Любовь и раки

      Два дня были спокойными, Эсмеральда и Жеан продолжали делить одну кровать, на ней же красавица лишилась невинности. Произошло это как-то само собой и не принесло слишком сильной боли. Да и судья, следует отдать ему должное, не усердствовал — всему свой черёд, к любви следовало привыкать постепенно. Сразу после утраты невинности Эсмеральда произнесла тихо: «Теперь я быстро поправлюсь». Жеан посчитал, что слова эти были продиктованы необходимостью скрыть смущение, он нежно обнял свою красавицу. И всё было прекрасно, пока утром четвёртого января бледный Жан не сообщил, что с раками вышла оказия.       — Как такое возможно? — нахмурился судья. — Ты же мне хвалился, что рыбак Дени добудет раков.       — Дени слёг с лихорадкой, — запинаясь, проговорил Жан.       — В чём проблема? Сходи на рынок и купи раков посвежей! — Жеан сдвинул брови.       — Уже был, — мажордом мучительно сглотнул. — Только проблема в том, что ни у кого не было раков. Всех скупили на королевскую кухню. Рыбаки отказываются выходить на лов перед праздником королей, хотят веселиться!       Если бы можно было взглянуть на судью Фролло со стороны, то наблюдателю и в голову бы не пришло, что он в гневе. Но Жан, прослуживший под его началом второй десяток лет, начав ещё простым лакеем и дойдя до мажордома, прекрасно понимал, что господин крайне недоволен.       — Я вас прошу, ваша честь, позвольте мне самому пойти наловить раков! — от безысходности взмолился Жан.       — Чтобы ты угодил под лёд и мне пришлось искать другого управляющего? — процедил сквозь зубы судья, мажордом осёкся.       Они стояли у лестницы и, если бы не послышавшееся постукивание палки о ступеньки, Жан бы не избежал неприятного наказания. Но появление Эсмеральды немного разрядило обстановку, Жеан сделал движение головой, отпуская провинившегося слугу. Когда он повернулся к цыганке, лицо его было спокойно, но девушку не так просто было обмануть.       — За что вы так распекали этого несчастного? — спросила цыганка, к её ногам жался чёрный Рокамадур. Судья подумал, что ей покорялись все: и судьи, и их коты.       — Пустяки, — он старался говорить весело, хотя вместо приветливых интонаций Жеан лишь немного ускорил темп речи. — Жан не смог добыть раков, которых я обещал приготовить Квазимодо. Кстати, сегодня он будет ночевать здесь. Надеюсь, мальчик тебя не испугает, вид у него необычный, но зато сердце доброе, — затем он посчитал нужным добавить, — если его не злить. Зачем ты спустилась?       Эсмеральда улыбнулась, кот преданно сел у её ног.       — Я шла на кухню, хотела попросить ещё заливного, оно понравилось и мне, и Рокамадуру, — просто ответила девушка с милой улыбкой.       Судья не мог совладеть с собой и тоже улыбнулся в ответ, Поль, который как раз бежал по поручению, широко распахнул глаза, когда увидел это. Вот кому расскажи — никто не поверит, что господин судья умел улыбаться. Вообще сегодня Жеана освободили от необходимости присутствовать подле короля, дабы он мог подготовиться к предстоящему свадебному пиру. Оставалось ещё много дел, в том числе окончательный выкуп дома и подтверждение заказа в приличной таверне рядом с рынком Ле Аль. Жаркое и каплунов решено было приготовить дома, а поросят, пироги и паштеты заказать в этой таверне. Судья не видел в этом особой беды, он не прево — счастливый владелец большого дома и приличного состояния. То есть жаловаться было не на что, но родительский дом, довольно скромный по размерам, не располагал к пышным празднествам. Да и по чести сказать, Жеану было наплевать, что подумают разодетые в пух и прах придворные, а фламандцам и королю может даже понравиться нарочитая скромность и теснота его жилища. На празднике судья собирался представить его величеству Эсмеральду и от её имени просить за цыган. Можно представить физиономию прево, когда самый ярый противник «белых мавров» внезапно заступится за них. Судья огляделся и, не увидев никого, быстро поцеловал свою красавицу. Эсмеральда вновь очаровательно покраснела — и как это у цыганки была такая светлая и тонкая кожа?!       — Сегодня придёт портниха, она снимет с тебя мерки, чтобы сшить подходящий для свадебного пира наряд, — напомнил судья.       — Вы мне об этом говорили вчера и с утра, — румянец ещё жарче запылал на щеках, она приложила к ним руки. — Лучше скажите, что вы собираетесь делать с раками?       — Пойду на рынок, узнаю адрес ближайших рыбаков и угрозами заставлю их добыть мне раков, — ответил он как всегда серьёзно, Эсмеральда сначала опешила, но затем до неё дошло, что это была попытка пошутить.       — Господь вас накажет за такие шутки, — немного нахмурилась цыганка, но тут же её лицо приобрело всегдашнюю приветливость. — Если хотите добыть раков для Квазимодо, то вам надо будет отвести меня к Сене, прихватить ледоруб и корзину.       — Зачем? — судья непонимающе посмотрел на Эсмеральду, но та только таинственно улыбнулась.       — Послушайте меня и уже вечером у вас будут самые крупные и вкусные раки во всём Париже, — произнесла она, после чего поцеловала его в длинный нос и прохромала по направлению к кухне.       Кот, мягко перебирая лапками в белых чулочках, трусил следом за ней. Жеану стало интересно: шутила ли она тогда насчёт оленей или они и правда ели у неё из рук? А что насчёт сегодняшнего предложения? Ладно, впереди его ждало полдня бесконечных хлопот. День прошёл плодотворно, вернулся домой он ближе к шести часам в компании Квазимодо, чисто из любопытства Жеан распорядился не рассёдлывать своего коня.       Горбун страшно смутился при виде красивой и молодой девушки, которая, по словам приёмного отца, вскоре должна была выйти за него замуж. Квазимодо кое-как поклонился и пробасил, что счастлив видеть Эсмеральду, цыганка сердечно ему улыбнулась. Почти сразу звонарь ушёл на кухню, чтобы перекусить, а заодно избежать общества этой странной девушки с зеленоватыми глазами. С первого взгляда на неё звонарь распознал нечто настолько чуждое их привычному укладу, что его объяла тоска. Вот и сам он женится, и приёмный отец тоже, а что дальше-то? Как сильно эти женщины поменяют их? Квазимодо с аппетитом умял миску супа и хороший кус заливного; жаль, что не раки, но судья объяснил ему, что их не удалось достать. Эх, никто так не умеет готовить раков, как хозяин!       Жеан распорядился дворецкому одеться, захватить с собой ледокол с корзиной и ждать снаружи со второй лошадью. Сам же он поинтересовался у Эсмеральды вполголоса:       — Чем же ты собираешься меня удивить, красавица?       — Есть чем, ваша честь, — Эсмеральда надела плащ, который одолжила у Майетты, и отбросила палку. — Я теперь могу обходиться без неё.       Судья нахмурился, но девушка сделала пару лёгких шагов, такое нельзя было сыграть. Он помог ей надеть деревянные сабо. Но уже в дверях Эсмеральда стукнула себя по лбу.       — Я совершенно забыла! Нам нужна ещё верёвка!       Жеан вздохнул и крикнул Поля. Жан успел немного продрогнуть, пока дождался хозяина и его цыганскую подругу. Нет, честный мажордом никого не осуждал, ему и самому порой не хватало немного женской ласки и тепла, просто выбор женщины его удивил. Судья Фролло не раз подчёркивал в ближнем кругу, насколько опасны и нежелательны цыгане на улицах города. Теперь же получается, что грозный Жеан Фролло завёл под собственной крышей личную цыганку. Чудеса да и только! Судья вышел под руку с девушкой, он передал Жану верёвку и разрешал сесть на лошадь, сам же сел на своего вороного коня и помог Эсмеральде разместиться позади себя. Жан глазам своим не поверил, когда они свернули в темноте в сторону реки, здесь все спешились. Судья забрал корзину, верёвку и ледокол, затем велел Жану сторожить коней, пока они не вернутся. В последнее время царило новолуние, мажордом очень надеялся, что судья и его цыганская подруга не сломают в темноте шеи.       Вопрос темноты не меньше волновал и Жеана, возможно, он совершенно сошёл с ума, раз согласился на эту авантюру. Но Эсмеральда уверенно вела его вперёд, создавалось впечатление, что девушка видела в темноте. Она предупреждала его, если на пути попадался камень, или ямка. Зима в этом году была холодная, благодаря чему Сена оказалась скована надёжной коркой льда. С закрытием навигации активизировался подвоз товаров по суше и по льду, огромный Париж был ненасытен, бесконечный поток — продуктов всех видов, муки, древесины — не иссякал. Эсмеральда несколько раз останавливалась, чтобы поднять камни, как она объяснила, это требовалось для того, чтобы корзинка смогла утонуть. «Ну конечно, для чего же ещё!» — подумал с сарказмом судья, хотя вслух недовольства не высказал. В темноте они вступили на кромку льда, который из-за частого подвоза был особенно скользок и напоминал зеркало. Жеан несколько раз падал, но Эсмеральда лишь с серебристым смехом помогала ему подняться и продолжала куда-то его вести. Он подумал, что наверное она ведьма, эта мысль поначалу вызвала неприятный холодок в душе, который уже в следующее мгновение оказался сметён волной любовного жара от того, что она особенно крепко взяла его за руку. Да и пусть! Если она ведьма, то он последует за ней в любое пекло или мороз.       Идти пришлось недолго, вскоре Эсмеральда произнесла звонким голосом:       — Это здесь, теперь надо осторожно прорубить лёд!       Легко сказать, с судьи Фролло три пота сошло прежде, чем он закончил делать лунку, а потом ещё и выяснилось, что отверстие должно быть не меньше, чем корзина. Чертыхаясь про себя, он принялся осторожно отбивать края у образовавшейся проруби, чтобы сделать её больше. Привыкшими к темноте глазами он мог видеть очертания неровного круга, в котором плескалась тёмная вода. Когда корзинка смогла пролезть, Эсмеральда привязала к ручке верёвку, положила в корзину камни и утопила её. Когда верёвка перестала раскручиваться, Эсмеральда встала очень прямо и что-то тихо зашептала. Судья огляделся: главное, если собираешься жениться на ведьме — это сделать так, чтобы не было свидетелей её ведовства. По счастью, вокруг не наблюдалось ни души, да и кто бы стал напрягать зрение, всматриваясь в темноту, чтобы заметить две фигуры рядом с прорубью? Они так простояли минут пятнадцать и всё это время Эсмеральда не переставала бубнить себе под нос. Жеан продрог, но, опасаясь лишний раз пошевелиться, чтобы не упасть на скользком льду, старался держаться ровно. Наконец цыганка испустила глубокий вздох и резким движением передала Жеану верёвку.       — Тяни, — произнесла она незнакомым властным тоном.       Изумлённый судья принялся покорно тянуть корзину со дна, промокшая верёвка неприятно холодила пальцы. Чем ближе к поверхности становилась корзина, тем ощутимее был её вес, в конце Жеан еле поднял её за ручку и с усилием поставил на лёд рядом с прорубью. Пока с корзины стекала вода, а внутри неё кто-то копошился и щёлкал, судья старался в темноте поймать взгляд Эсмеральды.       — Ты ведьма? — спросил он, не надеясь особо на внятный ответ.       — Нет, — её голос вновь звучал по-девичьи ласково. — Видишь ли, я могу немного заговаривать рыбу и зверя, меня этому покойная бабушка научила. Ну а после того, как я стала женщиной, могу заживлять на себе раны.       — Вот как. Значит, летать по ночам и душить младенцев ты не будешь? Не то, чтобы я возражал, но есть вещи, которые лучше знать заранее, — судья взял её холодную руку.       Цыганка засмеялась, затем звонко поцеловала его в щёку.       — Поверьте мне, ваша честь, ни летать, ни вредить я не умею, но если вы соберётесь на охоту, то советую взять меня с собой, — она обняла его.       — А если, допустим, я тебе изменю? — спросил он, погладив её непокорные кудри.       — В вашем-то возрасте? — Эсмеральда коротко засмеялась, но внезапно резко стала серьёзной. — Если такое случится, то знайте, ваш срамной уд сожмётся до размера моего мизинца и таковым останется.       — Ты же сказала, что только на рыб и животных простирается твоя власть, — признаться по чести, как любого мужчину, угрозы его достоинству, пусть и шутливые, судью не обрадовали.       — Изменники хуже животных, — убеждённо ответила цыганка.       В корзине продолжала происходить оживлённая возня, судья, прижимая к себе цыганку, решил, что можно ещё раз немного её поддразнить.       — Сразу видно, что вы, цыгане, варвары! У французов, если мужчина моего возраста способен удовлетворить не только свою жену, но ещё и любовницу, то этот мужчина здоровый и сильный, — он приготовился выслушать массу возражений, или даже ощутить на себе чувствительные удары её кулачков, но девушка лишь пожала плечами.       — Да плевать я хотела на то, что считают все, мой муж гулять не будет, — Эсмеральда сильнее прижалась к нему.       — Хорошо, я внесу это в брачный договор, — судья поцеловал свою красавицу.       Обратно они возвращались очень медленно, судья сгибался под тяжестью намокшей корзины, благо ивовые прутья в ней держались крепко. Раки вели себя смирно, по словам Эсмеральды, она велела им не выбираться из корзины. Жан, замёрзший и проклинающий про себя рыбака Дени, раков и желудок Квазимодо, прыгал на одном месте, чтобы хотя бы немного согреться. Возвращение судьи и цыганки с полной корзиной раков его и порадовало, и ужаснуло одновременно. Но ничего не поделаешь, пришлось привязать мокрую корзину к крупу лошади. Дома Жеан отдал приказ Робену положить раков в лохань с водой, утром надо будет выбрать самых крупных, чтобы приготовить их для счастливого жениха. Сам Квазимодо уже давно спал, не дождавшись возвращения приёмного отца. На кухне Жеан, Эсмеральда и продрогший мажордом выпили пряного вина, которое им приготовил сам судья из специального порошка, разбавленного в красном вине, смесь эту он хорошенько нагрел на огне. Жан, смущённый сегодняшним вечером, тем не менее смекнул, что язык следует держать за зубами ещё надёжнее, чем это бывало ранее. Он быстро допил свой напиток и попросил разрешения удалиться к себе, Жан занимал половину соседнего дома. Судья милостиво разрешил мажордому удалиться, завтра будет тяжёлый день. Нужно с самого раннего утра заниматься украшением дома, учётом продуктов, которые обещали доставить, и в целом необходимо всё тщательнейшим образом подготовить. Жеан и Эсмеральда тоже не стали задерживаться на гостеприимной кухне.       Перед сном судья отказался покушаться на Эсмеральду под тем предлогом, что боится за себя и предпочитает остаться голодным, чем совсем без желудка. Девушка возмутилась.       — Что же, вы теперь всегда будете держаться от меня в стороне?! — она пихнула его, но он уже обнял её и закрыл ей рот поцелуем, девушка проворчала. — Вечно вы надо мной смеётесь.       Пожалуй, она была единственным человеком, который полагал, и не без оснований, что судья умеет шутить.       

***

      Пробудившись на рассвете, судья самостоятельно оделся и спустился на кухню. Робен ещё спал, да он и не нужен был, Жеан растолкал Реми, который уснул на полу у очага. Мальчик подскочил, потёр заспанные глаза и быстро принялся разводить огонь. Судья проверил раков — все были живы, он выбрал десять самых крупных, переложил их в таз поменьше.       — Почисти их, — велел он поварёнку, сам же сел у огня, с удовольствием протягивая к нему холодные руки.       Реми хорошо почистил щёткой панцири раков от ила и зелёного налёта, трижды меняя воду и многажды пострадав от хищных клешней. Закончив с этим делом, он получил следующее поручение: спуститься в погреб и нацедить вина. Раки с их богатым вкусом и нежной плотью не нуждались в большом количестве специй, тут важно было сохранить естественность. Жеан разбавил вино водой, кинул в котелок лаврового листа, немного соли и свой секретный ингредиент — высушенную зелень укропа, в конце немного соли, чтобы оттеняла, а не забивала вкус. Последними в винное месиво отправились раки, один за другим все десять штук. Вовремя проснулся здоровяк Робен, который поклонился судье и, с лёгкостью подхватив котелок, ловко повесил его над огнём. Из-за вина покрасневшие панцири приобрели пурпурный оттенок и стали напоминать кардинальскую мантию. По слухам, кардинал Шарль де Бурбон любил напитываться вином из виноградников Шальо. Беззаботный с виду тип, но истинный царедворец, он, как рыба, умел ловко обойти опасности подводных скал. Храни Господь таких ловкачей!       Блюдо с готовыми раками на подносе вместе с небольшой чашкой, наполненной уксусом, расторопный Поль отнёс к Квазимодо. Горбун только проснулся, но горячие и ароматные раки окончательно вывели его из состояния сонливости. Ломая мощными пальцами клешни, отрывая шейки и обмакивая упругое мясо в уксус, Квазимодо наслаждался неожиданным счастьем. Он не сомневался, что раков достать не удастся, и не надеялся, что сегодняшнее утро начнётся с любимого деликатеса. От осознания того, что Жеан каким-то чудом ради него добыл раков, наполняло сердце горбуна любовью, а глаз, свободный от бородавки, слезами. Когда судья позже тихо заглянул в комнату горбуна, он увидел в предрассветных лучах, как плачет его воспитанник. Смущённый Жеан прикрыл дверь, слишком много любви скопилось под крышей этого дома.