salvar alma

Проснулся Хёнджин как и всегда в неизвестной квартире, где музыка не прекращала играть. Воспоминания прошлой ночи стали проясняться, и стыд охватил парня. Поцелуй с Минхо, если его так можно назвать, а потом истерика и очередное вымаливание денег на вещества. Ему хотелось, очень хотелось перестать употреблять и жить трезвой жизнью. Но это не тот случай, когда хватает лишь желания. Отсутствие поддержки и здорового примера позволяли Хвану и дальше увлекаться наркотиками. Родители не приняли этого, им легче было отказаться от сына. Страшно стать созависимыми, страшно увидеть, как родной сын погибает на глазах, как он мучается в агонии. Их можно понять, они помогали, чем могли. Оплачивали съемную квартиру и раз в месяц отправляли на карту небольшую сумму, надеясь, что студент потратит их на еду, а не дозу. Университетские друзья, которые предложили попробовать, которые начали вместе с ним, но легко отказались, не стали помогать. Они не чувствовали вины за то, что дали невинному мальчику погрязнуть в страшном мире наркотиков. Они уничтожили достойного бегуна и атлета. Но разве они несут ответственность за его жизнь? Голова болела и слегка кружилась, но это было привычное состояние. Лёгкая тошнота и безумная слабость, чтобы стало легче надо всего лишь закинуться дозой, но Хёнджин выбрал путь посложнее: дойти до кухни и попить воды. В доме все ещё спали, либо уже пили. Но нигде не было его. Тоска разливалась в груди Хёнджина, он скучал. Трудно было осознать, что он хотел побыть с Минхо подольше. Хотел, чтобы его подняли и приготовили завтрак, отправили на лечение и держали за руку на терапии. Все эти чувства надо заглушить и забыть. Хван знал, что никто не полюбит торчка. Никто не протянет руку помощи парню, у которого нет потребности кроме экстази и иногда секса, если встаёт. Кому нужен Хван Хёнджин, привыкший просыпаться в слюнях и рвоте, привыкший мыться когда попало, привыкший к тьме, медленно утягивающей на самое дно, там где живут отбросы, подобные ему. Все друзья, семья, хобби — весь этот свет решил исчезнуть в тот миг, когда был так нужен Хёнджину. Ещё несколько месяцев назад все были рядом, все улыбались парню и с радостью принимали в компанию. Вместе выходили на пробежки, вместе отдыхали в кафешках, балуясь с едой, а потом извинялись неплохими чаевыми. Бегали по улицам ночного Сеула, заставляя предаться воспоминаниям взрослых, которые в молодости были также беззаботны и свободны. Хёнджин был свободен. Зависимость окутала его цепями, сжимая до переломов. Во мраке над бездной свободный Хван кошмарно страдал, его душа раскалывалась с каждой новой таблеткой, он терял себя, погибая от самого себя. Ценность свободы парень осознал поздно, не думая, что её можно вновь обрести. Ты станешь свободным умерев, когда все трудности и тягости жизни отпустят тебя? Или жизнь в своё удовольствие и есть свобода? Он добрался до кухни, где был Хан Джисон. Они пересекались в университете, если Хёнджин там бывал, вместе выпивали на вечеринках и даже порой разговаривали ни о чём. — Добрый день, будешь? — улыбался Хан, кивая на омлет. — Совершенно точно — да! — выдохнул, плюхаясь на стул. Тишина. Треск, готовящегося завтрака, слабая музыка из колонок и чьи-то вздохи с соседней комнаты. — Так вы… — начал Джисон, — вы вчера повеселились с Минхо? Судорога прошлась по всему телу, Хёнджин не знал, что ответить. Нет, он меня отшил? — Ну, — несмело, — в общем нет. — Ого, когда вы танцевали, думал, что прямо на кухне начнёте трахаться, — он слабо ухмылялся. Ему нечего было сказать, поэтому он принялся завтракать, ведь такая фортуна выпадает нечасто. Слегка пережаренный, но вполне сносный омлет. Куча разных специй из шкафчика хозяина дома придавала особый вкус. Напоминает ночёвку с друзьями, когда вы одни, а оказывается, что холодильник пустой. Хёнджин улыбнулся. — Минхо ночью ушёл? — продолжал допрос Хан. — Наверное, я уснул, — пытаясь вспомнить хоть что-то, кроме плача. — Ну ясно, а он понравился тебе? — Да? — Круто, — Джисон стал мыть посуду. Хёнджин узнавал эти ощущения: увеличивающаяся тошнота, озноб и ужасное напряжение. Ему нужна доза, ему нужно придти в себя. Стыдно, позорно и жалко, но это мало волнует, когда хочется. — Хани, — ласково начал он. — Хёндж, не надо. Джисон был знаком с наркотиками, однако не так близко как Хван. Всего пару раз он курил травку. «Эффект прикольный, но тратить деньги на эмоции? Глупо.» — У тебя ничего нет, — более нервно говорил он, кладя посуду в раковину. — Пора бы прекращать, — парень вскинул бровь. Хёнджин знал это, он слышал это столько раз, сколько существует людей на Земле. Все вторят это, не понимая, что это тяжело. Пиздецки тяжело. Невозможно тяжело. Они способны только говорить, они не будут помогать. Хёнджин никого не винил, но «стоит завязать» не та фраза, которую должны говорить люди. Пусть лучше молчат и наблюдают, понимая, что они не хотят оказаться на месте Хёнджина. — Блять, как будто бы я не знаю, но ты представляешь, насколько это сложно? — злость переполняла парня, — вот и молчи по этому поводу, — он остановился, — прости, Сони, но… — Нормально, — он хлопнул его по спине, — но знай, что Минхо точно не будет спать с торчками, — по-доброму улыбнулся Джисон. Хван хмыкнул.

***

Ли Минхо действительно ушёл ночью с Бан Чаном. Они уже знают, что после тусовки меньше всего хочется проснуться не дома. А ещё его ждали коты Суни и Дуни. Утро всё же началось с головной боли, но с ночи приготовленный стакан воды с обезболивающим решили эту проблему. Контрастный душ, помогающий взбодриться, полезный завтрак с любимцами, небольшая разминка и пара глав новой книги. Такие видео смотрел Минхо, нежась в тёплой кроватке и слегка завидуя продуктивным людям. Его максимум — насыпать поесть котам. Неволей он возвращался к вчерашнему вечеру, где его нелепо целовали, где горячо шептали на ухо и горько плакали, засыпая на коленях. Какое-то неловкое чувство заставляло сердце биться чуть чаще, когда перед глазами была улыбка Хвана. Минхо не бросил Хёнджина, но не мог взять его снова с собой. Прошлое давило на плечи, страх не давал действовать. Будущее никогда не наступает, оно лишь безнадёжно отступает под вынужденным натиском настоящего, а если что-то и наступает, так это прошлое, оно бесцеремонно наступает на пятки настоящему. Скелеты, тщательно запрятанные в шкафах, всегда находят щелку и просачиваются, уничтожая радость настоящего. Минхо знал, они встретятся с ним. Он попросил Джисона приглядеть за Хваном с утра, накормить его и отправить домой. Ему не было жаль парня, просто его доброе сердце не могло не отозваться на этот безмолвный крик помощи.

***

Ещё не вечер, а Хёнджин уже под таблетками, уже на новой квартире, среди таких же зависимых. И солевые, и героиновые и просто курящие травку. Деньги на новые таблетки он нашёл в чьей-то куртке, валявшейся в коридоре дома, где он танцевал с Минхо. Безумие управляло им, заставляло совершать такие мерзкие вещи. Заиграла «High Enough». Иронично. Вчера под эту песню Хёнджин лапал его. Флешбеки накрыли, не ведая, что творит, он ушёл с квартиры, звоня Феликсу. — Алло, — послышалось на том конце. — Ликс, — пьяно, умоляющее, всё также жалко, — Ликси, ты же знаешь Минхо? — Хёнджин, не говори, что теперь будешь опустошать его кошелёк. — Мне нужен его номер, — пропуская обидный комментарий, — я хочу его увидеть. — Не говори мне, что я не пожалею об этом. — Не пожалеешь, пожалуйста, Ликси, — он уходил всё дальше от притона. — Жди сообщение и не смей его донимать, — грозно. — Я люблю тебя, — на это он услышал лишь три коротких гудка. И уведомление. С номером. С маленькой надеждой на большое счастье.