Скорбь Сатаны

Да, у меня тоже, может, есть крылья,

Но болит недостаточно сильно.

лампабикт — крылья

      Мне было семь лет. Я был самым обычным мальчиком. Между родителями царила идиллия, и они баловали меня, как могли. Мы были прекрасной семьёй. Я почти не замечал нашей бедности, не общался с детьми, которые могли бы ткнуть меня в неё носом, и для человека с ограниченными финансовыми возможностями развивался на удивление разносторонне.       Работающая в театре мама пропускала меня на спектакли, иногда превышающие мой тогдашний уровень интеллекта, а папа, возвращаясь поздно с работы, приносил мне конфеты и техническую литературу, подолгу обсуждая со мной свою работу, одновременно веселя меня и пытаясь рефлексировать.       Птица появился зимней ночью. Этому не предшествовали жуткие знамения или дурное предчувствие. В какой-то момент он просто появился, и всё. Ему не понадобилось много времени, чтобы я заметил его. Я был слишком умным ребёнком, чтобы верить в монстра под кроватью или бабайку в шкафу, и прекрасно понимал, что рассказывать родителям о своих опасениях было бы бесполезно. Я был умным, но недостаточно умным, чтобы испугаться.       Первым, что я разглядел, были стог чёрных перьев и крылья. Крылья такие громадные, что только одно из них могло полностью спрятать меня в своём тяжёлом объятии. По этим признакам я впервые в своих мыслях назвал таинственного ночного гостя Птицей. Прозвище ему понравилось — он совсем по-птичьи приподнял голову и вопросительно склонил её набок.       Тогда я не знал, насколько существо меня понимало и насколько человекоподобным было. Он был для меня лишь причудливым животным. В темноте ночи его границы размывались, и я не мог даже верно угадать очертания его тела, но вот глаза его прекрасно выдавали, и где он находился, и какое подобие эмоций он испытывал. Или что он хотел, чтобы я подумал, что он испытывал.       Но выглядел Птица ничуть не угрожающе, наоборот — любопытно. Он безмолвно приманивал меня, а когда я подошёл к нему так близко, что мог его коснуться, он беззвучно отвернулся и выпрыгнул в окно.       Я жил на первом этаже, поэтому демон даже не исчез у меня из виду. Не раздумывая ни секунды, я перекинул свои детские ножки через подоконник и тоже спрыгнул во тьму ночи. Птица подхватил меня когтистыми лапами в перьях и почти с любовной нежностью опустил на землю.       Он двинулся прочь от меня, не более реальный и не более осязаемый, чем тень, и я пошёл за ним.       По моим ощущениям, демон водил меня по дворам моего района часов пять, прежде чем меня нашла милиция. Я пытался указать им на Птицу, но они мне не то что не верили, а даже и не особо прислушивались к моему лепету о ком-то потустороннем, не покинувшем меня и пока я говорил с ними.       Возле парадной стояли машины скорой помощи, милиции и обеспокоенные соседи. Я оглядел знакомые лица в поисках родителей, но не нашёл их. Мне не сразу объяснили (солнце успело показаться на горизонте), что весь этот праздник был не в мою честь, и не сразу я заметил в отдалении на земле два тела, накрытых непрозрачным пластиковым материалом.       Птица поманил меня прочь от занятой делами толпы, и я даже почти скрылся с ним в неизвестном направлении, но вдруг замер и окликнул демона.       Тот остановился и обернулся на меня.       — Я хочу отомстить, — поделился я с Птицей, устало опуская голову.       — Кому ты собрался мстить? — усмехнулся он. Для него это было так же смешно, как если бы ваш салат “Цезарь” в ресторане поделился с вами своим желанием поступить в аспирантуру. — Утечке газа?       — В этом же кто-то виноват, — философски заключил я.       Птица вздохнул устало, но терпеливо. Пока я развлекал его, он был готов слушать.       — Ты можешь мне помочь?       Птица только кивнул.       — Но ты не хочешь, — констатировал я.       Птица не подал никаких опознавательных знаков, чтобы я мог распознать его ответ.       — Это слишком просто, — кокетливо повёл чёрными плечами демон. Вдруг он прищурился на меня в улыбке одними только глазами. — Но я на самом деле могу дать тебе силу для того, чтобы поразить всех, кто в твоих глазах достоин поражения.       Я видел достаточно античных трагедий, чтобы знать, что у всего есть условия.       — Но…? — подсказал я.       — Но я дам тебе безопасность и успех во всех твоих начинаниях, только пока ты выполняешь два условия. Первое, — демон повертел передо мной длинным когтем указательного пальца, — ты будешь использовать силу. Раз ты собрался играть в ангела с огненным мечом, меч твой не должен пылиться.       Я поразмыслил над этим условием и деловито кивнул. Слова Птицы имели смысл.       — Хорошо. А второе?       — Второе? О, тут всё проще простого. Будь мне интересен.       Я непонимающе нахмурился.       — Не волнуйся, — он плотоядно улыбнулся и потрепал меня по волосам широкой ладонью. — Я всегда направлю тебя, если ты собьёшься с пути.       — Хорошо. — Я протянул демону ладонь. Под моими ногами в мешках лежали мёртвые люди. — Договорились.       — Есть ещё кое-что, — добавил демон елейным тоном. — Мы с тобой долго не увидимся.       — Что? — опешил я. — Почему?       Птица указал на меня чёрной рукой, очерчивая весь мой невнушительный рост.       — Я же сказал, что нужно быть интересным. Ты — ребёнок. Дети — это неинтересно.       Я обиженно поджал губы. Демон хохотнул.       — Но я о нашей сделке не забуду. Не забуду, даже если забудешь ты.       — Я надеюсь, ты найдёшь способ мне напомнить.       Демон гипнотизирующе медленно кивнул, не отрывая от меня своих лунно-жёлтых глаз.       — И ты протянешь мне руку? — спросил он, словно не веря происходящему, но на самом деле просто требуя официального подтверждения. — Мне — черноте и хаосу? Кровопролитию и раздору?       Я кивнул и снова протянул ему руку для рукопожатия.       — Тогда условия нашей сделки вступают в силу немедленно, — сказал он, пожимая мою детскую ладонь сгустком холодной черноты.       И ещё лет десять после этого я его не видел.       ***       Я вскрикнул, схватившись за голову. Всплывшие из закромов моего сознания воспоминания больно укололи в висках. Олег оторвал по-прежнему опустошённый взгляд от Птицы и бросился в мою сторону. Я жестом остановил его, сообщив, что я в порядке. Я не знал, как Птица отреагирует на то, что Олег подойдёт ближе ко мне, и не хотел испытывать судьбу.       Заблокированные воспоминания открыли мне глаза на то, что меня поджидало впереди.       Птица ждал, пока я сделаю выбор. Но на самом деле выбора у меня и не было. В условиях сделки всё было сказано ясно: либо я делаю так, как хочет Птица, либо Птица сам делает так, как хочет. Чтобы поддерживать хоть какой-то контроль над своей жизнью, я должен был подчиниться. Ради своего собственного будущего (по заверениям Птицы — сказочного), я должен был отбросить все посторонние мысли и волнения.       Ангел с мечом. Я ещё не закончил.       Я опустил руку в карман дорогого пиджака. Пальцы коснулись нереалистично-холодной рукояти ножа.       Птица разглядел мои действия и, не дрогнув и мускулом на своём угрожающе-улыбающемся лице, сделал шаг в мою сторону. Олег подскочил ближе ко мне и укрыл меня от Птицы собой.       На его шее выступила капелька пота от напряжения, рука уже потянулась под полу пиджака в поисках кобуры с пистолетом, но ухватилась только за пустоту. Пистолета при нём не было.       Он тяжело дышал. Его всегда уверенные руки крупно потряхивала дрожь. А глаза… тёмные глаза, распахнутые в непередаваемом животном ужасе, смотрели на Птицу, не моргая.       Я попытался выйти из-за спины Олега, зная, что мне ничего не угрожает. По крайней мере, пока что. Но Олег не позволил мне отойти, двигаясь ближе, касаясь и толкая к двери кабинета. Он пытался, прикрывая собой, увести меня от Птицы.       Птица издал нахальный смешок и закатил глаза. Он любил тех, чьё чувство морали было делом эфемерным и поправимым, он мог их завлечь, соблазнить, контролировать. Олег к таким людям не относился и с первого взгляда распознал угрозу в демоне, что носил моё лицо.       Олег ещё раз настойчиво толкнул меня к выходу из кабинета, но я не поддавался ему.       — Давай уже, уходи, — подначил он, и его голос испуганно надломился. Я никогда ещё не видел моего Олега Волкова в таком состоянии. Как он был красив в ту минуту.       Птица нетерпеливо вздохнул.       — Ну?       Я вытащил руку из кармана и всадил нож Олегу в бок. Он удивлённо дёрнулся и обернулся на меня.       — Что ты… А! — Олег приложил ладонь к животу в театральном и бесполезном жесте. Только потому что чёрная рука Птицы обхватила мою, я смог сделать усилие и провести ножом дальше, расширяя рану в длинный горизонтальный росчерк под чужими рёбрами.       Слабо хрипя, Олег опустился на колени передо мной. Его взгляд не отрывался от моего. В чёрных глазах не было ничего, кроме бесконечной усталости и разочарования. Я выпустил нож и отшатнулся назад.       Одинаковый оттенок красного окрасил моё правое запястье и губы Олега.       Так ничего и не сказав, Олег упал на пол и прикрыл глаза.       — Он не Белая Ворона, — сказал Птица.       — Я знаю, — ответил я.       — И он меня увидел, — сказал Птица.       — Я знаю, — ответил я. Я прекрасно помнил, кто может видеть демона, кроме Белых Ворон. Те, кто их любит.       Нож из раны я доставать не стал. Всё же это был нож Олега, пусть при нём и остаётся.       Я достал из ящика стола бумажные полотенца и насухо вытер руку. Скомканная бумажка полетела в мусорное ведро. Птица прошелестел, обходя кругом лежащего на полу Олега. Под ним медленно расползалась почти чёрная кровавая лужа.       Под стеклом моего рабочего стола лежала помятая визитная карточка Игоря Грома. Заметив её, я достал телефон и набрал номер.       — Слушаю, — сухо ответил Гром. В вечер пятницы на свои звонки я бы отвечал так же недружелюбно.       — Мне нужна ваша помощь, — бесцветно сказал я. — Срочно приезжайте в башню “Вместе”. Кое-что ждёт вас в моём личном кабинете.       Сразу после этого я бросил трубку. Гром не стал перезванивать. Конечно, вы не перезвонили, зачем вам это, если всё, чего вы хотели, это взять меня с поличным?..       Мне нужно было, чтобы Гром был здесь, в башне, а не направлялся за мной в казино. Сегодня быть там не следовало никому из моих друзей.       Я оглядел себя в стёкла окон, как в зеркало, проверяя, насколько мой внешний вид выдавал то, что я только что убил своего любимого человека. Но отражение оставалось немым. За моим плечом вытягивалась высокая — теперь ещё выше ростом, чем я, — фигура Птицы.       Поправив волосы, я вышел из своего кабинета и запер двери за собой. Двери в серверную, через которую я проскочил почти крадучись, я тоже надёжно запер и дал Марго очень точные инструкции о том, кого нужно будет пропустить и когда.       Как я и рассчитывал, в такой сверхурочный час в кабинете секретарей оставалась только одна Вероника. Она подняла на меня глаза из-за своего монитора и почти незаметно улыбнулась уголками губ.       — Добрый вечер. Отлично выглядите?.. — Последняя её фраза прозвучала вопросительно, потому что я, со своим сосредоточенным выражением приближаясь к ней, сбил её с толку.       Я склонился над её столом, нависая над девушкой.       — Вероник, — обратился я вкрадчиво. — Слушай внимательно.       Она нахмурила бровь и посмотрела на меня снизу вверх, убрав руки с клавиатуры. Я был, наверное, слишком близко для разговора начальника и секретарши, но Вероника или не была сильно возмущена по этому поводу, или была слишком вежлива, чтобы отодвинуться от меня.       — Никого не впускай в мой кабинет, пока не приедет полицейский, — начал я без пауз, чтобы ей было некогда меня перебить ненужными вопросами. — Когда он придёт, всё, что ему будет надо, покажи, расскажи, открой. Я перенастроил твою ключ-карту, она должна везде дать доступ… И, Вероник…       Я замолчал.       — Да? — спросила девушка слабо, глядя на меня, как загипнотизированная.       Я пересилил себя и коротко произнёс:       — У тебя всё будет хорошо.       Вероника вышла из транса и покачала головой в непонимании.       — Вы о чём?       Я наклонился ещё ближе к ней и коротко поцеловал в щёку.       — Сергей, — едва слышно отозвалась она, когда я уже отстранился.       Хотелось сказать “прощай”, но это было бы уже слишком подозрительно, поэтому, наградив Веронику ещё одним тяжёлым взглядом, я вышел из кабинета секретарей. Девушка всё это время смотрела на меня, не отрываясь, но не нашла, что сказать.       Пока я ждал такси, я открыл переписку с Юлей Пчёлкиной и перешёл в новый тестовый режим удаляющихся сообщений. Мне было всё равно, насколько хорошо они работают и как скоро полиция сможет восстановить доступ к скрытым таким образом данным. Мне нужно было выиграть совсем немного времени.       “В “Золотого Дракона” сегодня не ходи”, — только и написал я.       “Пойду” — тут же прилетел ответ от Юли. Её не интересовало, почему. Вернее, я думаю, у нас были одни и те же источники информации, и она просто уже знала, почему.       Упертость её меня не удивила, но выбесила.       “Тебя же убьют нахер.”       “Ну тогда главное, чтобы это в мой прямой эфир попало”.       Я не стал ничего отвечать на это. Просто заблокировал телефон и бросил на сидение такси рядом со мной.       Водитель то и дело посматривал на меня в зеркало. На его лице не было каких-то явных эмоций, поэтому меня в моей ситуации вообще-то не очень волновало, что кто-то может меня узнать. Не такая уж это была невидаль.       Но вдруг я оторвал взгляд от созерцания питерских улиц и наконец заметил, что на пассажирском сидении рядом с водителем лежит пачка медицинских масок. Нет, они лежали там не просто так. По коже пробежал холодок, и я постарался не подать виду, что мне что-то известно.       Теперь эти переглядки стали мне понятнее. И, как вы уже знаете теперь, смысл их был не самым хорошим.       Я напрягся. При мне не было никаких средств самообороны. Во-первых, моя перцовка досталась гопнику-таксисту, а мой нож — Олегу, а во-вторых, я прекрасно знал, что в казино меня с ними не пропустят, поэтому даже и не подумал запасаться чем-то таким на случай опасности. Была ещё одна причина, почему я не собирался ни от кого защищаться этой ночью, но позвольте мне выдержать до конца рассказа хотя бы одну интригу.       Несмотря на все мои небеспочвенные опасения, поездка в такси прошла нормально, и до “Золотого Дракона” я добрался целым и невредимым. Таксист даже вежливо попрощался и пожелал мне приятно провести вечер, но я понимал, что говорит он это, точно зная, что его вечер будет приятнее.       Пока майор Гром был занят в башне сюрпризом, что я для него оставил, мне нужно было ещё убедиться, что в безопасности сегодня ночью будут Лиза и Алтан. На это у меня оставалось ещё часа полтора, и я, хоть и трясся от нервов, всё же был уверен, что мой план мне удастся.       Уверенности и спокойствия мне придавал Птица. Мы с ним больше не были слиты в один ядовитый гибрид, поэтому он, как ему и было свойственно все эти годы, чёрной тенью тёк за мной по стенам и полу. Он не лез в мои мысли, после убийства Олега уверенный, что я верен ему до кончиков своих рыжих волос, но я всё равно опасался затрагивать в своих мыслях даже бессвязные элементы своего плана.       Ангел с мечом, повторял я про себя. Ангел с мечом, вторил Птица.       Я силился, как мог, не дать ему ни намёка на то, что мы думаем о разном.       На открытие казино я опоздал.       Мерзко отделанное золотом со всех сторон место было заполнено богачами в сияющих бриллиантами нарядах. Их пластилиновые лица сияли искусственными улыбками с искусственными зубами. Вокруг них сновали сотни будто бы невидимых их глазу молодых юношей и девушек — работников казино. Даже воздух здесь пах неэстетичной роскошью. Не будь у меня тут дел, я бы немедленно вышел и уехал домой.       Громко играла музыка. Торжество уже во всю шло, и Лиза с Алтаном уже были в казино около часа, когда я наконец встретился с ними в здании. Лиза заметила меня издалека и помахала мне рукой. Её платье в пол было белого цвета с золотыми элементами, которые перекликались с богато украшенным золотом бордовым костюмом Алтана. Парень, конечно, выглядел просто волшебно — самый настоящий золотой дракон.       Мне ещё никто не сказал, что он был из семьи мафиозников, но по его манере держаться я уже тогда что-то заподозрил.       Лиза подбежала поздороваться. Мы обнялись. Она была прекрасна. Уложенные волосы пахли духами, а когда я чмокнул её в скулу, набравшись этих нежностей у Олега, то почувствовал, что из-за пудры на лице на вкус Лиза была как моя мама.       Она и так была высокой, но сегодня на каблуках стала просто моделью.       Я и правда не заметил, когда они с Лёшей успели так вырасти. Мне стоило уделять им больше времени.       Алтан неспешно подошёл ближе, не поспевая за резвой Лизой.       — Добрый вечер, — он пожал мою руку. — А мы вас обыскались.       — Только приехал, — ответил я с самой очаровательной улыбкой, на какую был способен.       — Моя мама сегодня тоже здесь, — вдруг поделился молодой человек. — Её пригласил знакомый.       Теперь я думаю, что он намекал на то, что нам пора было познакомиться семьями, но в тот момент я даже не обратил внимание на упоминание мамы. Единственное, что меня заинтересовало, так это что за знакомые были у его мамы, представлявшейся мне тогда просто обычной женщиной, а не членом большого клана.       — Я могу поговорить с тобой наедине, пожалуйста? — сжимая зубы, но по-прежнему улыбаясь, обратился я к Лизе.       Когда я потянул её за локоть в сторону, она легко пошла за мной. Мы отошли совсем недалеко, но полного уединения тут нигде и не предвиделось, поэтому стоило мириться с тем, что было под рукой.       Алтан принялся внимательно рассматривать папоротник в горшке, не глядя на нас, подобно кассирам, что смотрят в потолок, когда ты вводишь пин-код.       Я склонился к уху Лизы, не выпуская её локоть.       — Вам надо вот прям свалить отсюда до десяти часов, — строго прошипел я.       — Серёж, — тяжело вздохнула Лиза. — Мне уже не пять ле…       — Ты меня слышишь? — перебил я и прекрасно услышал в своём голосе хтонические отзвуки голоса Птицы.       Лиза отшатнулась от меня так испуганно, что я не смог удержать её.       Но она была невероятно сильной, поэтому не сбежала. И даже спросила:       — Почему?       Голос её звучал очень слабо и так разочарованно, будто она вопрошала, почему я предал её.       — Здесь будет опасно.       — Но…       Я всегда настолько не мог устоять перед Лизой, настолько не мог ей врать, что прям в ту же секунду был готов достать телефон из кармана и продемонстрировать ей секретный чат последователей Чумного Доктора, которые ровно в десять вечера планировали облаву на казино. Так я и собирался сделать в крайнем случае, если не получилось бы уговорить Лизу уйти, не пугая страшилками о нападении.       Но мне не удалось идти по своему чётко составленному в голове плану.       Потому что именно в тот момент, значительно раньше десяти вечера, в казино прорвались мои последователи.       Детали их плана, видимо, удачно укрылись от меня в удаляющихся сообщениях, потому что, помимо точного времени их появления, я не знал ещё и о некоторых деталях их внешнего вида. Самым главным их отличительным признаком была, конечно, та самая медицинская маска, но было ещё и кое-что, о чём я не знал.       Когда зал вдруг начал заполняться фигурками в чёрных одеждах, я с удивлением обнаружил, что каждый из них носил где-то белую надпись Der Wolf готическим шрифтом. Именно эта надпись была на толстовке, в которой меня сфотографировали и слили в сеть, когда я открывал дверь в банк Исаевой. Эту толстовку примерно в ту же самую минуту в квартире убитого Олега вот-вот должна была найти полиция.       Когда вокруг меня собрались люди, не знавшие о том, что почитают память Волкова, я замер.       Началась паника. Музыка прервалась звоном бьющегося стекла и испуганными возгласами. Все последователи были вооружены, но в разной степени. Большинство имело при себе что-то вроде биты или ножа, но кто-то разжился и огнестрелом.       Лиза вцепилась в рукав моего пиджака. Алтан тут же подошёл ближе к нам.       Вспомнив о том, что одним из моих оставшихся здесь дел было защитить Лизу, я толкнул их к дальней стене в противоположную от входа сторону.       — В кухню, — прошептал я. — Они не пойдут в кухню.       Алтану моих слов хватило, он крепко взял Лизу за руку и потащил в сторону помещений для персонала. Я точно знал, что последователи пришли сюда только за богачами и в кухню за обычными трудягами лезть не хотели, поэтому надеялся, что там мои друзья будут в безопасности.       Лиза сопротивлялась тянущему её Алтану.       — А ты? — спросила она у меня испуганно.       — Я найду Юлю и сразу за вами, честно, — пообещал я, хотя исполнять обещание не собирался.       Лиза кивнула. Видимо, безопасность Пчёлкиной была ей небезразлична.       Как только двое скрылись за колонной, прямо перед моими глазами кому-то в ногу засадили нож. Раздался вскрик. Я бросился прочь.       Юля Пчёлкина нашлась совсем рядом, невозмутимо снимая драку между телохранителем Бехтиева (сам он просто стоял рядом) и последователем с битой, которой ему никак не давали замахнуться. Но, несмотря на затруднения, побеждал в драке явно мужчина с битой, и вот он замахнулся ею сначала на телохранителя — тот обмяк и упал на глянцевый пол лицом вниз, — а потом и на самого Альберта Бехтиева.       Прежде чем на моих глазах размозжили очередной череп, я ухватил Юлю за длинную цепочку на чехле её телефона и оттащил от драки.       — Пошли, — злобно позвал я.       Юля ничего не ответила. Она не сильно сопротивлялась моим попыткам увести её, но продолжала снимать всё вокруг.       Что касается Птицы, он, не таясь, разгуливал меж насилия и хаоса, оказавшись наконец в своей стихии и питаясь всем этим кошмаром с таким удовольствием, что кончики его длинных рыжих волос стали развиваться, превращаясь в языки живого пламени.       — Мощно ты это придумал, — сказала Юля, и я не сразу понял, что она говорит мне и про меня.       Мы уклонились от ещё четверых сцепившихся в драке людей и пробегающей босиком (прямо по осколкам на полу!) женщины.       С высоты винтовой лестницы что-то вещал один из предводителей нападения. Я даже не пытался прислушиваться. Чем бы они ни обосновывали свои намерения, я просто хотел использовать это для исполнения собственной задумки.       — Это не я придумал, — холодно бросил я, когда мы наконец нырнули в коридоры для персонала.       У меня не было времени, чтобы обернуться и глянуть, идёт ли кто-то за нами, поэтому я просто понадеялся на удачу.       — Ну да, — усмехнулась Юля. Потом она посмотрела на моё сосредоточенное лицо и усомнилась в своих убеждениях: — Не ты? Ты же Чумной Доктор.       То, как уверенно и спокойно она это произнесла, в другой ситуации внушило бы мне уважение к этой женщине, но в тот момент я нашёл в себе силы только поразиться её безрассудству.       — Юль, никакой я не Чумной Доктор, мне эта вот вся ваша политика очищения города от грязи не всралась вообще никуда, — честно признался я. Было очень приятно наконец произнести это.       — Но…       — Я всё потом объясню, окей?       Вести подобные дискуссии времени не было. Юля была со мной солидарна, поэтому смирилась и замолчала. Но я ведь сдержал своё обещание: я объясняю всё сейчас, Юль. Ты же слушаешь?       Мы дошли до помещений кладовых и кухни. Убедившись, что внутри не слышно ничего подозрительного, я открыл дверь и втолкнул в кухню сначала Юлю, а потом зашёл сам. И замер.       Внутри, помимо поваров и официантов, была ещё куча людей. Блёстки на платьях отражали свет серых флуоресцентных ламп, а бархат костюмов поглощал этот свет, как чёрные дыры. Здесь было слишком много посторонних.       Они все тоже подняли на меня глаза, с опасением разглядывая пополнение в своих рядах.       — Где… — начал я себе под нос.       Юля обернулась на меня вопросительно.       — Лиза и Алтан, — объяснил я ей. — Они должны быть тут.       — Лиза? — в шоке переспросила Юля. — Какого хрена ты притащил сюда…       Какая-то пожилая женщина, с седыми волосами и обколотая ботоксом настолько, что еле двигала лицом, потянула меня за полу пиджака, обращая на себя моё внимание.       Я повернулся к ней. Она была ранена в плечо.       — Лиза? Девочка в белом платье? — переспросила она слабым голосом. Меня захлестнула паника: что произошло с Лизой? Я кивнул женщине. — Она и мальчик в зале.       Вот заноза!       Сразу после этих слов я круто развернулся и снова пошёл к дверям кухни. Объяснения о том, что Лиза и Алтан пытаются спасти людей, приводя их в кухню, я выслушивал уже затылком. Ну конечно, Лиза не могла просто спрятаться и сидеть, не высовываясь.       Юля застучала каблуками за мной по узкому коридору. Просить её остаться в безопасном месте я не стал. Без обид, но сейчас меня больше волновала сохранность Лизы, чем кого бы то ни было.       Ныряя из узких бордовых холлов в проходы за барной стойкой и за сценой, мы незамеченными обошли уже почти половину зала, когда обнаружили Лизу, а недалеко от неё — Алтана. Оба помогали подняться распластавшимся на полу молодым девушкам. У одной из раны над бровью текла ярко-красная кровь, у другой левая рука была вывернута под таким неестественным углом, что смотреть было неприятно, и я отвёл глаза.       Приближаясь, я услышал, как Лиза обращается к девушкам по именам. Видимо, успели познакомиться где-то в тусовках Гречкина.       Я жёстко схватил Лизу за плечо и развернул к себе.       — Ты совсем уже?! — повысил голос я. — Ты о себе вообще думаешь хоть когда-нибудь?       Лиза, увидев, что это я, а не один из террористов, выдохнула с облегчением и тут же снова принялась помогать подругам подняться на ноги. Я развернулся к Алтану.       — А ты, блять, какого хрена её сюда отпустил?       Алтан посмотрел на меня неожиданно твёрдо:       — Мне нужно было найти маму.       Он бросил короткий взгляд на барную стойку за моей спиной. Я обернулся и по направлению его взгляда действительно увидел женщину в обтягивающем изумрудном платье. Она выглядела слишком молодой для чьей-то мамы, но следила и за Алтаном, и за Лизой из своего укрытия с большим беспокойством.       — Нашёл? — продолжил я сурово. — Теперь марш в кухню.       Я вернулся к Лизе.       — Брось их и иди давай, — указал я.       — Нет! — почти взвизгнула Лиза. — Я не оставлю их.       Я тяжело вздохнул, осматривая Лизу и девушку в полубессознательном состоянии, чья рука была перекинута через плечо Лизы. Потом я обхватил девушку с другой стороны и помог Лизе дотащить её до бара. Пчёлкина тоже наконец убрала телефон и помогла Алтану со второй девушкой.       Когда мы спрятали обеих за стойкой рядом с мамой Алтана, я вдруг понял, почему они направлялись именно сюда. Неприметно, между массивными чёрными стеллажами, полными бутылок, виднелась дверь для персонала, ведущая по логике в те же самые секретные ходы, через которые мы с Юлей пробирались сюда из кухни.       — Юль, — позвала Лиза, передавая девушку со своего плеча в руки Пчёлкиной. Раненая девушка оставила на чужом белом платье кровавый след.       С Лизой Юля была гораздо сговорчивее, чем со мной. Она поняла Макарову без слов и сначала приоткрыла тайную дверь для одной девушки, а потом затащила в проход вторую и прикрыла за собой дверцу. Затем с пола приподнялась и мама Алтана, готовясь последовать за девушками в безопасное место.       Но вдруг громкое восклицание Алтана заставило её — и всех нас — обернуться.       К барной стойке приблизились двое последователей в чёрных кожанках и с медицинскими масками на лицах. Один из них схватил Алтана за его косы и, притянув за них, прижал к его горлу нож такой громадный, что тот походил на саблю.       — А что у нас тут за девчонки? — сказал второй из-под маски. — Гля, какие косы отрастили.       И тут по глазам и голосу я узнал водителя такси, который привёз меня сегодня в казино.       Он махнул подбородком и на меня, напоминая про мои неподстриженные волосы, и на Алтана, причёска которого, длинные мелкие косы, была действительно экзотично длинной.       Мама Алтана испуганно прикрыла рот руками.       Я тут же вышел вперёд к последователям, подняв руки вверх, сдаваясь.       — Ну же, молодые люди, — обратился я. Раз с одним из них я уже был косвенно знаком, мне стоило использовать это. — Зачем вам дети? Что они натворить успели?       — Натворить-то ничего не успели, может быть, — подал голос второй мужчина. — Но Чумной Доктор верно показал на примере, что даже дети, как тот щенок Зильченко, пощады не достойны.       Его слова так разозлили меня, что захотелось плюнуть мужику в лицо, но пока он держал Алтана, я рисковать не хотел. Алтан тем временем замер, будто кукла, косился на своего обидчика и боялся даже вдохнуть.       — Но ведь сначала стоит разобраться с крупной рыбой, — продолжил я дипломатично и вкрадчиво, как искуситель. — Как я, например. Знаете, кто я?       Держащий Алтана помедлил.       Второй не растерялся:       — Сергей Разумовский.       — Ве-ерно, — я растянулся в улыбке. — Бросьте этих подростков, пойдёмте лучше со мной, решим скопившиеся у вас вопросы.       Мужчины молчали.       — Но не на глазах у детей же. Зачем им подавать плохой пример? — Я придвинулся ещё на несколько коротких шагов ближе.       Мужчины нахмурились. А затем водитель кивнул второму, и тот отпустил Алтана, пихнув его ногой прямо в руки матери. Та тут же крепко прижала его к себе.       Лиза пряталась по другую сторону барной стойки, у двери, и еле сдерживала себя, чтобы не броситься ко мне. Она с глазами, полными слёз, наблюдала за моими действиями. Я приструнил её одним взглядом.       “Не смей привлекать к себе внимание”, — пытался передать я, прежде чем водитель такси скрутил у меня за спиной обе мои руки и толкнул вперёд, в сторону выхода из казино.       — Не скучайте, девчонки, можете пока выпить, — гиеной прохихикал второй и подошёл к одному из стеллажей с алкоголем и какими-то коробками.       Всё произошло в одно мгновение. Он толкнул шкаф ногой. Дорогая, тяжёлая древесина так легко не поддалась, и я уже подумал, что мужчина так и не сдвинет шкаф, но вот он навалился на него всем своим телом и опрокинул. Стеллаж накренился (несколько бутылок соскользнуло и упало совсем недалеко от Алтана) и с душераздирающим скрипом начал падать. Лиза была вне досягаемости, а вот Алтан с мамой сидели прямо под шкафом. Женщина быстро сориентировалась и вытолкнула сына вперёд, но вот сама осталась на месте.       Шкаф завалился. Древесина с хрустом ломалась, билось бесчисленное стекло, до этого занимавшее полки. Лиза завопила. Алтан издал шумный сдавленный выдох. И только тогда я заметил, что массивный шкаф пощадил его не полностью — его ноги оказались под завалом.       Лиза подскочила ближе, хватая Алтана за руку. Тот терял сознание.       Я был рад, что она осталась невредима, но попрощаться с ней у меня времени уже не оставалось. Последователи утащили меня прочь.       Освобождая мои руки, тот, что держал меня, стащил с меня пиджак и бросил в сторону.       — Не хочется вещь портить, — объяснил он. — Может, потом себе заберу.       Второй, тот, что размахивал длинным ножом, замахнулся им ещё раз и оставил два глубоких пореза, перекрещивающихся в букву “Х” у меня на груди. Меня обожгла вспышка боли, но я почти сразу же перестал её чувствовать.       Я осел на пол.       Мы оказались в небольшом закутке холла прямо возле входа в казино. Никто из пытавшихся скрыться так и не добирался до входной двери, поэтому здесь, кроме нас, не было никого.       Рядом со мной валялся перевёрнутый столик ресепшна и разбитый компьютер. Из развороченной полки столика виднелись несколько подбитых стеклянных бутылок с водой Перье.       — Какие ты там вопросики порешать хотел, Разумовский? — спросил один из них. У меня в глазах уже помутилось, и я не успел разглядеть или расслышать, кто именно из них это сказал.       Вдруг за водителем мелькнула тень. Ну наконец-то Птица пришёл помочь, подумалось мне. Но тут я заметил, что на голове у тени была подозрительно знакомая кепочка. Это был не Птица.       Удар с размаху, и водитель шлёпнулся на пол.       Тот мужик, что был ближе ко мне, обернулся на шум и тоже получил своё. После довольно короткой схватки он тоже упал на пол и захрипел.       Вдруг за Громом мелькнул ещё один последователь Чумного Доктора. Низкий, коренастый, с лицом, обмотанным чёрным шарфом, он двигался на удивление быстро и ловко, будто совсем ничего не весил.       — Игорь! — кое-как воскликнул я, пытаясь предупредить майора, но не успел.       Злодей замахнулся битой, Гром будто без сознания упал мне на колени.       Не успел коренастый мужик замахнуться своей битой и на меня, как внезапно оживший Гром подсёк его ногой, и когда он упал перед нами, схватил одну из бутылок Перье и со всей силы приложил ему об голову.       И тут Гром по-настоящему потерял сознание. Я вытащил из его руки еле целую бутылку, вода расплескалась на пол и на лежавшие вокруг меня тела. Я осторожно отпил из бутылки.       Перед мной по обломкам мебели невозмутимо прошагал Птица.       — Убей его, — спокойно потребовал он, имея в виду Игоря Грома.       — Нет, — прошептал я.       — Что? — Птица в ярости приблизился ко мне.       — Нет, — повторил я громче и помотал головой из стороны в сторону. Из-за этого закружилась голова. Из двух порезов меня стремительно покидала моя кровь. — Я не буду больше никого убивать. Я пришёл сюда, чтобы убили меня. Я пришёл умереть.       — Ты меня не слушаться решил? — его лицо возникло прямо напротив моего лица, жёлтые глаза насквозь пробрали душу замогильным холодом.       Я поднял руку, и вода, оставшаяся в бутылке, выплеснулась на фарфоровое лицо демона.       Птица оскалился на меня, как разъярённая кошка. Я подумал, что разозлил его, но вдруг оказалось, что гримаса на его лице — это улыбка. Хитрая, злая улыбка.       — Какие же вы наглые, Белые Вороны, — произнёс он со вздохом удовлетворения, отстраняясь и лишь коротко глянув на меня и Грома у меня на руках. Перья на нём зашелестели, и он вдруг отряхнулся и стряхнул вместе с водой и всё моё обличье. — Умереть пришёл? Мечтай.       Высокой чёрной фигурой с двумя фонариками глаз он поплыл к выходу из казино. Двери перед ним распахнулись сами, но это была никакая не магия, это была полиция.       Я любил Птицу. Любил, как любят эмоционально недоступную мать и как в тайне любят книжку с ужасной моралью. Но я никогда не буду по нему скучать.       Демон удалился в прохладу ночи, освещённую красно-синими огнями полицейских машин. Спецназовцы вбежали в казино мимо меня и Грома.       Птица был прав: умереть там мне не удалось.       Я потерял сознание. И очнулся здесь.