Глава 4. О женском своеволии
19 марта 2023 г., 00:00
Жеан не спеша разделся, цыганка усиленно делала вид, что спит. В полной темноте судья скользнул под одеяло и сразу же прижался к напряжённой красавице. Эсмеральда слегка задрожала, когда мужские руки требовательно прошлись по её телу, сжали полные груди, огладили округлые бёдра и беззастенчиво тронули то, чего не смел касаться ни один мужчина. Страх захлестнул её, девушка хотела оттолкнуть его, но он, угадав её желание, с неожиданной силой стиснул девичьи руки и навалился сверху.
— Зачем ты пришла, если не желаешь мне отдаться? — спросил судья немного глухим голосом.
Эсмеральда вскрикнула, когда Жеан оказался сверху и неосторожно задел её забинтованную ногу. Она, движимая безотчётным ужасом, всё пыталась вырваться, но где уж там, судья держал крепко, хотя более решительных действий не предпринимал.
— Я жду, — раздался его голос в темноте. — Зачем ты ко мне пришла?
— Ради моего народа, — сдавленно ответила Эсмеральда. Девушка почувствовала предательский жар на щеках — и почему она так легко краснела? Благо он ничего не увидит.
Жеан лёг рядом и она смогла вздохнуть, хотя уже в следующее мгновение он обвил руками её талию и прижался сзади.
— Ради своего народа хотела мне отдаться? — насмешливо шепнул он ей на ухо, девушка вздрогнула.
— Да, — слёзы проступили у неё на глазах.
— В чём же дело? — он почти слышал, как бешено колотится сердце цыганки, так бояться может только девственница, ему захотелось её подразнить. — Давай, ложись на спину и прими меня, обещаю долго не задерживать тебя. Буквально пара мгновений и ты свободна.
Она задрожала, а он принялся нежно целовать её шею, поднимаясь к маленькому недоверчивому ушку, которое слегка укусил за тонкую мочку. Эсмеральда глотала слёзы, сейчас не время для малодушия.
— Вы можете сделать, что хотите, со мной, но прежде пообещайте, что мой народ пробудет в Париже столько, сколько потребуется, — сказала она слегка дрожащим голосом.
— Ну надо же, — Жеан перестал её целовать, но продолжал держать в объятиях. — Мне кажется, ты себя переоцениваешь, ваше цыганское племя нанесёт городу больше ущерба, чем могли бы стоить все блудницы улицы де Глатиньи вместе взятые.
Когда Эсмеральда попыталась вырваться, он не отпустил её. И откуда только силы в этих тонких, как у женщины, руках!
— Ты уже была с мужчиной? — спросил он, теснее прижимаясь к её напряжённой спине, правой рукой он сжал грудь, красавица возмущённо выдохнула. — Ну же, это ведь лёгкий вопрос. Так была или нет?
— Была! — с вызовом выпалила Эсмеральда, в какой-то момент возмущение пересилило страх. — Вы поможете моему народу?
— Возможно, — Жеан откинулся на спину, выпустив из объятий испуганную цыганку. — Только меня не интересуют не девственницы.
— Что? — девушка отползла от него к краю кровати.
— Понимаешь, у меня очень маленький срамной уд и только с невинной девицей я могу получить удовольствие, — он завёл руки за голову.
На другом крае кровати воцарилось напряжённое молчание, Эсмеральда тяжело вздохнула и тихо произнесла:
— Я невинна.
— Так быстро вернула девство, — сказал он насмешливо. — Ты ведь понимаешь, что я быстро узнаю, обманываешь ты меня или нет?
— Да, — раздался обречённый голос. — Берите меня, только помогите моему народу.
— Что-то от этих разговоров про народ мой бедный уд совсем поник, — судья быстрым движением нашёл её руку в темноте и притянул к себе. — Боишься меня?
Эсмеральда пыталась освободиться, но вновь у неё ничего не вышло, негодяй снова приник к ней сзади и задышал в затылок. Конечно, она его боялась! Но признаться в этом было равносильно поражению.
— Было бы чего?! Сами сказали, что у вас сморчок, чего его бояться-то, — припоминая интонации старых цыганок, она пыталась показать ему, что её не так легко испугать.
Он засмеялся в темноте, заставил её развернуться к себе лицом и, взяв руку, положил на поднявшийся член. Эсмеральда в темноте распахнула глаза: то, что она нащупала, твёрдостью и величиной напоминало перезрелый огурец. Девушка судорожно вздохнула и, собрав силы в кулак, залепила судье пощёчину.
— Вы обманщик! — она резко села на кровати. — Как можно верить вашим словам? Говорите одно, а на самом деле другое.
— Почему же? У меня достаточно скромные размеры, — он погладил её по спине. — Ну, так что, ложись.
— И не подумаю! — девушка повела плечами. — Вы нечестный человек и, наверное, не исполните того, что обещаете.
— Могу поклясться могилой своих родителей, — очень серьёзно произнёс судья. — Если ты подаришь мне радость, то я добьюсь для твоего народа разрешения на пребывание в Париже.
Эсмеральда заставила его три раза поклясться, после чего легла на спину, вытянулась, как пойманная щука, и зажмурилась. Но ничего не происходило, цыганка открыла глаза, теперь она различала судью, который лежал рядом, хотя смотрел при этом в потолок.
— Чего вы ждёте? — девушку начинала сердить сложившаяся ситуация.
— Я не уверен, — он притворно вздохнул. — Мне кажется, ты меня не хочешь.
Красавица на мгновение потеряла дар речи — он что, издевается? Жеан наслаждался игрой с этой сердитой кошкой.
— Я вас не хочу, — согласилась она очень серьёзно. — Но разве это важно?
— Очень, — теперь он отодвинулся от неё. — Придётся вам, цыганам, всё же покинуть Париж через три дня, — судья вздохнул.
— Так нечестно! — девушка чуть ли не рыдала. — Я не могу себя заставить захотеть вас!
— Думаешь, мне легко? — он прибавил холода в голосе. — Мне не пятнадцать лет, чтобы бросаться на всё, что движется. Я, знаешь ли, хочу взаимности.
Эсмеральда притихла, затем заговорила.
— Я постараюсь, скажите, что вы хотите от меня, я сделаю.
— Точно сделаешь? — спросил он, поворачивая голову в её сторону.
— Да, если это вам поможет.
Следующий час Эсмеральда массировала спину судьи Фролло, который так разомлел от массажа, что вскоре сладко захрапел. Но стоило ей остановиться, как он требовал продолжения. Эсмеральда выбилась из сил, у судьи была не самая удобная для массажа спина: жилистая и твёрдая, хотя бы немного спасительного жирка! Но не тут-то было. В конце концов, у девушки заболели руки и она, потеряв терпение, чувствительно ущипнула судью, тот недовольно заворочался.
— Мне приснилось, будто я вновь на мельнице и на меня напал гусь, — сказал он, переворачиваясь на спину.
— Какая мельница? — не поняла Эсмеральда.
— Я осиротел в младенчестве, моему брату нужно было работать, чтобы нас содержать, поэтому я рос на мельнице, — медленно ответил судья.
— И там были гуси? — цыганка с удовольствием вытянулась на кровати, её спина успела затечь, а руки горели огнём.
— Да, гуси, собаки и кот, — Жеан не спешил обнимать её, он задумался. — Они были моими друзьями, так уж повелось, что с тех пор животных я любил больше людей.
Эсмеральда легла на бок лицом к нему.
— Я тоже люблю животных. Когда мы останавливались в лесу, то я кормила оленей. Они не боялись меня, потому что знали — Эсмеральда не причинит им зла, — произнесла она тихо.
Судья вздохнул, хотелось вновь заключить её в объятия, но он боялся спугнуть в ней эту наивную откровенность.
— Невозможное имя, — сказал Жеан суховато. — Эсмеральда, кто так своих детей называет?
— Цыгане! — с вызовом ответила Эсмеральда, но тут она припомнила, ради чего пришла к нему. — Вы собираетесь делать то, что хотели?
Он отвернулся от неё.
— Нет, цыгане должны уйти, — Жеан замолчал.
Эсмеральда сердито фыркнула, о чём она думала, когда хотела договориться с этим сухарём?! Знать бы ещё, где лежит палка. Но едва они спустила ноги с высокой кровати, как судья тронул её за плечо. Она обернулась, в темноте его глаза как-то странно мерцали.
— Передумали? — пытаясь спрятать испуг за наглыми интонациями, спросила Эсмеральда.
— Нет, — он продолжал смотреть на неё. — Я не возьму твоё девство, с меня достаточно будет одного поцелуя.
Всего-то! Но не успела Эсмеральда как следует порадоваться, как судья продолжил.
— Только поцелуй должен быть искренним, сердечным.
— Это как? — она вновь забралась на кровать.
— Вот попробуй, — он чуть выдвинул вперёд подбородок.
Эсмеральда зажмурилась и быстро поцеловала сухие губы судьи, тот вздохнул.
— Это не поцелуй, — он покачал головой. — Будто курица клюнула, попробуй ещё.
Во второй раз Эсмеральда постаралась чуть задержаться на его губах, но стоило ему приоткрыть рот и языком попытаться проникнуть между её губ, как девушка слегка прикусила наглый кончик языка. Жеан охнул, Эсмеральда со страхом прикрыла рот рукой.
— Ну, это никуда не годиться! — он напустил суровости в голос. — Уходи!
Эсмеральда лихорадочно соображала, что делать, не придумав ничего лучшего, девушка положила обе руки ему на грудь и поцеловала. Какие у неё были нежные губы, Жеан впервые за время их знакомства растерялся. А девушка, закончив целовать, словно по наитию принялась покрывать короткими поцелуями его лицо, что оказалось чрезвычайно приятно. Он ощутил прилив вдохновения, который вылился в известную телесную реакцию, не желая явить свою слабость, Жеан решительно отстранил от себя Эсмеральду.
— Довольно! Я больше не сержусь, — он держал её на расстоянии вытянутой руки, хотя цыганка больше не предпринимала попыток его поцеловать. — Иди к себе.
— Вы поможете моему народу? — не сдавалась Эсмеральда.
— Что же, интересно, нужно сделать, чтобы стать тебе таким же дорогим, как твой народ? — с лёгкой грустью спросил судья.
Она вновь спустила ноги с кровати и тихо застонала, когда неосторожно наступила на перевязанную ногу. Жеан слышал, как девушка нащупала на полу палку и, прихрамывая, направилась к двери. Послышался вскрик Поля, который в темноте получил палкой по носу, и тихий извиняющийся голос Эсмеральды. Судья остался один в тишине, кровать ещё хранила тепло на том месте, где лежала непримиримая цыганка. Загадка, а не девушка. Он втянул носом воздух, ему удалось уловить её запах, такой сладкий, манящий, кажется, так могла пахнуть мечта.
***
На следующее утро Жеан зашёл навестить цыганку, она демонстративно отказывалась с ним говорить. Он поменял повязку и нашёл, что отёк стал значительно меньше, а кожа не приобрела зловещий лиловый оттенок, значит, удалось избежать самого страшного в её случае — разрыва мышц. Во время процедуры помогала Жюли, которая держала девушку за руку и, как ребёнка, гладила её по кудрявым волосам. Эсмеральда никак не поблагодарила господина судью, тот невозмутимо ополоснул руки в тазу с водой и вышел. Уже на выходе он велел Жану распорядиться к вечеру доставить поросёнка, две говяжьи ножки, одного цыплёнка и молодого зайца, мажордом поклялся, что всё будет сделано в лучшем виде. — Что насчёт раков? — поинтересовался судья. — Мне требуется десять крупных раков к пятому числу. — Да, мессир, — Жан улыбнулся. Неужели хозяин думал, что сможет подловить верного слугу на такой мелочи? — Я договорился с рыбаком Дени, он взялся добыть свежих раков. — Я в вас не сомневался, — отрывисто ответил Жеан, выходя наружу, где его ждал верный конь. Его ранее вывел конюх и оставил привязанным к коновязи, Жеан погладил вороного красавца по умной морде. Сегодня им предстоял ещё один непростой день. Но не успел судья взлететь в седло, как кто-то тонким голосом окликнул его. Он обернулся и увидел Марион, ту самую служанку из дома прево, которую ожидал брак с Квазимодо. — Чего тебе нужно, девушка? — спросил он, уверенный, что она начнёт умолять его расторгнуть помолвку, на которую так необдуманно согласилась. — Ваша честь, — робко заговорила девица. — Прошу вас, не гневайтесь, я только хотела попросить вас представить меня вашему воспитаннику и моему будущему мужу. — Вы познакомитесь на венчании, — кисло ответил Жеан, садясь на лошадь, после чего посмотрел на девушку сверху вниз с осуждением. — И зачем тебе это? — Я хотела бы узнать, желает ли он этого брака, вдруг он против, — она опустила глаза. А чертовка хитрее, чем могла показаться! Конечно, получить отказ от жениха было для неё предпочтительней, чем злить прево нежеланием выходить замуж за горбуна. Жеан отрицательно покачал головой. — Ты меня не проведёшь, девушка, — произнёс он со всей строгостью. — Тебе следовало сразу отказаться, когда король дал такую возможность. Она моргнула и сжала руки. — Но я хочу замуж за Квазимодо, — ответила Марион, улыбаясь. — Прошлой весной он спас меня от каких-то забияк, которые разорвали на мне платье. Мало того, что спас, так ещё проводил до дома. Вы не представляете, как я обрадовалась, что меня выбрали ему в невесты. Только вот, — тут она встревоженно огляделась, будто в поисках незримого Квазимодо, — захочет ли он со мной связываться? Вдруг я ему не понравлюсь? Жеан второй раз за столь короткое время оказался обескуражен женским поведением. — Это вряд ли, просто будь добра к нему и он ответит тебе сторицей, — с этими словами он пришпорил коня и отъехал от странной девицы. Марион потёрла подбородок, жаль, судья не захотел ей помогать, надо бы обратиться к его преосвященству епископу Клоду. И, ободрённая этой мыслью, девушка живо зашагала прочь от дома судьи, при мысли, что она вновь встретится с Квазимодо, приятная дрожь прошлась по рукам. Ах, как он был хорош тогда в неверном свете луны, когда одного за другим раскидал тех мерзавцев! Марион после этого всё пыталась его подкараулить, но горбун был неуловим, только и оставалось следить за ним издалека. И вот постепенно его уродство окончательно потеряло всякое значение для неё. Когда в тот вечер хозяйка кликнула всех служанок, чтобы выбрать невесту для Квазимодо, участь эта чуть не выпала толстобокой Жакетте. Но Марион вовремя вышла вперёд и изъявила своё желание вступить в такой хороший брак, служанки со смеху покатились, госпожа на них прикрикнула. — Ты уверена? — спросила она девушку. — Да, хозяйка, — произнесла Марион со светлой улыбкой, иногда следует взять судьбу в свои руки, а не полагаться на случай. Теперь надо было выяснить, что думал по этому поводу Квазимодо. Кажется, он вполне счастлив на своей колокольне, вдруг семья — это не для него? Епископ Клод Фролло был крайне изумлён, когда ему доложили, что в собор пришла девица, которая объявила себя невестой Квазимодо, и она спрашивает разрешения поговорить со своим будущим мужем. Сам звонарь в это время находился рядом, он, как всегда, вырезал что-то из дерева и не замечал, что епископ, нахмурившись, размышлял. Наконец Клод велел привести эту девушку. Они с Квазимодо находились в его старом кабинете, который новый архидьякон льстиво оставил за епископом Фролло. Когда причетник вышел, Клод жестами объяснил, чтобы Квазимодо отряхнул с себя стружки и пригладил волосы. — Она тут? — со страхом пробасил горбун. — Тсссс, — Клод приложил длинный палец к губам и медленно произнёс. — Не надо кричать, мой мальчик. Познакомься с ней, может быть, она пришла, чтобы сообщить о разрыве помолвки, и тогда ты свободен. Квазимодо обречённо кивнул, он поднялся на кривые ноги и немного оправил платье, совсем прихорашиваться не было смысла, всё равно она, наверное, хлопнется в обморок от его уродства. Спустя некоторое время в дверь постучали, вошёл причетник, а следом за ним девушка в скромном чепце, одетая без щёгольства, но с определённым вкусом. Квазимодо её лицо показалось знакомым, девушка почтительно поклонилась епископу и поцеловала его руку, затем повернулась и поклонилась горбуну, юноша стушевался. Но встреча прошла хорошо, Марион принесла с собой сладкую булку, которую разделила между епископом и звонарём. У Клода Фролло от такой непосредственности на душе стало особенно хорошо, он опасался, что будущая жена Квазимодо окажется продувной и бессовестной девицей, но, видя бесхитростную сердечность Марион, он успокоился. Квазимодо узнал ту девушку, которую спас прошлой весной, ещё тогда она ему показалась самой красивой на свете, за исключением, быть может, статуи Богоматери. Девушка, наблюдая за Клодом, пробовала общаться с Квазимодо, получалось пока неловко, но она ещё научится. Когда Марион задала вопрос о том, желает ли горбун вступать в брак, так как она очень даже желает, но если он не хочет, то принуждать его не будут, Квазимодо беспомощно посмотрел на Клода. — Мой воспитанник выразил своё согласие на ваш брак, — пришёл на помощь горбуну епископ, отчаянно краснея. Была у Клода Фролло такая особенность — он легко краснел. — О, я так рада, — девушка улыбнулась и вновь поклонилась Клоду. — Только пусть он сам мне это скажет. Квазимодо покраснел до корней волос, но, преодолевая неловкость и непослушание собственного языка, еле как проговорил: — Я хочу на тебе жениться. Марион осталась очень довольна, вскоре она попрощалась и в компании ожидавшего за дверью причетника спустилась вниз. Клод и Квазимодо переглянулись, да, будущая дамуазель Сен-Мартен умела удивить.***
Сегодня Жеану удалось ускользнуть пораньше, под предлогом подготовки к бракосочетанию он отпросился у короля. Пару часов судья и правда устраивал дела Квазимодо: отдал залог за дом и договорился с хорошим портным, что в короткий срок горбуну пошьют подходящий наряд. Вернувшись домой, он выслушал отчёт Жана о том, что закупка продуктов к предстоящему праздничному пиру шла полным ходом, ну а утреннее поручение господина уже исполнено. Жеан поблагодарил мажордома, затем поднялся к себе переодеться, у него возник соблазн наведаться к цыганке, но судья мужественно подавил в себе неразумное желание. Сначала нужно было осуществить задуманное, затем принять ванну, а уж потом можно было попробовать вновь договориться со строптивой красавицей. Переодевшись с помощью Поля в домашнее платье, судья спустился на кухню. Здесь в две руки с Робеном они принялись готовить мясное заливное. Для этого первым делом промыли тушки поросёнка, цыплёнка, зачищенные говяжьи ножки, и ободрали кролика. Дальше кроликов и цыплёнка разрезали на две части вдоль позвоночника, а поросёнка порубили на несколько кусков, отделив голову и копытца. Затем мясо поместили в большой котёл и залили смесью белого вина с водой, в конце добавили четверть пинты уксуса и одну треть кварты верджюса. Для придания бульону янтарного цвета судья бросил в него саше с четвертью унции шафрана. Пока всё это варилось на огне, Жеан изготовил ещё одно саше со смесью специй, включающих пару кусочков белого имбиря и галангала, пяток горошин райских зёрен, немного мускатного ореха, нарда и двадцать лавровых листочков. Сначала специи он тщательно измельчил в ступке, после чего переложил их в чистую ткань и завязал её узлом. Когда с бульона сняли пену, Жеан добавил приготовленное саше, вынув перед этим первый с шафраном. Через час интенсивной варки добавили соль и сняли котёл с очага. Началась вторая стадия приготовления. Жеан занялся разделкой хорошо разваренного мяса, тогда как Робен вместе с Реми и Полем процеживали полученный бульон через трижды сложенную ткань, что требовалось для сохранения его прозрачности. Жеан между тем раскладывал мясо по глубоким тарелкам, вышло пять блюд. Бульон вернули на огонь, ещё раз довели до кипения, затем разлили по тарелкам. После этого мальчики занялись переносом тарелок с заливным в погреб, а Робен уже установил на очаг котёл с водой для купания господина. С дюжего повара ручьями стекал пот, огонь радостно лизал днище котла, а дым резво устремлялся вверх по дымоходу. Ближе к полуночи Жеан закончил с омовением, мылся он особенно тщательно — не хотелось, чтобы цыганка своим чутким носом учуяла запах мяса. В оставшейся воде велено было искупаться мальчишкам, после ухода судьи между ними состоялась потасовка за право первого купания. Выиграл Реми, а Поль был вынужден лить на него воду и тереть спину. Жеан шёл до спальни завёрнутый в две простыни, держа свечу правой рукой. Попавшаяся ему на глаза Майетта отчаянно покраснела и тут же поспешила удалиться. Девушка была хорошенькой, если бы не жёсткое правило не трогать женщин под своей крышей, то, возможно, она смогла бы скрасить его унылые вечера. Отогнав неподобающие мысли, Жеан вошёл в свою спальню, которая поразила его холодом. С удовольствием судья увидел Эсмеральду, которая уже лежала на кровати, накрывшись двумя одеялами. Цыганка вновь притворялась спящей. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, снимая простыню. Эсмеральда заворочалась, но, едва открыв глаза и заметив его наготу, поспешила смежить веки, на щеках вновь показался румянец. — Нога почти не болит, я завтра уйду, — ответила она. — А сюда зачем пришла? — он задул свечу и подошёл к кровати. Эсмеральда напряглась как только почувствовала, что он лёг рядом с ней. — Ваши слуги говорят, что вы справедливый человек, — она прикусила губу и повернулась к нему. — Я ведь знаю, что понравилась вам. Да, никто из французов не может правильно запомнить моё имя, а вы смогли, такие вещи не просто так делаются. — Допустим, — он протянул к ней руки и заключил в свои объятья. — Всё не оставляешь надежды помочь своему народу? Она уткнулась лицом ему в грудь и только кивнула, он вздохнул, затем принялся осторожно целовать её волосы. Эсмеральда приготовилась терпеть страшные муки, но всё обошлось, боль была незначительной. Саднила нога, всё же рано ещё на неё наступать! А судья ограничился поцелуями и нежными ласками, постепенно он завоевал доверие её тела. — Оставайся со мной, — предложил он ей в перерыве между поцелуями. — Выйдешь за меня замуж, родишь детей. Этим ты порадуешь моего старшего брата, он очень желал, чтобы я продолжил наш род. — Почему вы не женились раньше? — спросила она, игнорируя вопрос о замужестве. — Не хотел, женщина приносит с собой много суеты, а я был молод и не терпел хаоса, — он погладил её по спине. — Сейчас я стал терпеливее, но всё равно не настолько, чтобы не получать ответы на интересующие вопросы. Останешься со мной? — И вы поможете моему народу? — в очередной раз задала свой вопрос Эсмеральда. — Я бы тоже хотела услышать ответ. — Помогу, — он вздохнул. Собственно, этот жадина д`Эстутвиль, видевший дань в том числе и от цыган, всё равно бы продавил их интересы. — Так ты останешься со мной? — Всё по чести, да, — она впервые сама обняла его и, потянувшись, поцеловала. Этот поцелуй скрепил их странную договорённость, правда, этой ночью тоже ничего не было. Получив её согласие, судья внезапно ощутил бесконечную усталость, он уснул на её груди, впервые с раннего возраста абсолютно счастливый. Эсмеральда почему-то не ощущала себя несчастной, хотя должна была бы, напротив, ей давно не было так хорошо и спокойно. Душу грела мысль, что она спасла свой многострадальный народ от новых гонений. Да пришлось пожертвовать собой, но что-то ей подсказывало, что жертва окажется лёгкой.
