Ловушка Купидона

Феликс ошибалась, когда думала, что семья будет относиться к ней предвзято из-за ситуации с Джорджем. Молли окружила её настоящей материнской заботой, не опускала руки, когда пришли Гермиона и Гарри, сообщив, что Джорджа взяли под стражу до выяснения обстоятельств случившегося. Теперь волшебница поняла, почему его слова звучали, словно прощание, когда он отдавал ей ключик от ячейки. На ней совершенно не было лица, Феликс с трудом отвечала на письма Тедди, где он писал о том, что вместе Мари-Виктуар и Кэти думают, чем могут помочь. Действительно, настоящая дружба проявляется только в самые темные моменты жизни, но эта мысль не придавала ей больше бодрости. Гарри запретили принимать участие в ведении следствия, так как он являлся лицом заинтересованным. Гермиона пыталась всячески пробиться к Джорджу, чтобы поговорить с ним. В один момент им с Чарли это удалось, но, кроме того, что Джордж выглядит измученным, ничего не выяснили. Удивительно, что на помощь пришел Драко Малфой, поставив информацию о предстоящем слушание через десять дней. Свидетелями по делу проходили: Молли и Артур Уизли, Рональд Уизли, чета Поттеров, Гермиона Грейнджер, Чарли Уизли и сама Феликс. Волнение усиливалось с каждым днём, а Молли и Артур заметно подсели на успокаивающие зелья, так как практически все время сохраняли здравость ума, но все прекрасно понимали, что такое, когда сына грозятся посадить в Азкабан. — Прости меня, бабушка Молли, — в один вечер произнесла Феликс, уткнувшись женщине в плечо. — Это всё из-за меня. — Что ты, милая, — тут же охнула миссис Уизли, крепко прижав к себе внучку, коей она её считала, — Если Джордж пошел на это, значит, не просто так. Мне важно ваше счастье, даже, если оно не попадает под нормы мира. Потому что мой мир — это моя семья. И этими словами было всё сказано, Молли не собиралась давать своих детей и свою семью в обиду, готовая сцепиться с любым, кто несет угрозу. Дни тянулись бесконечно долго, Феликс умоляла Гермиону как-то договориться о встрече с Джорджем, но это не помогло, судьи опасались того, что у Белл-Уизли настоящий «стокгольмский синдром», о чем писали и в газетах. Новость о предстоящем суде разлетелась быстрее, чем о их отношениях, практически каждый волшебник знал имя Джордж Уизли и Феликс Белл-Уизли, замешанных в самом настоящем романтическом скандале. Иногда Феликс действительно считала себя сумасшедшей, потому что каждый раз думала о том, какого сейчас Джорджу, пока она спит в теплой постели, Молли кормит её самыми вкусными блюдами, а он… В холодной камере, подвергаемый постоянным допросам из-за неё. Лучше бы в то проклятое Рождество ей вырвали язык, чтобы она не признавалась в своих чувствах, ведь тогда всё было бы хорошо. Укутанная в плед, она сидела на ступеньках Норы, глядя на вечерний двор. Винни постоянно подбегала к ней то с палкой, то с мячиком, но Феликс только поглаживала ей по коричневой макушке, мотая головой: ей было не до игр. Завтра должно было состояться слушание. Ей казалось, что она совершенно не готова, так как хотела упасть на колени и умолять отпустить его. Джордж — самый лучший человек в её жизни, смелый и открытый, родной и заботливый, почему он должен страдать из-за неё? А то, что именно из-за «неё», Феликс не сомневалась. Неужели он любил её настолько сильно, что сам смиренно пошел в Министерство, даже не пытаясь куда-нибудь уехать или сбежать? Волшебница бы поняла, главное, чтобы он был в безопасности, но Джордж — истинный гриффиндорец, не сбежал, а стойко вынес уготовленную ему часть. — Если ты заболеешь, Джордж оторвет мне голову, — рядом с Феликс опустился Чарли, погладив её по макушке. — Будем играть в молчанку? — Крестный, — вздохнула волшебница, даже не посмотрев на него, — Что мне делать? — Ты о чём, детка? — не понял рыжий, хоть он и пытался бодриться, в глазах читалась горечь. — Что мне делать завтра? Как отвечать? — Как и говорила Гермиона, правду, — кивнул мужчина, — Вы не совершили что-то запретное. — Мы полюбили друг друга, а это и есть, то самое, запретное, — усмехнулась Феликс, запрокинув голову, — Судят за любовь, понимаешь. — Нет, Фи-фи, судят за глупую сплетню Скитер, подхваченную общественностью. Никто над вами свечку не держал. — Тем не менее, Джордж под стражей… Он там, а я здесь. Лучше бы меня не было, — психическое состояние Белл-Уизли было подкошено, она вновь закрыла глаза руками, расплакавшись. Чарли тяжело вздохнул, обняв её за плечи и положив подбородок ей на макушку: — Не говори такие громкие слова, малышка. Мы счастливы, что ты у нас есть. Где бы я ещё нашел такую замечательную крестницу, м? — он легко чмокнул её в висок, — Я думал, что Джордж никогда не оправится, после смерти брата, не полюбит. Но появилась ты и всё изменилось. Именно ты подарила нам надежду. Шмыгнув носом, Феликс подняла на него заплаканные глаза, рыжий вытер руками слезы с её щек. — Чарли, я не могу без него, видит Мерлин, мне хочется раствориться только от мысли, что ему плохо. — Я знаю, Феликс, знаю, — он поправил сползший плед на её плечах, — Но мы должны быть сильными, только так нам удастся спасти его. Не плачь, представляешь, что с ним будет, если он увидит тебя изнеможенной? Ему будет только хуже. Бери себя в руки. С Чарли было трудно не согласиться, потому что он действительно был прав. Несмотря на то, что он был против отношений Феликс и Джорджа, драконолог оставался одним из тех, кто поддерживал их маленькую семью с самого начала, оставаясь первым хранителем зарождения этих отношений, как жаль, что волшебница узнала об этом только пару недель назад. — Ты прав, — согласилась Феликс, быстро обняв Чарли, — Спасибо, крестный. И с этими словами отправилась в спальню, потому что завтра ей предстояло подняться рано. Пара капель «Ловушки Купидона» в кружку с водой, приносило ей ночное облегчение, даруя хотя бы искусственную фантазию того, что Джордж рядом. Утром, выйдя из ночной неги, она осмотрелась: на стуле аккуратно висел выглаженный костюм бежевого цвета из юбки-карандаша и в тон ей кардигана, Молли заранее всё приготовила. Надев на себя непривычный наряд, Феликс посмотрелась в зеркало, он делал её визуально старше, кажется, на это все и рассчитывали. Туфли лодочки и собранные в маленький низкий хвостик волосы дополняли этот стиль. Стараясь не споткнуться в подобной обуви, Феликс спустилась на первый этаж, где собрались верные соратники семьи, одетые по всем законам посещения Визенгамота. Завтрак в горло не лез, но чашечка кофе с молоком помогли немного взбодриться. Министерство Магии для Феликс не было новым местом, потому что она часто заглядывала сюда к своим ближайшим родственникам. Сейчас же, идя под руку с Чарли, ей было не до приветственных улыбок, особенно, когда в досмотровой части, у них всех отобрали палочки. Успокаивающее поглаживание Артура Уизли, помогло ненадолго прийти в себя, прежде, чем у них началось долгое шествие по дальнему коридору, а потом спуск на лифте. Они спустились на второй уровень Министерства Магии, когда у волшебницы похолодели руки, от предчувствия неизбежного. Сейчас она увидит Джорджа… Мысль о том, сколько он натерпелся, ужасала её. От каменных стен шел холод правосудия, пока они ожидали приглашения в зал. Гермиона ободряюще кивнула ей, натянуто улыбнувшись, но это не помогло. — Главное, не поддавайся эмоциям, Феликс, — тихо попросил её Гарри, нервно теребя свой тугой галстук, — Джордж — не приступник. — Осталось в этом убедить их, — едко отметила Феликс, обхватив себя руками. Из больших дверей зала вышла волшебница средних лет, открывая папку: — Слушание начнется через пару минут. Можете проходить и занимать места, — после чего отошла в сторону, пропуская толпу внутрь. Зал номер десять представлял собой полукруглое помещение с сидениями, подобными амфитеатру. Они спустились по небольшим ступенькам, заняв первый ряд, словно пришли в театр, а не на суд. С противоположной стороны сидели несколько десятков людей в строгих мантиях — представители судебной коллегии, пока они о чём-то переговаривались и передавали друг другу папки с делом, отправляя их по воздуху, одним взмахом волшебной палочки. В центре стояло кресло, размещенное на небольшом подиуме. Феликс сидела прямо перед ним, буквально в паре метров, а по бокам от неё разместились Гарри и Гермиона, словно в любой момент собираясь удержать девушку, хотя Феликс вела себя сдержанно и спокойно, в отличии от её сердца, которое было готово вырваться из груди. — Где он? — одними губами спросила волшебница, гляну на Гермиону. — Его скоро приведут, — кивнула женщина, незаметно теребя рукав своего серого пиджака. Сжав колени под плотной юбкой, юная гриффиндорка чувствовала, как судьи окидывают её взглядами, после чего перешептываются. Не давая им повода усомниться в её вменяемости, Феликс выпрямила спину, подобно гордой львице взирая на них, всем взглядом демонстрируя, что так просто не позволит им сломать их жизни. Один из судей встал, поправив мантию и поднес палочку к горлу, от чего его голос зазвучал в разы громче, прерывая перешептывания: — Добрый день. Я, Тиберий Огден, объявляю слушание по делу Джорджа Уизли, открытым, — мужчина коротко квинул и сел на своё место, — Приведите мистера Уизли. Белл-Уизли сделала два рваных выдоха, прежде, чем из маленькой двери, недалеко от сидений, показалась до боли знакомая рыжая макушка. Джорджа вели двое мракоборцев, направив ему в спину волшебные палочки, хотя мужчина шел смиренно, держа лицо. С каким же ужасом волшебница признала в нём любимого человека: волосы отросли и свисали ниже ушей, на лице виднелась заметная щетина, а привычная выглаженная рубашка сейчас казалась помятой, хотя её явно пытались привести в порядок. Но любимый бордовый галстук был идеально завязан. Чего ему стоило не броситься к Феликс, когда он её увидел. Девушка приподнялась на месте, но две руки, сидевших по бокам, усадили её на месте и сжали ладони. — Джордж… — одними губами проговорила она. — Феликс, — прочитала по его губам гриффиндорка, прежде, чем его усадили на кресло в центре, закрепив руки магическими цепями на подлокотниках. А он улыбался, глядя на неё, только в улыбке скрывалось едва сдерживаемое безумие. Позади послышался тихий плачь Молли Уизли, потонувший в успокаивающих словах Артура Уизли, который понимал, что сейчас им нужно приложить все силы, чтобы помочь своему сыну. Рональд погладил мать по спине, легко поцеловав в щеку, беда сплотила их всех. — Мистер Джордж Уизли вы обвиняетесь в растлении своей воспитанницы, которой на момент вашей связи не было семнадцати лет, что по меркам Магической Британии считается возрастом совершеннолетия. Вы принимаете обвинения? — Да, — коротко кивнул Джордж, — Но я её не развращал. — Это позвольте решать суду, — отозвалась женщина, сидящая по правую руку от Верховного Судьи. — Обещаете ли вы суду, что будете говорить правду? — Да, — так же спокойно кивнул Джордж, коротко смотря на Феликс, словно говоря ей глазами, что всё будет хорошо. — Мистер Уизли, вам действительно тридцать шесть лет на момент 15 марта 2015 года? — спросила женщина, делая пометки на своем пергаменте. — Да. — Мистер Уизли, вы являетесь опекуном мисс Феликс Белл-Уизли? — спросила другая женщина, сидящая по левую руку от судьи, её голос был немного тоньше предыдущей. — Да. — Вы стали опекуном мисс Белл-Уизли в возрасте двадцати лет? — вновь спросила она у него, только сейчас Феликс догадалась, что эта женщина, скорее всего, и есть представитель отдела опеки магической Британии. — Да. — Подсудимый ответил честно на все вопросы, — подтвердила одна из судей. — В таком случае, мы можем преступать к делу, — согласился Верховный Судья, поправляя очки. — Мистер Уизли, сообщите суду, кто знал о вашей связи с мисс Белл-Уизли. — Только мой брат, — отозвался Джордж, глянув на Чарли, — Больше никто. — Назовите имя брата. — Чарли Уизли, один из моих старших братьев, — пояснил Джордж, стараясь сдержать сарказм. — В таком случае, за трибуну вызывается, мистер Чарли Уизли. Сидевший позади Феликс драконолог, поспешно встал, быстро спускаясь к трибуне, недалеко от своего, взятого под стражу, брата: — Мистер Уизли, клянетесь ли вы говорить правду? — вновь спросил судья. — Да. — Мистер Уизли, — к волшебнику обратилась представитель опеки, — Вы действительно являетесь крестным отцом мисс Белл-Уизли? — Верно, — согласился Чарли, сжимая руками трибуну. — Расскажите суду, что подозрительного вы замечали между опекуном — Джордж Уизли и его воспитанницей — Феликс Белл-Уизли. — Ничего такого, что не вписывалось бы в общественные нормы. Я был частым гостем их семьи с самого младенчества Феликс. Джордж был заботливым опекуном, полностью обеспечивающим её. Девушка ни в чём не нуждалась, — казалось, будто эта речь Чарли была заготовленной. — Как утверждает мистер Джордж Уизли, вы были посвящены в тайну о том, что у него с мисс Белл-Уизли есть связь, — сказала одна из судей, привстав, — Это правда? — Правда. Я знал. — И вы не посчитали нужным сообщить об этом в органы магического правопорядка? — В органы правопорядка? — Чарли усмехнулся, окинув судей взглядом, — О чём? Что мой брат влюблен во взрослую девушку? — В несовершеннолетнюю девушку, — пояснил судья. — Достигшую возраста согласия, — подметил Чарли, — Между ними не было чего-то такого, что могло бы меня насторожить. За влюбленные взгляды не сажают в Азкабан. — Мистера Уизли обвиняют в растлении ребенка, — не унимался судья. — Мой брат не учувствовал в этом растлении, если вы об этом. Он никогда не вступал в физическую близость с Феликс. — Вы уверенны в этом? — Со слов моего брата, он бы не стал лгать, — драконолог сложил руки на груди. — И давно у него проявились эти чувства по отношению к несовершеннолетней? — По моим подсчетам, около полугода назад. Ей уже было шестнадцать лет. — А до этого момента? Были ли у него попытки соблазнения своей подопечной? — судья скептически смотрел на них. — Нет. Думаю, что на подобное он способен ответить сам. — Благодарим за честность, мистер Уизли. За трибуну вызывается мисс Гермиона Грейнджер, заместитель Министра. Бывшая лучшая студентка вышла к трибуне, достаточно холодно окинув взглядом присутствующих: — Мисс Гермиона Джин Грейнджер, было ли вам что-то известно о взаимоотношениях между мистером Джорджем Уизли и мисс Феликс Белл-Уизли? — Ничего, кроме того, что он прекрасный опекун и верный друг. Они очень помогли мне в решении семейных вопросов. — Ваш внезапный развод обусловлен случившимся? — Нет. Это наше семейное дело, но Джордж Уизли помог мне справиться, когда это случилось, — сдержанно произнесла кудрявая, коротко глянув на Рона, который заметно ссутулился. — Ранее вы не замечали за мистером Джорджем Уизли подобную тягу к молодым девочкам? — Нет. Джордж, последние пятнадцать лет, полностью посвятил себя семье. — Благодарим за честность, мисс Грейнджер. Просим, занять своё место. Подобной процедуре подверглись Гарри, Джинни и Рон. Тяжелее всех было Молли и Артуру, женщина еле стояла за трибуной, утирая слезы и уверяя, что её сын — благочестивый мальчик, он человек слова. Вопросы были похожи, судьи выносили вердикт исключительно друг другу на ухо. Допрос семьи и ближайших друзей длился не менее четырех часов, но Феликс не видела времени, перед её глазами был только Джордж, уставший и измученный. Её вызвали в последнюю очередь. Феликс поднялась и пошатнулась, у неё затекли ноги от позы, в которой она просидела эти долгие часы. Пока она шла к трибуне, Джордж неотрывно следил за её хрупкой фигуркой, мысленно проклиная себя за то, что ей пришлось через всё это пройти. — Мисс Феликс Белл-Уизли, сообщите суду ваш возраст на момент 15 марта 2015 года? — Шестнадцать лет, — голос прозвучал достаточно грубо, хотя ей приходилось очень сильно держать себя в руках. Судьи внезапно зашептались, будто раздумывая, стоит ли продолжать вопросы, но вдруг, представитель опеки встала со своего места: — Суд предлагает дать показания мистеру Уизли и мисс Белл-Уизли под действием Веритасерум. В зале послышались возмущенные голоса, утверждающие, что в этом нет необходимости, со своего места поднялся даже Гарри Поттер, обращаясь к суду: — Мы сказали достаточно, чтобы снять с Джорджа Уизли все обвинения, к чему этот спектакль? — Мистер Поттер, прошу навести тишину, — громко крикнул Верховный судья, — Если подсудимому и жертве нечего скрывать, то какая разница, дадут они показания под действием зелья или без него. Не так ли? Возмущение поубавилось, а Феликс неотрывно смотрела на Джорджа, словно ища в его глазах ответ. Джордж, чуть повел крепко закрепленными руками и, опустив голову, кивнул. — Я согласна, — отозвалась Феликс, смотря на суд. Сидящая сбоку женщина, которая встречала их, удалилась на несколько минут, после чего вернулась с подносом, на котором стояло две маленькие колбочки, направляясь к Джорджу Уизли. — Может, освободите мне для этого хотя бы одну руку? — усмехнулся Уизли, показывая, что самостоятельно не сможет выпить. — В этом нет необходимости, — отозвалась ведьма, поднеся к его пересохшим губам зелье и вливая в его рот, после чего направилась к Феликс, которая, сжав стеклянный сосуд, быстро осушила его до дна, отдав пустую склянку колдунье, та удалилась на своё законное место. — Суд должен проверить: Мисс Белл-Уизли, повторите нам вновь, каков ваш возраст на момент 15 марта 2015 года? — Шестнадцать лет. — Мистер Джордж Уизли, повторите суду, каков ваш возраст на момент 15 марта 2015 года? — вновь спросил Верховный судья. — Тридцать шесть лет, — вздохнул Джордж, изнывая от повторяющихся вопросов, — Спрашивайте, что вас волнует. — Вы уверенны, что знаете наши вопросы? — усмехнулась одна из судей. — Более чем. — В таком случае, мисс Белл-Уизли, расскажите нам о том, какие отношения связывали вас с Джорджем Уизли на протяжении последних шестнадцати лет? — Прекрасные. Джордж был самым лучшим опекуном, он поощрял мои занятия квиддичем и то, что я ненавидела носить платья, — слова, словно речка, потекли с её уст прежде, чем она успела о них подумать, — Он исполнял любые мои желания, хотя я понимала, как ему трудно работать и заниматься моим воспитанием. Джордж следил за моей учебой, поэтому я старалась не расстраивать его и учиться хорошо, — посмотрев на Джорджа, она заметила на его губах легкую улыбку, — А ещё он потрясающе готовил и всегда приносил мне мои любимые яблоки. — Расскажите суду, когда вы поняли, что испытываете к мистеру Джорджу Уизли чувства, не свойственные вашему положению опекуна и воспитанницы, — попросил Тиберий Огден, чуть приподнимаясь с трибуны, чтобы видеть их лица. — Я… Я… — Феликс немного вздрогнула, понимая, что зелье не дает ей уйти от вопроса, мысль, что за этим откровением наблюдает вся семья, пускала мурашки по телу, — Незадолго до Чемпионата Мира по квиддичу. Со стороны присутствующих, послышалось шокированное «о», даже Джордж удивленно вскинул брови, внимательно глядя на неё. — Я испугалась подобных чувств, поэтому всячески пыталась их отрицать и даже оскорбила Джорджа, но ничего не могла с собой сделать. Чувства всё росли и росли во мне. — Вступали ли вы с мистером Джорджем Уизли в интимную связь? — судья эти вопросом сразу создала тишину в зале. — Нет, — стойко отозвалась Феликс, видя, как бабушка Уизли с выдохом улыбнулась. — А хотели? — не унималась женщина. — Какое отношение это имеет к следствию? — не выдержал Чарли, — Простите, уважаемы суд, но кто, будучи влюбленным, не представляет секс с объектом своего обожания? — он проигнорировал взгляд Гермионы, умоляющей его не мешать суду, но драконолог был настойчив, потому что дело касалось его родного брата и любимой крестницы. — Суд ждет ответа от мисс Белл-Уизли, — повторил Тиберий Огден, сложив руки в замок. Покраснев до кончиков ушей и не зная, куда деть взгляд, Феликс тихо произнесла: «да». Зал молчал, не смея ещё больше смутить её, хотя порог стыда она уже достигла. В зале сидели её тёти и дяди, бабушка и дедушка, Джордж… И все это слышали. — Суд принял ваши показания, — пергаменты зашелестели, — Мистер Джордж Уизли, когда вы поняли, что испытывается к своей воспитаннице «не опекунские» чувства? — Незадолго до Чемпионата Мира по квиддичу, — честно ответил он, понимая, что влечение друг к другу у них появилось одновременно, — Это случилось внезапно. Я не хотел этого. — И что вы испытывали, когда общались с мисс Белл-Уизли? Джордж повернул голову к девушке, тепло улыбнувшись и смотря ей в глаза: — Бесконечное счастье от того, что она у меня есть. Феликс едва ли сдержала слезы, борясь с желанием, выбежать из-за трибуны и броситься к нему. — Вы вступали в интимную связь с мисс Белл-Уизли? — Нет. — Но хотели? — Я нормальный и здоровый мужчина, конечно, хотел, — небрежно отозвался он, — Но только тогда, когда она стала бы совершеннолетней. — Вы признались ей в любви? Как отреагировала девушка? — судья перевел взгляд с Джорджа на Феликс и обратно. — Она разозлилась, ушла, — эти воспоминания были до сих пор яркими, — Я боялся, что она меня больше не захочет видеть. — Я была дурой. И я испугалась не признания, а того, что чувствовала тоже самое, — подключилась к его рассказу Феликс, — Мы оба понимали, что это было неправильно, поэтому боролись со своими чувствами, но на Рождество… Я поняла, что если в моей жизни не будет Джорджа, то и смысла тоже не будет. — А я был готов отказаться от своих чувств, лишь бы ты была счастлива, Феликс, — кажется, оба забыли, что находятся в зале суда, неотрывно смотря друг на друга, — Боялся, что ты будешь со мной не счастлива, ведь я старше почти на двадцать лет. Когда ты сказала, что хочешь быть со мной, для меня в жизни появился смысл. Много лет думал, что ни одна женщина не растопит моё сердце, но ты… Ты просто взяла и забрала его. Я не мог думать больше ни о ком. — Я бы не пережила, если бы ты был с другой… — сглотнула Феликс, вытирая слезу с щеки. — Я не хочу с тобой расставаться никогда. — Мне очень хотелось, чтобы быстрее наступило твоё совершеннолетие, чтобы я смог просто забрать тебя и увести подальше от этих осуждений, сделать тебя своей женой, если бы ты захотела, — его голова устало склонилась в бок, а руки безвольно лежали на рукоятках кресла. — Если бы захотела, — повторил он. — Я хочу. Раздался заметный кашель со стороны судьи, будто он пытался прервать эту мелодраматическую сцену. Окинув взглядом этих двоих, он в упор посмотрел на Джорджа Уизли: — По нашим сведениям, вы владелец двух магазинов с волшебными зельями и атрибутами? — Одного магазина, — пояснил Джордж Уизли, запрокинув голову. — Магазин в Косом Переулке и в Хогсмиде, — напомнил один из судей, будто усомнившись в памяти заключенного. — В Косом Переулке — да, а в Хогсмиде… — чуть поморщившись, мужчина продолжил, — По документам, магазин принадлежит Феликс. По лицу девушки не трудно было понять, что подобную информацию она слышит впервые. Волшебница одними губами прошептала: «что?», нахмурив брови и лоб. — Как так вышло? Ваша воспитанница не в курсе, — усмехнулся судья, постучав пальцами по столу. — Она и не должна была этого знать до совершеннолетия, — недовольно отозвался Уизли, будто десяток судей испортили его сюрприз, — Это перестраховка для её будущей жизнь. В конце концов, она взрослая девушка и у неё должны быть финансы на дальнейшую жизнь. — С вашей стороны — это благородно, хоть и подозрительно, — представитель опеки что-то написала в своём пергаменте, коротко глянув на Верховного судью, который кивнул головой. Раздался стук молотка о деревянную подложку, после чего, Верховный Судья встал с места: — Суд удаляется на совещание, чтобы обсудить вердикт. Звуки отодвигающихся стульев, подобно грому, разнеслось по залу суда, а представители судебной коллегии удалились в маленькую дверь, оставив остальных в зале. Два Аврора так и остались стоять около Джорджа, хотя по нему было видно, что в этом нет необходимости. — Почему ты не сказал? — тихо спросила Феликс, чуть выйдя из-за трибуны. — Забыл, — пожал плечами Джордж, хотя это была откровенная ложь, — Забылся от твоей красоты. — Не до шуток, — насупилась волшебница, решив сделать ещё шаг вперед, но её остановил волшебный незримый барьер, — Что это? — Пресловутая безопасность, — тихо рассмеялся Джордж. — Феликс, вернись за трибуну, — попросил Гарри, привстав на стуле, — Пожалуйста. — У них достаточно фактов, чтобы отпустить его немедленно, — выкрикнул Чарли, стоящий в небольшом проходе, — Вины Джорджа нет. Он не сделал того… того… — Того, что они нафантазировали? — подсудимый поднял голову, немного ей дернув, чтобы убрать волосы с лица, — Дай им повод покопаться в чужом белье. — Отвратительно, — прошипел Рон, глядя на брата. — Ничего, Рональд, такова жизнь. В твоей тоже начнут копаться, развод — достояние дамочек с отсутствием личной жизни, — отозвался Джордж, после чего обвел взглядом присутствующих, вся семья в курсе подробностей их личной жизни, такого он не мог допустить даже в мыслях. Подобные разговоры должны были остаться только между ним и Феликс, но, раз так вышло, он надеялся, что любые вопросы будут сняты. Волшебница, которая выносила им сыворотку правды, подошла к Гермионе, взмахом ладошки, позвав в сторону выхода. Грейнджер послушно кивнула, выйдя из зала суда. Присутствующие проводили её взглядом, но не сказали и слова. Зато Джордж, который всё так же сидел в центре, с легкой полуулыбкой смотрел на Феликс, большим счастьем было просто увидеть её, спустя столько недель. — Плохо ешь? — строго спросил он, окинув взглядом фигурку. — Тебя это беспокоит? — удивилась Белл-Уизли, — Ты сидишь в суде, где решается твоя дальнейшая жизнь, и думаешь о том: плохо ли я ем? — А о чём мне ещё думать, дорогая? Дементоры плохие слушатели, так что держусь на воспоминаниях о тебе, — словно говорил о погоде, произнес Джордж. — Безумец. На это Джордж успел только пожать плечами, как дверь распахнулась и в неё вошли судьи, занимая свои места. Тиберий Огден положил перед собой связанные пергаменты, после чего кивнул присутствующим: — Суд готов вынести вердикт по делу Джорджа Уизли от 15 марта 2015 года.