Abaddon

«Я — единственная ошибка в этом мире.»

Лицезреть на своё тело и на красные следы, оставленные им, хотелось всё меньше, из-за чего Чеён старалась не смотреть долго в зеркало, когда принимала душ. Он был буквально везде, и куда бы рука не тянулась, были они. Чеён терла и терла тело, пытаясь от них избавиться, но они никак не хотели исчезнуть, лишь сильнее краснели, будто издевались над девушкой, пытаясь уничтожить те самые оставшиеся здоровые нервные клетки. Что делать дальше она не имела понятия, и как заставить себя забыть — тоже. Казалось бы, что тут такого? Они супруги, и вполне нормально, что они потрахались, особенно учитывая то, что Чонгук мужчина и это у них так «заложено». На самом деле, Чеён плевать хотела, что там у них заложено, и её ничего не успокаивало, особенно этот факт. Факт, что её просто использовали, чтобы удовлетворить свои желания. Чонгук в её сторону даже не посмотрел, хотя ему было известно о пробуждении Чеён. Чего этим добился мужчина, ей только гадать. Но она так устала от этих загадок, что она просто встала с места и направилась в свою комнату, даже не сменив постель. А потом пошла в ванную. Ей даже не было неизвестно, сколько времени она там провела. Минута? Час? Несколько часов? Полдня? А ведь внутренний голос говорил ей тогда остановиться, чтобы не смела делать такую большую ошибку, но девушка его не послушалась, позволив ощущениям взять над ней верх, и вот, чем это закончилось. Её просто оставили одну, даже мельком в сторону девушки не взглянув. Немного смягчало то, что девушка романтичного утра после жаркой ночи не ждала, но ей всё равно, почему-то, было обидно. Она ему открылась, хотя до этого никогда никого к себе не подпускала, впустила его в себя, открыла ему душу, а Чонгук просто плюнул в неё. От такого не обидно не могло быть, потому что Чеён ведь совсем не чёрствый человек, хотя стоило бы. После всего, что с ней случилось — безусловно. Ей ничего не оставалось, как просто вздохнуть. Чеён долго смотрела в пустоту всё это время, а потом резко взяла мочалку и начала агрессивно тереть тело, будто с ума сошла. Чеён было всё равно, как это будет выглядеть со стороны, лишь бы кожу с себя до костей содрать, чтобы не видеть эти красные следы, от которых её уже воротить начало, лишь бы избавиться от этой плоти, потому что она всё ещё его чувствует. Его касания, поцелуи, грубые руки, которые нежно гладили каждый участок кожи. Почему они не исчезали? Чеён злилась, очень сильно злилась из-за этого, ещё сильнее начиная тереть, что кожа начала неприятно зудеть, но её это не остановило. Только через несколько минут до девушки наконец-то дошло, что её действия ничего хорошего не сделают, наоборот, только усугубят ситуацию и ее боль. Бросив несчастную мочалку на кафель, Чеён смыла с себя пену и вышла абсолютно голой. Теперь ей остерегаться нечего. Некого. После она целый день сидела у себя в комнате, не спускаясь даже на завтрак, хотя желудок настоятельно требовал еды. Ей сейчас никого видеть не хотелось, поэтому и отгородилась от всех, заперев дверь, чтобы никто её не потревожил. И плевать, что кто-то неизвестный сейчас стучал ей в дверь, она всё равно не откроет. «Просто оставьте меня», — повторяла про себя в голове Чеён, игнорируя стук в дверь, который с каждой секундой звучал только громче. «Всё равно не открою!» — сказала она, а на дверь даже не посмотрела. Чеён знала, что это Чонён, даже гадать не надо, потому что кроме неё в этом доме, всем на Чеён плевать. И не факт, что Чонён тоже. Кто знает, может, Чонён просто выполняла свою работу, а не составляла приятную компанию девушке, которая оказалась жертвой обстоятельств, в итоге став супругой тирана, от имени которого многие предпочитали молчать, потому что им дорога своя жизнь. Интересно, а грозило ли что-то Чеён? От этого вопроса, конечно, Чеён мутило, поэтому она о нём не вспоминала. Имелось множество вариантов о дальнейшей участи Чеён, но ей на ум ничего, кроме плохого, не приходило. Удивляться такому исходу нечего, ведь Чеён, как никак, ещё с детства росла с ещё одним монстром под одной крышей, который отобрал у неё весь свет, который горел внутри, оставив после только руины и холод. Посмотрев на дверь, в которую всё ещё настойчиво стучались, девушка всё же встала и открыла эту несчастную дверь. И смотрела на Чонён, которая без спроса прошла внутрь, держа в руках поднос. Увидев это, у Чеён почему-то в груди начало щемить, а из глаз слёзы просились выйти наружу. Зачем она это делала, ведь Чонён совсем недавно дала понять, что никакой дружбы у них даже быть не может, а сейчас заботливо приносила ей поесть, а у Чеён сердце в крошку превращалось. Чеён скоро от действий людей в этом странном доме точно с ума сойдёт. — Это… — Ты долго не выходила, так что я решила принести поесть тебе прямо в комнату, — перебила её Чонён, даже не дав договорить. Чеён молча смотрела, как Чонён разложила всё на маленьком столе, а потом повернулась к ней. — Я знаю, что это не моё дело, и я, честно, тоже не люблю совать свой нос в чужие дела, но если тебя что-то беспокоит, то прошу тебя рассказать мне. Это с господином Чонгуком связано? — спросила Чонён, а Чеён от одного упоминания о нём вздрогнула, чем дала понять Чонён, что она попала в точку. — Чеён? Девушка снова слегка вздрогнула, когда рука Чонён коснулась её плеча. Она посмотрела на старшую так, словно ребёнок, который сейчас собирался вот-вот заплакать, но она не позволила ни единой слезинки вырваться из глаз. Закусив губу, Чеён посмотрела на свои руки, а потом на ноги. На Чонён смотреть не решалась, но всем телом чувствовала её проницательный взгляд. — Ничего не случилось, — выдавила из себя Чеён, мечтая сейчас оказаться в одиночестве, из которого её вырвали. Она лишь мельком взглянула на Чонён, которая смотрела, нахмурив брови. Чеён будто говорить разучилась. — Знаешь, отвечать не надо, — сказала Чонён, из-за чего Чеён мысленно обрадовалась. — Но, — добавила старшая, заставляя её напрячься. — Я, кажется, знаю в чём дело, — произнесла с грустной улыбкой, после указала на её шею, где красовались засосы, оставленные Чоном вчера ночью. Чеён резко закрыла шею руками, неловко бегая глазами. — Ничего, я понимаю, — отмахнулась Чонён, смотря на девушку, которую словно в холодную воду окунули. — Ладно, я пойду. У меня ещё работа есть, а ты обязательно поешь, я позже зайду, хорошо? — постаралась звучать ровно Чонён, и даже не дождавшись какого-либо ответа от Чеён, ушла. Лишь с хлопком двери Чеён в эту вселенную вернулась. Она посмотрела на только что закрывшуюся дверь, а потом на стол, на котором Чонён оставила ей еду. Она не стала противиться и быстро поела, оставив лишь несколько кусочков хлеба, а потом вернулась на подоконник, на котором всё это время сидела, и принялась смотреть на цветы, которые на пару с ветром кружились в прекрасном танце. По двору расхаживали охранники, время от времени бросая друг другу фразы, которые Чеён, разумеется, не слышала. А потом Чеён почему-то сравнила их положение со своим. Они точно так же, как и Чеён, просто бродили по двору, как девушка в доме, и всё, больше ничего не делали. И если охранники хотя бы деньги за свою работу получали, то Со только убитые нервы. Усмехнувшись от своих же мыслей, Чеён перевела взгляд на ворота, почему-то задумываясь о том, что будет, если Чонгук вернётся домой. Что он ей скажет? А точнее, скажет ли вообще? Что-то говорило ей, что нет, поэтому она заставила себя не думать об Чоне вообще. Ещё успеет из-за него пострадать, Чеён была в этом уверен, и никто её переубедить не сможет. Бросив взгляд на хмурое небо, скрывающее солнце уже несколько дней, не давая ему дарить тепло, Чеён всё же вышла из комнаты, но перед этим открыла окна. Слава богу, по дороге она не столкнулась с Чонён и удачно ушла на своё излюбленное место. Вспоминать, как они вместе сидели тут с Чоном, она себе не разрешила, и принялась рассматривать охранников, ходящих туда-сюда, и придумала им разные клички. Одного она назвала шкафом, потому что он был просто нереально огромный, другого огурец, потому что был высок ростом, ещё и худой. Третьего назвала моральным уродом, аргументируя это тем, что ей так захотелось. Хотя моральный урод сейчас находился совсем не здесь, а на работе, где пропадал несколько часов, неизвестно что делая. Чеён даже знать не хотела, чем он всё это время занимается вне дома, не хотела знать, что он делает у себя в кабинете, и даже что с ним произошло вчера. Лучше ничего вообще не знать, потому что чем больше Чеён знала, тем больнее и сложнее ей становилось. Хоть её жизнь и не сахар, но было гораздо легче, когда она не знала Чонгука, ни планов отца, ни вражды между их семьями, ни всё, что с этим связано. Она хотела как раньше, и она готова терпеть побои отца, лишь бы вернуться назад. Когда рядом была Мина и Момо, не было опасности выходить, потому что Джимин не давил на неё своими планами, которые она выполнять не хотела. И что самое печальное, у Чеён ведь даже выбора нет. Ей придётся это сделать, в противном случае, придётся попрощаться с одним человеком. Чеён не доводилось сталкиваться с тем, что на её плечах стояла жизнь человека, и только от неё зависело, останется ли она, или же навсегда исчезнет. Переживала она это очень тяжело и сильно удивлялась, как она всё ещё не сошла с ума от такого груза и не упала. А может, всего этого нет и Чеён всё придумала, и Джимин оставил Мину у себя и правда из-за того, что она нужна ему для работы? Но… нет, это слишком просто. Джимин без колебаний мог найти другого, более профессионального работника, а не оставлять у себя того, кто оставался из-за Чеён. И да, именно для манипуляций он её и оставил, Чеён в этом точно уверен. Мина уже третий день была не в сети, из-за чего Чеён очень сильно переживала. Она что, настолько сильно занята? Плохие мысли почему-то стали лезть в голову, подкидывая самые ужасные догадки и картины, из-за которых волосы на теле вставали дыбом. У неё банально нет выхода, но и поступить, как велел отец, она не может. Чеён словно стояла на огромном бескрайнем поле, обсыпанном тонной разбитого стекла и большим количеством острых ножей, а сама она босая. Ни вперёд, ни назад, потому что больно и неправильно будет в любом случае, и выхода нет. Чеён вновь взяла телефон и снова позвонила, очередной раз слушая уже запомнившийся голос автоответчика. Она убрала телефон, а рука безжизненно повисла. Чеён посмотрела на серое небо, а потом в сторону ворот, наблюдая за одним охранником, который всегда там стоял, и подобно статуе, никогда не двигался. Посмотрев в сторону дома, увидела Чонён, которая на пару минут вышла из особняка, разговаривая с кем-то по телефону. В сторону Чеён он не посмотрела, и через несколько минут, положив мобильный в карман брюк, зашла обратно. Непонятная тоска обрушилась на Чеён вихрем, стоило Чонён уйти внутрь. У неё есть тот, кому она могла позвонить, у Чеён тоже, но… не всегда, потому что опасения того, что её могут подслушать, не покидало с того момента, когда она впервые позвонила Мине, находясь в этом доме. Возможно, Чеён, в какой-то степени, являлась параноиком, она даже не отрицала этого. Но некоторые моменты в жизни научили её тому, что надо быть осторожной. Нет, не так. Надо быть очень осторожной, потому что иногда в жизни случается такое, из-за чего просто дар речи теряешь и жизнь разделяется на «до» и «после». Чеён росла под одной крышей с Джимином, и она точно могла дать объяснение своим поступкам и опасениям. А на мнение окружающих, как ни странно, плевать.

***

Ближе к трём часам дня, насидевшись, Чеён решила немного развеяться и позволила себе выйти в город, а о том, что может столкнуться с отцом или с его людьми, она предпочла забыть и сделать вид, что ничего не знает. За ней последовали две крупные мужчины (шкаф и моральный урод), и сели с ней в машину. Девушка, как ни странно, больше никакого дискомфорта рядом со своими телохранителями не почувствовала, уже привыкнув. Добравшись до нужного места, Чеён, не дожидаясь телохранителей, вышла и машины. Шла Чеён медленно, буквально изучая всё вокруг, потом остановилась и повернулась в сторону. Если повернуть направо и пройти немного, то она окажется на базаре. Воспоминания того дня, когда она убежала и её искала целая триада, посетили голову. Девушка слабо усмехнулась и повернулась, а ничего непонимающие телохранители молча пошли следом. Они немного отошли от Чеён, чтобы не смущать её и людей, и вели себя непринужденно, будто проходили мимо и надо что-то купить. Чеён в их сторону даже не смотрела, рассматривая свежие фрукты, от которых исходил очень приятный аромат. Задержав свой взгляд на яблоках, Чеён пошла дальше, пиная камешек, который попался у неё на пути. Идя вперёд и совсем ни на кого внимания не обращая, Чеён погрузилась в свои мысли, от которых она целый день бежала. Всё равно, мысли — вещь сложная и такая злая. Сколько не беги, не прячься, заставляй себя не думать, они всё равно настигнут и будут издеваться до тех пор, пока не заплачешь от бессилия. Чеён это по себе знала, она еле держалась, чтобы не заплакать прямо на месте, потому что ей действительно это уже надоело. Чтобы не делала, как бы не пыталась отвлечься, всё равно происходило то, чего она остерегалась. Девушка не хотела погружаться в себя, потому что уже не выдерживала, поэтому она пришла сюда, но даже так эти навязчивые мысли сделали своё дело. И как теперь ей выбраться из этого дна, в котором она утопала? А сейчас, наверное, уже достигла дна. Она усмехнулась, а в голове пронеслись слова, которые она видела недавно и прочно засели в сознании. Девушка, прокручивая их, замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась, продолжая смотреть на землю. Её тело обдало холодом, и ей показалось, что сейчас что-то случится. Она почувствовала опасность, которая накрыла её огромной волной. Подняв голову, она встретилась с его взглядом. У Чеён сердце пропустило несколько ударов, и ей показалось, что это просто игра её больного воображения. Но она точно знала, что это не ошибка, потому что он был настоящий, Со это остро ощутила. Этот холодный взгляд заставил тело вздрогнуть, словно её током ударили. Чеён в страхе обернулась, глазами ища мужчин, которые её сопровождали, и с ужасом поняла, что их нигде не видно. Земля ушла из-под ног, а тело заледенело. Тяжело сглотнув, Чеён на негнущихся конечностях развернулась и побежала назад, не оборачиваясь назад, боясь столкнуться с ним глазами. Она не оборачивалась, на голоса не реагировала, за столкновения не извинялась. Бежала дальше, как можно дальше, чтобы больше никогда его не видеть. Чеён хотела сейчас под землю провалиться, с этого мира исчезнуть, она бежала настолько быстро, насколько могла. Она отчётливо слышала чей-то голос, но девушка на него не реагировала, бежала дальше. Но потом её резко схватили за плечо, потянув назад. Чеён задёргалась, попыталась освободиться, хотела закричать, но ей закрыли рот тяжёлой рукой. Дыхание сбилось, сердце начало биться быстрее, тело задрожало. Чеён оказалась в тупике, ей стало страшно. Очень страшно. — Госпожа Чеён, что с вами? Почему вы бежали? Обычный вопрос вернул её на землю, смыв пелену перед глазами. Чеён широко распахнула глаза, смотря на мужчину перед собой, который глядел на неё непонимающе, крепко держа её за плечо. Девушка пару раз моргнула, осмотрелась так, будто зрение потеряла. Посмотрела туда, но никого не увидела. Привиделось? — Госпожа? — вновь заговорил мужчина. Чеён посмотрела на него и отрицательно покачала головой, говоря этим, что с ней всё хорошо. Тот задумчиво нахмурился, но её руку отпустил, сразу же смотря туда, куда только что смотрела Чеён, но никого там не застал. Со попыталась прийти в себя, хотела понять, что это сейчас было, но в голове полная каша. — Почему вы убежали. Кого вы увидели? — вдруг спросил тот же телохранитель, а у Чеён слова все смешались. Через минуту к ним подошёл второй телохранитель, держа в руках какой-то пакет. Чеён сделала глубокий вдох, и лишь выдавила едва слышное «отвезите меня домой, пожалуйста». Дома Чеён сразу побежала к себе, даже не посмотрев в сторону Чонён, которая в это время находилась в гостиной. Закрыв за собой дверь, Чеён быстро достала телефон, и ещё раз дрожащими от волнения пальцами набрала Мину, но снова услышала голос автоответчика. Пальцы заледенели, а телефон с громким звуком упал на пол. — Нет, это невозможно… — одними губами прошептала Чеён, хватаясь за голову и отступая назад. Столкнулась спиной с трюмо, несколько вещей упали на пол, что-то громко разбилось, но Чеён ничего не видела и не слышала, а в голове красным светом мигало «ты не успела, опоздала, всё из-за тебя». Что-то начало стекать по лицу? Слёзы? А может, кровь? А может, всё сразу? Чеён зарылась руками в волосы и сильно сжала их, а в комнате раздался первый несдержанный всхлип, который потом перешёл в рыдание. Чеён плакала, больше не скрывала всё то, что накопилось в ней. Эта боль градом из неё выливалась, и никак не заканчивалась, потому что её было слишком много. Она была под кожей, она была в крови, в каждой клетке, и чтобы от неё избавиться, нужно было убить себя. Но Чеён на такой шаг никогда не осмелится, потому что слаба. Теперь стало понятно, почему Мина не отвечала на звонки, понятно, почему её не покидало это чувство тревоги, которое сжирало мозг по маленьким кусочкам, почему сердце её не успокаивалось. Слёзы текли ливнем, а внутри Чеён уже успела убить себя несколько тысяч раз. Чёртов Джимин! Да будет проклято его имя! — Чеён? — послышался голос Чонён, который стучалась в дверь, словно через слой воды. Чеён в сторону двери даже не посмотрела, продолжая смотреть куда-то в пустоту и плакать. — Чеён, я слышала шум. Что там у тебя происходит? Открой дверь! — настойчивее постучалась Чонён, но в ответ услышала только тишину. — Чеён! — Уходи! Пошла прочь! — закричала ей в ответ Чеён и снова всхлипнула, что не ушло от ушей Чонён. — Чеён, ты плачешь? — спросила Ю, услышав в ответ приглушённые рыдания. — Чеён, не дури. Открой немедленно дверь. — Я сказала вон! — сорвалась Чеён и бросила в сторону двери что-то, которое попалось под руку. Это был флакон духов, который разбился с громким звуком, разбрасывая осколки по комнате. — Оставь меня одну, я не хочу никого видеть. Никого из вас! Убирайся! — продолжала кричать Чеён и легла на пол, закрывая дрожащими руками красное лицо. По ту сторону двери ничего не было слышно, что очень радовало. Чеён продолжала так лежать, но в себя не приходила, так и плакала, пока на телефон кто-то не позвонил. Чеён сначала думала не ответить в таком состоянии, но потом почему-то рука потянулась к телефону и приняла вызов. — Чеён? — послышался голос, который буквально выбил из колеи, дав смачную пощёчину. У Чеён пропала возможность дышать и перестало биться сердце от настолько большого шока. — Мина?.. — выдохнула ничего не понимающая Чеён, распахнутыми глазами смотря в пустоту. Девушка боялась двинуться с места, боялась дышать, боялась просто моргнуть, потому что ей сейчас было настолько страшно, что словами не описать. Это какая-то шутка? Что вообще происходит? Это реально? — Чеён, да, это я. Прости, что я не была на связи, просто недавно выбиралась в город и потеряла телефон, а покупать новый пока не хотела. Прошу прощения, если заставила тебя беспокоиться. С тобой всё хорошо? — спросила Мина, а Со молчала, пока в голове был полный ураган. — Минари… — сиплым голосом снова выдохнула Чеён, которая всё ещё не верла в происходящее, думая, что ей всё это просто снится. Вздрогнула, когда сзади раздался грохот. Кто-то ломился в дверь. — Что это за шум? — спросила Мёи, но Чеён ничего не ответила, отключила телефон и опустила руку. А за спиной снова грохот и чей-то голос. Чеён ничего не слышала, а в голове эхом проносился недавний разговор с подругой. Получается, ей просто показалось, и это всё оказалось игрой её воображения? Это просто иллюзия, и она здесь рыдала из-за ничего? Как смешно. Реально, она сейчас выглядела настолько глупо, как будто судьба её жёстко… разыграла. Чеён опустила голову и коротко усмехнулась с себя, а потом начала громко смеяться, схватилась за живот, и упала на пол, не переставая громко, как сумасшедшая, хохотать. Зашедшие в комнату Намджун с Чонгуком с удивлением посмотрели на Чеён, которая словно с катушек слетела, потом перевели взгляд на Чонён, которая тоже удивлена была не меньше их. Она, простояв немного в стороне, молча прошла вперёд, опустилась рядом с Чеён и накрыла ладонью макушку, но никакой ответной реакции не получила. — Что это с ней? — спросил Намджун, бросив короткий взгляд на Чонгука, который молчал, наблюдая за девушкой. — Я не знаю, — потерянно ответила Чонён, обнимая всё ещё смеющуюся Чеён, которая даже не отталкивала её, позволяя управлять собой, подобно кукле. — Она вышла в город, пришла домой, а потом вот… — коротко объяснила, потом остановилась, когда смех перешёл в плачь. Намджун и Чонён удивлённо наблюдали за ней, тогда как у Чонгука ни один мускул на лице не дрогнул. — Может, скорую позвать? — Чонён подняла взгляд на того, на кого вообще смотреть боялась. И что самое ужасное, Намджун пристально смотрел на неё, и Чонён потерялась из-за такого взгляда. — Оставьте её, — внезапно заговорил Чонгук, и оба смотрят с непониманием. — Просто дайте ей прийти в себя. Если придёт скорая и врачи будут её допрашивать, она только сильнее испугается, что будет хуже для неё, — Чон сжал губы, наблюдая за Чеён, которая тихо плакала, сжимая руки Чонён. — Побудь с ней, — приказал он Чонён и покинул комнату. Намджун бросил последний, короткий взгляд на Чонён, потом пошел за Чонгуком, который направлялся в свой кабинет. Чонгук, не закрывая за собой дверь, прошёл к окну и шумно выдохнул. Сзади Намджун закрыл дверь и сел на диван в углу, наблюдая за Чоном, который достал виски и начал пить прямо с горла. — И что это только что было? — спросил Намджун, а Чон, услышав вопрос, зло шикнул, махнув рукой. — А я откуда знаю? — раздражённо вздохнул мужчина, делая ещё несколько больших глотков. — Развела тут суету. Точно ненормальная, как и её папаша. — Не наговаривай, — хмыкнул Ким, наблюдая за младшим. — Мне что-то говорит, что ты всё можешь знать и скрываешь от меня. — Да блять, даже если я что-то сделал, то точно не такое, чтобы довести её до такого состояния. К тому же, слишком поздно включилась у неё реакция, — отрезал Чонгук, явно злой. Ким видел, что тот мечтал остаться один, но покидать комнату он пока что не спешил. — А что ты сделал? — шёл напролом Намджун, прекрасно понимая, что своими вопросами только сильнее злит Чонгука. К счастью, или к сожалению, Чона Намджун не боялся от слова совсем, поэтому сидел спокойно, положив ногу на ногу. — Переспал, — прямо ответил Чон, а Намджун ненадолго задумался. Чон сел рядом с Кимом на диван и устало закрыл глаза, массируя переносицу. — Да, ты прав, — кивнул старший, и Чонгук открыл глаза. — Даже если это и было причиной, то, как ты и говорил, реакция слишком поздняя. Когда вы там того? — Прошлой ночью, — уже спокойно ответил Чон. — А сейчас уже вечер, — указал он на наручные часы. — Здесь что-то другое, но что именно — нам пока неизвестно. — А тебя это ебёт? Пойди ещё и выясни всё. Устрой ей допрос, да чашку кофе не забудь, — яростно помахал руками, хмуря брови. — Не веди себя как сучка, ей богу, — цокнул Намджун и закатил глаза. — Что-то ты в последнее время нервный стал. И я догадываюсь, из-за чего именно. А точнее, из-за кого. — А как мне, блять, сохранять спокойствие, если вокруг меня такое происходит. Если ты не забыл, то мы обсуждали план, планировали потом пойти к Дилану, которого мы по твоему наставлению оставили там, чтобы потом использовать в своих целях и выпытать у него информацию, но нас прервали и срочно позвали сюда. И из-за чего? Из-за моей ревущей, у которой, как оказывается, не всё дома. Вот из-за чего мы здесь! — Чонгук, я, конечно, понимаю, ты зол и так далее. Но, кидаясь оскорблениями, ты далеко не уйдёшь. Оставь уже девочку, она совсем ещё юная, и в твоём плохом настроении не виновата. — Ещё как виновата! — возразил Чонгук, немного повысив тон голоса. — А то, что ты не можешь держать себя в штанах, точно не её вина, — сразу ответил Намджун, а Чонгук распахнул глаза, непонимающе смотря на старшего, который затронул эту тему. — Это тут причём? — выгнул бровь Чонгук, совсем не понимая слова Намджуна. Что он хотел сказать этим? — Притом, что ты бесишься как раз из-за этого. Ты захотел её, ты взял, но потом начал злиться, и теперь плюешься ядом. Я вижу и знаю, что ты переживаешь, играть сейчас в серьёзного похуиста, которому на всё плевать, не обязательно. — Ты несёшь хуйню, — фыркнул Чонгук, отворачиваясь, всем своим видом давая понять, что больше продолжать разговор не хочет. — Чонгук, мы знакомы почти десять лет, если уже не десять. Поверь, я тебя хорошо знаю, так что и смысла отрицать — нет. — усмехнулся Намджун, и Чонгук устало выдохнул. — Намджун, что мне делать? — после нескольких секунд тишины отчаянно спросил Чон. — Я так устал от всего этого. Если раньше её поведение меня бесило, то сейчас я на это смотреть не могу. — Переживаешь? — хмыкнул Ким, отбирая у Чонгука бутылку. — Сам ведь знаешь, — фыркнул Чонгук, закусывая щеку. — И что ты теперь собираешься делать? — как будто специально спросил Ким, и Чонгук почувствовал этот пронзительный взгляд, который глядел не на него, а в его душу, пытаясь узнать его планы, но Чон плотно закрыл двери, не позволяя никому туда лезть. — У меня есть один план, который мог бы расставить всё на свои места, и мне стало бы гораздо легче, но… — Но? — Но пока не время. Мне нужно ещё немного времени. По крайней мере, я так считаю, но я не могу быть уверен, что Джимин тоже будет ждать, как я. Всё сложно, — отмахнулся Чонгук и дёрнул рукой, словно его током ударили. — М-да, не завидую твоему положению, — проговорил Намджун, смотря на Чона. — Замолчи, ради всего святого, твоих речей мне сейчас не хватало, — закатил глаза Чонгук, откидываясь на спинку. — Оставь меня одного. Я очень устал, — выдохнул он, и Намджун молча ушёл, закрывая за собой дверь. Чонгук взял бутылку и вновь сделал несколько глотков. Главное — пережить этот день. Трезвым он его точно не переживёт.

***

Мина положила телефон на стол и посмотрела куда-то на пол, пока в голове вновь и вновь повторялся тот шум, который она услышала по телефону. Чимин был у себя, пришёл недавно, уезжал в магазин ещё днём по просьбе девушки, которая просила купить ей телефон и новую сим-карту, чтобы позвонить Чеён. На вопросы Чимина ничего не ответила, просто ушла из его кабинета, сказав ему что хотела. Пак немного подождал, после чего встал с места и ушёл, возвращаясь только через три часа. Мина сразу же позвонила Чеён, вот только, что произошло — не поняла. Но с Чеён точно что-то случилось, она это по её голосу поняла. Но та просто завершила звонок, ничего на её вопросы не ответив. И теперь она волновалась, и поэтому нервно хрустела пальцами. Чимин, который, переодевшись в домашнюю одежду, спустился вниз, заметил, что что-то не так, хотел спросить, но ничего не сказал. Хотелось узнать что случилось, но он знал, что ответа он не получит, поэтому промолчал, пока в комнате раздавался хруст пальцев. Мина повернулась в его сторону, и Пак увидел, что она хочет что-то сказать ему, но девушка поджала губы и снова отвернулась. А потом вовсе ушла, оставляя за собой пустоту. Мина поднялась в комнату, открыла окна и глубоко задышала, стараясь не сорваться. Подошла к столу, где находились графин и таблетки, и запила одну, до этого разрубив на две части. Ей нужно было успокоиться. Ей нельзя нервничать. Сначала вдохнув, а потом выдохнув, Мина снова набрала Чеён, но на её звонок не ответили. Она не стала звонить вновь, положила телефон на столик, снова подошла к окнам и посмотрела на небо. На звук открывшейся двери никак не отреагировала, продолжая стоять, подобно статуе. Она всё равно знала, что это Чимин. Потому что кроме него, никто в этом доме больше в её комнату не зайдёт, кроме него никто не будет переживать за неё, кроме него никто не спросит её о самочувствии, не спросит поела ли она, не снились ли ей кошмары. Мины ни для кого в этом доме не существовало, кроме, конечно же, Чимина. — Полагаю, ничего спрашивать не нужно, — слабо усмехнулся Чимин, осторожно заглядывая на девушку, которая, кажется, даже не моргала. — Я ведь всё равно не получу ответ. — Вы правы, не получите, — ответила Мина, продолжая смотреть вперёд. — Тогда зачем вы здесь? — спросила она через несколько секунд тишины. — Я сам не знаю, — честно признался Чимин, а Мина повернула к нему голову. — Просто подумал, что тебе понадобится поддержка. Но ты, кто бы сомневался, об этом никогда не скажешь. — Верно, — кивнула Мёи, обнимая себя руками. Снова отвернулась, но его взгляд на себе чувствовала. В воздухе витали неловкость и напряжение, тишина, хоть и давила, но не сильно. Они оба понимали, что слова сейчас ни к чему, но говорить друг с другом хотелось. О чём — никто пока что не знал. Чимин долго думал, но сомневался, боясь того, что может спугнуть Мину и тот снова от неё закроется. Но тело само потянулось к ней. Чимин встал за её спиной, аккуратно положил руки на её плечи и обнял со спины. Мина, на удивление, не оттолкнула его, молча позволяя мужчине обнимать себя. Она закрыла глаза от неожиданного тепла, которое огромной волной накрыло тело, сама прижалась спиной к его крепкой груди и полностью расслабилась в его руках, освобождая разум от лишних переживаний. Обо всём на свете забыла. Но потом через несколько секунд резко отстранилась, отходя от Чимина на несколько шагов и не смотря на него. И Чимину стало непонятно, злилась она сейчас из-за его поступка или нет. Чимин, ни слова не сказав, оставил Мину одну. Когда дверь за мужчиной захлопнулась, девушка наконец-то выдохнула, потому что не дышала всё это время. Тело всё ещё покалывало и до сих пор ощущало его осторожные прикосновения, от которых кровь стыла в жилах. Она никогда ранее такого не ощущала, и это для неё это было ново, совсем непривычно, и, что уж таить, очень приятно. Ей хотелось ещё. Ещё раз оказаться в плену в сильных руках, чувствуя защиту и поддержку, потому что ей не за кого держаться. Мина после того дня совсем поникла, закрылась в себе, не подпуская никого близко. И если бы не Чимин, который не давал ей раскисать, то она бы утонула.

***

Момо совсем не ожидала получить сообщение от неизвестного номера, в котором говорилось, чтобы она, если сможет, быстро пошла к Чеён. Момо, конечно же, удивилась, но позже узнала отправителя и начала собираться. Быстро приняв душ, Хираи быстро спустилась вниз, потому что что-то ей сказали, чтобы она поспешила. Когда машина доехала до нужного места, Момо сразу же вышла и направилась к дому, где у дверей столкнулась с Чонён, которая проводила её к Чеён. Хираи пыталась заговорить и спросить о чём-то, но вид Чонён так и говорил, чтобы никто не смел с ней разговаривать, поэтому Момо промолчала, не решаясь что-либо спросить. Почему Чонён вообще решила её сопровождать, непонятно, потому что Момо давно уже знала, где находится комната Чеён. Задержав свой взгляд на Момо несколько секунд, чем очень смутила её, Чонён поклонилась и оставила Хираи одну. Проводив Чонён взглядом, Момо вздохнула и открыла дверь, без стука заходя в комнату. Чеён сидела на подоконнике и стеклянными глазами смотрела на стену. У Момо холод пробежал по коже. Она подошла ближе к Чеён, и молчала, наблюдая за Со, которая, судя по всему, даже не заметила её прихода. Увидев подругу, Момо поняла, почему Мина попросила её наведаться к Чеён. У той, скорее всего, появились неотложные дела, из-за которых самой приехать у неё не получилось. Момо села рядом, принимая такую же позу, что и Чеён, обняв одну ногу. Хираи было неловко от ситуации, а Чеён вообще вела себя так, словно её вообще нет. Такой игнор вгонял в ступор, и казалось, что она зря сюда приехала. Но вид девушки говорил, что не зря. — Мне писала Мина, — начала Момо, наблюдая за не реагирующей Чеён. Хираи показалось, что она вообще не дышала и не моргала, или ей просто показалось? — Она просила меня прийти к тебе. И я волновалась, что с тобой могло что-то случиться, — продолжала она, и заметила, как Со выдохнула совсем тихо. — Чеён? С тобой всё хорошо? — А по мне не видно, что нет? — усмехнулась Чеён, и Момо непонимающе нахмурилась, наблюдая за тем, как Со начала хрустеть пальцами. — Нет, я не в порядке. Совсем не в порядке. Я с ума сошла. Я точно с ума сошла, — пробормотала девушка, словно в бреду, и Момо поджала губы, наблюдая за её действиями. — Расскажи мне, — попросила Момо, и Чеён рассказала то, что произошло с ней вчера, что она видела, что она в тот момент чувствовала, о чём она подумала, пока Момо молча все её слова поглощала, пропуская через себя. Ей стало больно от рассказа, и единственное, что она сейчас хотела, так это крепко-крепко обнять Чеён, отгородив её от этого мира. Особенно от Чонгука. Особенно от Джимина. Они не заслуживали её видеть, не заслуживали простого присутствия в их жизни. Чеён такого ада не заслужила, и она устала каждый раз останавливать себя, чтобы просто не взять и забрать Чеён к себе домой. Чеён ей не просто подруга, она гораздо больше. Со для него как сестра, которой у Момо никогда не было, которую Чеён заменила, появившись в её жизни. Сколько раз Момо слышала, что теперь, в современном мире, дружбы не бывает? Что теперь люди лицемерны, ищут только выгоду, используют, а потом исчезают. Честно, много раз. И Момо так же много раз это отрицала, потому что верила, что не всё потеряно. И Чеён это доказала, став ей самым близким человеком на земле. Чеён не лицемерная, и совсем не та, кто будет пользоваться человеком для своей выгоды. Хираи это знала, она была в этом уверена, и много раз убеждалась, поэтому сомнений у неё нет. Хираи на Чеён смотреть трудно, и она не понимала, как Со всё это в себе носит, никому не показывая и не рассказывая. Чеён очень сильная, Момо не раз в этом убеждалась, и сейчас она поняла, что Чеён — огромная стена, которая покрылась большими трещинами, и она скоро рухнет, затапливая всё вокруг той болью, которая в ней долгие годы копилась, обрушивая её волной на тех, кто будет рядом. Чеён вся в трещинах, она еле держится, руками крепко себя обнимает, чтобы не рассыпаться, потому что больше она себя собрать не сможет. У неё не будет желания на это. Почему ей собирать себя? Чтобы потом по новой принять удары и снова разбиться. Чеён устала каждый раз собирать себя по кусочкам, которых в последнее время она уже не находит. Некоторые куски потерялись, забрав с собой часть её души, которая сейчас еле держалась, чтобы не покинуть это пропитанное болью тело. Когда Чеён закончила говорить, Момо крепко её обняла, пытаясь так оказать поддержку. У неё не было слов, и что делать, она тоже не знала. Чеён рассказала гораздо больше, она никогда так Момо не открывалась. Рассказала и про ночь с Чонгуком, о том, как ей страшно идти дальше, потому что не хочет. Рассказала, что больше так не может, она устала держаться, ей страшно за Мину, и Чеён уверена, что она не была в сети далеко не из-за того, что она потеряла телефон. Мина не настолько тупая, чтобы потерять телефон. Как она вообще могла его потерять? Это же совсем не про неё! Момо её молча слушала, удивлялась, но не показывала, ни слова не говорила, потому что сейчас они ни к чему. Пусть Чеён выговорится, избавит себя от того, что копила в себе, который сейчас градом из неё выливался. Хираи гладила её по волосам, по спине, кивала на некоторые её вопросы. Крепче прижимала к себе, когда чувствовала, что у неё голос начинает ломаться. — Я так устала, Момо, ты бы знала, — ломанным голосом прошептала Чеён, сжимая пальцы, а Момо почувствовала, как намокает её блузка. — Я больше не могу, я сломлена, я ломаюсь, я уже вся в трещинах. Я не знаю, что мне делать, — Чеён глотала свои слёзы, захлёбывалась из-за них, а Момо с жалостью слушала. — Скажи мне, почему я тогда не умерла? Почему моя мать, которую я даже вспомнить не могу, сейчас лежит под землёй, тот, кто был с нами, тоже с ней, почему я осталась жива, не получив ни царапинки? — в бреду спрашивала девушка. — Мне было тяжело из-за этого. На меня дома смотрели так, будто я их самолично убила. Но в чём была моя вина? Как будто я рада, что они умерли. Я ведь не хотела… — сказала так жалобно, Хираи ком в горле с трудом проглотила. — Не вини себя, — попросила её Момо. — Ты ни в чём не виновата. И в том, что ты потеряла память, тоже. Я слышала про такое, говорят, это защитная реакция организма, когда он стирает с памяти то, что владелец вспоминать бы не хотел. Ты же говорила, что по слухам, которые разносились в твоём доме, машину просто придавило, полностью. А такая картина не самая приятная для глаз, понимаешь? — пыталась успокоить её Момо. — Не вини себя. Не ты это придумала, не ты была за рулём. И то, что сейчас с тобой происходит, тоже не твоя вина. Ты не виновата в том, что тебе достался такой отец, такая жизнь, — девушка закусила губу. — Не ты выбирала, — повторила она. — Момо, скажи, как мне поступить? — прошептала Чеён и Момо не знала как ответить. — Я не могу оставить Мину на произвол судьбы, но и выполнить то, что велел отец, тоже не смогу. Не хватит смелости, меня сразу же вычислят, и тогда она всё равно пострадает, только вместе со мной. — Только за Мину волнуешься. А как насчёт самого Чонгука? Что скажешь о нём? Ведь, как я понимаю, он тебе небезразличен. — Что?.. — слова Момо загнали девушку в тупик и она потеряла дар речи, не зная, что ответить на заданный вопрос. «Ведь он тебе небезразличен», — закрутилось в голове, и Со понятия не имела, правда это или нет. Она об этом никогда даже не задумывалась, потому что в голове было совсем другое, чтобы думать о том, чувствует ли она что-то к Чонгуку или нет. И тут как гром среди ясного неба пришло осознание, что иногда бывали такие моменты, когда девушке казалось, что Чонгук часть её жизни, и она не сможет прожить без него. Она тянулась к нему, искала у него защиту, каждой клеткой её чувствовала, ощущала тепло, находясь рядом с Чоном, и не хотела, чтобы это заканчивалось, мечтая, чтобы это длилось вечно. Чеён хотела застрять в этой вечности вместе с Чонгуком, потому что с ним ей бывало хорошо. Поэтому она открылась ему, но получила в ответ плевок в распахнутую для него душу. «Ведь он тебе небезразличен…» — Говорю, может, ты что-то к нему чувствуешь, и из-за этого не знаешь как тебе поступить? Ведь если бы тебе не было плевать на него, думаю, ты бы поборов страх, выполнила задание своего отца, — предположила Хираи, когда у Чеён снова в голове ярко сверкнула молния. «Если бы тебе не было плевать на него, думаю, ты бы поборов страх, выполнила задание.» — Я не знаю, — в ответ прошептала Чеён, закрыв глаза. — Я ничего не знаю. — Иногда лучше ничего не знать. Если тебе так будет легче, прошу, не копайся в себе и не пытайся понять что-то. Ведь не факт, что правда тебя устроит. Понимаешь, Чеён? — Понимаю. — Очень хорошо. А теперь попробуй уснуть, — сказала Хираи и потянула Чеён на себя, заставляя ту встать встать с подоконника. — Я не хочу спать, — пробурчала Чеён, но встала, направляясь вместе с подругой к кровати. Момо села на край, а Чеён заставила лечь. — А я не ничего спрашивала, — мягко улыбнулась Момо, хлопая её по щеке, а Чеён закрыла глаза.

***

Момо, стараясь не шуметь, вышла из комнаты, бесшумно закрыла за собой дверь и спустилась вниз, где у дверей снова столкнулась с Чонён. — Как она? — спросила Чонён, по лицу напротив стоящей девушки пытаясь понять, плохо или хотя бы немного хорошо. — Вы хотели сказать, ей просто плохо или очень плохо? — слабо усмехнулась Момо, замечая, что на лице Чонён мелькнула тень грустной улыбки. — Не хорошо, и не плохо. Ей, кажется, всё сейчас безразлично, — попыталась попроще сказать она, но всё равно её ответ был не слишком понятный. — Понятно, — кивнула Чонён и повернулась, услышав шаги, смотря на мужчин, которые зашли в гостиную. Кажется, воздух в помещении исчез и оба перестали дышать. Момо пристально смотрела на Хосока, не имея сил отвести взгляд. Она не видела его всего ничего, а казалось, что целую вечность. Хосок смотрел на Хираи в ответ, также не сводя взгляда, и казалось, обо всём на свете забыл. Мир вокруг застыл, оставляя этих двоих, которые будто век не виделись. Момо не сводила с него глаз, пока Чон шагал к ней, медленно, будто специально, и Момо догадывалась про это, готовая убить его за такие шутки. Для неё сейчас отвести взгляд — это смертельно, и даже если бы она захотела, не смогла бы. На Хосока хотелось смотреть, хотелось быть рядом с ним, разглядывать каждый сантиметр его лица, изучить каждую родинку, каждый шрам, пересчитать ресницы. Момо была сильная, но перед Хосоком она слабела, даже головой повернуть не оказывалась в состоянии. В груди у неё что-то сильно билось, буквально вырывалось, толкало её вперёд, чтобы к мужчине ближе была, ощущала его рядом, каждой клеткой организма. Момо эту странную тягу к Хосоку чувствовала ещё давно, когда впервые увидела. И от этого не избавиться, потому что Момо была убеждена — это судьба. Именно она её с этим мужчиной свела, и только для неё был он предназначен, ни для кого больше. С другим Хираи себя даже не представляла, не видела. Она настолько сильно была ослеплена Хосоком, что даже про Намджуна и Чонгука забыла, которые, закатив глаза, оставили их одних, Чонён ушла ещё тогда, когда они появились. Момо отвела взгляд, провожая двух мужчин, а Хосок тем временем оказался рядом с ней. Посмотрев вновь на Чона, девушка слегка улыбнулась, закусывая губу, а Хосок протянул к ней руки. Момо подошла на шаг ближе, оказываясь в крепких руках, и в наслаждении закрыла глаза. Ей не хотелось от него отходить ни на шаг, потому что рядом с ним Момо было спокойно, как будто она покинула этот мир, оказываясь в какой-то другой вселенной. — Я вижу, ты очень скучала, — усмехнулся Хосок, проводя рукой по волосам девушки. Момо немного отстранилась, заглядывая в его глаза. — Вовсе нет, это ты ко мне полез, — ответила Хираи, отошла и ухмыльнулась, замечая попытавшиеся её удержать руки. — К Чеён приходила? — спросил Хосок, заведя руки за спину. — Нет, к одному охраннику, который тут работает. У меня с ним интрижка, — закатила глаза Момо, а Хосок выгнул бровь. — Конечно к Чеён, к кому же ещё? — недовольно пробурчала Хираи. — Я не знаю, — пожал плечами Хосок, и сделал шаг вперёд, обходя Момо и направляясь к лестнице. — Кстати, — остановился он, оборачиваясь. — Сегодня вечером заеду за тобой. Будь готова. — А моё соглашение? — Это была не просьба, — улыбнулся Чон и ушёл дальше, а девушка показала средний палец, но мужчина его не увидел.

***

Когда Чеён проснулась, солнце спряталось за крышами, оставляя после себя розовато-оранжевые линии, а тьма постепенно накрыла город куполом. Со присела на кровати и закрыла глаза, хватаясь за голову, которая ужасно болела. А ещё она была очень голодная, так как ещё со вчерашнего дня ничего не ела, а Чонён, которая приходила утром, просто выгнала, сказав, чтобы и близко к её комнате не подходила, умоляя оставить её одну. Она никого видеть не хотела, но появилась Момо, из-за которой она смягчилась и открыла ей свою душу, вылив боль, которая в ней накопилась морем за эти несколько дней, которые она трудно переживала. Чеён прямо в широкой пижаме спустилась в пустую гостиную и прошла на кухню. Чонён, наверное, уже ушла домой. Со подошла к холодильнику, достала оттуда нужные продукты и приготовила себе яичницу и фруктовый салат, также не забыла про кофе. Поедая пищу, Чеён смотрела в окно, наблюдала за работающими людьми, это у неё уже вошло в привычку. В одном она узнала того, кого назвала моральным уродом и коротко усмехнулась. Пора бы перестать его так называть. Всё же, он ничего ей не сделал. И делать не собирался. Наверное. Закончив с едой, Чеён убрала за собой посуду и пошла в гостиную. Включила телевизор и попыталась что-то посмотреть. Ничего интересного она не находила, поэтому пару раз нажала на кнопку, и посмотрела тот канал, на котором остановилась. Увлечённо (нет) смотря телевизор, она не услышала шум в холле, и повернувшись, когда услышала шаги, встретилась с глазами Чонгука, который стоял у порога. Чеён не вздрогнула, сердце не остановилось, страха не почувствовала. Ничего не почувствовала, когда увидела его, но в голове разговор с Момо пронёсся, и её вопрос. Раньше, когда Чеён не знала, какое название дать тому, что она чувствует рядом с Чоном, сердце делало кульбит. А сейчас, когда она имела немного понятия, больше так не реагировала. Хотя, кого пыталась обмануть Чеён. Она всё чувствовала, и страх, и сердце быстрее билось, и она вздрогнула, когда его увидела. Чеён закусила губу и отвела взгляд, а Чонгук оказался рядом к дивану, садясь на край. И долго её разглядывал. Чеён показалось, что ещё немного, и на ней огромная дыра появится. Она не смела поворачиваться в его сторону, даже вздохнуть боялась. Так и сидела, натянутая в струну, еле дыша. И Чонгук, как будто специально, испытывал её, ведь ему было хорошо (наверное) известно, что девушке не совсем комфортно сейчас находиться с ним в одном помещении. Не после того, что между ними произошло. Со казалось, что об этом волновалась только одна она, а Чонгуку, судя по его поведению, вообще было плевать. Нет, ей не обидно. Почти не обидно. — В следующий раз, когда будешь устраивать цирк, прошу предупредить, чтобы не пугать Чонён, — нарушил молчание Чонгук, а у Чеён сердце пропустило удар. Она повернулась к нему голову, смотря полными непонимания глазами, а у Чонгука в глазах был один холод, из-за которого по телу мурашки побежали. Девушка, сама того не осознавая, обняла себя руками. — Что? — только это смогла из себя выдавить Чеён. Ей было больно от слов Чонгука, потому что это были не сцены. Это был срыв, а тут её боль просто на просто обесценили. Чеён не хотела слушать Чонгука, она хотела уйти, потому что знала, что сейчас получит словесный удар, и разбитое сердце снова даст трещины. — Что слышала, — огрызнулся Чонгук. — Меня прерывают с работы, просят домой, потому что ты у нас рыдаешь. Ладно я, со мной ещё Намджун, которому приспичило поехать за мной. Ты меня позоришь перед ним, как будто я что-то тебе сделал. Будто кто-то тебя здесь мучает, раз у тебя срыв, — плевался ядом Чон, но мысленно пытался остановить себя. Это совсем не те слова, которые он должен был сказать, а совершенно другие. Злые, которые без ножа могут зарезать Чеён. Он это по её глазам видел. — Жалкий щенок, почему ты вообще не сдохла? — не контролируя себя, выплюнул. У Чеён от последнего предложения глаза распахнулись и полезли на лоб. «Жалкий щенок.» У Чеён картина перед глазами размылась. Она схватилась за голову, отводя взгляд. Перед глазами какие-то картинки, коридор, ремень, огонь. «Почему ты вообще не сдохла?» Со закрыла глаза, сжимая пальцы на голове, пока её тело начало внезапно гореть, физически чувствуя удары чем-то очень тяжёлым. Девушка сжала зубы и подавила в себе крик, лезущий наружу. Она видела отца, видела трость, его кровью залитые глаза, тёмный потолок, тёмная комната, за окном ярко сверкает молния. У Чеён перед глазами страшные картины, и слёзы сами начали течь по лицу. Она покачала головой, но она всё ещё слышала эти слова, которые душу ей на куски разрывали, а её самого по стене размазывали. Почему ты вообще не сдохла? Это был первый раз, когда отец её избил. После смерти матери, когда она спросила его о ней. Сначала она получила пощёчину, а потом, когда она направлялась в свою комнату, Джимин её догнал и ударил чем-то очень тяжёлым. Чеён на всю жизнь этот удар запомнила. И долго избивал, снова и снова повторяя те обидные слова, которые она хотела забыть. Но Чонгук заставил её их вспомнить, и этот шрам, который остался после той ночи, снова раскрылся, причиняя девушке нестерпимую боль. Прямо как в ту ночь. — Прекрати! Чеён резко закричала, чем сильно удивила Чонгука, который сразу сел рядом, хватая её руки, которыми она пыталась волосы себе вырвать. Девушка брыкалась, пыталась оттолкнуть Чонгука, не переставая повторять «прекрати». — Блять, — ругнулся Чонгук, когда Чеён заехала ему по лицу. — Чеён, дура, приди в себя! — повысил голос Чонгук, встряхивая обезумевшую Чеён. — Это я, — добавил он и аккуратно провёл рукой по лицу, заставляя её посмотреть себе в глаза. Чеён посмотрела так, словно впервые увидела Чонгука, чем немного напугала второго. Со сглотнула, осматривая комнату, как будто искала кого-то. Всё это время Чонгук её не отпускал, а у Чеён снова слёзы потекли. — Не реви, — проговорил Чонгук, но провёл пальцем по щеке, стирая влагу. Чонгук глубоко вздохнул и закатил глаза, но девушку, которая так и просилась к нему, к себе притянул. Чеён сразу за него зацепилась, как будто боялась, что он исчезнет, если за него не ухватиться. Чеён зарылась лицом в грудь и молча пускала слёзы. Она только-только начала успокаиваться, а воспоминание страшного прошлого опять ударило под дых, сломав ей ещё и рёбра. У Чеён слёзы без остановки текли, и она хотела отстраниться от Чонгука, которому, наверное, будет неприятно, что об него сопли вытирают. Но она не могла даже пальцем шевельнуть. Чонгук будто через мясорубку проходил. С каждым тихим всхлипом Чеён у него сердце разрывалось. Больнее всего было из-за того, что это он довёл её до такого состояния. Он провёл рукой по её спине, гладил по голове, но тот не всё равно останавливалась, заливаясь по новой. Чонгуку хотелось всех убить сейчас, лишь бы девушка перестала плакать. У самого всё внутри в щепки разлеталось, ударялось об кости, ломая поочерёдно каждую. Он даже что-либо говорить себе запрещал, потому что сам её довёл до этого. Чонгук не мог понять, что с ней случилось и почему у Чеён такая реакция на простые (он признаёт, немного обидные) слова. Наверное, Чонгук многого не знал, и Чеён не собиралась ему что-то рассказывать. Крепко её обняв, Чонгук поднял Чеён на руки и понёс в свою спальню. Осторожно уложил на кровать, с трудом отцепил от себя руки девушки, которая отпускать её не хотела. — Не уходи, — жалобно попросила Чеён, и Чонгук на несколько секунд замер, смотря в её красные от слёз глаза. — Чеён, я просто принесу тебе воды, дам лекарство, тебе надо успокоиться, — сказал Чонгук, накрыв её руку своей, но девушка только отрицательно покачала головой. — Нет, не нужно. Мне ничего не нужно, просто останься со мной. Прошу, — буквально умоляла Со, и Чонгук не смог ей отказать. Он лёг рядом, а Чеён забралась на него, обнимая руками и ногами, как коала. Чонгук положил руки на спину и, будто ребёнка укладывал, легонько похлопывал. Чеён устроилась удобнее, уткнулась ему в шею, обдавая жаром кожу. Реветь Чеён перестала, что немного успокоило обеспокоенное сердце мужчины, который чуть грудь ему не разорвало. Чеён дышала прерывисто, всё ещё не восстановился ритм. Чонгук вспомнил их ночь. Чеён в постели, которую всю ночь обнимал, но на утро оставил одну, ничего ей не сказав. От воспоминаний того утра руки сжались в кулаки. Чонгук крепче обнял девушку, носом зарылся в её волосы, оставляя лёгкий поцелуй на макушке. Чонгук никогда ни о чём особо не жалел, но сейчас был готов себя прибить за свой поступок, за свои противные слова, за своё отвратительное поведение. Он исправит эту ошибку. Завтра утром он никуда не уйдёт. Снова Чеён одну он не оставит.

***

Момо, как только вернулась домой, всё время до вечера просидела у себя в комнате, думая над тем, как же ей одеться, но чтобы это не выглядело так, как будто она специально для него наряжалась. В итоге остановилась на своей классике, а именно на чёрной рубашке и широких брюк такого же цвета. Покрасила глаза, не забыла про свои любимые кольца. Быстро уложив волосы, она отошла назад и принялась себя рассматривать, в душе делая самой себе комплименты. Закончила Момо как раз к приезду Хосока. Маюко, увидев дочь, ничего ей не сказала, лишь попросила, чтобы та сильно не задерживалась. Но как только Момо ушла, поцеловав её в щеку, Маюко посмотрела на машину Хосока через открытую дверь не очень добрым взглядом. Сев в машину на пассажирское сидение, Момо посмотрела на Хосока, который подмигнул ей и завёл машину. Момо спросила куда они едут, на что Хосок ответил, что в их любимый ресторан, а после него на ещё одно местечко заедем. Момо такой ответ дико заинтриговал, и она всю дорогу гадала, что же это за место может быть. Когда они оказались у ресторана, Хосок первым вышел из машины, а потом открыл дверь Момо. — Какой ты у нас ванильный джентльмен, Хосок-и, — издевательски хмыкнула Момо, а Хосок, закатив глаза, закрыл дверь и ушёл в ресторан, услышав злое «сука». Момо быстро вышла из машины и пошла к Хосоку, который в этот уже находился в ресторане. Нашла его на том же самом месте, где они сидели раньше. Стол был накрыт самыми разными блюдами, от вида которых у девушки слюнки потекли. На этот раз Хосок стул не подставил, с ухмылкой наблюдая за Хираи, которая сама отодвинула стул и села напротив. — Хам, — проговорила Момо, стараясь скрыть улыбку, которая просилась на губы. Хосок на секунду поднял голову, смотря на Момо таким взглядом, мол, «отстань, девка». — Ага, — просто ответил Хосок, начиная есть. Момо последовала его примеру, и они молча ели, время от времени кидая короткие взгляды. Момо себя в этом молчании некомфортно не чувствовала. Ей даже не нужно было что-то говорить, потому что это Хосок. А дальше никаких слов уже не нужно. Когда они закончили, Хосок и Момо вышли из ресторана и сели в машину. На вопросы Момо, Хосок не ответил, сказав только, что она сама всё увидит. Состроив обиженное лицо, девушка отвернулась, но Чон на такие махинации не повелся, продолжая плавно объезжать машины, бросая короткие взгляды на девушку, которая затихла. Ехали они минут десять. Момо удивлённо посмотрела на место, на которое они приехали. Потом перевела взгляд на Хосока, который открыл ей дверь и протянул руку. Момо положила руку в чужую ладонь и вышла, хотела задать вопрос, но рот не открывался. — Ты словно воды в рот набрала, — сказал Хосок, делая шаг вперёд, оказываясь на территории парка аттракционов. — Хосок, это… — Я подумал, что нам не помешало бы немного развеяться. Как думаешь? — Но он же… закрыт? Разве нет? — неуверенно спросила Момо, и Хосок посмотрел на неё, как на дуру. — То есть, — повысив тон, воскликнула Хираи. — Только не говори, что для свидания со мной, ты его… — Ну да, арендовал на один день, — пожал плечами мужчина. — А работники? Они, наверное, будут недовольны, что они остались на работе в такое время. — Я заплатил им целое состояние. Не умрут, — хмыкнул Хосок и толкнул Момо вперёд. Где только Хосок не заставил Момо прокатиться. В какой-то момент начало даже казаться, что он всё это для себя организовал. Даже если так, то Момо была не против, потому что ей тоже было весело. Хираи впервые услышала его смех, из-за которого она замерла, смотря на него, впитывая в себя каждый звук и движение его губ. По сценарию, Чон купил Момо мороженое, а потом повёл на последний аттракцион, а именно на колесо обозрения, на который Момо категорически отказывалась садиться, потому что страшно боялась высоты. — Ты меня не заставишь, завались, Хосок! — отказывалась Момо, бегая от Хосока, который всё стоял на своём. — Чон Хосок! Я не сяду! — повторила она, кидая в него то самое мороженое, но Чон увернулся, и лакомство пролетело мимо. — Момо, хватит дурака валять, пошли, — догнал её Хосок и, крепко схватив за запястье, повёл к аттракциону. — Хосок, я в тысячный раз повторяю, я туда не хочу, — начала хныкать девушка, вновь пытаясь убежать, но мужчина крепко схватил её и буквально вжал в себя. Но та пихнула его в бок и убежала, прячась в детском поезде. Хосок, немного подождав, пока та успокоиться, подошёл к поезду и сел рядом с Момо, которая опустила голову, избегая взгляда Хосока. — Момо, ну ты чего? — мягко спросил он. — Тебе нечего бояться, я ведь буду с тобой, — положил свою руку на её ладонь. — Я всё равно боюсь, — пробурчала Хираи, перекрещивая пальцы с пальцами Хосока. — Я буду крепко держать тебя за руку, хорошо? Момо, ты многое упускаешь. Давай, всего один раз, я больше не буду тебя просить залезать туда, — улыбнулся Хосок, утягивая за собой на выход, и Момо, сделав глубокий вдох, решилась. До самого колеса, и то время, как они туда садились, девушка глаз не открывала и крепко держала Хосока за руку, прижимаясь к его боку, боясь того, что он может уйти. Момо крепко держала его за руку и была готова умереть, когда колесо начало подниматься. — Спаси и сохрани, зачем я на это согласилась?! — пропищала Момо, сжимая руку настолько сильно, что ещё немного, и она могла сломается её у чертям. — Момо, хватит бояться, — мягко улыбнулся Хосок, проводя рукой по пепельным волосам. — Я же говорил, я с тобой, тебе нечего бояться. — А я повторю, я всё равно боюсь! — Момо. — Что? — Посмотри мне в глаза. — Нет! — Момо. — Нет! — Мо… — Нет, нет, нет и ещё раз нет! — Тогда я тебя отпущу, — усмехнулся Чон, и девушка впилась ногтями в кожу. Хосок сделал вид, что ему не больно. — Ты не посмеешь, — зашипела Хираи, хватая ещё вторую руку. Мужчина почувствовал её дрожь, и ему стало немного жаль Момо, но он очень хотел показать ей город ночью, который даже Хосока заставлял затаить дыхание от его красоты, хотя он всей душой ненавидел это место. — Момо, — мягко произнёс Хосок, обхватывая обеими руками за щёки. — Посмотри на меня, — повторил он, поглаживая щеку большим пальцем. Момо сначала не решалась, но после медленно открыла глаза, встречаясь с глазами Чона. — Я тебе это припомню, — дрожащим голосом прошептала и закусила губу, потому что ещё немного, и она от страха расплачется. — Серьёзно? — усмехнулся Хосок, но не отошёл от Момо ни на сантиметр. — Перед тобой сейчас стоит убийца, точнее машина для убийств, у которого никогда рука не дрогнет, когда надо кого-то убить. Но боишься сейчас ты не меня, а какой-то высоты, — сказал он, но девушка закатила глаза. — Я знаю, что ты не причинишь мне вреда, — пробурчала она, опуская голову. — Вот именно. Не бойся какой-то там высоты, я не позволю ей что-нибудь сделать тебе. Веришь? — спросил Чон, получая утвердительный кивок. Хосок переместил свои руки на её талию, а потом встал за спину, не убирая рук. Момо сосредоточилась на прикосновениях, стараясь не думать о том, что она может упасть. Она верила Хосоку, и в то, что с ней ничего плохого не случится, но побороть страх всё равно тяжело. — Смотри, — прямо на ухо прошептал Хосок и Момо открыла глаза, которые сразу же распахнулись от шока. Точнее, от этого прекрасного зрелища, которое захватило дух. Момо, не отпуская Хосока, сделала несмелый шаг вперёд, а потом мужчина сам её вперёд толкнул, чтобы ей было удобнее рассмотреть. — Это… невероятно, — выдохнула Хираи, пытаясь разглядеть каждый угол, глаза бегали туда сюда. Фонари как светлячки освещали город, разные вывески магазинов, как яркие бабочки на чёрных цветах, и люди, уходящие домой после рабочего дня. — А я говорил, что тебе понравится, — довольно улыбнулся Хосок, продолжая обнимать со спины. И Момо, которая была настолько сильно заворожена красотой города, не заметила, как на неё смотрел Хосок. Момо повернулась к нему лицом и крепко обняла, сильно удивляя этим мужчину, который после сразу же прижал её к себе, носом зарываясь в макушку. — На самом деле, я боялся, что тебе может не понравиться, — признался Хосок. — Да и это всё… не я придумал. А так, в молодости фильм один видел, вот и решил, что… — Обычно, такое не выдают, Хосок, — тепло улыбнулась Момо, не давая Чону договорить. — Что ж поделать, я не хочу тебе врать, — пожал плечами мужчина. Момо на такой ответ довольно улыбнулась, вновь прижимаясь к сильной груди, чувствуя, как её осторожно поглаживают по волосам. Момо была готова пищать от счастья, сдерживала глупую улыбку и прятала лицо, чтобы Хосок не увидел. — И не ври, — тихо проговорила Момо, через плечо смотря на город.

***

Когда машина Хосока остановилась перед воротами дома Момо, на часах стрелки указывали одиннадцать вечера. Момо с тоской смотрела на дом, совершенно не желая туда возвращаться. Сегодняшний вечер надолго отпечатался у неё на памяти. Хираи наблюдала за Хосоком ещё с того момента, как они покинули парк аттракционов и поехали домой. Всю дорогу до дома Момо от него взгляд оторвать не могла, особенно сильно засматриваясь на его губы, к которым так хотелось прикоснуться. Девушка каждый раз давала себе мысленно пощёчину от таких странных мыслей, которые как никогда не вовремя лезли в голову. Момо снова посмотрела на Хосока, задерживая на нём взгляд. Хосок тоже с девушки взгляд не сводил, буквально изучая её. — Спасибо за вечер, — поблагодарила Момо, облизывая засохшие губы. Стало жарко. — Будь уверена, их будет ещё много, — не улыбаясь, как-то слишком серьёзно смотря на неё, ответил Хосок. Момо стало трудно дышать. — Я пойду? — спросила она, рука уже потянулась к ручке, но вдруг они одновременно потянулись друг к другу, сталкиваясь губами. Момо задыхалась. Хосок положил руку на затылок Момо и зафиксировал голову, врываясь в чужой рот языком, в ответ получая тихий стон. Хосок буквально был готов её сожрать, жадно водя руками по любимому телу, пока Момо осторожно обхватила руками его горячую шею. Момо вся дрожала от нахлынувших чувств, на куски разрывалась с каждым движением губ Хосока, которые напирали настолько сильно, что Момо буквально не могла дышать. Она отвечала на абсолютно каждое движение мужчины, позволяла чужому языку проникать в её рот, сама ловила губами и посасывала, прогоняя стыд прочь. Совсем не до него сейчас. Когда Хосок начал отстраняться, Момо вновь потянулась к нему, не позволяя Чону прервать контакт. Хосок на её действия улыбнулся в поцелуй, провёл языком по губам, которые теперь стали самыми любимыми, и, куснув напоследок, всё-таки отстранился, тяжело дыша. Хосок, смотря на раскрасневшуюся девушку, усмехнулся, и снова прижался к её рту, на этот раз целуя медленно, из-за чего каждый атом в теле сжимался, а потом взрывался. У него под глазами взрывались фейерверки, внутри огонь его сжигал, и ураган разбушевался, сметая всё на своём пути. — Ну и поцелуй напоследок, по сценарию, — отстранившись, усмехнулся Хосок, получая в ответ робкую улыбку. — Ради такого момента, можно хоть каждый вечер проводить такие встречи. — Я и без всяких встреч готова всё повторить.

***

Когда наступила ночь, Мина выполняла дела по дому, и ей в этом помогал одна совсем ещё юная девушка, которая, как бы не просила Мина, всё равно от неё не отстала. Но так оказалось даже лучше, она закончила гораздо быстрее, чем делала это в одиночку. За работой эта девушка рассказала ей, как попала сюда, а Мина её слушала, всё равно никуда не деться. Из рассказа девушка узнала, что ей всего восемнадцать лет, и пришла она работать для того, чтобы оплатить учёбу, и хоть как-то прокормить семью, потому что жили они очень бедно. Девушку, конечно, жалко, но Мина ведь не всемогущая, и не могла помочь девчушке, потому что сама сейчас жила под чужой крышей и за чужой счёт. Она тоже сейчас была не в самом хорошем положении, и вкус бедности Мина тоже очень хорошо знала, так что она частично понимала её. Положив последнюю кружку на место и выключив свет на кухне, Мина направилась в гостиную, но успела отреагировать и уклониться, когда пуля пролетела прямо перед глазами. Потом окно треснуло.