Россия возвращая прошлое забывает о самом себе.

Он осознал реальность, находясь в густом заросшем лесу. Первое действие, которое он свершил, было то, что мальчик выбрался из темной мокрой пещеры и вдохнул резкий свежий утренний воздух. Его реальность была выражена одним чувством: тьма и одиночество. С мальчиком никто не говорил, ему никто не поведал об этом мире. Что было самоеужасное так это то, что Иван Брагинский тогда не знал ни собственного имени, ни цели своего существования или даже процесса рождения. Беспризорник. Ребенок без родителей и, если уж на то пошло, дитя, даже не знающее значения слова «семья». В первые дни своей жизни к нему приходили странные, полные огромных видений, сны. Ночами, вдыхая тяжелые ночные запахи перепрелого дерева и сырости, мальчик засыпал на холодном камне пещеры. Тогда, дрожа от холода, он вновь погружался в свои тревожные сны. Днем тонкие Ивы и густая поросль зеленой травы уносили смутные видения и страхи. Он высовывал голову и, ослепленный ярким светом, задохнувшись обжигающим воздухом, недоверчиво всматривался в мир. Он познавал природу с нуля. Он учился безбоязненно ходить по поляне, но с опаской входил вглубь леса. Там, среди огромных черных деревьев, его ждало много опасностей. Волки точили на Русь свои зубы, медведи могли напасть на него и разодрать на кусочки. Потому приходилось быть острожным, осматриваться, учиться нападать первым. Днем мальчик мог носиться по бахроме леса, касаться растений и наслаждаться свежим вкусом ягод. Иван купался в холодном ручье, и никто не беспокоил его. Мальчик учился готовить на костре и порой скрываться от холода в льняной одежде. Однажды, заблудившись, он очень сильно испугался. Среди хвойного леса, рядом с болотом, видел Иван на земле свежие оттиски волчьих лап, а вот на дереве напротив — следы когтей крупной совы. Это был для него весьма недобрый знак… Значило это, что хищник поблизости… Значило это, что и смерть его дышит ему в лицо…Испугавшись, Ваня бросился куда глаза глядят. Бежал он долго. Сучья били и царапали ему лицо. Воздух был свежий и влажный, но он резко ударял в ноздри, и тогда Ваня стал дышать ртом. Утоптанная земля блестела росой, влага морозилаоголенные ступни ребенка. Деревья-великаны окружили исполинскую поляну плотной стеной, и пробираться Ване через эту стену было сложно. Но все же, глотая страх, трясясь от паники, он пробирался к свету. Он хотел жить. Выбравшись из леса, оказавшись на поляне, кажется Ваня даже выдохнул. Но несколько секунд спустя в темной зелени стал кто-то шебаршится, шевелится. С дерева, которое находилось на окраине поляны, попадали чешуйки гнилой коры и листья. Ваня подошел ближе к дереву, и тогда, под самым основанием древа, там, где корни впивались в жестяную землю, увидел он кучку птичьих перьев, но эти перья были окрашены в кровавый цвет. Взглянув на небо, Ваня всмотрелся в яркий солнечный диск. — Потеплело, — сказал он — значит, пришла весна. Тогда улыбка была проявлением его первой эмоции. — Дожили... будет легче. А потом послышались шаги. К ребенку подошел первый Русский Воевода. Это был высокиймужчина, похожий на медведя. Положив широкую ладонь на волосы мальчика, которые были белее самого чистого снега, тот Русский медведь впервые заговорил с нелюдимым Брагинским. — Нашли мы тебя, Русь. Долго мы ждали тебя, чтобы начать свою историю. Прошу, позаботься о нашем племени, будь нашим смыслом и любовью. Тот мужчина отвел Ивана в старое племя. И когда дело клонилось к вечеру, мужчина громогласно закричал, приветствуя односельчан. Помнит Ваня как из ям, закрытых сверху стволами деревьев и пластами дерна, выползали голые дети. Как женщины, придерживая их за хрупкие плечи, с удивлением смотрели на Русского. Но все же улыбались те женщины, по-теплому, словно матери, нашедшие долгожданного потерянного сына. И за всем этим выползающим людом тянулся запах нечистот и вони. Первые люди, первый народ Руси, был вымазан толстым слоем глины, которая служила одеждой. С бледными лицами, с синими глазами ираспухшими деснами, они всей стаей подходили к Ивану и крепко обнимали его. Гудели люди, бормотали что-то на животном языке, но окружили мальчишку самой преданной любовью. Старики с накинутыми на худые плечи волчьими шкурами одобрительно кивали, но и у них на лицах, на одежде и на теле была все та же засохшая кровь, и выглядели они все худо и блекло. Стало хорошо заметно, как эти воеводы едва продвигались на своих, словно ветвь осины, ногах, едва ли не падая на поросль травы. Так Иван обрел семью. Он жил вместе с тем медведем-Воеводой, который стал мальчику подобен Отцу. Мужчина учил Ваню навыкам охоты и борьбы. Учил шить из шкур волков и медведей одежду, собирать рожь и лен. А иногда, в весенние дни, дети из поселения звали Ваню с собой на реку. Старики, юноши и дети всем скопом торопились к дорогам той Реки. Помнит Ваня, как позади него ковыляли Старшины, и тот, кто покрепче, порой даже умудрялся нагнать Ваню и сквозь кроваво-черныйрот улыбнуться, мол, не догонишь. Весной лед обычно сходил, и вода могла спокойно бежать, прыгая по камням, чистая как рыба. Хоть и была она еще холодной, но все же могли мыться русские поселенцы, освобождая себя от зимней грязи. Трясясь от холода, все же радовался народ и учил Ваню смеяться и закаляться этим самым весенним холодом. Дети помогали мыться друг дружке. Ваню не редко тщательно обмывали, а потом трясущегося от холода выводили на берег, где прикрывали колючими еловыми ветвями. Благодаря этим ветвям в течение нескольких дней от Вани буквально несло еловым запахом. Наутро женщины рылись в траве, едва желтой и поникшей, в поисках вершков и корешков. Мужчина торопились в темный лес, где охотились. Дети же тянули Ивана на берег реки, где они до самого вечера копались в ворохе прошлогодних листьев, находили плоские стебельки лука, молодые листочки папоротника, крапивы, рвали и тут же старательно жевали, чувствуя, как живительные капли вливаются в ослабевшие тельца, поддерживают уже было затухшие искорки жизни. Как козы, ребятня и Ваня объедали молодые веточки тальника и орешника, обагряя кровью из десен. Помнится, в другие дни лазила малышня по деревьям и разоряла птичьи гнезда, приносили дети родителям яйца птиц, которые потом варили в кипяченной воде на костре. Самые лихие из ребятни первыми находили в кустах гнезда с яйцами. Были славные те годы раннего детства Ивана. Было яркое лето, радостная весна, мучительная осень и лютая зима. После мучительной зимы погибали многие дети, мучаясь от жара. Зимой в первых месяцах умирали и старики, потому русские так отчаянно ждали прихода весны. А стоило солнцу согреть землю, как выбегала ребятня на травы, и первая краска румянца заливала детские щечки, в груди наконец начинало стучать сердечко, совсем было замершее за долгую зиму. Но если видели старшие, чтоотроки просто так губят деревья, то были наказаны те дети. Ночью выпроваживали нарушителей в лес в полном одиночестве. Если выживал ребенок, то мужал он, а если нет, то хранили его под тем загубленным древом. Ведь Боги запрещали губить Лес и Птиц ради услады, а не выживания. А чтобы не гневались Боги, отдавалась та душа проказника. Но то было далекое прошлое. После того прошлого пролетели столетия, но Ваня все еще жил воспоминаниями. Не мог он по-другому, не мог он забывать тех, кто отдал ему часть своей жизни. Потому и говорил Царь, что в душе у Ивана все еще мрак царит. Что, несмотря на Христову Веру, все еще хватается Иван за Чудовищ, потому нет ему покоя на Земле. Но как же может Ваня забыть это? Как ему забыть приход той женщины, которая научила его боли потерь, разорения и жестокости? Нет, не бывать этому. Ужасный голос во мгле все еще трактует Ване страшные мысли: — Мне больно видеть белыйсвет. Мне лучше в полной темноте. Больно от того, что Царь-Батюшка на его глазах все еще гнобит народ. Больно от того, что страдают женщины, плачут дети, а опричники разоряют целые села, убивают русский народ направо и налево. И хоть в меньшей степени, чем та жестокая женщина, но все кровь продолжает омывать руки Руси. Ваня не раз оставался в глубокой долине один и смотрел на то, как по земле течет густая бордовая кровь. Та самая кровь, которую он видел у той птички из прошлого. Слабый вынужден погибнуть от рук сильного. Потому Ване нужна сила. Нужная такая мощь, чтобы больше ни один заграничный гость не смог подмять его под себя. Нужна такая сила, чтобы русский народ не боялся ни Тевтонского Ордена, ни Татарского Ига, ни Поляков и Турок. А Русь может стать сильнее только благодаря силе своего Духа, мощи своей души и постоянному труду. Только от того постоянно трудился Иван со своим людом наполях. Потому слушал он Царя- Батюшку так, как видел в этом человеке силу Духа Русского. А вечерами вместе с любимым народом пил брагу, медовуху, радовался Петрушке и учился танцевать. Только его народ учил Ивана улыбке, только рядом с народом от души был счастлив Ваня, и забывалось прошлое. Но Иван Грозный переступил черту. Забыл Царь, что Русь свободна, и эта свобода и делает ее сильнее. Забыл о том, что он, Иван, никому ничего не должен. Также забыл, как та женщина единожды переступила черту, вызывала в Иване сопротивление. Если повинен Иван, то возьмет свою вину. Если покладист Иван, то стоит помнить, что нельзя перегибать черту, нельзя затрагивать свободу выбора и слова. У всего рано или поздно кончится терпение. У Ивана тоже. Не смел Царь — Батюшка решать за него о помолвке. Не смел Царь связывать его какими-либо узами. Только если Ваня сам захочет, только тогда пойдет на Союз, а так стал бунтовать Иван. Так изаявил он Царю о том, что отказывается связывать судьбу с Английскими Варварами. Так и сказал, а как итог получил волну кровавых бунтов. Народ-то слушал самого Ивана, но вот опричники изрядно поиздевались над сельчанами. Откликнулось сопротивление русского волной казней и смертей. — Почему ты так бунтуешь? Кричал и гневался Иван Грозный. — Это мой выбор. Это мое будущее. Не для того мы шли к объединению Земель, чтобы какая-то там Англия была выше нас. Не унимался Ваня. — Знаешь что будет с тобой за такие слова? — Накажите вы народ? — злой Ваня открыто смеялся над угрозами Царя - мой народ ради меня пойдет на все, и я ради народа буду стоять на своем. Я не согласен на эту помолвку. Я не откажусь от свободы. — Русь! — Молчать! Я Иван Брагинский, я свободен! Желает воли младой дух. Да воля та ценой судеб ложится кногам молодой Руси. Только вот забыл Иван Грозный о разговоре с Русью уж на следующий день. Знал Иван, что по своему будет поступать Царь-Батюшка, а ведь Ване придется спокойно выслушать, придется выполнять сказанное. Только вот Русь ценит свободу, любит волю и свой народ, потому, закаляя свое сердце подобно стали, решает Брагинский мало-помалу поступить по своему. Хитер Ваня, умен он, а все потому, что пережил уже многое горе, потому, осторожно подводя Царя к нужным размышлениям, дал Ваня намек на то, что согласится он на ту помолвку, но только с единственным условием. Согласится с тем условием, что рано или поздно придется Английскому Королевству признать Русь единым и свободным Царством. Согласится с дополнительным правилом — он, Иван, несмотря ни на что будет делать то, что сам захочет, и жить так, как сам решит. Отправили Гонца с данными условиями, вернулся посол с послами Англичан, тогда, в 1554 году, в качестве обручального подарка была сформирована Московскаякомпания. Годы текли ужасно быстро. Для Ивана казались они месяцами, и в течение нескольких лет после обручения не видел он ни разу с ночи на Ивана Купала своего жениха. Слышал Иван, что в Англии смена власти, что трудные времена настали у Артура, однако был занят Иван поисками силы. Только ночью вспоминал Иван о вкусе губ того, кто когда-то владел им. Вспоминал и их кроткие разговоры в избе Барина Морозова. А под утро силой воли выкидывал он тоску из головы. Напоминал себе Ваня о своем суровом пути, о своей судьбе, и чувствам наперекор должен он был вырасти настоящей и крепкой Державой. Потому под утро, будучи еще отроком, снаряжался Ваня в военную одежду. Одевал он козью куколь, черное и мрачное монашеское одеяние, мерил пуховую шапку, а на поясе, на котором раньше висел бархат, крепил колчан, куда прятались стрелы. Был строг весь вид Брагинского и теперь, когда он шествовал по улицам, боялась его ребятня, убегала от него, а девицы, стирая слезы, торопились в отцовские избы. Шел Ваня на Войну и по пути завоеваний. Вел за собой Ваня русский народ. Уничтожил он окончательно народ своей бывшей женщины. Разгромил Казанское и Астраханское ханство. Объединил Большую ногайскую орду и Сибирское ханство, Северный Кавказ. Сила вскружила голову Брагинского. Будучи юношей, вскипела у него кровь. Когда он видел пред собой страх, радовался Иван. Вот она его сила. Вместе с ним кажется сходил с ума и Царь-Батюшка. Грянул гром, расколись небеса. Стал Царь жестче, но Иван преобразился, забыл о своем народе. Стал велик Иван, возгордился юноша своей силой, забыл он о своем горячем сердце, забыл о любви и радости, помнил только силу, принимал только власть и нашел общий язык с Царем. Отказала Ивану Грозному Королева тогдашней Англии, потому и Ваня отказывался встречаться с женихом. Царь, ссылаясь на усталость и походы, не знакомил Артура с Иваном, и только потому отношения влюбленных стран не двигались дальше торговли. Забыл Ваня, что рано или поздно все заканчивается. Забыл несчастный о настоящей любви и о единении с природой. То был словно совершенно иной Брагинский, не тот, кто улыбался и смеялся, не тот, кто преданно полюбил Киркленда, а иной. Это был Ваня, родившийся в темном лесу, тот Ваня, который вынужден был выживать любой ценой. Это был Ваня, гоняемый народами врагов, Ваня, который не помнил о любви, а помнил только казнь, насилие, кровь и убийства народа русского. Таким его сделала первая любовь. Таким он стал, когда враги сжимали несчастного восьмилетнего ребенка и пугали кровавым оружием. Это было иного рода Иван Брагинский. … Что же ты, Ваня, молчишь? Что же ты вновь мне не отвечаешь? Где же твое горячее и пылкое сердце, Ваня? Да, отдал ты его. Ах, как не мне это знать, Ваня, что отдал ты его уже однажды. А кому отдал, да тому, о ком сейчас знатьзнатьне хочешь. А ведь любишь ты, Ваня, так сердечно любишь, что все еще упиваешься своей болью. Знаю я, что боль твоя, то стимул, который и гонит тебя на повадки волка. Да, волка какого, лютого, голодного и злого. Пожираешь ты, все пожираешь, с мясом выгрызаешь ты все, что тебе так дорого. А ведь я сам видел то, как жрешь ты людей и не давишься. Кому как не мне это видеть. Набрасываешься ты на поселение русское, вгрызаешься в глотку детскую, давишь на грудь женскую, и под твоими ногами мужики в крови тонут удалые. Скажи, Ваня, нравится тебе то, что реки крови текут по русской Земле? Нравится ли тебе то, что в страхе от тебя убегает люд? Монстр ты. Самый настоящий зверь. Хочешь ты позвать на помощь, да не можешь, цель и гордость твоя не дает тебе сделать это. Надеешься ты, Ваня, что жених твой придет по твою душу. Хочешь ты, чтоб лишил он тебя воли, чтобы силой остановил проявление твоего зла. Нознаешь ты, что не может он вспомнить о тебе. Знаешь ты, что сейчас вновь остался в полном одиночестве. — Вставайте же, люди русские! Вставайте на правый бой, на смерть! Кричишь ты и с ратью бросаешься вперед, а потом снова режешь, кромсаешь и смеешься ты. Ай, да, Ваня! Ай, да глупый ты ребенок! Но чувствуешь ты, что родился ради войн. Знаешь ты, что Перун дал тебе свое благословение. И ненавидишь в себе именно это о, горе, ты русский. Грянет гром над Землею русскою. Расползется туман по поляне. Черные деревья встанут стеной и зашелестят, приветствуя тебя. А ты замрешь средь степи, взгляд твой упрется в реку крови, что течет прямиком в воды Великой Волги. Тогда ты и осознаешь то, что натворил. Поймёшь ты силу свою и сам же устрашишься ее. Падешь ты на колени, вскинешь голову к хмурому грозовому небу и в бешенстве завопишь ты проклятия. Ненавидишь ты себя, и себя же ты любишь. Презираешь ты недруга, потому покрываешь землю русскую его кровью. Но хочешь ты мира и любви. — Помогите мне! Ты столь юн и глуп. — Артур, прошу, уничтожь меня. Твои слезы, Ваня, то не мужской удел. Понимаешь, что курганы уже зовут тебя. Хочешь ты погибнуть Ваня, да гром, что сверкает, то Перун, желающий твоей жизни. Любишь ты Ваня, но как бы любовь твоя не стала ненавистью. Противоречив Ваня, да противоречие твое колыбель счастья и слез. Вставай же с колен, гордая Русь. Продолжай же свое бесчинство, пока смерть сама не придет за тобой. А ведь она шаг за шагом уж приближается к тебе. Скоро ты погибнешь, несчастный. Скоро все закончится. Нужно пережить тебе падение, гордый. Нужно тебе унижение в оплату грехов, тогда люд твои сам раздерет тебя на части. Не плачь, Ваня. Встреть солнце Ярило в последний раз, послушай колыбельную ветра, усей Землю-матушку колосьями и травами. Забудь о скверне Бога и помни только о той печали невыносимой, что в груди у тебя. Забудь ты о славе, забудь и о прошлой неволе. Умойся чистой водой, взгляни на свое отражение и в последний раз улыбнись. Коснувшись травы, поправь свои снежные волосы. Сил не жалей во благо своего народа! Печалью упиваешься ты, Ваня. Кричишь и стонешь ты, а в твоей груди уж кровавая дыра. Больно тебе, Ваня, ужасно больно, понимаю я, и взгляд твой видит последний оплот своей жизни. Любишь ты его? Ах, верно, любишь, коль образ стоит Англичанина того. Только вот я любить его не буду. Не плачь, Ваня. Русь младая, забудь о прошлом. Падаешь ты на колени, смотришь вдаль. Там, где горизонт, хочешь ты увидеть его, да только вот боль разносится волной по всему телу. Жарко тебе, юнец, тянешь ты руку к морю. К тому самому морю, что символом было всей твоей любви. Хочет твоя душа еще раз увидеть того единственного. А все потому, что молод ты был, Брагинский. Что помнишь ты? Что знаешь ты, младой? Что чувствуешь ты, Ваня? Помнишь ты того, кого любил. Знаешь ты, что переборщил с силой. Чувствуешь ты желание еще раз увидеть его. Вот он на носу корабля, что подплывает к берегам Волги. Только вот не можешь дышать. Твой же народ еще раз бьет тебя мечом, и ты бездыханно падаешь на траву. Не дышишь, опускаешь бледную ладонь на траву, улыбаешься. — Ваня! Последнее, что слышишь ты краем сознания. И смеется тогда твоя душа, смеется над этим глупым ломаным родным языком, что твердит Англия… «Прощай, Ваня…» Останавливается горячее сердце. Комментарий к Часть 5. Летопись смерти Руси. Будь верен Крови и Земле. В твоей Крови — сила Расы, в твоей Земле — прахПредков