.       — Растет. И их часть постепенно размещается в Хогвартсе. Харрингтон отправлял своих людей на разведку. На замок наложено уже с десятки Защитных чар. Сейчас у нас нет возможности туда проникнуть.       — Бред какой-то. Не обойти защиту? — Рон фыркнул, скрещивая руки на груди.       Гарри усмехнулся, но веселье так и не коснулось глаз.       — Рон, семь человек погибли, пытаясь выяснить, как работают чары. Никто не знает, что это за магия.       — Ты шутишь?       — А похоже? — зеленые глаза пристально уставились на задумавшегося друга. — ПСы стали сильнее, после того, как выкрали в Карнарвоне фолиант.       — Говорят же, что Инграм Дюран зашифровал свой дневник. Надо быть выдающимся волшебником, чтобы прочесть записи, и иметь еще больше мозгов, чтобы ими воспользоваться. Я сомневаюсь, что в рядах ПСах таковые имеются, — скептично подметил Рон.       — Как видишь, имеются. Кто-то снабжает основную массу зельями и обучает заклинаниям.       — Нужно вычислить его — или их — и убить. Либо же заставить сперва работать на Министерство до тех пор, пока все не закончится.       — Красиво звучит, — хмыкнул Гарри, откидываясь на спинку кресла. — Если знаешь, как до него добраться, дай знать Аврорату.       Рон поджал губы, опуская взгляд. В голове крутились десятки разных мыслей, что отражались в голубых глазах. Гарри и сам ломал голову над тем, как подобраться ближе к врагу, но на каждом из собраний его идеи отвергались Министром.       Гарри усердно старался думать исключительно о задании, о рисках и возможных успехах, но его никогда не хватало надолго. Так или иначе, он вновь и вновь возвращался мыслями к одному единственному факту. Холодному, всепоглощающему.       Он потерял обеих.       Аврорат наотрез отказался давать людей на спасение двух потенциально мертвых недо-солдат, руководствуясь тем, что на данном этапе поставлены куда более важные задачи, и рисковать и тратить время впустую — расточительство.       Гарри ненавидел себя — нужно было не идти на поводу Гермионы и отправить ее домой раньше. Но еще больше он ненавидел в нынешних обстоятельствах Аврорат, возомнивший себя теми, кто назначал своему «расходному материалу» цену.       Тихий стук в дверь нарушил затянувшуюся тишину.       — Войдите, — сухо бросил Поттер.       — Привет, — Джинни осторожно вошла в кабинет, все еще чувствуя некоторую неловкость каждый раз, когда приходилось говорить с Гарри. Тот сдержанно кивнул в ответ.       Девушка не стала извиняться за вторжение, не стала ничего объяснять. Только скрестила на груди руки и немного вздернула подбородок, пытаясь казаться увереннее.       — Рон, ты хотел поговорить?       Уизли нахмурился, окинув собранную сестру взглядом с головы до ног.       — Уже готова?       Она кивнула и снова взглянула на Гарри.       — Есть новости? — вполголоса поинтересовалась девушка, на что Поттер как-то неоднозначно дернул плечом, неуверенно мотнув головой.       — Идем, — Рон поднялся со своего места и мягко коснулся плеча сестры, кивая на дверь. Перед тем как выйти из кабинета, обернулся на Гарри и медленно кивнул, будто давая немое обещание.       Когда Уизли оказались в коридоре, первое, что сделал Рон — обнял Джинни.       — Как ты себя чувствуешь?       — В пределах нормы, не беспокойся за меня, — коротко усмехнулась она. — Настрой более, чем решительный.       — Рад слышать, — он улыбнулся, немного потрепав сестру по голову, на что та, конечно же, недовольно буркнула себе под нос. — Я хотел обсудить с тобой кое-что.       Они неспешной походкой направились вдоль коридора, подальше от кабинета Гарри.

***

      Даже обычный стук в дверь теперь звучал в голове так, будто кто-то пытался выбить ее Бомбардой. Невыносимо громко. Так, что звенело в ушах.       Аарон поморщился. Он ненавидел эту побочку, отчего бы она ни была: зелье или само проклятие. Но так или иначе его организм стал воспринимать окружающий мир по-другому. В один момент слух обострялся до такой степени, что мог уловить едва ли не сердцебиение оппонента, а уже в другой — не слышал ничего, будто его насильно окунули головой в воду. Со зрением было то же самое: либо чересчур яркие образы, либо, напротив, замыленная донельзя картинка с едва различимыми силуэтами.       — Войдите, — равнодушно бросил Аарон, но так и не взглянул на дверь.       — Зелье готово, — также сухо произнес Теодор, ставя несколько порционных флаконов на стол.       — Благодарю.       Их общение перестало быть хоть на что-то похожим. Аарон видел, что Нотт давно без нужды не разговаривал ни с кем, но и задавать вопросов не спешил тоже. Собственные домыслы так и оставались неозвученными и недодуманными до конца.       Отчасти он чувствовал вину перед Теодором. Тот продолжал помогать ему, несмотря на то, что Ориан был мертв уже более месяца. На самом деле, Аарон был бы даже рад, если бы тот перестал снабжать его зельем. Так было бы проще совладать с собственной совестью. Тогда бы не выходило все так, что взамен на помощь он планировал убийство его близкого друга.       — Как самочувствие? — внезапно спросил Тео, и только теперь Аарон перевел на него взгляд, отрываясь от окна.       Изогнул бровь и несколько секунд молча разглядывал безразличную маску, за которой когда-то существовал человек, готовый бороться за свободу и справедливость.       — Сносно, — он дернул плечом, немного наклоняя голову на бок. — А ты? У тебя все в порядке?       — В полном, — Теодор ответил слишком резко, слишком быстро. Так, что моментально стало ясно — все совсем не в порядке.       — Что ж, если не хочешь ничего говорить, я не буду настаивать.       Аарон не отрывал от него взгляда. Пустые глаза и слишком выразительные тени под ними, от напряжения левая бровь периодически непроизвольно подергивалась, опущенные плечи, сжатые кулаки — буквально все отражало происходящее внутри. Все то дерьмо, что Нотт так отчаянно прятал ото всех глубоко под ребрами, словно разрасталось с каждым днем и медленно его пожирало.       В горле вдруг пересохло, и Аарон зажмурился, пытаясь заглушить внутренний голос, шепчущий о том, что он был обязан хотя бы предложить ему помощь взамен на ту, что получал.       — Но знаешь, Теодор, — выдержав паузу, чтобы собрать здравые мысли в кучу, произнес Аарон. — Меня все же беспокоит один вопрос.       Теодор сглотнул и уже развернулся, чтобы уйти, но слова успели врезаться в спину и буквально пригвоздить к месту.       — Ты уверен, что поступаешь правильно?       Он крепко зажмурился и поджал губы. Хотел проигнорировать, будто не услышал. Или прикинуться идиотом, спросив, о чем речь. Но вместо этого выдохнул всего одно слово:       — Нет.       — Тебе нужна помощь?       Теодор обернулся, и губы медленно стали растягиваться в кривую линию издевательской усмешки.       — Нет, — он покачал головой, глядя на Аарона так, будто смотрел на несмышленого ребенка.       Но Мальтраверс не повел и бровью, скрестив руки перед собой. Прищурился, продолжая анализировать поведение парня.       — Ты растерян.       — Напротив, впервые в жизни у меня появилась цель, — Нотт выпрямился, беря себя в руки и возвращая на лицо безжизненную маску.       — Какая? Убийство? Месть? Теодор, ты же и сам понимаешь, что это — не ты.       — Как мы, оказывается, похожи, — он хмыкнул, подмигнув, и тихо вышел за дверь.       Аарон шумно выдохнул и опустился на край кровати, устало опуская лицо на почти что истлевшие ладони. Сердце гулко билось где-то в ушах, голова продолжала кружиться. Он потянулся за небольшой склянкой зелья, оставленной на столе, и в два глотка выпил содержимое.       Действие не заставило себя ждать: постепенно пришло облегчение. Вот только с каждым разом эффект становился слабее и быстротечнее. Время неумолимо брало свое.       Аарон подошел к небольшому зеркалу, заглядывая в глаза собственному отражению. Светлая зеленая радужка почти потерялась на фоне черных полопавшихся капилляров. В каждым днем смотреть на себя становилось все противнее. Казалось, целую вечность назад он был весьма привлекательным человеком. До того, как тело расчертили черные вены; до того, как кожа стала почти серой, а конечности стали напоминать сожженые угли. До того, как надежда оставила его, растворившись в ненависти. Аарон буквально вливал в себя зелье, продолжая влачить жалкое существование.       Месть — единственное, что еще заставляло сердце биться.       Он сжал кулаки, подавляя желание треснуть по отражающей поверхности, чтобы никогда больше не видеть то, во что превратился.       Ожидание сводило с ума. Нетерпение не позволяло расслабиться. Аарон молился на то, чтобы сегодняшняя вылазка Нотта и Малфоя была продуктивной. Ему было необходимо дожить до штурма Министерства.

***

      Чары спали. Все, как он и обещал. Его магия рассеялась, издевательски напомнив о том, что он ушел.       Гермиона сильнее закуталась в мантию, непроизвольно вдыхая запах, который действовал на нее подобно маггловским транквилизаторам — успокаивающе. Она прикрыла глаза, отчаянно хватаясь за иллюзию безопасности.       У нее всегда была хорошая фантазия, которая, к сожалению, иногда играла против нее же. Но в данный момент — спасала. Гермиона представила, что теплая ткань — ничто иное, как легкое касание его рук. У нее почти получилось визуализировать то, как Тео сел рядом с ней, обнимая за плечи и ласково поглаживая кожу. Повторяла нелепые заученные фразы о спасении в голове его голосом.       Казалось, что ей удалось расслабиться. Утонуть в моменте вымышленного «все в порядке». Вот только длилось такое умиротворение ровно до момента, когда фантазия продолжила дорисовывать сцену. Теплые руки Теодора сменились ледяными жестокими пальцами монстра, что тянул свои лапы к ее шее.       Гермиона вздрогнула и тут же распахнула глаза.       — Он умрет, — губы беззвучно шевелились.       Девушка откинула голову назад, не нарочно ударившись затылком. Сколько сейчас было времени? Она давно потеряла счет минутам, часам, дням, сидя в темноте и сырости, словно в вакууме. Лишь периодически слышала чужие голоса где-то в конце коридора и крики пленных, что приводили ПСы.       Как бы ужасно это не звучало, Гермиона завидовала тем, кто кричал от боли из-за заклинаний, а потом замолкал раз и навсегда. Ей бы тоже так хотелось, но по каким-то причинам ее не убивали. Мучили, пытали, терзали, но не убивали.       Первое время, что провела здесь, она не пыталась искать причинно-следственных связей, потому что на это попросту не было сил. У нее даже получилось поверить в то, что все кончено. Можно было сказать — смирилась. Пока сегодня не пришел Теодор, чей визит отчетливо что-то всколыхнул в груди.       Теперь Нотт знал, что она здесь. Обещал помочь, а она не могла не поверить. Гермиона боялась даже мысленно назвать это чувство надеждой, потому что слишком уж часто эта наивная вера в happy end вонзала в спину безупречно заточенные ножи.       Гермиона поморщилась от внезапной головной боли. Под закрытыми веками засверкали неясные вспышки образов, распознать которые было невозможно. На сознании словно стоял блок, через который пытались пробиваться определенные вопросы.       Глаза распахнулись, когда она ухватилась за единственную четкую мысль: она не помнила даже того, как оказалась здесь.       Почему она осознала это только сейчас?       Руки неосознанно сжали ткань мантии сильнее. Словно сжали ладонь Тео, создавая иллюзию его близости.

***

      Драко и Теодор шли молча, пока не покинули территорию госпиталя. Когда до места аппарации оставалось несколько метров, Нотт все же не смог сдержатся и спросил, пытаясь короткой усмешкой лицемерно разрядить напряженную обстановку:       — Так что ты решил? Поводок отпустили. Сбежишь?       Драко уставился на него ледяным взглядом, прищурившись, словно пытаясь понять, что это было: тупая шутка, или Тео в самом деле считал его трусливым эгоистом?       — Как только ты рассказал мне о Грейнджер, я сразу же побежал паковать вещи.       — Поттеру привет. Скажи, чтобы берег себя.       — Обязательно передам, — фыркнул Малфой, закатив глаза. Остановился и оглядел лес. — Черт бы побрал этих Пожирателей. Нахрена надо было расширять границы антитрансгрессионного поля? Будто всей этой защитной дряни с ловушками мало.       Темное небо давно затянулось плотными тучами, предвещающими очередной ливень. Уже тошнило от холода, сырости, грязи. От убийств и пыток. От чертовых проблем, вопросов и недосказанностей. Драко чувствовал невероятное раздражение, слишком быстро вскипающее в жилах. Только он задумался о возможности побега, как судьба преподнесла новый сюрприз, ломая его скудный план об колено.       Как бы он не хотел, теперь он не мог сбежать.       Теодор молча схватил его за запястье, и в ту же секунду обоих затянуло в воронку трансгрессии. Когда они оказались на окраине Лютного переулка, то не сговариваясь, набросили на головы капюшоны, и двинулись по опустевшей улице.       Драко не любил это место. Еще в детстве, когда отец таскал его с собой по лавкам со всякой мрачной чушью, он чувствовал себя неуютно. Но сейчас, оказавшись хоть где-то за пределами госпиталя без вечного «присматривания» кого-то из старших ПСов, ощутил что-то вроде свободы. Будто сделал глоток свежего воздуха впервые за долгое время.       Рука же инстинктивно нащупала под мантией палочку, чтобы в любой момент успеть выхватить оружие. Они были осведомлены тем, что Аврорат ежедневно патрулировал едва ли не каждый оживленный угол Магической Британии. Выясняя эту информацию, пришлось убить человек пять Пожирателей, оказавшихся схваченными не в то время, не в том месте.       Небо треснуло раскатом грома, и ливень не заставил себя долго ждать. Потребовалось пара минут, чтобы одежда намокла и сделалась тяжелее. Драко тихо выругался себе под нос, проклиная весну за ее «качели».       Теодор остановился, прижимаясь к углу ближайшего здания, и дернул Малфоя за рукав, призывая сделать то же самое. Он принялся вглядываться в немногочисленных людей, прогуливающихся слишком неспешно для нынешних погодных условий.       До Косой аллеи можно было подать рукой. Вот только блуждающие, словно потерянные призраки, силуэты уж очень напоминали собой министерских недошпионов.       — Не утверждаю, но, предполагаю, что они, — Тео кивнул в сторону проулка, где возле какого-то малоизвестного кафе стояло трое, чьи лица скрывали глубокие капюшоны. — Могут быть по нашу душу.       — Трое, — озвучил Драко. — Обездвижить и стереть память, как нехер делать.       — Можно попробовать. Но их очевидно будет больше по направлению к тому же Гринготтсу. Надежнее будет отвлечь внимание.       — Предлагаешь устроить очередной поджог? — Малфой смотрел на Нотта, не мигая и думая о том, на какие жертвы тот теперь мог пойти.       Теодор кивнул.       — Аптеку Малпеппера для правдоподобности. Насколько я помню, именно там продается весьма разнообразное количество ингредиентов для зелий. Пусть думают, что мы ограбили его, — его голос звучал так расчетливо и хладнокровно, что Драко поморщился. — Большинство авроров ринется туда, а с оставшимися, думаю, мы должны справиться. Пока будет суматоха — обчистим лавку Олливандера.       Малфой не стал комментировать предложение Нотта. Загнал в угол давно осипший голос морали, и сдержанно кивнул. Синхронно они опустили серебристые маски, пряча лица, и вооружились палочками.       — Надо, чтобы они увидели кого-то из нас.       — Я тебя понял, действуй, — отозвался Драко и ускорил шаг, немного обгоняя Теодора.       Драко лавировал по улице, опустив голову и ни на секунду не ослабляя хватки на палочке. Через пару минут обернулся, но Нотта уже не было рядом. Когда до необходимой локации оставалось несколько метров, он остановился, оценивая обстановку.       Пожилая ведьма держала за руку ребенка и торопливым шагом тащила его в укрытие от дождя, пока мальчишка радостно топтался по лужам. Несколько девочек-подростков бежали по направлению к книжной лавке, весело перекрикиваясь и держа над головами капюшоны собственных цветастых мантий.       — Быстрее же, ну, — неосознанно прошептал себе под нос Малфой, подгоняя людей. Он искренне хотел обойтись наименьшим количеством жертв.       — Все в порядке, сэр? — голос, раздавшийся за спиной показался знакомым, вот только шум дождя не дал понять наверняка.       Драко неспешно поднял голову и сжал древко крепче.       — Сэр? — голос в момент сделался настороженным, и Малфой мысленно чертыхнулся. Он был уверен, что за спиной стоял аврор. Посторонним и в голову бы не пришло останавливаться в такой ливень с незнакомцем.       Собственные движения казались заторможенными. Медленно, слишком медленно он принялся поворачиваться. Непроизвольно задержав на пару секунд дыхание, рвано выдохнул.       Перед ним стоял долговязый парень, чьих рыжих волос и хаотично разбросанных по лицу веснушек не скрывал даже глубокий капюшон.       Вот так встреча, Уизли.       Рон среагировал моментально, как только сверкнула серебристая маска. Он принял боевую стойку, направляя на него палочку.       — Инкарцеро!       — Протего! Экспеллиармус! — Драко ловко отразил заклинание, параллельно уворачиваясь от летящего следом Остолбенея.       Рон продолжал атаковать. Сквозь его выкрики и шум дождя о брусчатку Малфой слышал стук тяжелых ботинок приближающихся авроров.       Разноцветные лучи со свистом разрезали воздух. Драко забежал за угол, но режущее все же зацепило правую голень.       — Блять, — он поморщился, тихо зашипев себе под нос. — Где тебя носит, Нотт?       — Проверьте окрестности, он не мог оказаться здесь в одиночку! — выкрикнул Уизли. — С этим я справлюсь.       Малфой бросил ему под ноги Бомбарду, надеясь, что в миг взорвавшая брусчатка поможет ему выиграть еще немного времени.       — Я с тобой! — этот голос очевидно принадлежал Уизлетте, но не успела она кинуться за братом, как за их спинами прогремел мощный взрыв.       Стекла аптеки вперемешку с каменной кладкой разлетелись, словно замысловатое файер-шоу.       — Ложись! — кто-то повалил Джинни на землю, закрывая собой.       Череда новых взрывов, казалось, звучала где-то в черепной коробке.       — Выведите людей, — более грубый голос пытался перекричать творящуюся какофонию.       — Вот ты где, сукин сын, — Драко не успел обернуться, не понимая, как Уизли вновь успел оказаться за его спиной.       Не применяя магии, он навалился на него всем весом и, пользуясь растерянностью, прижал к земле. Рон надавил ему коленом на горло. Малфой, выронивший палочку мгновением ранее, потянулся к древку, но Уизли откинул ее дальше.       — Где остальные? — гневно выпалил Рон.       Драко пнул его ногой, пытаясь скинуть с себя.       — Молчишь? Что же это: трусость или благородство? — он надавил сильнее, и из горла вырвался тихий хрип.       В ту же секунду прогремел очередной взрыв, но уже гораздо ближе. Малфой перевел взгляд на обрушившийся фасад соседнего здания. Горящая балка летела прямо на них. Драко собрал все имеющиеся силы и резким толчком перевернулся, сбрасывая с себя Уизли. Подскочив на ноги, схватил палочку и выстрелил бывшему гриффиндорцу в грудь. Тот отлетел на пару метров назад и в следующую секунду балка обрушилась ровно на то место, где только что стоял Рон.       — Какого… — он резко подорвался, но не успел проанализировать произошедшее, потому что кто-то напал на него со спины, оглушая.       — Быстрее, — скомандовал Нотт, перешагнувший обездвиженное тело Уизли.       — Почти вовремя, — буркнул Драко и направился следом, пытаясь игнорировать боль в голени.       К тому времени, как Драко и Тео оказались у лавки Олливандера, авроры успели оперативно эвакуировать с улицы людей.       План Нотта сработал. Те занимались поджогом не только аптеки, но и близ стоящих строений. Именно поэтому потребовалось буквально несколько минут, чтобы проникнуть в магазин и вынести оттуда достаточное количество палочек.       — Много пострадавших? — будто бы между делом спросил Драко.       — Понятия не имею. Перестал следить за происходящим, когда меня заметили. Пришлось отбиваться от какого-то гиперактивного министерского бедолаги.       — Стоит спрашивать, как прошло?       Теодор пожал плечами и неохотно мотнул головой.       — Если уж тебе так хочется поболтать, то обсудим все за чашкой чая. Сейчас лучше скорее убраться отсюда.

***

      — Как же меня заколебали твои вопли! — Мария грубо впихнула девушку в камеру.       — Так убей меня, — в ответ раздался звонкий смех. — Или кишка тонка?       — Как только смогу убедиться, что ты бесполезна, — ласково почти что пропела де Блуа, сжимая пальцами щеки надоедливой девчонки. — Пока посидишь здесь, но, учти, что если продолжишь вести себя, как потерпевшая, я вырву тебе язык.       Губы Пэнси растянулись в широкой улыбке, а глаза вспыхнули озлобленным огоньком. Она выдержала небольшую паузу, прежде чем набрала в рот побольше слюны и плюнула в ненавистное лицо напротив.       — Ах ты дрянь! Круцио! — выкрикнула Мария, вкладывая в заклинание особую злость.       Девушка принялась извиваться, но ведьма так и не дождалась от нее желанных криков. Паркинсон будто привыкла: тихо стонала и кусала до крови собственные губы и язык.       Пытка длилась, на удивление, недолго. Кажется, де Блуа было некогда с ней возиться. Она опустила палочку и, пнув Пэнси по ребрам, с громким ударом захлопнула решетку, накладывая на нее чары.       — Мерзкая сука, — сплюнув кровь, Паркинсон поднялась на локтях и попыталась сесть.       Она огляделась и на мгновение пожалела о том, что каждый день орала на всю палату и бросалась на любого, кто по каким бы то ни было причинам входил к ней. Если бы она знала, что ее швырнут в это вонючее подземелье, то, возможно, успела бы перед этим придушить кого-то из ПСов. Например, того ублюдка-легелимента, который пару раз являлся к ней, намереваясь откопать в ее мозгах что-нибудь о планах Министерства, но, не найдя ничего важного, нарочно копошился в самых отвратительных воспоминаниях.       Пэнси не знала, как ей быть. Прежде она жила надеждами и верой, что друзья помогут ей выбраться, и их нечастые встречи служили глотком воздуха в этом кошмаре. Вот только в последний раз она видела Драко и Тео несколько недель назад, а потом Мария доходчиво объяснила, что ей вовсе следовало забыть о них.       Паркинсон, не обладая достоверной информацией, делала все, что было в ее силах: вопила в запертой палате и швыряла тяжелые предметы об дверь, надеясь, что шум, рано или поздно, обязательно кто-нибудь услышит и придет.       Не сработало. И теперь вместо какой-никакой постели у нее был только голый каменный пол, неприятно холодивший кожу.       Она понимала, что жива до сих пор лишь потому, что у ПСов не было четкого плана по дальнейшему укреплению позиций, а она была не последним по важности человеком для Поттера, и естественно Мария собиралась использовать этот факт в своих целях.       Открытым оставалось два вопроса: когда? И действительно ли от нее избавятся в тот же момент, как только выполнят задуманное?       Пэнси глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Ну уж нет, сдаваться было слишком рано.       — Есть здесь кто? — выкрикнула она в темный коридор, но ответом послужила гробовая тишина.       Не последовало даже ожидаемого эха, и Паркинсон чертыхнулась, понимая, что на камеру было наложено заглушающее.       Что ж, она подождет, пока чары спадут. У этой суки не получится заткнуть ей рот так просто.

***

      Сибилль восседала в своем кресле, с довольной улыбкой, слушая, как Теодор с каменным выражением лица отчитывался о проделанной работе. Позади старухи стояла Мария, разглядывая парней прищуренными глазами. Драко занимал место по правую от Нотта руку.       — Половина квартала разгромлена, один из авроров убит, несколько раненых, магазин палочек разорен, — подытожил Нотт.       Драко видел, как раздувались его ноздри, словно ему было больно, но больше на лице не дрогнул ни один мускул.       — Что ж, неплохая работа, мальчики, — просипела старуха, переводя взгляд с Теодора на Драко. — Сколько нужно времени для усовершенствования палочек?       — Думаю, не более недели, — отозвался Тео и, дождавшись, кивка ведьмы, продолжил, не без труда выдавливая из себя вежливость: — Мадам, я могу поговорить с вами в более приватной обстановке?       Сибилль коротко хохотнула, ее выцветшие глаза сверкнули.       — Мария, проводи Драко к колдомедикам. Пусть подлатают рану, — она махнула головой в сторону выхода.       Та недовольно фыркнула, но двинулась к двери. Малфой сдержанно кивнул, попрощавшись, и направился следом.       — Задача выполнена. Я могу рассчитывать на выполнение своего требования?       — Выполнена? Разве что, на треть, мой мальчик. Если справишься с зачарованием палочек, я обдумаю твою просьбу, — будто бы поправляя оговорку, произнесла Сибилль.       — Нет, — резко выпалил Тео. — Я не прикоснусь к ним, пока вы не выполните хотя бы треть моего условия.       — Не злоупотребляй моим к тебе расположением, дорогой.       — Вы же злоупотребляете моими способностями, — Теодор усмехнулся и, набрав в грудь побольше воздуха, все же не смог удержаться от дальнейших слов: — Чего еще вы от меня хотите? Я давно делаю для вас все, что прикажете. Для чего нужны эти манипуляции?       — Для того, чтобы ты понял, как опасны могут быть наши слабые места. Ты должен усвоить: чтобы по ним не били, их нужно устранять самостоятельно.       — Занимательная философия, однако я разделяю немного иные взгляды. И впредь я не стану повторять: вы должны считаться со мной, если хотите добиться дальнейшего сотрудничества.       — Это угроза? — равнодушно хмыкнула ведьма.       — Что вы? Всего лишь предупреждение.       — Считаешь тебе дозволено многим больше других? Не боишься так нагло переходить границы? Неужели в самом деле считаешь, что грязнокровная девица стоит рисков? — Сибилль наклонила голову, с интересом рассматривая Нотта, словно мысленно делала для себя какие-то пометки.       Теодор с силой стиснул зубы, с трудом удерживая язык за зубами.       — Вы знаете, что именно делает… Мария. Так вот, та самая треть от моей просьбы: ваша внучка должна прекратить развлекать себя подобным образом.       В комнате повисло напряженное молчание. Тео терпеливо ждал вердикта, морально готовя себя даже к Аваде в лоб. Но спустя пару минут Сибилль пошевелилась в своем кресле, меняя позу, после чего тягучим голосом произнесла:       — Я жду готовые палочки не позднее четверга, — она медленно качала головой, принимая условия, после чего перевела взгляд на дверь: — Иди залечи. И переоденься. Вся мантия в крови.       Тео облегченно выдохнул, прикрывая глаза. Кивнул и пулей ретировался прочь.

***

      — И каково это? Постоянно находиться в тени своего приятеля? — словно невзначай поинтересовалась Мария, идя на пару шагов впереди.       Драко не видел ее лица, но и по голосу прекрасно осознавал, что она, как обычно, мерзко ухмылялась. Было ясно — ждала реакции. Выводить людей из себя, кажется, было единственным занятием, что приносило младшей де Блуа удовольствие. Вот только Малфой больше не был ранимым вспыльчивым мальчишкой.       Он промолчал.       — Задание, вроде бы, было твое, а все лавры Теодору. Нечестно.       — Если тебе не с кем поболтать, то найди другую жертву. Я не намерен поддерживать идиотские диалоги, — фыркнул Драко, закатывая глаза.       Ведьма остановилась, оборачиваясь и морща нос.       — Фу, какими же скучными становитесь вы оба. Боюсь, скоро совсем разучитесь вести светские беседы.       — Какая жалость, — Драко с тяжелым вздохом вскинул брови, обгоняя девушку.       Та говорила что-то еще, но Малфой намеренно пытался сосредоточиться на чем угодно, но не на фразах, слетающих с ядовитого языка.       Коридор пустовал, а ходить и искать хоть одного колдомедика по всем кабинетам попросту не осталось сил. Ступать на больную ногу было крайне неприятно, но Драко был уверен, что справится с этим пустяком самостоятельно.       — Как дела у матушки? — очередной провокационный вопрос все же врезался в сознание. — Слышала, она уже в полном порядке. Полагаю, вскоре сможет участвовать в заданиях наравне с остальными.       Он остановился. В голове вдруг что-то щелкнуло. Тихо, совсем не очевидно. Но это что-то дало импульс в мозг, запуская цепочку пока еще призрачных, до конца не оформившихся мыслей.       Бровь нервно дернулась. В тот момент он оставил для себя пометку о необходимости заглянуть к Нарциссе. В конце концов, последний раз он видел ее на собрании, а крайний нормальный диалог вовсе случался между ними, кажется, в прошлой жизни.       Вполне вероятно, что его задумчивость Мария приняла за недовольство, несогласие или растерянность. Она странно улыбнулась ему, немного наклоняя голову набок. Глаза сузились, совсем как у лисы. Будто удовлетворившись тем, что у нее все же вышло задеть Малфоя, ведьма, наконец, оставила попытки «поболтать».       Дойдя до очередного кабинета, ведьма коротко постучала и обратилась к пожилой женщине в медицинском халате.       — Мисс Норман, осмотрите мистера Малфоя, — нараспев протянула Мария и буквально втолкнула Драко в кабинет, прямо в руки сидящей за столом пухлой медсестры.

***

      Теодор вошел в свою комнату, на ходу сбрасывая мантию, которая из-за собственной вымотанности казалась неподъемной. Избавившись от лишнего груза, он с облегчением выдохнул. Зажег свет, и тени отступили, являя Нотту нежадного гостя.       В одиноком кресле сидел Аарон, скрестив на груди руки в черных кожаных перчатках.       — Что ты здесь делаешь? — с нескрываемым недовольством обронил Тео, продолжая стягивать лишнюю одежду.       Ткань свитера уже успела присохнуть к ране, и отодрать ее совсем безболезненно так и не вышло. Он тихо шикнул, прикрывая глаза.       — Как все прошло?       — До утра этот вопрос подождать не мог? На собрании Сибилль бы в красках описала нашу вылазку, — язвительно парировал Нотт, бросая на Аарона хмурый взгляд. — Ты немного не вовремя.       — Чем тебя так? — тот проигнорировал сказанное и поднялся с кресла, внимательным взглядом оценивая ранение.       Теодор избавился от свитера, оставаясь обнаженным по пояс. Ключица, плечо — весь правый бок представлял собой рваную рану. Кожа разошлась неаккуратными кусками, будто расщепило трансгрессией.       — Бомбардой отрикошетило, — равнодушно отозвался Нотт, открывая небольшой шкафчик стола. — Подай бадьян. На второй полке в тумбочке.       — Сначала бы осколки вытащить, — Аарон достал небольшой флакон и подошел к Теодору, который нервными движениями левой руки пытался безболезненно изъять из раны стекло. — Я помогу.       — Сам справлюсь, — он сильнее сжал челюсти. Раздражение рвалось наружу. Больно, неудобно. Унизительно.       — Принимать помощь — не унизительно, Теодор. Сядь, — закатив глаза, легким движением пихнул Нотта в здоровое плечо.       Тот с шумным вздохом, ругая себя за то, что произнес последнее слово вслух, опустился на столешницу и отвернул голову. Он не собирался встречаться с Аароном взглядом. Ему вообще не хотелось никого видеть, если уж быть совсем честным.       — Ну так что? Достали палочки? — стянув перчатки, с осторожностью принялся вынимать осколки один за другим.       — Достали, — Тео зашипел, нахмурившись. — Черт… можно как-нибудь быстрее?       — Терпи, — невозмутимо парировал Аарон. — Так понимаю, вы все же нарвались на авроров?       — А ты проницателен.       — А ты язвителен. Знаешь, думать, что все в этом мире желают тебе зла, глупо и эгоцентрично.       Он достал еще один осколок. Теодор пытался сосредоточиться на воспоминаниях о задании, а не на внешних ощущениях.       — Не стали рисковать и сразу бросаться в лавку Олливандера. Пришлось сперва найти аврорам занятие — заниматься последствиями небольшого теракта.       — Твоя идея?       — Осуждаешь? — хмыкнул Тео без капли веселья. Аарон вскинул брови, изображая удивление. — Из-за моей инициативы снова пострадали невиновные.       — Жалеешь об этом?       Теодор поджал губы. Он уже хотел кивнуть, произнести уверенное «да», но правда была в том, что ему было все равно. В какой-то момент его попросту перестали волновать судьбы очередных незнакомцев. В конце концов, он никогда и не считал себя героем или спасителем мира на манер Поттера, но если прежде он действительно сожалел о каждом аморальном поступке, пусть даже вынужденном, то сейчас в груди чувствовался лишь сквозняк. Дверь в собственную душу он сам вышиб с двух ног, и теперь между ребер зияла черная дыра, окутанная непроглядным туманом с запахом навязчивой ненависти.       Молча помотал головой, не в силах выдавить из себя ложь. Теодор только моргнул и даже не поморщился, застряв в собственных мыслях, когда Аарон принялся обрабатывать рану бадьяном.       — Завтра должно стать лучше, — заканчивая работу и накладывая повязку, произнес Мальтраверс.       Нотт усмехнулся, восприняв эти слова высшим уровнем издевки.       — Спасибо.       Аарон пожал плечами, будто это было пустяком. Он вернулся в кресло, всем видом показывая, что не собирался уходить.       — И что дальше? Ждем, пока ты сделаешь для всех чудо-палочки, и вперед со штурмом? — дождавшись от парня кивка, уточнил: — Как скоро?       — Нужно время, чтобы подобрать верную формулу и проверить ее работу. Есть предложение, что не все палочки выйдет усовершенствовать. Многое зависит от магических свойств их составляющих.       — Ясно, — задумчиво протянул Аарон, коснувшись подбородка. Взгляд уставился в неопределенную точку где-то на уровне ботинок. — Может, тебе нужна помощь? Две головы все же лучше.       Теодор нахмурился, разглядывая напряженный силуэт напротив. Хотел что-то спросить, но не стал. Его предложение осело здравым смыслом где-то на подкорке.       — В дневнике есть пара моментов, которые у меня пока не выходит расшифровать. Если хочешь, можешь посмотреть, — произнес Нотт, и Аарон тут же оживился, будто только этого и ждал.

***

      Рон молча смотрел перед собой, пока медсестра перебинтовывала ему ребра и лепетала о том, как ему повезло отделаться незначительным ушибом и парой ссадин.       Но было ли это везением? Он до сих пор не мог понять, пытался ли тот Пожиратель убить его или же, наоборот, спас, отбросив подальше от летящей на его голову горящей крыши? Это даже в мыслях звучало абсурдно: зачем кому-то спасать шкуру врага? Еще и после того, как тот пытался схватить его. Если только человеком под маской оказался один из бывших сокурсников, о которых уже слишком много всего успели поведать Гарри, Джинни и ее новый — будь он неладен — ухажер в лице бывшего слизеринца.       Рон, скрепя сердце, заставил себя смириться с выбором сестры, хоть до сих пор и не мог понять, как вообще родились эти сомнительные отношения. Первое время он рвал и метал, пытаясь вдолбить в голову Джинни, что она совершила ошибку и должна одуматься. Он даже угрожал ей, что превратит Забини в уродливую облезлую крысу, если она не разойдется с ним. Но его, как казалось ранее, непоколебимая неприязнь к мулату постепенно оттаивала. Рон видел, что Блейз действительно был внимателен к его сестре, видел его трепетное отношение.       — Слушай, я понимаю, что в прошлом между нами всегда существовали разногласия, и сейчас нам обоим сложно представить, будто мы сидим за одним столом, пьем чай и говорим о погоде, — Забини первым проявил инициативу и после очередной вспышки гнева старшего брата своей девушки предложил Рону поговорить с глазу на глаз. — Но я все же хочу донести, что люблю Джинни, по-настоящему. И твоя ко мне ненависть этого не изменит. Если тебе будет спокойнее, я могу дать Непреложный обет, что сделаю все, что в моих силах, чтобы обеспечить ей безопасность.       Что ему оставалось? Засунуть свои предрассудки глубоко в задницу и продолжать выполнять роль старшего брата, приглядывая за тем, чтобы Забини не оступился в отношении Джинни.       С остальным же было сложнее. Рон до сих пор продолжал выстраивать в голове каркас осознания всей той масштабности произошедшего, но ненадежная конструкция постоянно покачивалась, стоило всплыть новым фактам. Складывалось впечатление, будто он выпал из жизни не только своих друзей, но и собственной. Сколько прошло времени? Немногим больше полугода? Общение Золотого Трио значительно сократилось с окончанием войны, просто потому что каждому пришлось идти своей дорогой. Но Рон всегда думал, что эти дороги обязаны переплетаться хотя бы иногда, а не становиться дурацкими параллельными.       Он остался где-то на обочине. Не знал ничего о том, что его лучший друг и младшая сестра приняли окончательное решение расстаться. Не знал, что Джинни давно спуталась с непонятным дружком Малфоя, а Гарри нашел утешение в объятиях Паркинсон. Но больше всего его удивила Гермиона, если не сказать — разочаровала. Рон искренне не понимал, как она — его самая близкая подруга, такая добрая, умная, отважная девушка — могла купиться на внимание максимально неоднозначной персоны. Неужели мрачный слизеринец был лучше него? Как умнейшей волшебнице своего поколения вообще пришло в голову, что якшаться с Пожирателем смерти — это хорошая идея?       Что он вообще помнил о Теодоре? Ничего. Молчаливый, тихий, опасный. Тот же Малфой постоянно кичился своим положением, плевался ядом и ходил по школе, будто он гребаный хозяин всего мира, но в нем не было ничего, кроме спеси. А Нотт очевидно являлся настоящей темной лошадкой, наблюдающей за всеми со стороны, и разгадать мысли которого было той еще задачей. Зачем ему понадобилась Гермиона? Он никогда прежде не обращал на Золотую девочку никакого внимания. Рон отказывался верить в искренность его чувств.       Пожиратель с пустыми глазами, выросший в тоталитарной неполной семье, ставший в юные годы рабом психопата-убийцы. Разве такой человек был способен на светлые чувства? Откуда ему вообще знать, что такое «любовь», если у него и друзей-то никогда толком не было?       Рон злился, потому что не понимал, какого драккла Гермиона пошла против своих же, защищая на поле боя шкуру этого отброса? И чем он заплатил ей за спасение? Теперь она находилась в плену, и никто не знал, в каком состоянии.       Нет. Все эти рассказы друзей о том, что Малфой и Нотт не были врагами — полная чушь, абсолютно не вязавшаяся с логикой и их поступками.       — Рон? — вкрадчиво позвала Джинни. Матрас тихо скрипнул, прогнувшись под ее весом, когда она присела рядом.       — А, это ты, — он обернулся. — Как себя чувствуешь?       — Коленку поцарапала при падении, — девушка улыбнулась, немного опуская взгляд.       Забини вовремя среагировал, не давая ей увязаться за ПСом, и буквально закрыл собой, когда прогремел первый взрыв. И за это Рон был действительно ему благодарен.       — Пострадали в основном старшие авроры, но и их уже подлатали. Не повезло только Уильмсону и Аллену, так кажется его звали, — улыбка спала с ее лица. Оливер Уильямсон лишился ноги, пытаясь спасти Тревиса — единственного погибшего.       — Могло быть и хуже, — Рон вздохнул, пожав плечами.       — Из аптеки почти ничего не пропало.       — Знаю. Очередная уловка.       — Тебе не кажется странным, что их было двое?       — Мы не можем этого утверждать, — буркнул Рон и, еще раз взвесив «за» и «против», все-таки поделился: — Странно другое. Тот, за кем я гнался, кажется, спас меня. Может и неумышленно, но факт остается фактом.       Джинни нахмурилась, поджав губы. Между бровей из-за задумчивости появилась маленькая морщинка. Она отказалась комментировать услышанное и вместо этого поделилась собственными размышлениями:       — Это все выглядит… необычно. По сравнению с прошлыми нападениями, в этот раз они будто не собирались вредить по-настоящему. Никто не атаковал мирных, не стрелял в авроров непростительными. Полагаю и смерть Аллена могла оказаться случайностью.       — И что ты хочешь этим сказать? Похвалить за душевную щедрость?       Джинни отрицательно покачала головой, переводя взгляд на брата.       — Что если в их рядах есть те, кто не поддерживает всей творящейся жестокости?       — Ты опять намекаешь на наших дорогих сокурсников? — он только закатил глаза на эту мысль, хотя и сам уже допускал подобное.       — Необязательно, — девушка поморщилась, отмахиваясь от слов Рона. — Я думаю, что среди них есть люди, оказавшиеся там не по своему желанию.       — Ну, а дальше-то что?       — Дать им понять, что мы готовы к сотрудничеству. Пообещать защиты в обмен на их помощь или… В общем, план пока сырой, но, мне кажется, это можно попробовать обсудить с Гарри.       Рон пристально вглядывался в ее глаза, вспыхнувшие оптимистичным огоньком.       — Не говори пока ничего ему. Достоверной информации нет, а ты и сама знаешь, что сейчас лучше не тешить его ложными надеждами. Он и без того держится, откровенно говоря, паршиво.       Джинни громко вздохнула, поднимаясь на ноги, и скрестила руки на груди, впиваясь пристальным взглядом в задумчивое лицо брата. Она поджала губы, будто бы пыталась сдержать язык за зубами. Безуспешно.       — Так, может, нам всем сложить руки и пустить все на самотек, лелея нежные чувства? Только вот я не понимаю, как это поможет нам вытащить девчонок и поймать де Блуа?       — Джинни…       — Что «Джинни»? Нам всем здесь непросто. Но знаешь, кому сейчас хуже? Гермионе. И Паркинсон, будь она неладна. Мы нужны им! — голос повысился на пару тонов, но сдерживать эмоции уже не было сил. — Но что мы делаем вместо того, чтобы организовать спасательную операцию? Правильно: тратим время впустую!       — Кингсли не дает людей, и ты это знаешь.       — Конечно. Разве жизни молодых девчонок чего-то стоят? Пустой риск и бесполезная трата ресурсов.       Джинни нервно вышагивала туда-сюда, давая собственной злости какой-никакой выход. Она бы предпочла другой вариант: пойти набить рожу Министру, но, к сожалению, за это ее бы наверняка вообще отстранили бы от участия в любых боевых действиях.       — Чего ты хочешь? Я же сказал тебе, что у меня есть план…       — Чтобы ты послушал меня и хотя бы раз в жизни доверился. Я больше не маленькая девочка, и я могу быть полезной. Не нужно оберегать меня.       Рон снова пытался перебить сестру, но та только решительно вскинула руку, не позволяя.       — И я не стану прикрывать твою задницу перед Министерством, — холодным ровным голосом словно отрезала Джинни. — Потому что я уже обсудила твою идею с Блейзом, и да, мы идем с тобой. Хочешь ты того или нет.       — Что ты?..       — Для Оборотного осталось раздобыть всего парочку ингредиентов. На следующем патрулировании заглянем в аптеку.

***

      Аарон сидел в кресле, держа в руках фолиант. Морщинка между бровей и озадаченный взгляд выдавали глубокую задумчивость. Теодор передал ему дневник, надеясь, что не зря согласился на помощь. Сам он возился с каким-то зельем, практически не обращая внимания на присутствие в своей комнате постороннего.       Всплеск адреналина прошел, и рана дала о себе знать в полной мере. Разорванная кожа ощутимо натягивалась каждый раз, когда Тео шевелил рукой. Именно поэтому даже перелить порцию зелья в небольшой флакон оказалось непростой задачей. Половина содержимого оказалась на столе.       — Что это? — Аарон кивнул на маленькую склянку, которую Нотт уже спрятал в карман брюк.       — Скоро вернусь, — Теодор проигнорировал вопрос, набрасывая на плечи легкую мантию, чтобы скрыть пропитавшуюся кровью через бинты одежду.       Он давно выяснил, что Мария накладывала на камеру Грейнджер отводящие и еще кучу различных чар, снимая исключительно для необходимых ей визитов. И теперь, когда он решился требовать что-то у старухи, — а та, вроде бы, пока еще шла на поводу, — буквально преисполнился слепой верой.       Сегодняшняя встреча с Гермионой, ее большие испуганные глаза, тихий голос, дрожащие руки — Тео не мог отмахнуться от этих картинок перед закрытыми веками. Не мог простить себе того, что с ней случилось. И все, что он мог сейчас — это помочь ей восстановиться хотя бы физически.       Он старательно выводил формулу, экспериментируя с ингредиентами, чтобы сделать восстанавливающее зелье более эффективным и быстродейственным. Чувство вины пожирало его по кусочкам, и он не мог ждать утра. Теодор был обязан сделать хоть что-нибудь, чтобы ей стало лучше, как можно скорее.       Надеялся, что если ему позволили спуститься к Гермионе днем, то теперь, после разговора с Сибилль, сможет попасть туда беспрепятственно.       — Время за полночь, — Мальтраверс скептично изогнул бровь, откладывая дневник в сторону.       — И?       — И я думаю, что не лучшая идея идти к ней сейчас.       Теодор замер с занесенной над дверной ручкой рукой. Сердце пропустило удар, а в ушах зазвенело. Он медленно обернулся через плечо.       — О чем ты? — вкрадчиво спросил Нотт, надеясь, что ему послышалось. Либо же, что Аарон имел в виду нечто другое.       — Думаю, тебе не стоит будить Гермиону. К тому же, твой внешний вид едва ли убавит ей поводов для переживаний и страхов.       Брови сошлись на переносице, а кровь, кажется, отхлынула от лица. Он медленным шагом двинулся обратно вглубь комнаты, а губы почти беззвучно прошептали:       — Откуда ты знаешь?       Тысяча мыслей набросились на мозг, как голодные собаки на кусок мяса. Если Аарон был в курсе, то кто еще? Он специально заключил с Марией сделку, чтобы никто из ПСов не узнал о Гермионе.       — Догадался, — он пожал плечами, а зеленые глаза с острым сочувствием впились в растерянное выражение лица напротив. — Я предполагал, что перемены в твоем… поведении как-то связаны с Гермионой.       Теодор молчал, напряженно ожидая объяснений, и Аарон не стал с этим тянуть:       — Я хотел было зайти к Сибилль и поинтересоваться, получилось ли у вас выполнить задание — у меня личный интерес к тому, чтобы с захватом Министерства все вышло как можно быстрее. И так уж вышло, не успел даже постучать, когда понял, кто и о чем вел со старухой диалог. Я слышал твое требование, Тео. Не весь диалог, конечно, но суть уловил.       Нотт прикрыл глаза, сжимая пальцами здоровой руки переносицу. От сердца немного отлегло — не Мария была информатором. Он дошел до кровати, устало роняя на нее тело. Сел, уставившись в потолок, пытаясь успокоить колотящееся сердце.       — Понимаю, что это не мое дело…       — Верно, это не твое дело, — оборвал его Тео. — И я настоятельно рекомендую не распространяться о том, что ты услышал.       Аарон вскинул брови, снисходительно глядя на озлобленный, если не сказать «затравленный» блеск в темных радужках. Оба молчали. Теодор не спешил уходить, и вся его поза кричала о напряжении и готовности вгрызться в глотку даже за потенциальную мысль о том, что тот мог навредить. Подсознательно знал, что Аарон не стал бы этого делать, но поселившийся внутри страх и злость вытесняли логику.       Мальтраверс не давил вопросами. Слушал вибрирующую тишину, будучи уверенным, что Нотт вот-вот сорвется и сам вывалит на него весь свой внутренний хаос.       Минута, две, пять. Теодор, не мигая, гипнотизировал носки собственных ботинок. Здравый смысл отчаянно взывал к нему, внутренний голос навязчиво шептал о том, что Аарон был прав. Своим ночным визитом он бы только напугал ее. К тому же, уверенности в том, что Сибилль сразу же после их разговора убедила Марию оставить Гермиону в покое, не было.       Теодор покачал головой, будто делая для себя какое-то умозаключение. Он поднял глаза на Аарона, пытаясь задушить внутри мерзкое чувство жалости к самому себе.       Молчи. Варись в этом дерьме сам. Ты не заслуживаешь ничьего сочувствия.       — Что ж, продолжим с дневником, — он поднялся на ноги и подошел к столу, игнорируя подозрительный взгляд Мальтраверса.       Сжал в кармане флакон с зельем, давая себе обещание: завтра.       Завтра он придет к ней.