Abaddon

«Перед закрытыми глазами, всё становиться запятнанным кровью.»

У Чеён вчера весь вечер пролетел перед глазами мутными кадрами, половину из которых она даже не запомнила. Чеён, как только поднялась к себе после того, как все ушли, сразу уснула, даже одежду не сменив. Этот день был для неё трудным, она и так еле-еле стояла на ногах, потом и Джимин решил выпустить на ней свой гнев, а после появился Чонгук, который одним своим видом вытряхнул из Чеён всё, что осталось. Эмоции — сплошные американские горки, менялись одна за другой, когда её, по просьбе господина Чона, заставили сесть рядом с Чонгуком на ужине. Чеён не знала, как она выдержала и не потеряла сознание там же, ведь то, что она чувствовала, было невозможно описать. Главное, чего хотела Чеён — уснуть крепким сном. У неё не было сил ни на что. Она с трудом заставила себя съесть что-нибудь на ужине, хотя ей кусок в горло не лез, а ещё боль в щеке не оставляла в покое, всячески о себе напоминая. Живот тоже побаливал, и Чеён сильно сжимала под столом пальцы, чтобы не застонать от боли и не выдать себя с потрохами. Слова Чонгука вспоминала: мне глубоко плевать, и я понятия не имею, что у вас тут происходит и как это чудо появилось. Но, извините, конечно, этот шедевр надо будет скрыть, иначе мои родители, которые вот-вот доедут, будут задавать вопросы. И, боюсь, что ответ их не совсем устроит. А теперь ты быстренько поднимаешься к себе, и вот всё это прячешь. Не знаю, как именно ты это сделаешь, но этот синяк должен быть скрыт, и мои родители не должны это увидеть. Чеён так и сделала, но боль, к сожалению, спрятать не удалось. На Чонгука она так и не посмотрела. Одного раза посмотреть в эти чёрные глаза, в которых была непроглядная тьма, многого стоило, и ей вполне хватило. Чонгук тоже ничего не говорил. Даже на Чеён не смотрел, что не могло не порадовать девушку. Она иногда отвечала на вопросы, тогда как Чонгук просто молча сидел с ними, постоянно отвлекаясь на телефон. Пару раз выходил ответить на звонок, а потом просто делал вид, что её здесь нет. Потом и вовсе вышел, возвращаясь только для того, чтобы сообщить, что на работе появились неотложные дела и ему надо срочно выехать. Чонгука они отпустили, потом Джисон сказал, что им тоже пора, и они тоже уехали. Проводив супругов Чон до двери, Чеён осталась стоять на месте, ожидая дальнейшие действия Джимина. Но тот, на удивление, в её сторону даже не посмотрел, молча покинув коридор. Чеён сначала удивилась, смотря вслед отцу, а потом сразу же поднялась к себе, так и уснула. Переживания прошедшего дня дали о себе знать, напомнив о себе кошмарами, не давая девушке спокойно заснуть. Стоило ей закрыть глаза, как она видела Чонгука в обличии демона. На нём были тёмные одеяния, красные глаза, налитые алой кровью, которые смотрели прямо в душу, выкачивая из неё все силы и воздух, заставляя ту задыхаться. Потом видела Момо, у которой вместо слёз с глаз стекала чёрная кровь, местами застывшая, образовав на коже корочку, что стягивала кожу. Губы были разбиты в кровь, изо рта так же вытекала чёрная жидкость, каплями застывая на подбородке, приземляясь на цветы, что были у неё в руках. Хираи смотрела на Чеён окровавленными глазами, в руках букет из цветов, облитых чёрной кровью. Чеён сначала смотрела на цветы, а потом и на саму Момо, которая в мгновение ока оказалась впритык к ней и запихнула ей в рот букет. Чеён почувствовала, как стебли больно впились в язык, потом они разрослись и проникли внутрь, перекрывая дыхательные пути, зажали ей лёгкие и сердце. Чеён задыхалась, хваталась за горло, пыталась вытащить из себя растение, но только себе больнее делала. Момо стояла совсем рядом, но, кажется, так далеко от неё. Её присутствия Чеён не чувствовала, хотела попросить у неё помощи, но Момо будто не слышала, а Со ничего сказать не могла. Момо что-то ей говорила, но Чеён не слышала из-за гула в ушах, пыталась прочесть по губам, но перед глазами темнело, силы покидали тело, опора под ногами исчезла, и Чеён упала в пропасть, смотря на Момо, который осталась наверху. А потом она резко проснулась, привстала на кровати, пытаясь прогнать темноту перед глазами. Дыхание сбитое, всё тело покрыто капельками холодного пота, которые медленно скатывались по коже, и одежда неприятно к телу липла. Чеён сделала глубокий вздох, зарылась пальцами в волосы. Перевела взгляд на окно, замечая яркий диск луны, который, пробиваясь сквозь закрытые шторы, на неё смотрел. — Почему ты не защищаешь меня от них? — рвано дыша, тихо спросила Чеён, вставая с кровати и подходя к окнам, полностью раскрывая шторы. — Почему ты даёшь им мучить меня? — после недолгого молчания добавила девушка, вымученно улыбаясь, но на свой вопрос ответа не получила. И неудивительно, как она ему ответит? Но Чеён всё равно стояла, ждала ответа, которого она так и не получила. Чеён села на пол, обнимая свои колени, и посмотрела на луну, мысленно делясь с ней своей болью, которая накопилась внутри. Которая поедала её маленькими кусочками, когда топор разрывал её плоть. Чеён этой болью захлёбывалась, слишком много за последние дни её накопилось, что девушке было необходимо кому-то её высказать. Вылить из себя, иначе она могла задохнуться, не выжить, рассыпаться мелкими кусочками, которых больше собрать воедино невозможно будет. Чеён устало прикрыла глаза, опять запела себе под нос песню, покачивалась, сама себя обнимала, успокаивала. Так и сидела до самого утра, встречая рассвет. Солнце совсем не согрело Чеён, а мир так и остался серым и тёмным. Девушка бесцветно наблюдала за тем, как лучи медленно покрывают окружность своим светом, тогда как для Чеён день превратился в пустой холст, лишившись всяких красок. Над ней нависла огромная туча, перекрывая для него солнце. Она полностью описывала её внутреннее состояние, где метали молнии, раскалывая небо на двое, сопровождая громом. Внутри был ливень, уничтожающий всё на своём внутри, и когда он закончится, Чеён не знала. Смирилась уже, что солнце для неё светить не будет. Он для неё погас. Чеён поднялась на ноги и вяло пошла к шкафу, доставая оттуда одежду. Положила на незаправленную кровать и зашагала в ванную. Умылась быстро, душ не приняла. Надела на себя светлую рубашку, поверх тонкую безрукавку и чёрные брюки. Поправила волосы на голове и спустилась на кухню, где уже завтракал отец. Чеён даже испытывать к нему отвращение устала, и без скрытного закатывания глаз и глубоких недовольных вздохов села на своё место, молча принимаясь за еду. Вокруг туда-сюда бегала Мина, раздавала указания, потом подошла к Чеён, подавая ей завтрак лично. На вопросительный взгляд Чеён кивнула, и девушка начала завтракать. — На следующей неделе Чон устраивает приём у себя, там он и объявит о помолвке, — заговорил Джимин спокойным голосом. Чеён усмехнулась, вспоминая вчерашний инцидент, потом вспомнила, что не скрыла синяк и мысленно ударила себя по лбу. Чеён осторожно коснулась щеки и резко убрала руку, как будто её током ударили. Чеён кивнула отцу и продолжила есть. — Надеюсь, что ты не выкинешь какой-нибудь фокус и не опозоришь меня. Рука Чеён замерла на весу. Девушка поджала губы и выдавила в себе усмешку. Иногда наглость отца её поражала настолько, что она даже сказать в ответ ничего не находила. «Опозоришь», — когда это Чеён его позорила? Если кто-то и позорил Джимина, то только он сам, не более. Чеён прекрасно понимала, что он имеет ввиду вчерашний случай, когда Чонгук застал их обоих у дверей. Но кто виноват в этом? Точно не Чеён, но Джимин к такому разговору был ещё не готов, поскольку только себя правым видел. А также Чеён помнила слова Чонгука, сказанные Джимину. «Будьте добры, теперь перестать трогать её. Мне не нужна жена с переломами и с кучей психических травм.» Чеён, конечно, это задело немного, но она была очень благодарна за то, что Джимин её больше трогать не будет. По крайней мере, она на это надеялась. А насчёт психических травм, то тут Чон немного опоздал. — Я когда-то тебя позорила? — тихо спросила Чеён, поднимая голову и смотря прямо на отца. Внутри зарождалось неприятное чувство обиды, которое сейчас было так некстати. Чеён старалась её прогнать, но та прочно прилипла к рёбрам, доставляет дикий дискомфорт. — Само твоё существование меня позорит перед другими, — резко ответил Джимин, даже не глядя на Чеён. Девушка не раз слышала это, но неприятно всё равно. Он сглотнула ком в горле, облизнула губы и бегала глазами по помещению. Не знала, что ответить. Надо ли отвечать вообще. Внутри у девушки всё трескалось, опять. Чеён уже не знала, как и на что реагировать. Куда бы она не пошла, в неё везде стреляли копьями, целясь прямо в его грудь. — Из-за того, что я родилась не мужчиной? — горько улыбнулась Чеён, смотрела на свои руки, лишь бы на отца не смотреть. — Из-за того, что ты вообще родилась, — оскалился Джимин и демонстративно фыркнул, выпивая из бокала свежевыжатый сок цитрусовых. — Почему тогда не откажешься от меня? Зачем всё это время держал тут? — Чеён шла напролом. Уже не боялась задавать «опасные» вопросы. Ей действительно было интересно, зачем Джимин оставлял её, не отдал кому-то, не отказался. Почему не отдал её ещё в детстве, когда у него была прекрасная возможность. Если коротко: для чего? — Зачем ты не отказался от меня, не продал кому-то, а оставил тут, всячески унижая и избивая меня? Чего ты этим добился? — Ты до сих пор не понимаешь? — усмехнулся Джимин, сложив руки на столе. — Я тебя и так продал, Чеён, — сказал мужчина. — Всё ещё не поняла? Не беда, я объясню каждую деталь подробно. Я — бизнесмен, не простой, как тебе уже известно. Я иду к вершине, убирая с дороги всех, кто станет мне мешать, заключая разные договора, а потом и от них избавляюсь. Тебе ли не знать, — злорадно улыбнулся Джимин. — Следующая моя цель — Чонгук. А этот тип не простой и не слабый соперник, я пытался его убрать, но он в силе не уступает мне, можно сказать, даже превосходит, а идти напрямую я не могу, — пожал он плечами, откидываясь на стуле. — А потом договор про якобы «перемирие», сделка о разделении доходов и, конечно, союз. Думаю, дальше объяснять мне не нужно. — Можно сказать, ты меня просто продал за порошок? — хмыкнула Чеён, приподняв угол брови. — Ну, за власть, если быть точнее. — Именно это я и сделал. Вот тут и ответы на все твои вопросы. Ты — девушка, которой я могу пользоваться как хочу. Кукла, если быть честным. Отдать тебя в качестве платы очень выгодно, если ты не знала. Я стану родственником Чонгука, буду получать ещё больше денег, а потом я и его уберу, как до этого убирал других, а ты, его супруга, получишь всё его состояние, точнее, я получу. Теперь ты поняла? — Да. На самом деле, Чеён и так знала. Просто хотела услышать от отца лично. Услышала, поняла и приняла. Надежды совсем не осталось, и Чеён просто забила последний гвоздь в крышку гроба, похоронив там свои несбывшиеся мечты и, конечно, свою душу. Совсем скоро она покинет этот дом, и Чеён даже не знала, хорошо это или плохо. В какой-то степени, она не хотела, потому что, несмотря на её непростое прошлое, она здесь выросла. Ближе и роднее этих стен уже ничто не будет, этот дом ничто не заменит. — Я могу попросить?.. — тихо спросила Чеён снова, смотря на отца. Джимин кивнул, давая разрешение. Чеён сделала глубокий вздох, собираясь силами. — Когда я… покину этот дом, я хотела, чтобы Мина поехала вместе со мной, — озвучила Чеён, под столом сминая ткань вязаной безрукавки. — Ещё попроси, можно я останусь дома, — фыркнул Джимин. — Исключено. Мина нужна мне тут, извини, никак не могу помочь. «А когда ты помогал?» — вопрос вертелся на языке, но Чеён его не озвучила. Лучше уж промолчать, чем злить его, ничем хорошим это не закончится. Чеён знала это лучше всех. Больше они не разговаривали. Чеён, кое-как сдерживая тошноту, закончила завтрак, после, поклонившись, ушла из кухни. В груди всё ещё щемило, но девушка это неприятное чувство упорно игнорировала, заставляя заткнуться и не мешать ей. А оно всё равно не слушалось, билось об рёбра, царапало лёгкие и на горло давило. Чеён поднялась к себе наверх, плотным тональным кремом замазала синяк, потом припудрила, подвела глаза тёмными тенями, напоследок нанесла блеск для губ. Снова поправила волосы, и, взяв сумку, вышла. Мина, как и всегда, уже готовая, ждала её у дверей. Чеён ей молча кивнула, после вышли из дома. Появляться в университете Чеён не желала всей своей израненной душой, но ей некуда было деться. Ехать в университет было не только тоскливо, но ещё и страшно, ведь там будет Момо. О светловолосой подруге Чеён не забыла, картинка снова ярко пробежала перед глазами, пробуждая в мыслях Чеён идею лишить себя зрения, чтобы она больше никогда ничего не видела. Она наблюдала за сменяющимся пейзажем за окном, считала деревья и магазины, отвлекаясь так. Мина сидела и глядела в экран телефона, наконец-то проверяя почту. Она нажала на сообщение того неизвестного номера, который писал ей вчера. Потом увидела, что этот номер онлайн и, что ей вновь печатают сообщение. В салоне машины раздался звук пришедшего уведомления, Мина снова заглянула в чат, и, увидев его содержание, нахмурилась сразу же выходя из чата. Тело пробило лёгкой дрожью от осознания того, что он ей писал. Девушка даже знать не хотела, как у него оказался её номер, были лишь некоторые догадки, от которых ей стало не по себе и очень неприятно. Мина вновь открыла сообщение, увидела чат с Момо и, не задумываясь, удалила, после нажала на несохранённый номер, прочитала, захотела себя по лбу ударить, потому что этот мужчина вёл себя настолько несерьёзно, что у девушки слов не было. «Доброе утро, Миччин! Заезжал я значит в магазин, решил себе пивас купить, а тут прохожу мимо и вижу вот это. Точно такой же, вот купил и теперь стоит у меня, как трофей. Сразу тебя вспоминаю, стоит мне его увидеть, а вижу я его постоянно, теперь это мой самый лучший талисман.» А внизу фото того самого моющего средства, которым она тогда облила его. Мина закатила глаза, печатая ответ. Посоветовала ему сходить к врачу, чтобы те вылечили его идиотизм и потребовала, чтобы её не называли сумасшедшей, ибо это прямое оскорбление. Конечно, Чимина это только развеселило, и Мина просто проигнорировала следующее сообщение, удалив чат. Потом поставила телефон на беззвучный режим, убирая в карман. Взгляд остановился на Чеён, которая за всё время не проронила ни слова, а только села в машину, сразу надел наушники. Мёи выдохнула, и последовала примеру Чеён, устремляя взор в окно. На небе опять сгущались тучи, весна никак не хотела оставаться с ними, даря им тепло и свет весеннего солнца. Вместо этого почти каждый день шли дожди, небо постоянно серое, а солнце выглядывало лишь иногда, а после снова оставляло их. Когда машина добралась до нужного места, девушки покинули салон, после сразу же направились внутрь. Чеён так ничего и не сказала, а Мина её разговорить не пыталась. Она сама была не в настроении, и ни с кем говорить не хотела. Мина напряжённо смотрела по сторонам, сама не понимая, почему так нервничает. Оказавшись в нужной аудитории, девушки сели на самые дальние места. Чеён возле окна, а Мине было без разницы. Когда Мина записывала конспект, Чеён, сложив руки на парте, смотрела через окно на проезжающие мимо машины, на компанию людей, которые шли куда-то, весело что-то обсуждая, на бегающих детей, которые вышли погулять, несмотря на серую погоду. И вдруг, когда в сознание стрельнуло осознание того, что у неё никогда не было такого, стало паршиво. Чеён никогда не улыбалась и не радовалась, когда гуляла с Миной, или же с Момо. У Чеён никогда не было повода для того, чтобы так беззаботно бегать по улицам, забыв о тех проблемах, которые смиренно ожидали её дома. Большинство моментов своего детства Чеён даже не помнила, воспоминания появлялись мутными серыми кляксами, которых Чеён не успевала рассмотреть, сформировывая общую картину. И, стоило ей вспомнить о прошлом, как в голову ударила молния. У девушки резко начала болеть голова, а перед глазами появлялись новые картинки, которых Чеён рассмотреть не успевала. Она зажмурила глаза, потом открыла их, видя теперь пустую улицу. Такая же пустота была и внутри Чеён, которую та, как бы не старалась заполнить, оставалось такой же. — Извините за опоздание, — донёсся голос в тишине. Чеён резко повернула голову, пристально смотря на Момо, которая, поклонившись преподавателю, пошла к своему месту. Момо в их сторону даже не посмотрела, не сказала привычное «привет девки, почему такие кислые», нарушая указ преподавателя не разговаривать на лекциях. Так странно, Чеён так привыкла к этой фразе, что сейчас, при одном виде Момо, у неё в сознании автоматически послышался голос Хираи. Хотелось услышать его в реале, но единственное, что было возможно, так это смотреть на неё украдкой, чтобы Момо не заметила. Хотя Чеён сомневалась, что, даже если она и заметит, посмотрит на неё. Момо не гордый человек, но когда разочаровывалась или же ссорилась с человеком, то больше с ним иметь что-то она не планировала. Даже смотреть в его сторону. Это не вина Момо. Из-за слишком частых разрывов, которые оставляли в душе девушки множество глубоких шрамов, ей пришлось научиться вести себя холодно, с корнем вырывать из себя всё то, что было как-то связано с тем человеком. Так, как будто она никогда не знала его вовсе. Момо так было легче, потому и развила в себе эту привычку, и она всё ещё не до конца знала и была уверена, хорошо это или плохо. Она отказывалась от человека полностью, даже тогда, когда якобы просили прощения, не принимала. Отталкивала куда подальше, не желая больше иметь что-то общее с ним. Один раз Момо уже сломали, второй она ему не позволит. Лекция для Чеён прошла слишком быстро. Увлёкшись раздумьями, она не сразу услышала звонок. Чеён собрала вещи в сумку, после пошла за Миной, которая, смотря на экран телефона, направилась на выход. В коридоре толпились студенты, некоторые стояли в углу, о чём-то разговаривая между собой, кто-то смеялся, кто-то на повышенных тонах говорил о новом фильме, вышедшем совсем недавно, о новинках одежды. Всё, о чём могла разговаривать молодежь с золотой ложкой во рту. Чеён всё это раздражало. Она хотела оказаться у себя в комнате, в тихой обстановке, и просто полежать, отключив мозг, чтобы не думать ни о чём. Чеён вместе с Миной зашли в уборную. Первая достала салфетки и смыла тональную основу, которая уже превратилась в какую-то кашу и синяк начал просвечивать. Она умыла лицо водой, просушила уже сухими салфетками, особое внимание уделяя зоне носа и у роста волос. Закончив с процедурой, Чеён наклонила голову, смотря на синяк, который уже окрасился в тёмно-фиолетовый цвет, что смотрелось просто ужасно и сильно выделялось на бледном лице. Чеён коснулась синяка и зашипела, нанесла тональный крем и аккуратно нанося сначала маленькими каплями. Дверь в уборную открылась, и Чеён, совсем позабыв о синяке, повернулась и замерла, смотря на Момо, которая стояла у двери, также замерев на месте. Увидев огромный синяк на лице Чеён, у Момо что-то внутри дёрнулось, в голову сразу засели плохие мысли. Смотря на синяк, Момо уже представила, как сильно её ударили. От этого стало больно, захотелось подойти к ней и просто обнять крепко, отгородив от всего плохого. Но на деле Момо даже на минуту не задержалась, ушла, закрывая за собой дверь. Когда дверь за Момо закрылась, Чеён мысленно заорала, чтобы та вернулась назад и поговорила с ней. Сделала всё, что душе захочется, но не уходила вот так без слов, как будто и не знала их вовсе. Мина, которая до этого стояла возле двери, глаз от телефона не отрывала, но Чеён всё равно заметила, как у неё мелко дрожали руки. Чеён тяжело вздохнула, потом повернулась к зеркалу и продолжила наносить крем. Закончив с обновлением макияжа, Чеён положила всё обратно в сумку, предварительно спрятав косметику в тайный карман, чтобы потом не возникло вопросов. Девушка вышла из уборной и направилась в аудиторию следующей лекции. Сидя за партой, Чеён отвлеклась на вибрацию телефона. Он достала гаджет и прочитала в короткое «Сегодня в семь вечера», потом посмотрела на номер. Сначала Чеён даже не поняла, кто это, поскольку не знала этот номер. Потом она вспомнила вчерашний ужин. У Чеён заледенели конечности, когда она осознала кто ей пишет. Она коснулась плеча Мины, привлекая её внимание, потом показала сообщение, с немой мольбой в глазах. Что именно она просила, Чеён сам не поняла, но ей было страшно. Мёи сначала долго смотрела на экран, потом перевела взгляд на Чеён. Смотрела прямо в глаза, а потом без слов вернула внимание на тетрадь с конспектом, как будто никто ничего ей не показывал и не смотрел с страхом в глазах, прося для себя поддержки. Чеён отвернулась, её взгляд потух, поняв, что ей никто не поможет, и, что ей придётся выйти в семь вечера. Что задумал Чонгук, она понятия не имела. Даже не хотела об этом думать, чтобы не загонять и так уже нагруженный мозг, потому и отложила телефон, возвращая внимание на голос преподавателя, отключая все мысли и голову. И, что очень её порадовало, до слёз счастья из глаз, у неё получилось.

***

Момо шла к выходу здания, доставая телефон, чтобы набрать шофёра. Остановилась у тротуара, уже пыталась нажать на звонок, как прямо перед ней остановился уже знакомый Ламборгини. Один вид чёрной машины и сам мужчина, который, открыв дверь, подошёл к ней, заставил холоду пробежаться по спине. Девушка обняла сумку, молча смотря на Хосока испуганным зверем, которого загнали в угол. Сзади отдалённо послышался шёпот студентов, и у Момо подкосились ноги, но ей чудом удалось не упасть и устоять на конечностях ровно. — Выглядишь так, словно монстра увидел, — бесцветно сказал Хосок, останавливаясь от девушки в нескольких шагах, сканируя ту взглядом. — Зачем ты приехал? — уняв дрожь в голосе, спросила Момо, косясь в сторону студентов, которые уже бурно обсуждали их. Момо точно слышала своё имя, и у неё руки чесались, чтобы подойти и врезать по этой роже, выбить зубы тому, кто позволял себе сплетничать. — Из-за тебя обо мне вновь будут говорить гадости, — недовольно пробурчала Хираи, хмуря брови. — Тогда давай их сплетни превратим в реальность? Что на такое скажешь? — усмехнулся Хосок, открывая дверь авто, пригласительном жесте указывая внутрь машины. Момо вздохнула, сначала не решалась, потом села, лишь бы спрятаться от тех глаз, которые в неё молниями стреляли. В стороне увидела Миён, которая недели две назад говорила про то, что Хосок является её женихом, и Момо захотелось посмеяться, показать средний палец и её место, вот только сдержалась. — А ты когда-нибудь был помолвлен? — как бы невзначай спросила Момо, продолжая смотреть на однокурсницу, у которой, кажется, лицо от злости грозилось лопнуть. — Была одна интрижка полгода назад, а что? — совершенно спокойно ответил Хосок, садясь следом. — Да так, просто, когда про нас выложили статью, мне досталось от твоей «суженой», — усмехнулась Момо, глазами указывая в сторону Миён, которая стояла на том же месте, только сейчас с кем-то яростно что-то обсуждая. — Ты про Миён, что ли? — поморщился Хосок, заводя авентадор и выезжая на трассу. — Его отец пытался нас свести, тогда он ещё на грани банкротства был. Пытался таким образом выйти из дерьма, в котором погряз. думал, что я помогу. — И ты отказался? — выгнула бровь Момо, переведя взгляд на Хосока и изучая его профиль. — Даже смотреть в его сторону не стал, — пожал плечами Хосок, а потом улыбнулся. — И всё же, зачем ты приехал? И куда мы едем? Мне надо домой, как бы. В прошлый раз мне досталось, — сказала Момо, переведя взгляд в окно. Ей действительно было интересно, почему Хосок приехал, и, что самое важное, куда они едут. Девушка точно не знала, рада она его видеть или нет, но всю ночь о нём думала, долго смотрела на пиджак, позволила себе совершить глупость и вдыхал запах его парфюма, который заставлял забыть обо всём на свете. Да и, когда это они успели подружиться, раз так свободно разговаривают, что Хосок даже про несостоявшейся помолвке сказал? Момо не знала, но ничего менять не хотелось. С Хосоком, по какой-то причине, Момо забывала обо всех проблемах, да обо всём на свете. Она также не знала, как объяснить эту странную тягу к нему. У них было всего лишь пара встреч, которые можно на пальцах одной руки посчитать, но как это надо было объяснить сердцу, которое требовало? Требовало его рядом с собой на постоянной основе. Момо украдкой перевела взгляд на Хосока, который сосредоточенно вёл машину, не отвлекаясь ни на что. Думала про себя, чем же он цепляет, что у Момо вечно заняты мысли о нём, тогда как никогда особо не думала о мужчинах. Но сейчас, когда Хосок сидел совсем рядом, хотелось долго и пристально смотреть, от него глаз оторвать было невозможно. Девушка с трудом заставляла себя не пялиться, лишь моментами смотрела, думая, что Чон этого не замечал. А Чон замечал, сам еле сдерживался, чтобы не остановить машину, и, заставив девушку замереть на месте, смотреть на неё, изучая каждый сантиметр красивого лица, считая родинки, если есть, шрамы, даже прыщи. Но он упрямо смотрел на дорогу, делая вид, что никого другого в машине нет. Куда они ехали? Если честно, Хосок сам понятия не имел. Он просто решил немного проехаться по городу, как руки сами повернули руль в сторону университета, где училась Момо. Откуда он узнал? Ну, кое-кто помог раздобыть некоторую информацию. Только тогда, когда Хосок остановился прямо перед Момо, мужчина понял, что он творит глупости. Зачем он вообще приехал? Что он вытворял? Чон не знал, и решил не зацикливаться, держа путь в ресторан, где обычно ел, когда он бывал на работе. Хосок припарковался, после вышел. Можно вышла следом и посмотрела на вывеску дорогого ресторана, оценивающе проходясь по ней глазами. — Китайская кухня? — удивилась Момо, смотря на Хосока, который остановился рядом. — Что я здесь забыла, спрашивается. — Мне было скучно ужинать одному, составишь мне компанию, — бросил Хосок прежде, чем скрыться за стеклянными дверьми. Хираи закатила глаза и недовольно цокнула, после чего зашла следом, шагая позади Хосока. Тот сел в самый угол ресторана, как он любит, после чего позвал официанта. Момо сначала медлила, сама не понимая, что она тут делает, после чего села напротив Хосока, озираясь по сторонам. Вокруг всё было непривычно и очень некомфортно, хотя Момо много раз бывала в дорогих ресторанах. «Но не с мужчиной же», — мысленно оправдала свою неловкость Момо, но Хосоку ничего не сказала. Сам Чон вёл себя как ни в чём не бывало, как будто они с Момо были знакомы много лет. У Хираи накопилось много вопросов, но она их не задавала, подозревая, что ответов на них всё равно не получит. Оставалось только покорно ждать, пока Хосок закончит, и она окажется дома. Хосок заказал себе кофе и суп с морепродуктами и лапшой, тогда как Момо ограничилась обычным салатом. Конечно, она могла есть что-то поплотнее и гораздо больше, но сейчас была ей кусок в горло не полез. Ели они в тишине, иногда разбавляя короткими разговорами и вопросами. — Так ты из Китая? — спросила Момо, на что получила подтвердительный кивок. — Теперь понятно, почему китайский ресторан, — больше самой себе сказала Момо, оглядывая помещение. Интерьер, как и ожидалось от китайского ресторана, был в красных и золотых тонах, вывески с китайскими иероглифами и красным драконом, вееры красных цветов, украшенные золотыми нитями и красивыми узорами, приманивая к себе взгляды окружающих. В помещении людей наблюдалось немного, что очень радовало, и, если бы не зажатость Момо, находиться здесь было бы очень уютно и комфортно. — Что-то имеешь против? — выгнул бровь Хосок, отпивая кофе. — Нет, вроде, — пожала плечами Момо, наконец принимаясь есть салат. — Ты родился там? Ну, в Китае? — задала ещё один вопрос Хираи, в нетерпении ожидая ответа. У неё было столько вопросов, ответы на которые она хотела узнать. Общество Хосока было приятное, с ним хотелось говорить и говорить, слушая его голос. — Нет, родился я тут, но большую часть времени провёл там, но потом мы переехали сюда, в Корею, а после я снова вернулся туда, но уже с братом, — рассказал Хосок, пока Момо увлечённо его слушала. — Планировали навсегда, но тут появились неотложные дела, которые мы никак отложить не можем. Мы думаем по-быстрому закончить тут, и после вернуться обратно в Китай. Всё же, там у нас бизнес, свои люди, эта страна чужда нам, — закончила Чон. — А-а, — протянула Момо, ковыряясь вилкой в тарелке, не поднимая головы. — А если не секрет, что за неотложные дела? — поинтересовалась Хираи. Интерес прям распирал ей грудь изнутри. Рука Хосока замерла в воздухе, тот поднял глаза, сощурив их, как-то странно смотря на Момо. — Ты слишком любопытная, как бы твоё любопытство тебя не погубило, — натянул любезную улыбку Чон, протирая салфеткой стол и убирая грязную посуду. — Ну, а если серьёзно, ты же знаешь, кем я являюсь? — хищно улыбаясь, спросил Хосок, от чего у Момо по спине побежал неприятный холодок. Девушка сглотнула, но кивнула положительно, в руках сильно сжимая столовый прибор, что не осталось незамеченным Хосоком. — А у нас, знаешь ли, много конкурентов. Простым языком, мы пришли за смертью. А то есть, убить одного конкретного человека. — А… — девушка, открыв рот, в шоке смотрела на Хосока, который, как ни в чём не бывало, сидел напротив, как будто не он только что рассказал о своих страшных планах, а какой-то другой, совершенно случайный человек, которого она знать не знала. Слова застряли в горле, грудь сдавил животный страх. Момо резко стало страшно находиться рядом с ним. Захотелось пойти домой и спрятаться под одеялом, чтобы всякие проблемы, неприятности и страхи в обличии монстров не смели к ней лезть. — И, что самое важное, а я это уже говорил ранее, как бы твоё любопытство тебя не погубило. Так вот, твоё любопытство я утихомирил, по крайней мере, я на это надеюсь, но теперь, дорогой мой новоиспеченный друг, ты теперь под моим прицелом. Вякнешь что-то лишнее и это дойдёт до меня, оглянуться даже не успеешь, как будешь лежать под землёй и тебя черви сожрут. Это я лично устрою, за тобой пойдёт и твоя семья, кстати, — подобно психопату прошептал Хосок, когда как Момо уже начала мелко трясти от сковывавшего конечности страха. Захотелось просто встать и убежать, чтобы не видеть эти глаза, в которых искры плясали, чтобы не слышать этот голос, вмиг ставший голосом дьявола. Теперь он не успокаивал, а пугал, до сжимающих рук пальцев, до скрежета зубов и зажмуренных глаз. Девушка вздрогнула, когда Хосок встал с места и направился к выходу. Момо не встала, приклеенная к деревянному стулу, смотрела вслед Хосоку, но за ним не спешила. Снова вздрогнула, когда услышала своё имя с чужих уст и на ватных ногах направилась к выходу. В мыслях молилась, чтобы слова Хосока оказались просто шуткой. Не очень смешной шуткой.

***

Когда Чеён приехала домой, стрелки указывали полшестого, что означало только одно — у Чеён оставалось на сборы полчаса. В принципе, больше Чеён и не требовалось, просто так скоро с ним встретиться… было намного страшнее, чем она себе представляла утром. Чеён поднялась к себе в комнату, скрылась в ванной и первым делом смыла старый макияж, после сразу же вернулась к себе в комнату и поменяла одежду. Потом подошла к комоду, принимаясь «творить». А точнее, скрывать эти те самые творения. Обычно Чеён мало пользовалась косметикой, можно сказать, вообще не пользовалась, но огромный синяк почти на всю щеку другого выбора не оставлял, заставляя заниматься лишним, что Чеён так не любила. Посмотрев на себя в зеркало и оценив свой внешний вид, Чеён осталась более-менее довольна. В принципе, и так сойдёт, всё равно это лишь формальность и никто на неё смотреть не будет. И производить впечатление она тоже не хотела. На ней была широкая чёрная рубашка и такого же цвета брюки, как Чеён и любила. Просто и со вкусом. Хоть это и была встреча с женихом, где они наверняка будут знакомиться (Чеён почему-то очень в этом сомневалась), сильно наряжаться не захотела. Она привыкла носить только то, в чём она чувствовала себя хорошо и комфортно, а не натянутой на все стороны. Ей нравилась мешковатая одежда. Узкие джинсы или тесные рубашки в её гардеробе встречаются редко. Была только пара скинни-джинс и несколько шёлковых блузок, которые покупала ей Мина, хотя сама к такой одежде любви не испытывала. Ровно в семь Чеён получила сообщение, подошла к окнам и заметила чёрный Мерседес. Девушка спустилась вниз, по дороге молясь богу, чтобы в машине оказался просто шофёр, а не сам Чонгук. Открывая дверь машины, Чеён поняла, что вся вселенная сегодня не на её стороне, ибо в машине за рулём сидел никто иной, как Чон Чонгук. Чеён села на заднее сидение, куда они едут не спросила, боясь даже лишний раз дышать в этой машине. Для чего все эти формальности, если всем абсолютно всё равно, девушка не имела понятия, она и не планировала хоть как-то контактировать с ним после замужества. Также она надеялась, что Чонгук будет делать точно также, чем несомненно очень её порадует, если это желание сбудется. Чонгук выехал на трассу, держа путь в ресторан, который находился под его крылом. Указания он уже раздал, место подготовили для встречи будущих супругов. Зачем он вообще это делал, ответ был прост, всего лишь формальность, не более. Чонгук спокойно мог бы этого не делать, если бы не отец, который настаивал на этом, и матери, который долго не оставляла его в покое. Чонгук решился на это только из-за того, чтобы они наконец-то отцепились от него. «Нахуя это всё», — думал Чонгук, немного жалея о том, что вообще на это согласился, но по-другому никак. Немного терпения, и весь этот ад закончится, он закончит здесь, разберётся с главной проблемой, имя которого Со Джимин и со спокойной душой вернётся в Китай. Припарковав машину, Чонгук первым вышел из машины и открыл заднюю дверь. Чеён покосилась на Чонгука с опаской, как будто он мог что-то сделать с ней на людях, но из машины вышла. Когда Чеён выпрямилась, Чонгук пробежался оценивающим взглядом, что девушке не понравилось и стало не по себе. Чеён ненавидела, когда кто-то так делал. — Не смотрите на меня так, — тихо произнесла Чеён, отходя на расстояние. Чонгук хмыкнул в ответ, посмотрел на неё с высока, дёрнув бровью, после чего произнёс. — Было бы на что смотреть, безвкусица какая-то. И я не про одежду, — Чонгук презрительно фыркнул и отвернулся. — Оскорблять внешность человека низко! — сказала первое, что пришло в голову Чеён, так как слышать такое заявление прямо в лицо стало неожиданностью. Чеён догадывалась, что будет не просто, но чтобы с первой же секунды… — Значит, я не принимаю тебя за человека. Сильно, у Чеён аж в груди кольнуло из-за этого. Она, безусловно, не ждала, что её будут лелеять и уважать, выполняя любой каприз, буквально нося на руках, но слышать такое было неприятно. Как бы Чонгук не считал, но Чеён человек, у которого были чувства и сердце, которое иногда, как некстати, принимало на себя удар, сам себе делая больно. Чеён ничего не ответила и перевела взгляд на двери ресторана, немо намекая, чтобы они наконец вошли. Съёжилась от пронизывающего ветра, обнимая себя за плечи. Чонгук вошёл в помещение, даже не заморачиваясь о том, чтобы первым пропустить девушку. Честно, Чонгук даже не посмотрел в её сторону. Он всем своим видом показывал и давал понять, что всё это ему не всралось, и было бы хорошо, если бы Чеён перестала ждать от него чуда и ебать ему мозг. Чеён вошла следом, глазами поискала мужчину, который стоял возле стола и ожидающе смотрел на неё. Тот явно был чем-то недоволен. Наверное, из-за того, что Чеён заставляла её ждать. Чеён быстро подошла к столу, сама отодвинула стул, не позволяя это сделать Чонгуку, у которого странный огонёк в глазах сверкнул, явно не несущий ничего хорошего и позитивного. Для Чеён время остановилось, как и все люди вокруг. Ей показалось, что они здесь только одни и тех людей, которые тоже ужинали, разговаривая между собой, нет. Звуки смешивались, превращались в шум, который давил на плечи, превратившись во что-то тяжёлое. В этом шуме ей отчётливо слышались насмешки, и Чеён казалось, что все смеются над ней. Как будто издевались из-за того, что Чеён даже слово сказать не дали, что у неё даже нет права противостоять, что она так и будет плясать под дудку своего отца, боясь каждого его движения и слова. Чеён — ничтожество. Бесполезное существо, которое появилось на свет бог знает зачем. Бесполезная, никому ненужная, жизнь которой ничем не отличалась от жизни раба в древние времена. Чеён — безвольная кукла, которой управляли так, как им хотелось, и ей не оставалось ничего, только как слушаться и подчиняться, без слов принимая всё, что ей давали и не давали. Не давали в большинстве случаев. И что было делать? Как выстоять? У Чеён, честно, уже не было сил. Она просто хотела покоя, лишиться слуха, чтобы ничего больше не слышать, лишиться зрения, чтобы больше ничего не видеть. Но это были всего лишь мечты, которым не суждено сбыться. А у Чеён они никогда не сбывались.

***

Чимин перешёл границы, которых сам же обозначил, поскольку знал, что ничем хорошим это не закончится, что он увянет в этом болоте, не имея возможности вылезть. В итоге не мог выбраться. После встречи с «сумасшедшей» он напился до беспамятства, чтобы не думать о ней, в итоге нажрался и вырубился. Чимин никогда бы не подумал, что ему будет стыдно перед Хосоком, которого он немного терпеть не мог. Извиняться перед ним, он, конечно, не собирался, и не извинился, а Хосок даже не просил. Чимин проснулся у него в квартире ближе к полудню, Хосока дома не наблюдалось, был на работе. Чимин не раз просыпался в квартире Хосока, можно сказать, что старший, в частности, постоянно доставлял его домой, или же к себе на квартиру, когда тот нажирался до такой степени, что даже на ногах стоять не мог. И этот тоже был один из таких случаев. Чимин ушёл быстро, на парковке застал свою машину, чему очень обрадовался. Разблокировав двери, Пак сел в спорткар, сразу открыл все окна и закурил. Дав организму утреннюю дозу никотина, Чимин решил поехать домой и переодеться, и только после заявиться в клуб. По дороге заехал в магазин за банкой пива, как увидел то самое моющее средство. Чимин не знал, почему он сначала купил это, так ещё и фото отправил, когда в машину садился. Чимина буквально трясло, когда раздался звук уведомления, а после улыбнулся, прочитав его ответ. «Боже, какая же она зануда», — думал Чимин, снова перечитывая сообщение.

***

Чимин откинулся на стуле, выпил из бокала белое полусухое вино, потом внимательно посмотрел на Чонгука, который сидел напротив него, а слева от него расположился Хосок. Всё по-стандартному, так, как и должно быть. В такие моменты Чимин вспоминал их первую встречу. Тогда было точно также. Безразличный взгляд Чонгука, нахмуренный Хосока, и Чимин, который просто сидел напротив и ждал решения Чона о сотрудничестве. — Что удалось выяснить? — спросил Чимин, а Чонгук достал папку и вынул фотографии. — Сегодня мне отдали эти фотографии. На них мы можем увидеть наших крыс. Они заранее всё подстроили так, чтобы у машины отказали тормоза, и, что самое важное, попала в аварию. Нас бы тогда с лёгкостью раскрыли, а дальше вы уже понимаете, — рассказал Чонгук. — Но как получилось так, что нас не раскрыли? Ведь оружие же должны были доставить именно в этой машине? — выгнул бровь Чимин. — Пока ты дрых, я заподозрил что-то не чистое. Я сначала отправил пустой грузовик, а потом, когда случилось то, что я и предполагал, другим путём отправил второй. Всё было доставлено на место, а вот в аварии пострадали люди, — объяснил Хосок. — На других людей мне плевать, самое главное, что товар был доставлен целым. А насчёт того, кто всё это подстроил, даже гадать не надо, — усмехнулся Чонгук, расслабляясь на кресле. — Когда я был в доме Со, господин Джимин был словно ужаленный. Наверное, план провалился, вот и был разозлён этим. Я там застал такой цирк, — перевёл он взгляд на Хосока, а тот закатил глаза. — Ну, и что же ты такое увидел? — спросил Чимин и снова отпил из бокала. — Да так, ничего особенного, просто застал драку. Принцесса-дочь бежит от разъяренного отца-дракона из дома, но тут видит меня. Её взгляд надо было увидеть, как будто монстра увидела. — Ты и есть монстр, — хмыкнул Хосок. За всю жизнь Хосок, наверное, произносил эту фразу несколько миллиардов раз. Он повторял это при каждом удобном случае, что никто уже внимания на это не обращал. — И что дальше? — поинтересовался Чимин. Ему интересно было узнать, чем там всё закончилось. — Потом появился багровый Джимин, уже замахнулся, чтобы ударить ту дурёху, как тоже замечает меня. И зависает. Конец, — закончил Чонгук, забирая со стола бутылку вина, выпивая прямо с горла. — Сколько с ними проблем будет, — вздохнул Чимин. — Я почему-то уверен, что здесь что-то нечисто. Какое-то детское представление для нас, ей богу. — Наверное, думают, что смогут обвести нас вокруг пальца, — ухмыльнулся Чонгук. — Джимин сильный и умный, но в то же время и тупой. — Или делает вид, что тупой, — добавил Хосок. — В любом случае, расслабляться нам не стоит. Я просто не верю в то, что при наличии такого слабого ума, он смог так высоко подняться, — нахмурился Чонгук, пальцем потирая подбородок. — Сейчас он просто играет, проще говоря, откровенно издевается. Это и слепой поймёт. Хосок, благодарю тебя за бдительность, продолжай в том же духе, — обратился к Хосоку Чонгук, а Чимин закатил глаза и фыркнул, хищно улыбаясь, смотря на Хосока, и сделал гримасу, как будто ребёнка хвалил. — Нарываешься? — серьёзно спросил Хосок, а Чонгук тяжело выдохнул. — Мне с Джимином разобраться легче будет, чем с вами двумя. Хватит разводить тут ссоры на пустом месте, идите на улицу и там помахайтесь кулаками, я уже устал вас разнимать, — холодно и грубо произнёс мужчина, начиная хрустеть пальцами. — Да не, что ты, мы так просто шутим, — отмахнулся Пак, улыбнулся, после чего посмотрел на недовольного Хосока. Ухмыльнулся, специально, ведь злить Чона было одно удовольствие. Он всеми клетками организма чувствовал, как тот закипает. — Заебись, какие шутки смешные, — натянуто улыбнулся Хосок, вытаскивая из кармана пачку сигарет, и, ничего не сказав, покинул особняк. Чонгук посмотрел ему вслед, ничего не сказал, а Пак закурил прямо в комнате, не заботясь о том, что Чонгук ненавидел запах никотина у себя дома. Впрочем, Чимину было плевать, он даже не задумывался, хотя прекрасно знал, ведь Чонгук не раз предупреждал. — Чего такой хмурый? Обычно ты так смотришь, когда не доверяешь кому-то. Подозреваешь Хосока, что ли? — усмехаясь, спросил Чимин, глубоко затягиваясь. Чон перевёл взгляд на блондина, смотрел пронзительно и холодно, немного задумчиво, как будто изучал что-то на его лице. Пак посмотрел в ответ, выдыхает дым, терпеливо ожидая ответа на свой вопрос. — Что так смотришь? Я что-то не так сказал? — Да нет, — пожал плечами Чонгук, закрывая глаза и поднимая голову к потолку. — Просто задумался кое о чём. — И о чём же? — поинтересовался Пак, положив ногу на ногу и убрав докуренную сигарету, сложив руки. — Уж часто ты в последнее время много думаешь, и, признаюсь, мне это не нравится, а я изводить себя лишними мыслями не люблю. — Много на себя не бери, — не открывая глаз, сказал Чонгук. — За меня переживать не нужно, особенно предполагать о том, над чем я думаю. — Так я не о тебе волнуюсь, — бросил короткий смешок Чимин. — Мне своя шкура важнее. — Вот и славно. А теперь иди, я хочу побыть в тишине. Чимин ничего не ответил и молча покинул помещение, оставляя Чонгука одного. Чону было душно, голова раскалывалась от навалившегося дерьма. Не сказать, что у него и раньше было всё хорошо, но от Джимина было много проблем, ещё и помолвка, которая должна состояться на днях, и свадьба, которую должны сыграть совсем скоро. С точной датой он ещё не определился, да и Чонгук никуда не спешил, в отличие от его родителей и того же Джимина. Чонгук знал и догадывался, что всё это неспроста, что есть в этом подвох, и Чонгук не расслаблялся, не мог себе этого позволить. Он не допустит того, чтобы Джимин у него всё отнял, лучше сам себя убьёт. На телефон пришло сообщение. Чонгук достал его из кармана, посмотрел на дисплей и странно улыбнулся. Всё, как он и предполагал, теперь осталось только завершить то, что он задумал. Мужчина в приподнятом настроении покинул особняк, сел в машину и поехал к господину Со. Напевал себе под нос незамысловатую песенку, пальцами бил по рулю под ритм. Доехав до особняка, Чонгук посидел пару секунд в машине, после чего вышел. Оказавшись внутри, его встретила Мина, который как раз проходила мимо. — Добро пожаловать в особняк семьи Со, вы к господину Джимину? — спросила Мина, выпрямляясь, в душе молясь, чтобы Чеён не додумалась сейчас спуститься. — Да, я к вашему главному, — кивнул Чонгук, осматриваясь. — Тогда пройдёмте со мной, — произнесла девушка и развернулась, направляясь к лестнице. Чонгук шёл за ней, попутно отправил Хосоку сообщение, в ответ получая, что те уже выехали. Чонгук довольно хмыкнул, на что Мина не обратила внимания, продолжая молча идти к кабинету Джимина. Мина указала рукой остановиться, что Чонгук выполнил, а сам Мина аккуратно, выждав несколько секунд, постучалась. — Господин Джимин? Извините, если я вас отвлекла, к вам господин Чон приехал, — доложила Мина, в ответ получая глухое «пусть войдёт». Девушка открыла Чонгуку дверь, пропуская того внутрь, после чего ушла. — На-на? — позвала Чеён тихо, когда та проходила мимо её комнаты. Мёи остановилась и перевела взгляд на Чеён, которая, приоткрыв дверь, смотрела на неё украдкой. — Что? — Это Чонгук приехал? — с долей страха в голосе поинтересовалась девушка. — Да, Чонгук, — подтвердила Мина и слабо кивнула. И уже собиралась уйти, как Чеён снова подала голос. — Он один? — Один, а что? — Совсем один? Без охраны? — уточнила Чеён. — Совсем один, без охраны, а что случилось? — нахмурилась Мина, не понимая ряд вопросов Чеён. — Просто… у меня плохое предчувствие. Не знаю, почему, — выдохнула Чеён, шире открывая дверь, смотря в сторону кабинета отца. Плохое предчувствие никогда не подводило Чеён, и она почему-то была уверена, что Чонгук приехал к ним не просто так, тем более «совсем» один. Холод проскальзывал сквозь тёплую одежду, отдаваясь неприятными мурашками по спине и лёгкой дрожью. — Чеён, не думай всегда о плохом, — произнесла Мина, слегка хмурясь. — Хочешь, я приготовлю тебе ромашковый чай? — Не нужно, я сама могу, — отмахнулась Чеён, но слабо улыбнулась. — Нет, сиди тут, пока господин Чон не уедет. А я за чаем, — строго наказала Мина, а потом, закрыв дверь, спустилась вниз, в кухню. Приготовила чай, добавила немного сахара, так как Чеён не пила чай или кофе без сахара, ещё положила немного конфет. Шоколад никогда не будет лишним. Взяла аккуратно поднос, вышла из кухни, чуть не бросила всё на пол из-за удивления, когда увидела Чимина, что спокойно сидел в гостиной на диване. — Вы?.. — замерла Мина, потом перевела взгляд на Хосока и ещё на нескольких людей, которые молча поднялись наверх, в руках держа чёрные сундуки. — Что это? Что тут происходит? Куда они идут? Это запрещено, нельзя вторгаться в кабинет господина не предупредив его об этом, — возмутилась Мина, подумав о том, что может произойти с ней после их ухода, и посмотрела в сторону мужчин, которые быстро скрылись на втором этаже. Уже хотела пойти за ними и остановить их, как голос, принадлежащий мужчине сзади, остановил её. — Ну-ну, не нервничай, успокойся, дорогая моя, — усмехнулся Чимин, с удовольствием смотря на девушку, которая, нахмурившись, смотрела на него. Потом помахал рукой, подзывая к себе. — Мы просто хотели устроить твоему господину небольшой сюрприз. Я тебе отвечаю, наш подарок ему понравится. Чимин говорил уверенно, на лице была ухмылка, которую хотелось стереть, пролив на него кипяток. — Не стой там столбом, присядь, — хлопнул себя по бедру, и Мина стиснула челюсть. — Хотя, чего это я? Извините, госпожа формальность, простите мне моё невежество, я уйду, а вы присядьте, присядьте, — произнёс Чимин, но с места не двинулся и, видя выражение лица девушки, залился смехом. — Ведёте себя, как невоспитанный ребёнок, — фыркнула Мина, отвернулась, намереваясь отнести чай Чеён. — А ну стой на месте, — приказным, пожалуй, слишком ужасающим тоном сказал Чимин, из-за чего девушка резко замерла. Мина повернулась к Чимину, лицо которого было не свойственно грубое и холодное, явно не терпящее того, чтобы его ослушались, не то плохо будет. От такого тона и взгляда Мёи стало не по себе, она с трудом смогла сжать руки, которые начали дрожать. Чимин тенью проскользнувший страх, или то, что было на него похоже, заметил, потому в лице смягчился, вернул издевательскую ухмылку, чтобы разрядить обстановку. — У тебя руки дрожат, тебе холодно? — спросил самое тупое, что мог только спросить. Но на то и был расчёт, чтобы Мина снова рассердилась и забыла о том, что произошло. — Нет, — отрезала Мина, покидая гостиную, возвращаясь на кухню. Положила поднос на стол, подошла к крану и холодной водой руки умыла, пыталась так унять дрожь. Не могла понять, почему они начали дрожать. Прошло несколько секунд, как она почувствовала пронзительный взгляд, который испепелял ей спину, но не отвернулась. Ещё через несколько секунд ощутила чужое тело сзади, но всё равно не оборачивалась, сама не зная, чего ждёт. Может, просто боялась встретиться с ним глазами. Может, боялась увидеть тот темный взгляд, который словно ударил её по лицу. Девушка встряхнула руками, повернулась резко и посмотрела Чимину в глаза, требуя, чтобы отошли от неё. — Отойдите, — попросила. Именно попросила, потому что знала, что по-другому тот даже не поймёт. Чимин с места не двинулся, ухмыльнулся, подошёл ещё ближе, так, что Мина спиной столкнулась об твёрдую поверхность, прогнулась в спине, лишь бы не чувствовать чужое дыхание так близко. — Пожалуйста… — последняя надежда. — Ого, я думал, ты умеешь только грубить своим острым языком, — пошутил Пак, но не отошёл. Внимательно вглядывался, изучал, наслаждался. — Я обращаюсь к вам на «вы» не из «нечего делать», — тихо сказала девушка. Мина опустила голову, руками коснулась крепкой груди Чимина, пытаясь того оттолкнуть, но мужчина с места не сдвинулся, даже на миллиметр не отошёл. — Проявляешь так ко мне своё уважение? — выгнул бровь Чимин и прижался к чужой щеке, шумно втягивая воздух. Мина задержала дыхание, крепко сжала пальцы на чужих плечах, ногтями в кожу впиваясь. Она шумно сглотнула, закрыла глаза, а потом, не ожидая этого даже от самой себя, резко ударила несильно коленом прямо в зону паха. — Я попросил вас отойти, — дрожащим голосом произнесла Мина, грубо оттолкнула от себя согнувшегося пополам мужчину и быстрым шагом ушла из кухни, поднимаясь наверх, к себе в комнату. — Вот же сука, — прошипел сквозь зубы Чимин, а потом громко засмеялся. Он-то думал смутить, заставить покраснеть, ожидал от неё чего угодно, но только этого не ожидал. Смеяться хотелось сильно, но он взял себя в руки и прекратил. Поправил рукой волосы, после вернулся в гостиную, опять садясь на диван в ожидании друзей.

***

— Что же случилось такое, что вы здесь? — спросил Джимин, поднимаясь с места и протягивая руку для пожатия, скрывая всеми силами отвращение. — Я думал, мы всё уже решили, а недочёты нужно было уточнять у моего помощника. — Нет, всё просто прекрасно, замечательно, — любезно улыбнулся Чонгук и посмотрел на наручные часы. — Просто нужно было встретиться и обсудить кое-что очень важное. Лично, с глазу на глаз, как говорят, — добавил Чон, после чего сел на указанное кресло, прямо напротив Джимина. — И о чём же? — вопросительно посмотрел господин Со, а Чонгук в ответ улыбнулся как-то странно, будто с катушек скатился. Он достал телефон из кармана, проверил почту, глазами пробегаясь по тексту. — Сейчас всё будет, — ответил Чонгук, положив ногу на ногу, откинулся на кресле так, будто бы в своём доме сейчас находился, а не в гостях своего главного врага, которого хотел в порошок стереть, но понимал, что не сейчас, не время, нужно ещё подождать. Телефон зазвонил, на дисплее появился номер Хосока. — Да? — принял звонок Чон, молчал несколько секунд, после чего улыбнулся хитро, щёлкнув пальцами. — Славно, заходите, господин Со не против, — и отклонил вызов, вновь устремляя взгляд на Джимина. — Сейчас придут мои люди, я хотел кое-что вам подарить. — Да что вы, — усмехнулся Джимин, махнув рукой. Чонгук кивнул и обернулся на звук открывшейся двери, оскалился ещё сильнее, когда увидел Хосока и своих людей за его спиной, в руках держа те самые чёрные сундуки. — А вот и подарки мои прибыли, уверен, вам они понравятся, — перевёл взгляд на господина Со Чон, жестом указал встать в глубь комнаты. Мужчины в чёрных костюмах так и сделали, положили сундуки на пол и встали за Хосоком, который вышел вперёд, оценивая всех присутствующих взглядом. Посмотрел на Чонгука, будто спрашивал, когда начинать, но тот пока никаких знаков не подавал, продолжая смотреть на врага. — Открывайте, — указал он Хосоку. Хосок кивнул, сел на корточки перед одним сундуком, двое мужчин сделали также с двумя оставшимися, после чего по команде одновременно открыли. Джимин скривил лицо из-за омерзения, тогда как Чонгук только улыбнулся. Комнату резко заполнил запах гноя и крови, которые, смешавшись вместе, вызвали чувство тошноты. Джимин смотрел на «подарки», а точнее на расчленённые тела своих людей.