Араон

Кажется, ещё немного, и Чимин привыкнет к хмурому утру. К храпу Чонгука же привык, да и достаточно быстро. Только вот к этому часу Чонгукова сопения уже не слышно, зато шуршание где-то на периферии — очень даже. От него Чимин и просыпается. — Давай, раздупляйся, пора за работу, — хрипло бормочет Чонгук, когда видит приоткрывшийся глаз соседа. Электрик надевает свежую футболку, а поверх свитер — в комнате холоднее, чем обычно. — Уже встаю, — сонно тянет Чимин и в самом деле поднимается с постели, чувствуя пробирающий до костей холод, который с утра ощущается более явно. Он вздрагивает и, не медля ни секунды, тянется к ящику с одеждой, чтобы также найти что потеплее. Чонгук быстро обувается и уходит раньше обычного, не утруждая себя объяснениями. Чимин же сонно растирает лицо едва тёплыми ладонями и думает, что надо бы проверить систему отопления, потому что внутри станции должна сохраняться стабильно комфортная температура, а сегодняшнее утро даже рядом не стоит со словом «комфорт». Станция ещё пустует — Чонгук поднялся раньше обычного и слинял куда-то, заодно и Чимина разбудил. А механик, воспользовавшись моментом, умывается в гордом одиночестве, не спеша собирается и отправляется в поисках завтрака. И пока столы пустуют, то на кухне уже самый разгар: на всё помещение стоит густой запах овощей и кофе. Чимин медленно бредёт к раздаче, выглядывая поваров из-за кухонных шкафов и духовок. Может, он слишком рано пришёл, и пока ничего не готово? Да и идея отвлекать людей от работы его совсем не привлекает. — Доброе утро, — раздаётся уверенный голос позади Чимина да громко так для раннего утра, что механик аж вздрагивает, оборачиваясь. Мин Юнги с лёгкой улыбочкой в одном уголке губ окидывает его взглядом и приветственно кивает, но затем всё своё внимание обращает на подошедшего к нему Ёнбока. Чимин зависает на несчётное количество секунд. Начальник ему, что, улыбнулся только что? — Доброе утро, господин Мин, — шеф вытирает руки полотенцем и приветствует следом Чимина. — Что у нас сегодня вкусненького? — гляциолог потирает ладони, предвкушая трапезу. — Запечённая рыба, рис, варёные яйца и тушёные овощи, — отчитывается Ёнбок. — Всего понемногу, пожалуйста. И американо. — Пару минут. Чимин-хён, а тебе? — Также, и чай, — неуверенно отвечает Чимин, отчего-то думая, что его вообще не заметят. Но Ёнбок кивком головы принимает его заказ и уходит вглубь кухни, шумя тарелками и противнями. Юнги ждёт, а Чимин решает отойти от греха подальше — садится за свой привычный стол и достаёт из кармана телефон, чтобы проверить сообщения, но, как назло, ни одного нового нет. Он просто обновляет чаты в какао и чувствует себя слишком уязвимо — ждёт подвоха. Юнги продолжает игнорировать его существование, но сегодня уже прогресс: посмотрел в глаза и поздоровался, если кивок головой считается, конечно. Чимин подпирает щёку ладонью и гипнотизирует взглядом книжную полку, с которой его вчера достаточно детально познакомил зам начальника. — Не забыл, что сегодня в десять совещание? — Юнги оказывается рядом уже с подносом, горячим завтраком и американо в термостакане. Чимин от неожиданности вновь слегка пугается, но быстро унимает беспокойное сердце. Юнги видит его замешательство и уточняет: — Понедельник ж. — Помню, начальник. Юнги удовлетворяет такой ответ, и он, ни секунды не медля, покидает пределы кафетерия, чтобы позавтракать у себя. — Чимин-хён, завтрак, — окликает его Ёнбок. Механик забирает поднос с горячей и вкусной едой, напрочь забывая о случившимся с ним с самого утра Мин Юнги. Тэхён где-то теряется, Чимин не находит его ни в кафетерии, ни в лаборатории, ни даже в его комнате. Так что он надеется всё-таки застать метеоролога на совещании, ведь там собирается весь коллектив, исключая кухонных работников. Двустворчатая дверь под его напором открывается тихо и легко, а потому занятые разговором начальник и его зам даже не замечают появившегося в кабинете механика. За столом уже сидят Мунбёль и Хеджин, остальные где-то на подходе. Однако девушки не смущают Намджуна, и он заводит разговор с начальником в дружеском тоне прямо при них, да и Чимин становится невольным свидетелем. — Ну ты сегодня блистаешь, — усмехается зам, опираясь бёдрами о край стола. Стоящий спиной ко входу Юнги никак на это не реагирует, продолжая перебирать бумаги. — Приоделся, побрился. Поди и совок для песка из-под задницы начистил до блеска? — Ну чего тебе? — ворчит Юнги, очевидно, не оценив шутку. — Мне? Да ничего. Красота, друг, отлично выглядишь, — улыбается Намджун и хлопает по плечу, а после замечает Чимина, застрявшего в проёме. — Чего ты там застыл? Заходи, дверью не ошибся. Покуда Чимин проходит на своё место, в достаточно прохладный кабинет подтягиваются остальные работники, вваливаясь в двери галдящей толпой. Смолкнув, все рассаживаются по своим, формально принятым для каждого, местам, то и дело поскрипывая ножками стульев и шурша ежедневниками. — Всем доброе утро, — Юнги усаживается в своё кресло, потирая ладонями подлокотники из тёмного дерева. — В пятницу не стал с вас собирать планы на неделю, поэтому сейчас можете озвучить их, а после принесёте мне в электронке в архив. Либо жду на почту не позже полудня. Намджун? — К обеду принесу таблицы, заполненные по каждому лабораторному отсеку, как и договаривались. Опыты на эту неделю ещё оставляем по прошлым образцам, в дальнейшем уже нужно будет планировать выезд. Предлагаю в следующий раз распланировать подекадно каждый выезд с распределением направлений и, соответственно, кто в какой день поедет с нами, — зам вертит в руках карандаш, а после кладёт на стол и натягивает рукава свитера ниже на запястья. — Перебью тебя, Джун, — гляциолог поглядывает в уголок своего монитора. — Подекадно расписать идея дельная, но не забывай всё же о распределении осадков, да и от погодных будет зависеть, состоится ли вообще какой-либо выезд, сам знаешь. Намётки сделать определённо надо, но держи на карандаше пока. Создай документ с распределением, потом мне скинешь если что на проверку. — Да, как раз в электронке сделать мысль была. В программу вносить не думал, в формате текстового файла как раз подойдёт для правок. Позже принесу. — Намджун придвигает стул поближе к столу. — Хотел также сказать касаемо починки отопления. Думаю, уже все почувствовали небывалую свежесть, особенно по утрам. Скачков температуры за бортом не было, значит энергозатратность повышаться не должна была. Проблема кроется либо в самом теплообменнике, либо в электросетях. — Осмотрю сегодня же, — Чимин едва с места не подрывается, почуяв, что начальник сейчас к нему непосредственно обратится. Юнги резко поднимает взгляд на инициативно прижавшегося грудью к столу Чимина. Утро уже давно не раннее, однако на макушке механика всё ещё довольно забавное подобие мягкого гнезда. Зато сам Мин сегодня взаправду по-полярному неотразим. Гладковыбрит, причёсан и облачён в лаконичный кашемировый свитерок. Глаза глядящего на него механика однозначно блестят пуще прежнего. — Обсудим позже, Чимин, — начальник привычным движением начинает размашисто черкать в своём блокноте. — Сонхва, Тэхён, жду с вас сейсмо- и метеосводки согласно графику. — Как раз об этом хотел доложить, господин Мин, — Тэхён спихивает локоть электрика с ярко-красной папки, лежащей перед ним на столе. — Я принёс за первый квартал, ну только по давлению осталось доработать. — У меня без распечатки, я вышлю файл, как вернёмся по местам, — Сонхва, не стесняясь, зевает, несмотря на поздний час давно начавшегося рабочего времени. — Сделал ещё на той неделе. В нашей зоне пока без подвижек, а ближе к островам активность едва выше нуля. Посмотрите сначала, я потом подойду, и всё разберём. — Так, ладно. Хеджин подойдёшь после обеда, есть замечания по учёту тюленя. Юнги сосредоточенно записывает важные моменты в ежедневник простым карандашом. Чимин хрустит пальцами, пока задумчиво всматривается в мягкие черты лица начальника. На него никто внимания не обращает, даже несмотря на остро стоящую проблему отопления, у всех есть дела поважнее, которые сейчас и обсуждаются с главным инженером. За несколько прошедших дней только сегодня Чимин удостаивается возможностью внимательно и без опаски рассмотреть Юнги. Он не заглядывался ранее на начальника в том самом смысле, а теперь это кажется необходимостью. Запомнить изгиб его бровей и складочку на переносице, поселившуюся там благодаря постоянным размышлениям; приметить забавную привычку облизывать губы перед тем, как что-то сказать; даже рассмотреть крошечную родинку на щеке; примерно рассчитать разлёт плеч начальника и понять, что это многим больше его собственных. Гляциолог только кажется маленьким, однако это заключение в своей ошибочности крайне опасно. Выспавшийся, бритый и сосредоточенный на своей работе Юнги приравнивается в мыслях Чимина к составляющей пантеона Богов, не меньше. Он мгновенно прикрывает горящие щёки ладонями, когда понимает, что окончательно попал. Ничего подобного не должно было произойти, но вот он здесь — во все глаза рассматривает своего начальника, с которым удалось вырвать минутную близость. Однако теперь его участью неизбежно станет роль зрителя в музее: смотреть можно, а трогать — никак нет. — Джихё, отчёт по радиоэфирам озвучить готова? — Занесу в течение дня, нужно вписать одиннадцатичасовую связь с Мак-Мёрдо, если, конечно, американцы сегодня выйдут на неё. — В понедельник по сути должны, но это уже только их прерогатива. Остаётся только ждать. — Оторвавшись от писанины, гляциолог окидывает взглядом присутствующих и натыкается на пристальный взгляд со стороны механика. — Э-э, вопросы ещё есть? Отчёты? — Само собой, — недовольно в повествование втягивается Сокджин. — Коробку с сенсорами давления так никто и не нашёл ни в складах, ни наверху. Юнги, ты сам знаешь, сколько всё там стоит, я не думаю, что можно пускать на самотёк вот такие моменты. Джексон уже три раза отчитался мне, что по приходному листу эта коробка была на учёте, и она пришла. — Испариться она не могла. Где-то лежит. В любом случае, паниковать не нужно, скажи Юци ещё раз обследовать внутри вскрытые коробки. Могли случайно положить в упаковку от других инструментов, всякое бывает. Ещё на складе перепроверьте все вместе с Джексоном и теми, кто перетаскивал измерительные приборы. Коробчонка там небольшая, где-то в углу завалили и всё, не все же разбираются в специализации приборов. В следующий раз будете внимательнее разбирать приёмку оборудования. — Понял. Как найдём, доложусь или подошлю Юци. — Джин, вторя движениям многих, втягивает плечи и ёжится от прохлады. — Что-то ещё? — Мин осматривает команду, получая молчаливые отрицательные кивки и тихие слова отрицания. — Коли вопросов нет, принимайтесь за работу, — Юнги хлопает в ладоши и встаёт из-за стола. У каждого есть задачи на грядущую неделю, поэтому работники по парам-тройкам расходятся по своим местам, покидая кабинет главного инженера. — Чимин, останься. Покажу схему отопительного отсека и обсудим, над чем придётся поработать в ближайшие дни. Чимин поднимается с нагретого кресла и неуверенным шагом идёт к начальнику, пока тот рыщет по папкам в шкафу ради одной нужной бумажки. Юнги садится на корточки и перебирает чёрные пластиковые корешки на самой нижней полке. Свитер его слегка задирается на пояснице, оголяя кусочек кожи. Чимин мысленно скулит от открывшейся ему картины, но глаза отводит. Ну его, провокатора! Чимин сильнее этого. — На, подержи, — Юнги резко встаёт на ноги и подаёт ему стопку тяжеленных папок, и Чимин даже слегка отшатывается назад от их веса. — Кажется, должно быть здесь, — Юнги раскрывает самую верхнюю, быстро пролистывая ее страницы. Чимин задерживает дыхание, потому что вот он, Мин Юнги, так близко впервые за несколько дней. Сосредоточен и, кажется, вообще не чувствует никакой неловкости между ними. Неужели отпустил ситуацию? Искомое, наконец, у Юнги в руках. Он разворачивает сложенный в несколько раз лист и идёт к столу, чтобы там его разложить и придавить задирающиеся углы стаканом да карандашницей. Чимин кладёт папки обратно в шкаф и материализуется за спиной начальника. — Значит, смотри. С системой климат-контроля ты уже достаточно давно знаком, я знаю. Отопительный дизельный теплоэлектрогенератор находится в соседнем от вентиляционки отсеке, там же рядом электрокотёл. В дополнительном помещении есть твердотопливный на замещение, если что-то пойдёт не так. Ты можешь перекинуть основную нагрузку на него, если с электрическим, которым пользуемся по замене, возникают серьёзные технические проблемы. В нашем случае скорее всего придётся предельно снизить эксплуатацию электрокотла для детального досмотра. Если, конечно, ты не обнаружишь поломку где-нибудь в выводящих ходах, — Мин очерчивает пальцем участок многоуровневой схемы, постукивая пальцем в области расположения выходных отверстий котла. — Я склоняюсь, что проблема вовсе не в блокировке мощности двигателя системы, а именно в местах выхода теплоносителя. — Первым делом осмотрю все соединения, но есть мысль, что утечка тепла может происходить из-за чрезмерной растраты энергии в буферной ёмкости, — механик, не задевая руки начальника, указывает на нужную область чертежа. — Очень даже может быть, только вот есть пара нюансов в том, что в прошлую починку прежним мастером в буферке ничего не было обнаружено, а вот система отвода тогда прихрамывала. Помимо этого что-то ещё есть на примете? Может ты раньше уже сталкивался с выходом из строя подобного промышленного оборудования? Чимин задумывается и прячет ладони в задние карманы рабочих брюк, стоя позади начальника и выглядывая у него из-за плеча, чтобы разглядеть схему. Стоило ему пристроиться сзади, как он сразу почувствовал, что Мин Юнги хорошо пахнет. Хоть механик и не шибко разборчив в парфюмерии, но тут даже он чувствует отлично подобранный аромат. Пак чуть придвигается, чтобы якобы лучше прочитать значения на схеме, но сам медленно тянет воздух носом, прикрывая глаза. Когда ещё выдастся возможность вот так понаглеть? — Пак Чимин, — вздыхает Юнги, поглядывая на застывшего за ним Чимина, — мне очень приятно знать, что ты пытаешься меня обнюхать. Кстати, это Пако Рабан "Инвиктус". Но давай мы всё-таки сосредоточимся на буковках во-от тут? — он указывает пальцем на схему отопления станции будто ребёнку, что вечно отвлекается и не может усидеть на месте, как того хотят взрослые. — Конечно, — пристыженно отвечает Чимин, прикусывая щёку изнутри. Его поймали с поличным и заслуженно отчитали. — И встань ты рядом со мной, а то пристроился сзади и доволен. Всё-таки схема на столе, а не на моей заднице, верно говорю? Чимин встаёт рядом, почти что плечом к плечу, и в самом деле внимает инструкции начальника. Отопление — штука серьёзная, тем более когда за окном минус пятьдесят. От того, насколько Чимин всё хорошо поймёт и насколько ловко сработает, зависит ход работы и даже жизнь каждого работника станции. Юнги прав, что шутить с таким не стоит. — Не думаю, что раньше чинил что-то подобное, но механизмы довольно знакомые. Раньше как-то больше внимание радиаторам и фанкойлам доставлять приходилось. Здесь же придётся узреть в сам корень всех отопительных проблем. Центральный узел это, конечно, достаточно сложно, но решаемо. — После необходимо будет внеплановый осмотр самих вентиляторных доводчиков на всех этажах провести. Регулировку системы впоследствии можно будет через диспетчерский комп сделать. Пусть там теперь у тебя именно часть с устранёнными нарушениями на контроле будет, — начальник придвигает схему к Чимину, скользя пальцами по столу. — После починки, я думаю, мы обсудим ещё этот момент. Сейчас уделю больше времени осмотру и разбирательствам в соответствиях реального котла со схемой. Хотелось бы привести в порядок механизм по ГОСТу. — Всё в схеме понял? — Чимин кивает утвердительно, складывая схему и пряча в нагрудный карман спецовки. — Если какие вопросы, ты не стесняйся — вызывай по рации или захаживай. Дело серьёзное, сам понимаешь. — Хорошо, господин Мин, будет сделано. Но не за день точно. Диагностика и проверка всех систем может занять день-два. А там уже от сложности работы будет зависеть, как скоро управлюсь. — Не проблема. Коллектив всё понимает. Походят пару дней в подштанниках, ничего с ними не случится. Однако недостаток горячей воды — большое упущение для нашей работы и самих работников. Чимин согласно кивает и прячет руки в карманы. Уверенность, с которой они обсуждали теплоустройство станции, растаяла быстро и беспощадно, оставив после себя шлейф из неловкости и скованности. Юнги скрещивает руки на груди и ждёт чего-то, а Чимин мечтает сбежать из-под изучающего взгляда на другой конец Южного Полюса, чтобы охладить пылающие щёки. — Ну, я пойду, — улыбается он и делает пару шагов назад. — Не так быстро. Есть ещё кое-что, стоящее обсуждения. — Чимин застывает на месте, а по телу будто сквозняк гуляет. Напряжение сковывает мышцы, не давая даже нормально вдохнуть. — Слушаю, — отвечает Чимин. Желание провалиться сквозь пол кабинета сразу прямиком под станцию нестерпимо растёт, ведь если Юнги скажет о том, о чём Чимин думает… — Ты всё правильно думаешь. Та ситуация на складе, — говорит он тоном, не терпящим препираний. «Вот чёрт», — думает Чимин, придавая лицу невозмутимый вид. — Я должен был как можно раньше прояснить и не томить тебя. Произошедшее между нами не более, чем случайность. — Да, господин Мин. Ошибка, — чеканит Чимин, превозмогая сухость в горле. — Именно. Ошибка, на которую мы должны закрыть глаза и сделать вид, что ничего не было. А ещё лучше — забыть. Ничего страшного, конечно, не произошло. Но даже такая мелочь не должна отразиться на нашей совместной работе, согласен? Даже самый крошечный разлад между двумя может дать трещину и сказаться на работе целого коллектива. Чимин промаргивается. Юнги смотрит прямо в глаза. Он говорит без агрессии, не стремится запугать механика или выставить виноватым. Признаёт — накосячили оба. Начальник спокойным, даже мягким тоном объясняет очевидные вещи: пролетевшая меж ними искра уже потухла, не обещая им вечности и священной любви до гроба. И ни Чимин, ни Юнги не должны зацикливаться на этом. — Согласен. И опережая Вашу следующую просьбу: я никому ничего не сказал и не скажу. Юнги благодарно прикрывает глаза и кивает. Его плечи расслабляются и заметно опускаются. Несмотря на внешнее спокойствие, этот разговор ему тоже дался с трудом — Чимин не дурак, он это отчётливо видит. — Тогда я пойду. Хорошо, что мы прояснили этот… момент. — А, и Чимин, — окликает Юнги, но тон его несколько меняется. Чимин не сразу различает в нём нотку пренебрежения. — Мне не нравятся парни. Я женат. — Был женат. Лгать нехорошо, господин Мин, — усмехается Чимин и, не видя смысла задерживаться здесь и дальше, выходит, оставляя застигнутого врасплох гляциолога одного. Отказавшись от особой помощи Чонгука в электрике нагревательных элементов, Чимин бредёт на нижний этаж, клятвенно заверив младшего коллегу, что обязательно обратится к нему за разъяснением каких-либо отдельных рабочих моментов в процессе починки отопления. Массивная дверь в отсеки теплоснабжения и прогона воздуха по базе не закрыта нынче на ключ, поэтому Чимин свободно входит в помещение и шагает к следующей двери с красноречивой надписью сверху «Посторонним вход воспрещён», за которой слышится размеренный гул работающих двигателей и механизмов. На отполированной ручке двери с прошлого раза осталось пятнышко мазута в виде отпечатка пальца самого Пака. Чимин смотрит на внутреннее убранство котельной и понимает, что забыл инструменты и перчатки в ремонтбоксе. Для разборки основных деталей нужна полиэтиленовая подкладка и ключи для труб. Да и следовало бы сначала немного утеплиться, поскольку на первом этаже ничуть не теплее, чем в основном рабочем пространстве. Не желая медлить и тормозить процесс ремонта, он возвращается в тридцать вторую комнату и надевает термобельё, флисовый костюм и форменные куртку со штанами. На голову нахлобучивает шапку и, едва не забыв перчатки, спешит на выход со станции. — Приём, четвёртый покидает станцию. До ремонтбоксов и обратно, — сообщает он о своём передвижении. По правилам работникам нельзя покидать станцию в одиночку, минимум по двое. Но до ремонтной базы меньше трёх минут пешком и столько же обратно, поэтому за полноценный выход в вечные снега это не считается, но предупреждать диспетчера о выходе со станции всё равно Чимин обязан. — Принято, — шуршит рация в ответ, и Чимин выходит наружу. Снег приветливо хрустит под ногами, пар сквозь шарф вырывается изо рта сначала резко, а после медленно растворяется в холоде. Механик поднимает голову и замирает. Солнце уже склонилось к горизонту, оставив после себя только розово-пурпурное нечто на небосводе. На противоположной стороне мерцают редкие звёзды. Воздух словно дрожит, картинка перед глазами идёт рябью, но Чимин промаргивается и заставляет себя смотреть ещё и ещё. Вдалеке, где-то на линии горизонта виднеется вулкан Мельбурн. О нём ему рассказал Чонгук одним из вечеров. Показал пальцем вдаль и объяснил, что никакая это не гора, а самый настоящий действующий слоистый вулкан, который уже, правда, спит более трёх сотен лет. Чимину интересно, как его величество ощущается вблизи. Если издалека он чувствует детский восторг от красоты ледяного и отдалённого от цивилизации пейзажа, то дрогнет ли сердце у подножья или у самой кромки кратера? Проснётся ли в нём осознание собственной ничтожности и совершенной маленькости в сравнении с этим природным гигантом? Небо над вулканом сиреневое и густое, как свежие чернила. И Пак мечтает в этот момент, чтобы после почерневшее небо вдруг озарилось зелёными причудливыми волнами естественного света — полярного свечения. Ему пока так и не удалось встретить это чудо воочию, а фото в интернете не считаются, но он уверен: полярное сияние он застанет обязательно. Пускай не прямо сейчас, не в этот идеально подходящий момент, но однажды. Вдруг антарктическую густую тишину прерывает неопознанный для его слуха звук. Чимин дёргается от неожиданности и прослеживает взглядом территорию вокруг. Никого. Он здесь совершенно один. Неужели показалось? Он продолжает оглядываться, но в сумерках разглядеть то, не знаю что, трудно. Механик включает нагрудный фонарь и осматривается ещё раз. Звук повторяется. Похоже на крик животного, вот только какого? Пак успокаивает себя тем, что потенциально опасных хищников в здешних широтах не водится, а значит опасности тут никакой нет, и идёт по направлению к звуку — к гусеничному ратраку возле ремонтбоксов. С первого взгляда тут никого нет. Чимин опускается на корточки и светит на гусеницы, подмечая движение с другой стороны. Пугается, конечно. Но дыхание задерживает и тихо обходит транспорт. Тихо — это очень условно, потому что снег предательски скрипит под подошвами. Увиденное позволяет ему вмиг расслабиться и прикрыть глаза на мгновение — всего лишь пингвин. Чимин рассматривает его получше: тот линяет, если птицы вообще могут линять. По всему его пухлому телу неравномерно торчат перья, будто кто-то пытался ощипать бедное животное, но так и не довёл дело до конца. Птица издаёт недовольные звуки, будто её застали врасплох и прямо сейчас жутко раздражают ярким светом. Вот только как пингвин тут оказался? Чимин выключает фонарь, чтобы не тревожить животное. — Приём, — Чимин подносит рацию к губам, — снаружи пингвин. И, кажется, ему не очень хорошо. Хеджин, как слышно? Через несколько секунд ему отвечает женский голос. — Приём, слышу хорошо. Дай мне пять минут. Проследи, чтобы не навредил себе, но близко не подходи и не трогай. — Принято. Ожидаю. Чимин опускается на корточки недалеко от ворчливого пингвина. Тот продолжает время от времени издавать недовольные звуки и переступать с лапки на лапку, будто ему неудобно здесь находиться. Он поглядывает в ответ на человека, приподнимает свои маленькие крылышки и машет ими, будто так пытается поговорить с незнакомцем. Чимин достаёт телефон из внутреннего кармана и делает пару снимков гостя станции, чтобы после переслать маме. Пак слышал, что эти птицы не особенно-то пугливы, к людям относятся с интересом и часто встречают ледоколы и самолёты. Хеджин приходит, как и обещала, буквально через пять минут. — Что тут у нас? — девушка заглядывает за ратрак, оглядывая пингвина. Тот, заметив новое лицо, оживлённо гаркает и машет крыльями. — Так-так, малыш Адели. — Ты его знаешь? — удивлённо охает Чимин. Девушка смотрит в ответ и усмехается. — Так вид называется — Адели. У нас тут ещё Императорские водятся. Наверняка в мультиках видел — большие такие, с жёлтыми ушками. — Понял, — Чимин встаёт на ноги. — Чего он тут забыл? Хеджин опускается на корточки и кидает потерявшемуся пингвину рыбёшку. Небольшую, скорее для того, чтобы животное доверилось им. Тот с удовольствием принимает угощение и проглатывает. — Пингвины иногда приходят к станции — они очень любопытные и людей не боятся. Но сейчас у них период линьки и спаривания, он должен быть вместе со своим гнездовьем. Возможно, он отбился от остальных, а потом передвигаться стало холодно из-за усилившейся линьки. Вот он тут и спрятался. — Его нужно вернуть домой? — вздыхает растроганно Чимин, снова переведя взгляд на пингвина, что притих, но с интересом оглядывает обоих людей. Если пингвин вынужденно находится далеко от семьи, Чимин готов прямо сейчас его взять под мышку и отнести к гнездовью. — Нет, он замёрзнет. Судя по его виду, линька длится уже недели две, а значит ещё неделя и он сменит оперение полностью. Потом сам и вернётся в гнездовье. Пингвины отлично ориентируются на местности. — Мы просто оставим его здесь? — удивлённо моргает Чимин. Ещё не привыкший к подобным температурам, ему становится жаль птицу, что вынуждена находиться сутками под антарктическими ветрами и попой в снегу. Хочется взять малыша на руки и согреть. — Это не щенок, Чимин, — Хеджин берёт его за плечо и мягко хлопает. — Подобная погода ему привычна, она его не убьёт. Я буду подкармливать его столько, сколько понадобится. Можешь не переживать за малыша Адели. — Я постараюсь, — Чимин утирает наигранную слезу и спешит оставить орнитозоолога один на один с пингвином, ведь у него самого всё ещё есть работа, и она не терпит отлагательств, даже если прямо сейчас ему больше хочется потискать пингвина Адели. Он быстрым движением снимает замок и проходит внутрь бокса, уличные перчатки прячет в карманы. Короб с инструментами находит как всегда на верстаке и, проверив наличие всего необходимого, берёт с собой обратно на базу. К их с Хеджин возвращению станция окончательно окунается в антарктическую тьму. Диагностика утечки тепла занимает полтора дня. Юнги стабильно наведывается не то с проверками, не то от нечего делать. Чимин и правда начинает думать, у Юнги совсем нет работы, раз он ошивается возле котлов и всё пытается принять участие в починке отопления. Можно было бы, конечно, свести всё к тому, что Юнги хочет поскорее вернуть температуру на станции к комфортным для человека цифрам, но любой другой начальник выдал бы нагоняй и приказал работать усиленней. А Юнги просто маячит рядом. И Чимин слегка раздражается, потому что не понимает причины того, что начальник вечно где-то поблизости. Мин Юнги уже упоминал, что Чимину как профессионалу доверяет, да он и сам уже не раз доказал, что знает и умеет многое. Тогда почему он постоянно рядом? Следит, напоминает проверить то одно, то другое. А Чимин и без его напоминаний знает! Но ведь серчать на капитана станции дело неблагородное, и механик терпит. С утра в среду, закончив осматривать внешнюю обшивку и монтаж выходных каналов на наличие повреждений, Пак принимает решение полностью остановить подачу теплоносителя. Грубо говоря, он намеревается полностью прекратить работу электрокотла, дабы уже более углубленно влезть в механизм, часть которого упорно растрачивает энергию невесть на что, из-за чего стремительно холодает уже даже вблизи к нагревательным элементам. Для этого требуется ввести в строй на замену твердотопливный котёл, обслуживанием которого обычно занимался Чонгук, потому что смекалка и крепкие руки ловки во всём. Когда запуск вспомогательного оборудования уже практически завершен, за спиной копошащегося в дебрях автоматики Чимина извне, практически бесшумно нарисовался не кто иной, как главный инженер. Тем временем Пак, одетый не в комбез, а в раздельную спецовку, поднимается на носочки, дабы компенсировав невысокий рост, дотянуться взглядом до заветного циферблата счётчика давления. Сползающие вниз от прежнего ёрзанья в приседе пыльные брюки и чуть задравшийся бушлат оголяют торс ушедшего с головой в размышления о предстоящей скрутке клапанов труб Пака. Юнги позади в лихой тишине смачно шмыгает носом. Доли секунды хватает, чтоб предельно сконцентрированный механик неаккуратно дёрнулся, прижимаясь к успевшей значительно прогреться металлической трубке. — Чёрт, я не думал, что Вы здесь! — Чимин отшатывается от буферного бака и прижимает ладонь к линии, отделяющей брюшной пресс и бедренную кость. — Дурак, — ругается Юнги и разворачивает его к себе, отнимая руки механика от обожжённого места. — Что же ты всё травмируешься? Никак нельзя быть осмотрительнее? Всё-таки не в офисе работаешь и далеко не первый день, — ворчит начальник, а потом задирает ткань нижней кофты, открывая вид на стремительно краснеющее место. Он дует на ожог, пытаясь охладить кожу. Чимин, всё ещё не отошедший от испуга, хватается за плечи начальника. Старший наклоняется, чтобы внимательнее осмотреть поражённое место. — Починка подождёт. Тебе надо к Мунбёль, чтоб волдырь не назрел. Пока Мин причитает и осторожно держит его за бока, с усилием дуя на поражённую кожу, Чимин хмурится от назойливого жжения, но понимает, что не так уж это и больно на самом деле. Неприятно — да, но не смертельно. А вот у Юнги слишком озабоченное выражение лица, и брови сведены к переносице вовсе не от злости, а из-за волнения больше. И это подкупает моментально. Чимин вдруг понимает, чего это начальник бродит рядом с ним последние дни и ни на шаг отступить не может. Что хотя Юнги и очертил границу между ними, но неразумно лезет вперёд первым, нарушая свои же увещевания. Юнги ведёт себя неразумно, потому что его, очевидно, ведёт от Чимина. Пак усмехается. Иронично, но он и не против вовсе. — Что смешного? Не голову же повредил в конце-то концов, от боли хохотать не должен, — Юнги поднимает на него взгляд, полный недовольства. Но недоволен он явно состоянием Чимина и его очередной производственной травмой. — Вы такой забавный, когда пытаетесь прикрыть волнение злостью. Юнги выпрямляется и смотрит хмуро, оценивает состояние Чимина. А у того пот на висках от высокой температуры помещения и в глазах блеск нездоровый. Гляциолог делает сложные вычисления в голове, судя по тому, как бегают его глаза. То ли он измеряет расстояние от глаз Чимина до центра губ для собственных математических заключений, то ли запоминает каждую складочку и веснушку, чтобы потом воспроизводить в памяти снова и снова. Чимин тушуется, но лишь на мгновение, ресницы дрогнуть не успевают. Его руки всё ещё на плечах начальника — не захотел отпускать так быстро. Он сжимает пальцы напоследок на чужих мышцах, а потом сплошным мягким движением опускает руки вдоль тела. Юнги надолго не хватает. Он порывается вперёд, хмурится пуще прежнего, но быстро целует Чимина в центр губ, словно должен был убедиться, что тот реален. Чимин удивлённо охает, пока каждая мышца напрягается, а мурашки прокатываются волной от челюсти к ключицам, рассыпаясь на груди. Ему не нужно много времени, чтобы осознать произошедшее. Механик тянет руки обратно и кладёт на шею начальника, сокращая расстояние до минимального. А Юнги, кажется, забывает, как дышать. Смотрит на губы, собственные лижет коротко, а затем вновь целует, пальцами касаясь мягких щёк. Получается быстро, неаккуратно, смазано. Юнги словно боится сам обжечься — напирает неравномерно, волнами нетерпеливых толчков и испуганных вздохов, когда он будто бы хочет отстраниться, но между тем оборвать всё вот так ещё страшнее. Его коротит, как нестабильную электросеть. Чимин тихо гладит по разгорячённой коже, отвечает также жадно и охотно, мокро и вкусно, ловя каждый рваный вдох и принимая их за комплименты. Они снова так близко, что Пак различает среди сотни запахов нотки Пако Рабан, и еле сдерживает себя от смешка. Юнги стискивает пальцы, чуть уводит их в короткие волосы, а затем теснее прижимается. Впивается грубее поцелуем, заставляя Чимина тихо пискнуть. Этот звук быстро приводит начальника в чувство. Пак опускает одну руку на травмированный бок и жмурится. Кожу будто снова ошпарило кипятком, так что Чимин кусает нижнюю губу и тяжело тянет воздух носом. Юнги делает шаг назад и руку механика с плеча снимает, однако не отпускает, а держит в своей. Чимин чувствует, как у того кончики пальцев пульсируют. — Идём к Мунбёль. Тебя нужно осмотреть, а сюда я вышлю Чонгука. Он тянет его на себя, смотрит, на удивление, в глаза, что до сих пор пылают окатившими их чувствами. Чимин сглатывает, чувствуя жжение, но вовсе не на боку, а на губах и глубоко в груди. Чимин глядит в ответ, но не сдвигается. Пугает мысль, что стоит им перешагнуть порог котельной, и всё произошедшее останется лишь воспоминанием. Как и в прошлый раз на складе. — Господин Мин, скажите… — вдруг просит Чимин, не успевая даже подумать, прежде чем сказать. — Это тоже ошибка? Юнги теряется и убирает от Чимина руки. Брови вверх ползут, а взгляд сразу наполняется растерянностью и слабым оттенком страха. Он не знает, что на него нашло, но отрицать произошедшее смысла нет. Чимин ищет в нём хоть каплю поддержки и может быть находит. Когда Юнги поднимает глаза, часто моргая, а уголки его губ на секунду приподнимаются. — Глупо сбегать от обстоятельств, однако мне нужно идти, а тебе пора в медпункт и побыстрее, — инженер ныряет рукой в нагрудный карман тонкой куртки, вытаскивая пачку сигарет. — Обсудим это позже. Пак вновь остаётся, казалось бы, ни с чем, наедине с мыслями в тихом жужжании хорошо изолированного моторчика. Он не хочет думать, что им с Юнги присвоены роли одноимённых зарядов. Он подождёт, как и разобранное отопление. Время меняет многое, однако даже зарождающимся чувствам оно воспротивиться не в силах, и Чимин это ощущает всем естеством.