мертвый рассвет

***

Темно и тихо, ни один звук кроме скольжения карандаша по блокнотному листу не смеет нарушить тишину. Брюнет всегда любил тишину, да и его подчиненные уже давно запомнили повадки своего господина. Потому сейчас в офисе стояла почти мертвая тишина. Федор удобно утроился за своим столом, позволяя себе некую вольность в виде закинутой на стул и подтянутой к груди одной ноге в тщательно отглаженных брюках. Подбородок мужчины лежал на этом же колене, а глаза тщательно пробегали по медленно пролистываемому тексту на мониторе компьютера. Достоевский ненавидел работу с файлами и текстом, и уж тем более – написание отчетов, а потому сейчас он чувствовал себя ужасно некомфортно и скучно. Атмосфера кабинета главы “крыс” тоже явно не способствовала сегодня продуктивной работе, и спустя какое-то время безуспешных попыток работы, федор все же с тяжелым вздохом откинулся на спинку стула, пробегая взглядом по столь знакомым уже трещинам в стене напротив. Демон все же понял, что на сегодня его силы на работу закончились и прикрыл глаза, одновременно с этим легонько хлопнув крышкой ноутбука, в котором проглядывал информацию, которую в короткий срок предоставили ему его подчиненные. В основном там было о Гоголе и его прошлом, а также о некоторых его близких людях. Достоевский решил сразу же навести справки обо всем, что связано с новым подчиненным, чтобы потом не попасть впросак. “На улице уже глубокая ночь”-подметил про себя федор, выглядывая в окно своего кабинета. Он находился на 4 этаже, так что из окна открывался вполне сносный вид на окрестности. Если быть честным, то он специально выбирал именно этот кабинет, ведь отсюда очень хорошо было видно утреннее солнце и ночную луну, что будто усмехалась и твердила о том, что все в этом темном и промозглом мире принадлежит и подчиняется ей. Но достоевский был другого об этом мнения. Он считал, что Бог создал этот грешный мир и что люди даже ничего сами толком не решают: все предопределено судьбой, на которую лишь он, демон, способен повлиять. На пару минут брюнет завис в своих мыслях, пялясь в одну точку пустым нечитаемым взглядом, пока его не прервал тихий, но очень настойчивый стук в дверь кабинета. На лице демона скользнула легкая тень удивления, которое он сразу же спрятал глубоко внутри и себя и с легким вздохом поднялся со стула, попутно разминая затекшие за время работы мышцы. Глава крыс часто забывал о времени и долгими часами сидел в одном положении, отчего частенько болели и затекали мышцы его и так физически слабого тела. На пару секунд все же задумавшись, кого могло принести к его кабинету в столь поздний час, федор подобрался к дверному проходу и легким движением руки повернул металлическую ручку по часовой стрелке, после отворяя дверь и отходя в сторону, разглядывая незваного гостя. Перед ним стоял кацу, но он отчего-то был необычайно бледен и сильно запыхавшийся. — что-то случилось, Кацу? Ты выглядишь, — брюнет с секунду помолчал, подбирая подходящее слово для описания сего вида своего подчиненного. — напуганным. — господин Достоевский, я— Договорить ему не дал сам Федор, перебив. —сколько раз я просил меня так не называть? Что ж такое, какими методами тебе надо вбить это в голову? Так хочешь уподобиться Гончарову? – на лицо демона-Достоевского скользнула легкая, но очень зловещая в его исполнении, ухмылка. Он внимательно вглядывался в лицо собеседника, что безуспешно раз за разом пытался восстановить сильно сбившееся дыхание. — простите.. Кацу отошел в сторону и прошел к окну в кабинете Достоевского. Его белоснежная фигура на фоне темного окна выглядела завораживающе и неуместно одновременно. Руки парень засунул в карманы белых брюк и, с минуту помедлив, начал свой рассказ.