Еще раз с чувством

Во время праздников Нью-Йорк становится невероятно ярким и праздничным; Гарри испытывает по этому поводу смешанные чувства. С одной стороны, это красиво, все украшено теплыми огнями и великолепными цветами. С другой стороны, как и в случае с США, это слишком. Слишком громко, слишком много, слишком экстравагантно. Приятно, но в небольших дозах. Например, по праздникам или что-то в этом роде. Гарри проиграл борьбу за то, чтобы остаться на своей не совсем родной земле, и вот он здесь, пьет кофе со специями, которым не место в кофе, и направляется в магазин к клиенту. Это, наверное, на девяносто процентов его вина, что он застрял со своим напитком, с гримасой думает он, делая очередной глоток слишком сладкого, но, к счастью, теплого напитка. Он точно прочитал слова тыквенный пряный, когда бариста предложил его в качестве их лучшего напитка, он просто подумал, что это, должно быть, какое-то причудливое название, чтобы вызвать чувство праздника при употреблении обычного напитка. Никогда в своих самых смелых мечтах он не подумал бы, что в его напитке действительно будет тыква. Мерлин, на что только не идут магглы. И они называют волшебников странными. Единственный плюс в его нынешнем положении - это то, что бумажный стаканчик достаточно низкого качества, чтобы позволить большому количеству тепла просочиться в его замерзшие руки. Может ли он наложить на себя простые согревающие чары? Да. Мог ли он просто надеть перчатки? Опять же, да. Но ни в том, ни в другом нет смысла. Идет мелкий снег, хлопья снега падают с неба на измученных пешеходов. Гарри, в отличие от обычного жителя Нью-Йорка, прогуливается по оживленным улицам в гораздо более спокойном темпе, чем прохожие. Опять же, он мог бы просто аппарировать к месту назначения и не мокнуть в ледяной воде? Естественно, но это перечеркнуло бы весь смысл. В праздничные дни Нью-Йорк шумный, оживленный и яркий, но теперь это его дом, и, да простит его Королева, он его любит. Его неторопливая прогулка по снежной каше на тротуаре, смешанной со множеством других жидкостей, о которых он предпочитает не думать, приводит его как раз вовремя к фасаду магазина, над которым он сегодня работает. Гарри оценивающе осматривает его, мужественно стоящего перед лицом волны недовольных людей, пытающихся заняться своими делами. Этот магазин - не то, что можно было бы ожидать от Гарри. Обычно ему звонят более эзотерически настроенные люди, те, у кого достаточно намека на сумасшествие, чтобы поверить в "мутантские способности" Гарри. Однако женщина, позвонившая ему, совсем не выглядела таковой. Магазин, который Гарри видит сейчас, выглядит так, как и полагается художественной галерее в финансовом районе. Он заходит внутрь, и его быстро проводит в кабинет менеджера симпатичная девушка, которая слишком широко улыбается и слишком возбужденно кивает. Менеджер - человек, который, по мнению Гарри, и вызвал его, - приветствует его крепким рукопожатием и короткой улыбкой. Она чем-то напоминает ему МакГонагалл, за исключением полной противоположности в выборе одежды. Эта женщина одета с головы до ног в самые модные вещи. Гарри, ранее известный тем, что не придавал особого значения одежде, кроме обязательного условия, чтобы она была удобной и, желательно, не по размеру Дадли, вбил себе в голову, что такое мода, благодаря четырем годам отношений с Драко и более чем десяти годам дружбы. Некоторые вещи просто прилипают к нему и не отпускают. Женщина - мисс Хофштадтер - придерживается делового тона и не теряет времени. Гарри быстро получает список просьб и перо, чтобы отмечать каждый пункт по мере его выполнения. Все это очень эффективно, отрицать этого нельзя. Ему кажется, что до сих пор он никогда не работал так организованно. Он почти уверен, что ненавидит ее, но на это можно не обращать внимания. Отмечая в списке пункт за пунктом, Гарри медленно выходит на улицу, где осталась основная часть работы. Он уже закрыл все предметы искусства в комнате, а также потолок и внутренние стены. К тому времени, когда он снова выходит на холодный зимний воздух, Гарри засучивает рукава до упора, зимнее пальто давно выброшено, и он глубоко сожалеет о том, что вообще выпил этот проклятый, слишком теплый, так называемый кофе. Снег - к счастью - усилился. Постоянное падение белого пуха на его кожу приятно охлаждает его, и он с немного улучшенным настроением возвращается к работе. В отличие от внутренней части галереи, где большая часть работы заключалась в установке защитных и противоугонных ограждений, снаружи работа Гарри немного более напряженная. Помимо обычных требований - защиты от краж, пуль, воды и ветра - Гарри теперь должен придумывать нестандартные идеи для защитных ограждений, которые включают, среди прочего, защиту от молний, защиту от вторжения инопланетян, защиту от песчаных монстров, защиту от думботов, стеклянные панели против иловых монстров и, что самое страшное, защиту от Халка. Как отметила мисс Хофстедтер, этот список постоянно растет, и в него могут вноситься дополнения, за которые Гарри получит дополнительную плату. Гарри сосредоточенно наморщил лоб, когда кончиком своей палочки начал рисовать тщательно продуманные руны. По правде говоря, Гарри никогда не думал, что будет получать такое удовольствие от своей работы, как сейчас. Для его нынешней профессии в мире волшебников не существует слова, потому что он просто делает то, что умеет - магию. Любую и все виды магии. Когда он чего-то не знает, как в случае с рисованием рун и созданием заклинаний, он исследует. Когда книги не помогают, Гарри берется за дело, мысленно представляет себе Гермиону и Драко в роли группы поддержки и критиков, и начинает изобретать. До сих пор у него были в основном успешные результаты. Несмотря на небольшой казус с отсутствием ногтей на ногах на прошлой неделе, исследовательский проект этой недели прошел успешно. Знакомое покалывание в магии предупреждает его о присутствии другого человека раньше, чем его органы чувств. Гарри останавливается, палочка свободно лежит в руке, с бровей капает смесь пота и талого снега. Он напрягает все свои чувства, оборачивается и видит лишь вечно оживленную улицу, на которой нет ни одного знакомого лица, а затем закрывает глаза. Его магия растекается, течет мягкими, нежными волнами. Поиск. Когда он находит то, что искал, он открывает глаза, на его губах появляется улыбка. - Рад видеть вас здесь. Или не увидеть, в зависимости от ситуации. Его таинственная женщина сейчас невидима для глаз, даже мерцание чар Дезиллюминации не искажает вид. Гарри на мгновение задумывается о возможности применения плаща-невидимки, но быстро отказывается от этой мысли, когда она материализуется перед ним, не более чем мерцание. Она оценивает его взглядом, слишком полным наглого веселья, мерцающие глаза скользят по его телу и рассматривают все мелкие детали. Гарри вдруг осознает, какую картину он должен создать - потный, похоже, разговаривающий сам с собой, и, честно говоря, все еще пахнущий той ужасной тыквенной приправой, которая, похоже, решила стать бичом всего его существования. Наверное, прямо наравне с Волдемортом. - Разве ты не выглядишь очень... шикарно, - говорит она, слова слетают с ее языка с излишней игривостью, которая не соответствует состоянию ее поднятых бровей. Гарри опускает глаза на свои облегающие джинсы, клетчатую рубашку и мокасины и вынужден согласиться с ее утверждением. Он пожимает плечами. - Сегодня я занимаюсь более ручным трудом, чем обычно. Она оценивающе хмыкает, опускает язык вниз, чтобы облизать губу, а затем намекает на прикус, глаза искрятся весельем от очевидной игры в соблазнение. Гарри, несмотря на себя - или, возможно, из-за нее - усмехается, его забавляет и удивительно очаровывает то, что на него смотрят как на конфетку. Это немного лестно, если сделать скидку на то, что она явно делает из этого забавную игру. - Вообще-то я припас несколько слов для следующей встречи с тобой, - говорит Гарри, изображая непринужденность. Она выжидательно вскидывает бровь, и он машет палочкой в сторону магазина. - Новый бизнес благодаря тебе. Очень много нового бизнеса, на самом деле. Это уже второй магазин на этой неделе, понимаешь? Слухи распространяются быстро, и теперь, видимо, все решили, что им нужна лучшая защита, которую они могут получить. - Его левая рука лежит на правой, пальцы нежно массируют запястье, которое болит после стольких занятий по установке защит и созданию заклинаний. Она делает шаг ближе, ее тянет к нему, как любопытную кошку. - И какое отношение все это имеет ко мне? - Ну, это ведь ты привел инопланетян на эту планету, не так ли, Локи? - Он непринужденно пожимает плечами, безмятежно улыбаясь, втайне довольный тем, что застал ее врасплох, как она уже делала с ним раньше. Локи быстро моргает, единственная уступка, чтобы показать свой шок, прежде чем ее губы искривляются в дьявольски довольной ухмылке. - Разве ты не сообразителен, маленький смертный? Молодец. Как ты догадался, если можно спросить? Она делает шаг вперед, непринужденно прислоняется к тому самому окну, которое, по замыслу Гарри, должно защищать от вторжения инопланетян. Он еще не активировал защиту, но, возможно, хорошо, что она здесь, и он может проверить ее как следует. Гарри опускается на пол, упираясь одним коленом в асфальт. Холодная, мокрая грязь быстро просачивается в джинсы, но он не обращает на это внимания. Слава Мерлину, что идет снег, а не дождь, иначе он был бы очень недовольным. - Если честно, когда ты впервые появилась в моем магазине, я совершенно ничего не понял. Я просто подумал, что Ты, должно быть, действительно сильная колдунья, возможно, ты обучалась в школе другого типа, нежели та, которую я нашел в Непале. Она насмехается. - Ты сравниваешь меня с этими шарлатанами? - Это немного несправедливо, - ровно заметил Гарри. Он делает паузу. Начертить следующую руну всегда нелегко, особенно когда его запястье болит от взмахов палочкой. Его бесит, что руны должны быть записаны определенным образом, а затем активированы еще одним способом, и поэтому самые трудные руны, по необъяснимым причинам, всегда остаются последними. Локи подходит ближе и оглядывается через плечо. Она издает звук, который может быть либо похвалой, либо критикой, но когда ничего другого не происходит, Гарри воспринимает его как одобрение. - В общем, я не думал об этом как о возможности, пока не встретил твоего брата на днях, и он упомянул, что ты оборотень. - Он наклоняет голову, внимательно рассматривая руну, и кивает сам себе. Затем он поворачивается и смотрит на нее. - Эй, это нормально? Я имею в виду, ты так себя называешь? Оборотень? Она поднимает еще одну забавную бровь, на этот раз наполовину приподнятую и с добавлением причудливой ухмылки на губах. - Да, это то, что я есть. Я не только меняю пол, но и виды. Особенно мне нравится моя змеиная форма. - Конечно, нравится, - сказал Гарри, фыркнув с подавленным весельем. О, если бы только Драко был здесь. Громче, он говорит: - Это звучит очень круто. Я сам анимаг, но я не змея. - Анимаг? - Это значит, что я могу превращаться в животное. Как мой крестный отец? Сириус? Он превращается в собаку. Большая черная мрачная собака, склонная лизать все подряд. Ее лицо проясняется от внезапного понимания. - Шавка. Конечно. Так вот что Энтони считал таким забавным, когда рядом был большой зверь. Гарри хихикает. - Да, это Сириус. Хотя я и не собака. - О? Так какую форму ты принимаешь? - Эээ... Может быть, однажды я тебе покажу. - Он возвращает свое внимание к заданию, молясь, чтобы его щеки не разогрелись и не выдали его. Не то чтобы он смущался своей формы Анимага, вовсе нет, просто... ну... Это действительно космическая шутка. Локи, на удивление, не обращает внимания на открытие, которое Гарри невольно сделал для неё, а снова прислоняется к стеклу окна и наблюдает за его работой в мирной тишине. Если не считать почти оглушительного шума оживленной нью-йоркской улицы, то есть, но Гарри уже неплохо научился от него отключаться, когда концентрируется. Она - приятная компания, и еще более приятная, когда Гарри начинает рассказывать о своих недавних похождениях в палате, а она с готовностью присоединяется. Поначалу это происходит нерешительно, замечает Гарри, как будто она сдерживает себя, чтобы не сказать слишком много. У Гарри было достаточно опыта в этом отношении, когда речь шла о Гермионе и Драко, оба слишком яркие и порой боялись наскучить другому человеку своими увлечениями. Как выяснилось, Гарри становится неплохим ботаником, когда дело доходит до магической теории, поэтому он осторожно пробивает защиту Локи, пока она не расцветает под его взглядом, погружаясь в разговор со страстью, кипящей под ее кожей. Гарри переводит взгляд на нее, когда она, очевидно, теряет терпение из-за его плохой техники рисования. Она вздыхает, сосредоточенно сведя брови, и опускается на колени рядом с ним. На ней платье длиной до колена, глубокого бутылочно-зеленого цвета, которое обтягивает ее изгибы, и прозрачные колготки - единственное, что защищает ее кожу от жесткого бетона. Кажется, она совсем не возражает. У Локи нет палочки, замечает Гарри, но она ей явно не нужна. Ее запястье делает небольшой полукруг, а затем на ее руке материализуется кинжал, который она быстро пускает в дело, вырезая им на том самом камне на мостовой. Гарри настолько поражен тем, с какой легкостью она пишет все эти длинные руны, на некоторые из которых у него ушли дни, что он просто смотрит в ошеломленном молчании, опустив палочку на бок. - Древние тексты настаивают на том, чтобы делать это именно так, с наклоном сюда, видишь? Я полагаю, что вы почерпнули информацию именно отсюда. - Она на секунду бросает на него взгляд, но, похоже, не требует ответа. - Но на самом деле, если вы придадите ему форму... вот так, - продолжает она, поворачивая запястье чуть вправо, а затем вниз, - это почти как если бы вы соединили скандинавскую руну Алзиз с египетским иероглифом Са. Вы видите это? На этот раз она ждет, наклонив голову в сторону Гарри, пока она заканчивает вырезать. Это потрясающе, действительно, совершенно завораживающе наблюдать за ее работой, смотреть, как она так свободно делится всеми этими знаниями. Однако, отвечая на ее вопрос: - Ну, не совсем? Я имею в виду, я еще не успел изучить египетские иероглифы. - Когда она делает такое лицо, будто Гарри только что объявил, что ест на закуску флобберчервей, он спешит покаяться. - Просто, ну, у меня не было возможности проверить все мои книги по магии, понимаешь? Я все еще не разобрался с рунами, а тут еще и кельтские, и нордические, и просто... так много всего. Я занимаюсь этим всего около полугода. Он сморщился, надеясь, что это не прозвучит как оправдание. Это всего лишь правда, но она демонстрирует такую страсть и богатство знаний по предмету, что Гарри чувствует себя немного школьником, разочаровавшим профессора МакГонагалл, когда ему не удалось сделать все домашнее задание. Она вздыхает, выдыхая со страдальческим видом, который, кажется, исходит из глубины ее души. - Полагаю, тебя нельзя винить. Учителя в наши дни уже не те, что раньше. Я не могу винить тебя за то, что ты не прошел должной подготовки, хотя, полагаю, тебя следует похвалить за твои усилия по исправлению такой серьезной ошибки. - Она награждает его небольшой улыбкой, и Гарри выдыхает с облегчением. - Кто тебя учил? Думаю, я мог бы с ними поговорить. Это были те шарлатаны с яркой магией? Нет, подожди, они не используют руны. Это были те надоедливые друиды? Я думал, они все мертвы, вообще-то, и они могли называть это магией, но в основном это было просто принятие желаемого за действительное и удача. Большинство из вас, смертных, понятия не имеют, что такое настоящая магия, хотя я должен признать, что египтяне действительно что-то придумали, жаль, что все хорошее было утеряно со временем. - Что? - Гарри в замешательстве покачал головой. Друиды и древние египтяне тоже в этой вселенной? - Нет, нет. Разве Тор не рассказывал тебе обо мне? Или Тони? Она поднимает на него бровь, а затем возвращается к вырезанию очередной комбинации рун. Гарри замечает зачатки одной из них, основанной на Ингваз, и ненадолго задумывается, какое отношение мужская фертильность имеет к защитному щиту художественной галереи. Возможно, это вопрос на потом. - И что ты хотел рассказать? - спрашивает она. - О, э-э, ну, я не совсем отсюда? - Из этой страны? Я поняла, что у вас совсем другой акцент. Гарри игнорирует сарказм. - Нет, не это. Хотя, да, и это тоже, я из Лондона. - Тогда откуда? Так или не так? - поддразнивает она, губы сжаты в уголках от удовольствия. - И то, и другое. - Усмехается Гарри, потом жалеет ее не впечатленный взгляд и добавляет: - Я из другой вселенной. Мы думаем. Конечно, трудно сказать наверняка, но мы уверены, что это параллельная вселенная, а не другое измерение. Локи останавливается, кинжал прочно висит в воздухе. - Параллельная вселенная? Гарри кивает. - Ага. То есть, все практически то же самое, только не так? У нас нет супергероев или инопланетных богов, но у нас есть волшебники, ведьмы и магические существа. Локи некоторое время молча наблюдает за ним, буравя его взглядом, как будто она может заглянуть в самую ткань его существа, найти его основные элементы и развернуть их один за другим, чтобы увидеть, из чего он сделан. Это удивительно не так нервирует, как могло бы быть. - Интересно, - решает она. Затем она улыбается, медленно растущей улыбкой, которая наполняется обещаниями озорства. - Расскажи мне все. Гарри усаживается, упираясь спиной в стекло, палочка вертится в его пальцах, поскольку он уже практически отдал свою задачу настоящему хозяину. И он рассказывает ей.