Россия возвращая прошлое забывает о самом себе.

В ночь, на седьмое июля, планировалось отплытие Британских кораблей от берега Древнего Русского государства. За день до этого, Киркленд тщательно планировал похищение Брагинского. Англия никого не посвящал в свои планы. Напротив, к ночи пятого числа он стал более сдержан в эмоциях и старался не высказать вслух лишнего. Иван, как и полагается его «другу», практически каждый день проводил время с заграничным гостем. Ваня показывал Артуру Архангельск, водил по окрестностям города. Ваня мог многое рассказать Артуру о религии и истории, и мальчик делился весьма жестокими секретами. Обряды на Руси были жестокими. Русы выполняли все, что говорил им Царь, а опричники своевольничали, от того страдал мирный народ. Однако руссы,несмотря на боль, нищету и страдания, продолжали каждый Божий день трудиться на полях и даже устраивали гуляния. Если опричники убивали, губили народ, то девицы и молодцы, будто назло им продолжали водить хороводы, петь и плясать. Если опричники отбирали у русских крестьян все, то крестьяне все равно смеялись, шутили и занимались бесовскими делами. Казалось, Ваня был очень похож на русский народ. Он был столь же беззаботен, он, так же как и все терпел потери и боль, однако продолжал смеяться, петь и плясать. У Ивана невозможно было это отобрать. Погубить настоящую русскую душу практически нельзя. Только вот Артур планировал сделать это, планировал сгубить паренька, чтобы этот вольный дух, наконец, был заперт. Несмотря ни на что переубедить Киркленда в обратом было совершенно невозможно. Потому, он намеревался шестого исчисления от июля, глубокой ночью, усыпить юного русского и водрузить его на свойторговый корабль. Так же под покровом ночи планировалось сойти с гавани. План побега был весьма прост. Да, и Ваня казался невероятно наивным, только потому исполнение плана только упрощалось. Ну не привыкли пираты получать свою собственность честным путем. Привыкли пираты воевать до потери капель крови, до последнего дыхания. В крови их было воровство, как людей, так и Великих ценностей. Только от того отличаясь настоящим Пиратским характером, Англия не видел ничего зазорного в похищении какого-то русского мальчишки. К тому же было предположено английским разумом о том, что Ваню совершенно никто не будет искать, ведь не было у Ивана ни семьи, ни друзей. Беспризорник, а что могли с босоногого взять, кроме редких игр во дворе? Отталкиваясь от таких мыслей, Киркленд готовился к похищению. Но именно в ночь седьмого июля его планы спутало спонтанное русское гуляние. Днем ничего не предвещалогуляние. Русский народ, как и всегда надсажался в полях, работал и никто не говорил Киркленду ни об Иване Купале, ни о том, что в Архангельске в эту ночь будет по-настоящему людно и шумно. Даже сам Брагинский умалчивал о данном праздновании. Только потому стоило английским кораблям собрать грузовые дары Королю, как весь город Архангельск осветилась факелами. — Что это там? — Удивился один из английских солдат. — Неужто руссаки решили напасть? Артур с подозрением смотрел на городское шествие, освещенное огнем. И правда, выглядело так, будто бы русские решили спалить деревянные корабли Англии. Все население города шествовало в сторону моря. Все население города несло в руках деревянные факелы и громко кричало. А впереди шествия вышагивал Брагинский в длинной белой рубахе, в белых спальных брюках и с венком ромашек на голове. Босыми ногами, ступая по холодной земле, Иван поворачивался к люду и громко кричал. — Вперед, к воде! — Мы должны ответить им… — Взбунтовались англичане. — Приготовьте оружие! Только вот Артур замер на палубе, продолжая сверлить взглядом процессию. Что-то во всем этом было не так. Не выглядел Ваня воинственно. Широко улыбался Ваня, да и внешний вид его не говорил о том, что собирается биться мальчишка. А уж когда по тропе начали идти девицы в длинных белых рубахах с точно такими же венками на светлых волосах, стало ясно, что все это вовсе не нападение. Смеялись девицы, бесстыдно распустив свои волосы, пели девицы, босыми маленькими ступнями вышагивая следом за Брагинским. — Подождите! Отозвал Артур своих солдат, а потом, немного подумав, добавил: — Отложим наше отплытие. Хочу я увидеть празднование этих гуляк. Да, ведь совершенно не планировал Артур, что в эту ночь Брагинский будет не рядом с ним.Потому нужно подождать пока мальчишка останется один. А как только поймает он Ваню, так лишит мальчишку чувств. Артур в то время будет рядом с ним…. … — По чужой стороне Перепёлкою Ох, я летала На чужой стороне Своего батюшку Ох, я искала Искала, искала Своего батюшку Ох, только не нашла Только нашла Студёную воду Ох, только нашла Белые силуэты русских красавиц двинулись в сторону воды. Издали слышался их тонкий нежный голосок в хоровом пении. В руках девицы держали блюдца с восковыми свечами, а волосы их белые струились по спине и едва ли не достигали бедер. Артур не решался дать знать о себе, подозревал он, что все это будет выглядеть кощунством, потому замер он на палубе своего судна и продолжал наблюдать. Вот Иван остановился возле реки, ступил босыми ногами в прохладную воду и поправил на волосах венок из белых цветов. Засмеялся Брагинский и в голос девицам запел: — Колыхнется Студёная вода Ох, колыхнися Окликнися Мой батюшка Ох, окликнися. В отличие от спутниц, не держал Ваня в руках своих блюдца со свечой. Просто замер, подобно привидению среди прохладных вод и продолжая петь, хлопал в ладоши. Девицы, окружив берег, присели на колени, не боясь испачкать свои белые рубашки. Опустили русские девицы венки со своих голов прямо в воду вместе со свечой, а потом ладошкой мутили воду, стараясь, чтобы венок отплыл в сторону. Звенел колокольчик тогда над рекой, плыли сотни венков горящих, казалось тогда, что и воды реки пылают в огне. А Ваня, зайдя в воду по щиколотку, нырнул в воду и пропал. Длительное время прошло, но русский так и не появлялся из вод. Похоже, никто из девиц так и не заметил его исчезновения итолько спустя время встревоженный Артур дал о себе знать. Он, покинув палубу шхуны, в спешке кинулся на спасение глупого мальчишки. Девчонки завизжали и ринулись в дебри леса, пойманные на гадании. А вот он, Артур не обращал внимания на то, что похоже попусту сорвал некий таинственный обряд, нырнув в воду стараясь найти Ваню. Раз нырнул, но так и не нашел Брагинского. Второй раз поднырнул и вот заметил очертания белой ткани, но воздуха не хватило. В третий раз, он, наконец, уже сжимал в руках бессознательное тело Вани. Русский был ужасно бледен, будто в то мгновение сама жизнь покинула тело ребенка. Вытащив на берег свою ношу, Англия уложил мальчишку на землю и принялся давить на грудь. Брагинский совершенно не реагировал на него, Брагинский не подавал признаков жизни и только с каждым разом нажатия на грудь, непроизвольной куклой вздрагивал. — Ты не мертв. Помнится, шептал тогда Артур.— Ты не можешь умереть. Но почему-то в тот момент выглядело так, будто Иван окончательно покинул этот мир. Слишком бледен, слишком бел и тих… А потом, словно то обыденное дело, глаза сирени распахнулись и в неком удивлении уставились на англичанина. О, во взгляде русского не было ни капли признательности, было лишь тупое осуждение. Бледные, хрупкие юношеские пальцы ухватились за запястье Киркленда и грубо оттолкнули Англию от себя. — Не смей! Прохрипел Иван, даже ее закашлявшись. «А ведь чем черт не шутит», пронеслось в голове у Артура. Но Иван был мертв, он тонул, а сейчас как ни в чем не бывало, с возмущением взирал на Англию и пытался привстать. — Ты мешаешь нашим обычаям. — Ван…я… Почему слова Ивана так задели за живое? Почему они совершенно пришлись не по душе Артуру? Да потому, что на короткий миг ему действительно попоказалось, будто бы Иван умер. Все по одной простой причине, в сознании Киркленда вспыхнул образ из сна, тот самый образ, в котором Ване суждено было умереть. И только факт, что Брагинский сам не ценил свою жизнь, раздражал. Этот самый факт разозлил Англию. Киркленд, несмотря на грубость русского, резко впечатал мальчишку в землю. На лице Ивана отразился испуг, но то были мимолетные эмоции. Затем русский странно скукожился, недовольно цыкнул, попытался выбраться из цепких оков Киркленда. — Пусти! — Отбивался русский. — Это уже не смешно. — Почему недавно ты смеялся? Небось, увидев мое озадаченное лицо, ты позабавился на славу, не так ли, Иван? Теперь настал черед им поменяться местами. Только вот Иван покладисто сник, опустил руки и отвернулся. Мог ли Артур остановиться? Стоило ли забыть о той боли, которую ненароком причинил ему Иван? Может и стоило бы, но только не сейчас. — Артур!Ни Вани, ни Артура, только венок Руси, что неподвижно лежал на холодной гальке. — Чертов иностранец! А потом были долгие поиски Руси. В тот день, в тот час и в ту минуту, когда пропала Русь, и народ русский вдруг потерял все свое веселье и счастье. Густая тьма уныния легла тогда на Земли. … — Даже если ты пожелаешь иного, сейчас я не смогу этого прекратить. — Хрипло шепчет Артур. Опуская Ивана на ложе в своей каюте, англичанин с восторгом взирал на обнаженное тело русского. — Нет же, нет… Отчаянный шепот, но сейчас он не волнует Киркленда. Он просто не может устоять от соблазна, даже пожелай он об этом всем своим сердцем. Только вот Иван пытается сопротивляться. Мальчишка упирается и тогда Артуру приходится применить силу, сковать хрупкие запястья, лишить возможности двигать ногами. — Я тебе этого не прощу. Но сердце не может ничего услышать, взор прикован только ктому, кто сейчас в руках англичанина. Иван, лишенный свободы, Иван, принадлежащий только ему, это и есть то, к чему так стремился Киркленд. Были ли это так на самом деле? Улыбка, тронувшая его глаза, улыбка, что появилась на губах Англии, была какой-то неживой. Однако все тело Англии обдавало волной жара и удовлетворения. Его теплое дыхание, скользившее по коже Ивана мужские пальцы, просьбы и стоны отпустить, все смешалось в калейдоскоп сумасшествия, все это больше не имело никакого значения. Только хрупкость Ивана, только поцелуи и запах пота. У Вани нежная кожа, у Вани тонкие бедра и осиная талия, но все это потому, что русский еще ребенок. Артур стянул рукава белой рубашки с плеч русского, и рубашка стала спадать. На какое-то мгновение льняная ткань задержалась на бедрах, сделав мальчишку похожим на ожившую греческую статую, ноги которой задрапированы белой тканью.Артур пристально смотрел на Брагинского, его взгляд скользил от открытых ключиц, до тонкой линии ребер, выпирающих из-под кожи худой груди, затем остановился на талии и только тогда перешел к созерцанию обнаженных колен. Проделывая тот же путь, но уже рукой, Киркленд не устоял от вдоха удовольствия. Выражение лица Ивана же было таким, словно мальчишка испытывал сильную боль. В агонии русский метался по матрасу и отчаянно рвался вперед. Но на удивление Брагинский более не кричал, нет, только прикусив губу, он отчаянно закрывал глаза, будто бы отрекаясь от такой реальности. Настойчивые пальцы англичанина требовательно сжали бедра Ивана, и в то же время его язык уже скользил по плоскому животу, останавливаясь на впадине пупка. Артур притянул Ваню к себе ближе, и в его глазах загорелся сумасшедший зеленый огонь. Жажда порождала грех. Только потому, более не в силах держать в груди, сжигающий душупожар, пират впился с закусанные Иваном губы. Только тогда Ваня полностью сдался, уступил, с упоенным удовлетворением шепча что-то неразборчивое. — Ваня, ты и я, мы этого никогда не забудем— шептал в угаре Киркленд, притягивая к себе Брагинского еще ближе. — Мы никогда не сможем избавиться от этих чувств. Тогда глаза Вани распахнулись, слабо застонав, русский крепче вцепился в плечи англичанина, затем самостоятельно прижимаясь к обнаженному торсу Киркленда, юноша прошептал. — Ты сам навел на себя это проклятие. Потому не смей никогда меня за него винить. Затем Ваня слегка приподнялся над постелью, и, не сводя глаз с удовлетворенного лица Англии, сам приник к губам Киркленда. Этот поцелуй был более нежным, чем раньше. В воспоминаньях Киркленда все еще не стерлось то мучительное наслаждение. Даже сейчас ему не забыть отрывистое дыхание и безумные удары сердца — ему не забыть как медленно и бережноон проникал внутрь кого-то близкого, родного и любимого. Спустя века все еще осталась та потребность вернуть ему хотя бы капельку того исступленного восторга, хоть толику того самого счесться. Уже тогда все пахло близкой бедой и грустью, одиночеством и потерей, но он, Артур собственно и не стал обращать внимания на этот самый аромат. Он просто брал то, что находилось в его власти. Англичанин был доволен тем, как Ваня корчился от удовольствия под его руками. Он был в русском. Русский полностью принадлежал ему. Неистовая страсть и в то же время эти чувства были воплощением их чистой любви. Наконец, упершись руками в пол, Англия рывком поднял свой корпус и одним мощным движением бедер глубоко проник в Брагинского, полностью овладев парнем. Иван резко вздрогнул, закричал, но все же впустил любовника в себя. Тогда стало ясно, что по сути своей Иван тоже хотел всего этого. В момент наивысшегонаивысшегоблаженства они слились в едином движении, едином порыве. Их единство было теснее, чем просто прижавшиеся друг к другу тела, глубже, чем жаркие вдохи, тихие, страстные мольбы и гортанные, хрипловатые звуки несказанного наслаждения. Их единство стало одной душой, достигнув пика чувств и любви, то их единство было самым настоящим, что могла породить природа. Тогда в каюте запахло одинокой долей и заблудшей родной душою. Тогда, Артур не скрывая усталость, позволил себе задремать. Кажется, в то время шхуна уже отплыла от берегов Руси. Киркленд даже не мог подумать, что Иван и без того сможет сбежать. … В этом огромном мире невероятно холодно. Сколько бы раз не упрекали Артура за то, что он так считает, Киркленд никогда не будет этого отрицать. Таковы традиции и размышления Англичан. Он, Англия никогда не позволит своим мыслям и эмоциям выйти наружу. Уж лучше горький сарказм, умение держать себя в руках и безразличное выражение лица. Лучше уметь правильно и точно выражать то, что он хочет сказать, но не позволять себе демонстрировать эмоции в обществе. Однако когда не застав поутру в постели Ивана, он Артур позволил гневу и раздражению выйти наружу. Обычно холодная, разумная Англия метал гром и молнии, носясь по палубе и требуя объяснений странному исчезновению русского мальчишки. Только вот солдаты только спустя час после бессмысленных метаний по палубе все же решились на то, что бы сказать Киркленду все в глаза. — Простите, сэр, но вчера вы были на борту один. И в минуту отплытия, в каюте, вы тоже были один. Никакого русского мальчика ни один солдат не видел. Почему тогда он испытал разочарование? Почему тогда он улыбался? Засмеявшись, англичанин схватился за голову. — Каков хитрец, этому несносному русскому все же удалось провести меня сквозь палец. — Черт! Черт! Черт!На удивление своих подданных кричал Артур Киркленд. Но все же, как досадно, как невыносимо то, что он проиграл ребенку. А ведь Артур все же был уверен, что они с Ваней еще встретятся, только вот тогда не изменится ли Иван? А может измениться и сам Артур? — Какая ирония, я планировал одно, а меня так изящно провел вокруг пальца ребенок. И кто провел, несносный мальчишка! Но наблюдая за синей поверхностью воды, Артур дал себе зарок — вернуться через год и закончить все, что он планировал. Только вот назло всем планам, по приезду на родные просторы, выяснилось, что Король Эдуард погиб. Козырная карта легла совершенно не так, как планировал сам Артур Киркленд. Комментарий к Часть 4. Вольная Русь. Славяне — народ свободный, не терпящий никакого подчинения. Византийский император Леон (с 813 по 820), Tactica seu de re militari, гл. XVIII. === Отзывы ===