Аконитовое зелье

      Логан нервно сглотнул, сбивчиво дыша. Нил держал его лицо одной рукой, как можно мягче надавливая на подбородок, а другой, держа палочку, светил на его зубы:       — У вас потрясающие, крепкие клыки. Отлично за ними ухаживаете. Вы молодец.       Логан сдавленно поддакнул. Нил поправил пластырь на его предплечье:       — Скажите, вы же не будете против, если я вам что-то подарю?       — Подарите?       — Чемодан. Это не совсем подарок, это компенсация за… Опыт, который вас ждёт сегодняшней ночью. Примете чемодан?       — Н-ну… Да…       — Так матери и скажете. Это за эксперимент.       — Спасибо… Доктор, спасибо вам.       — Не стоит, — Нил замялся и раздосадованно скрестил руки на груди, — в общем, снова извините. Я не могу дать вам ничего перед полнолунием. В сочетании с аконитом обезболивающие приводит к диарее, если…       — Мне неважно, доктор Блейк, вы что. Лишь бы я не… — Логан замер. — Доктор Блейк. А… А как это будет?       — Вы имеете в виду ночь?       — Ну да.       — Я только хотел сказать. Пойдёмте, мистер Эверглейд. Наденьте шапку, — Нил натянул свою.       Нил провёл Логана вокруг больницы и показал на дощатый забор:       — Вам это будет видно, мне — нет. Мелкий рост. Над забором смотрите. Видите, рядом с лесом пустошь? Там всё проверено мной лично. В яму не упадёте, в озере не утопитесь. Там и побегаем.       — Побегаем?       — Ну да. Когда вы превратитесь.       Лицо Логана перекосило от ужаса.       — Нет. Нет. Вы что? Доктор Блейк, нет. Вы не можете.       — Логан, — нервно улыбаясь, Нил похлопал себя по животу, — всё в порядке. У меня такая прослойка, что вам до моих внутренних органов драть и драть, — Логан побледнел, — простите! Плохая шутка! Логан, посмотрите на меня, пожалуйста. Посмотрите мне в глаза. Какой сегодня день?       — С… Суббота.       Пока он отвечал, Нил уже нагнулся, взмахом палочки превратил горсть снега в кубик льда и протянул ему:       — Возьмите в рот.       Логан чуть было не наклонился с приоткрытыми губами, но вовремя догадался подставить руку. Чувствуя холод льда во рту, он дёрнулся. Холод слился с непониманием.       — Лучше?       Размазывая холод по рту языком, Логан кивнул.       — Мистер Эверглейд, сейчас я не шучу. Доверьтесь мне. Я понимаю, что это крайне болезненный для вас момент, и я не хочу в него вторгаться. Я просто хочу обеспечить вашу безопасность. Поверьте, вы будете в большей опасности, чем я. И я не сужу вас. Я… Видел, — плечи Нила расправились от тяжёлого вздоха, — как люди… Иногда против, иногда по своей воле превращаются в что-то иное и, на первый взгляд, страшное. В общем, не бойтесь. От моих предрассудков я избавился ещё в детстве.       Логан не набрался смелости спросить, что Нил имел в виду, до самого вечера: когда до выхода в пустошь — кошмар, кошмар, кошмар — оставалось три часа. Они ждали на кухне, греясь от очага.       У Нила на виске была маленькая, засохшая капля крови. Логан присматривался к его волосам. За последние дни доктор не причесался ни разу. Он прятал волосы то под шерстяной, то под медицинской шапкой, постоянно вытирал ладони остро пахнущим зельем.       Логану всё же хватило смелости на ещё один вопрос:       — А… Почему вы сюда приехали?       Нил вынырнул из раздумий.       — Ну… Ну, отучился в колдомедучилище четыре года после Хогвартса. Мне… — Нил задумался, приподнимая чашку, — Боже, мне уже двадцать четыре. Значит, два года назад я окончил училище, сдал курсовую работу. Мне нужно было проходить где-то практику. Святого Мунго это, конечно, Святого Мунго, но там конкуренция такая, что некуда плюнуть, кроме как в лицо. А тут конкуренции никакой. Помните, что я говорил? Монополист. Ну вот и вот.       — А… У вас брат?       — А?       — Оборотень. Или отец? Нет, извините, это не моё дело.       — Да я не против, собственно, я просто правда вас не понимаю.       — Ну, вы… Вы как будто… Очень хотите помочь.       Логан не знал, как объяснить словами. Доктор Нил Блейк был кривым зеркалом: видя когти, он протягивал руку.       Лицо Нила поникло. Он долго, молча смотрел на Логана.       — Извините, я же говорю, не моё дело…       — Да… Да нет, чего уж там, — взгляд Нила остекленел, блуждая по столешнице, — чего уж там. Вряд ли это кому-то навредит… В школе я… Мне… Я… Я любил одного мальчика в школе, вот и всё.       Нил спрятал лицо в чашке, притворившись, что интереснее чая в комнате ничего нет.       — Мальчика?       — Извините. Я с этим всю жизнь, долго не смущался. Да, мальчика.       — Нет, вы… Вы любили оборотня?       — Я… — Нил нахмурился. — Я любил… Его.       — Оборотень учился в Хогвартсе?       — Зачем вам знать? — голос Нила царапнула сварливость.       — П… П…       Логан замер, уверенный, что безвозвратно всё испортил. Нил сделал глубокий вдох:       — Простите. Да, он учился там. Он… Вы можете задавать вопросы, я просто… Сами понимаете, про ликантропию вредно горланить на всех углах. Не хочу сказать ничего, что могло бы… Ему навредить.       Последние слова утонули, затерялись в чашке, но Логан услышал. Его била мелкая дрожь, страх перед полной луной держал за загривок ледяными пальцами — но почему-то он всё же осмелился шагнуть в пропасть:       — Вы для него?.. Я… Я про Аконитовое зелье. Вы изобретаете его, чтобы вылечить вашего оборотня.        — Он не мой оборотень. Нет, — голос Нила болезненно смягчился, противореча словам, — какое там, нет. Мы с ним даже не знакомы. Я не такой романтик. Изобретение лекарства — это дело долгих лет и, к тому же, ликантропия не лечится.       — Но… — взгляд Нила снова был открыт, беззлобен — лишь безгранично печален. Логан продолжил безумствовать. — Но вы же сказали, что вы его любили.       — Врачи не очень умные люди.       — Я… Просто… За что вы любили его, если не знали?       Взгляд Нила беспомощно сжался.       — Мистер Эв… Логан. Согласитесь. Даже у примитивного животного с мочалкой вместо сердца должно быть что-то светлое и возвышенное в жизни, правда? Я о себе. Не о вас. Да и я знал его. Ну… Как, знал. Я семь лет наблюдал за ним издалека, я знаю о его детстве то, что он сам, наверное, с радостью бы забыл. Я видел, как он поступал в опасных, противоречивых ситуациях, и видел многое, за что можно было бы влюбиться.       — За что?.. — Логан завороженно смотрел на Нила.       — Мне… Мне сложно об этом говорить, мистер Эверглейд, давайте дальше по программе допроса.       — Я не хочу допрашивать.       — Это шутка, всё в порядке. Логан, мне кажется, вы что-то не понимаете. Не стесняйтесь спрашивать. Как с гипертонией.       — Просто… Это же оборотень. Оборотень. Вы с ним не разговаривали. Вы его любили. И вы изобретаете зелье для оборотней, но не для него?.. Зачем тогда?       Дома за такое количество вопросов Логана бы уже ударили. Нил отвёл взгляд и, словно сдаваясь, опустил чашку на стол.       — Любовь притупляется, если её ничего не наполняет. Наверное. Не знаю. Я же всё ещё ненавижу моего отца, а мы с ним не виделись с моих шестнадцати. Восемь лет уже… Нет, не восемь, шесть. Нет… Нет, восемь. Я не хотел забывать этого мальчика. Конечно, я хотел бы помочь ему этим зельем, но опять-таки, ликантропия не лечится. Да и эксперименты тут у меня, с безоаровыми камнями на подхвате… — Нил поймал непонимание во взгляде Логана, — Камни от отравления. Я просто не хочу, чтобы вы упали тут замертво. Мне мой коллега, который… Если сказать вежливо, работает над Аконитовым зельем вместе со мной, сказал, что я женат на работе, — Нил неловко, криво усмехнулся. Он выталкивал слова из горла, — Я просто не хочу его забыть. Или забыть то, что чувствую к нему.       В груди Логана что-то мелко дрожало.       — Простите. Разболтался. Через двадцать минут будем принимать зелье. Нам хватит времени, чтобы выйти в пустошь, не переживайте. Вы как?       Сбивчивое «нормально». Что ещё Логан мог сказать? Эти карие глаза в роговой оправе очков, этот сварливый, ломкий, временами женственно высокий голос — этот человек любил оборотня.       Логан едва сдержал руку. Ему хотелось положить её себе на грудь. Его плечи тряслись под слоем мысленной грязи. Он не знал, останется ли эта грязь наутро. Утро — какое утро. Разве он переживёт эту ночь?       Оборотня любили. Черта между пёстрой толпой людей и серой, измождённой толпой оборотней смазалась. Оборотня любили…       Аконитовое зелье переливалось синим и фиолетовым.       Каждый глоток обливал рот горечью, а потом вспыхнул и обжёг горло, язык, ноздри… Логан замычал в кулак. Потом — немеющий холод. Нил смотрел на него, держа наготове безоаровый камень и палочку.       — Выпейте воды. Как вы?       Логан не чувствовал своих глотков, своих губ на стакане.       — В… В порядке. Я в горле ничего не чувствую. Так и должно быть?       — Да. У вас нет противопоказаний, насколько я смог определить. Выпейте ещё воды и пойдёмте…       По снегу рассеивался свет синего пламени.       — Вам не холодно?       Нил шёл, переваливаясь, таща ноги из сугробов, но каким-то образом был впереди. На его запястье качалась банка с пляшущим огоньком.       — Нет…       — Я буду начеку. От холода легко умереть.       От холода легко умереть — но Логан ничего не чувствовал, спуская с плеч пальто и рубашку. Между его босых стоп расстилался синий свет. Ветра не было. За спиной шуршала его одежда. Нил складывал её в свёрток.       В Паддлмуре кто-то громогласно пел — Логану вспомнился Патронус медведя. Теперь голос был не напуган, а счастлив.       Логан почувствовал лунный свет кожей, как удар. Как толчок в грудь. Как пальцы, сжимающиеся на волосах.       Он трясся. От страха или превращаясь?       Голодное лязганье волчьей пасти ползло вверх по его горлу…