Царица Тивании

К Тиве, столице Тивании подошли на рассвете через две луны после начала путешествия. Пролив был, как обычно, перегорожен цепями натянутыми между сторожевыми башнями. Отправили лодку к коменданту с запросом на въезд. Тива находилась в природной чаше между двумя узкими проливами: один из Нашего моря, Другой в Гостевое море. Со стороны обоих морей проливы окружали неприступные скалы, а внутри получилось солёное озеро, на берегах которого и расположилась Тива — привртница двух морей, госпожа шёлковых караванов, царица специй и драгоценных камней. Со стороны моря город был абсолютно неприступен, достаточно было перегородить цепями один или оба пролива. Со стороны суши Тиву окружали плодородные долины, перемежающиеся с плоскогорными пастбищами, переходившими в Рыжие горы, по которым Тивания и граничила с соседями. В невысоких Рыжих горах было много удобных перевалов для сухопутных караванов и захватчиков. Тива содержала армию наёмников, действовала подкупом и дипломатией, стравливая врагов и подкармливая друзей, но всё равно с суши её периодически грабили и жгли. К этому вопросу, собственно говоря, и относилась миссия посольства. Республика предлагала Тивании вечную дружбу и защиту в обмен на торговые льготы для своих купцов, годовое пожертвование для республиканских бедных и беспрепятственный проход через проливы для всех кораблей Республики, гражданских и военных. Отказ от дружбы рассматривался, как объявление войны, и помните, в войне с Республикой побеждает Республика. Посольство разместили в простецком доме, в купеческом районе города. Глава посольства Клаудиа Прятка, очень пожилой аристократ воспринял это как оскорбление (впрочем, так оно и было) и требовал ехать обратно прямо сейчас. Он успел ещё застать Вторую и Третью Южные войны, и постоянно их упоминал к месту и не к месту, путая имена и даты. — Я вернусь сюда с Пятым легионом и покажу им, что такое Республика! Я командовал Пятым во время Второй Южной, какое было время! — восклицал Прятка, брызгая слюной, забыв, что во время Второй Южной ему было всего лишь пятнадцать, а командование легионом он получил только в конце Третьей. — Лучше решить дело миром — уговаривал его главный переговорщик, хитрый лис Массена. Массена был выхоцем из плебеев и для Кассиа служил живым примером для подражания. В прошлой триаде* Массена был консулом — правителем Республики, и показал себя достойно. Сейчас он метил на должность Советника Тивании в случае успеха или Генерала Тиванской кампании в случае провала. И та, и другая должность сулили почёт и большие деньги. Достойное завершение Пути Чести. Царь Тивании не стал долго мариновать посольство, ему не совсем мозги отшибло. Республиканцев пригласили во дворец на следующее утро. Дворец слепил глаза роскошью, Кассиа понял, откуда пошли сплетни про золотые ночные вазы. Везде — позолота, драгоценный мрамор, малахитовые колонны, мозаики из ляписа. Да, Тиву часто жгли и грабили, но за два — три года она возрождалась краше прежнего. Царь сидел на троне, золотом, как положено, по обе стороны наблюдались советники, местная торговая аристократия, гвардейцы Нумейцы — самые дорогие наёмники и экзотические звери. Судя по рычанию и натянутым поводкам, звери были не только для красоты. Клаудиа Прятка стоял с той особой напыщенно-высокомерной миной, которая отделяет потомственного Республиканского аристократа от всех остальных. Кассиа скосил глаза на Кассеру — тот в точности копировал выражение Прятки. Из мамки они вылезают с такой рожей, что ли? Кассера одет на этот раз вполне прилично, белая тога со свеженанесенной пурпурной каймой, ничего общего с тряпками на корабле. Массена разливался соловьём. Этот продаст песок пустынникам, и они прибегут за добавкой. Кассиа украдкой рассматривал царя — впрямую глазеть было невежливо. Кассиа ни разу не видел царя Тивании так близко, ни когда ездил сюда с отцом, ни когда уже сам бывал по делам торгового дома. Царь появлялся на публике в окружении свиты и охраны, но иностранный юнец к нему вряд-ли мог подобраться, чтобы рассмотреть как следует. Царь выглядел явно моложе своих лет, черноглазый и черноволосый как все местные, с красиво вылепленным лицом и аккуратной бородкой. Подтянутый, тренированный мужик, не военный, но точно спортсмен — вон какие плечи. Безрукавное одеяние царя состояло из надетых друг на друга шёлковых хламид вырвиглазных расцветок, на руках звенели перстни, наручи, браслеты. Блеск. «Красивый», подумал Кассиа и ревниво покосился на Кассеру. Ходили слухи, что царь не любит женщин и что в его гареме живут только прекрасные юноши. Особенно злые слухи сообщали, что царь вообще экономит на гареме и требует совмещать обязанности гвардейцев с обязанностями наложников. Аудиенция подошла к концу. Массена замолчал, царь возвестил, что он выслушал достойных господ послов и в скором времени примет решение. Пока же господа послы вольны ждать и быть гостями прекрасной Тивы.