Еще раз с чувством

Удивительный поворот судьбы — хотя, возможно, учитывая, что это жизнь Гарри, вовсе не удивительный — и Локи тоже становится частью его жизни. Он всегда в своем женском обличье, которое, как быстро выяснил Гарри, она использует, когда хотят остаться незамеченными. Или просто в настроении. Судя по тому, что Гарри узнал, большинство жителей Нью-Йорка все еще довольно злы из-за инцидента с вторжением, даже если Мстители выступили, чтобы очистить имя Локи. Он не винит ее за то, что она не слишком стремится показать ту сторону себя, с которой люди знакомы лучше. Обычно Локи приходит случайным образом, в странные часы и при еще более странных обстоятельствах. Как-то раз Гарри принимал душ, и она аппарировала — или как там это называется у инопланетных богов — прямо в его ванную. Он мысленно похвалил себя за то, что только единожды взвизгнул, как маленький ребенок, но затем быстро взял себя в руки. Но она не уходит, а продолжает смотреть на него, пока он возится, пытаясь игнорировать присутствие очень красивой женщины в полностью обнаженном виде. Гарри быстро замечает, что Локи никогда не бывает в магазине в те же дни, что и Тони. Тони по-прежнему приходит к нему, чтобы поработать над своими многочисленными проектами, их разговоры становятся все мягче, а молчание — теплее. Его присутствие ощущается как чашка горячего какао в снежный день. С другой стороны, Локи несется по его жизни, как тайфун. В одно мгновение она сидит у него за стойкой и ехидно комментирует каждого приходящего клиента, а в другое — достает из воздуха книги — большие желтые тома, написанные на таких совершенно чужих языках, что даже заклинания перевода Гарри не помогают, — и заставляет Гарри садиться и слушать ее лекции. Есть и домашние задания, и все остальное, что касается вышеупомянутого материала в непонятных книгах. Достаточно сказать, что первое задание Гарри — придумать заклинание для перевода любого языка. А Гарри, он… С каждым днем его жизнь кажется все более полной. Рядом с ним Сириус и Мария, Мстители, его многочисленные клиенты, Локи. Тони. Постепенно пустота в его груди становится все меньше похожа на человеческую пародию на решето и все больше — на искусную скульптуру о потере и восстановлении. Не успевает он оглянуться, как наступает Рождество, и он оказывается в доме Сириуса и Марии, щурясь от непристойного количества рождественских украшений, в то время как его мозг плачет от осознания того, что в обозримом и очень мрачном будущем ему придется слушать рождественские гимны. — Гарри! Голос Сириуса доносится до него раньше, чем голос человека, и он достаточно праздничный, чтобы служить упреждающим предупреждением о том, какое зрелище его встречает. Сириус одет с ног до головы в нечто среднее между пижамой и шерстяным свитером, смесь красных, зеленых и золотых цветов образует не поддающийся идентификации узор из сильно деформированных оленей или антропоморфных рождественских поленьев. Он широко улыбается, волосы растрепаны и свободно падают на лицо. Он выглядит счастливым, как будто в его жизни ничто не исчезло. Гарри чувствует укол вины за боль, которая все еще остается внутри него, но он быстро проходит, когда Сириус крепко обнимает его. — Я так счастлив, что ты здесь, щеночек, — тихо говорит Сириус, прижимаясь к его шее. Когда он отстраняется после очередного крепкого сжатия, в его глазах лишь малейший намек на влагу, но улыбка светлая и радостная. Гарри обнимает Сириуса за плечи, пока они идут в дом. — Счастливого Рождества, Сириус. Гарри прибывает не первым. Наташа и Клинт уже спорят о том, как правильно разложить подарки под массивной елкой, в то время как феи, которых Сириус создал в виде иллюзий, пытаются изменить их обратно, перебрасывая свои крошечные, бесплотные тела через кучу коробок. Из кухни доносится смеющийся голос Тора, где Мария выглядит нехарактерно озабоченной, на ее одной щеке видны разводы муки, а на фартуке — подозрительно похожее на кровь пятно. Гарри искренне надеется, что это какой-то джем. Похоже, Тор отлично проводит время, помогая украшать маленьких пряничных человечков, хотя то, насколько точно они изображены, вероятно, весьма субъективно. Гарри замечает одного с голубой кожей и красными глазами рядом с другим с огромной коллекцией расплавленных желтых смайликов в том, что, возможно, является волосами. Есть красный и золотой, а также зеленый, который в три раза больше всех остальных, из-за чего остальные выглядят как его маленькая армия неправильной формы. Когда Гарри тайком щелкает палочкой по столу, вся армия оживает и начинает немедленно и громко спорить с Тором по поводу его выбора украшений. Благоразумно, Гарри мгновенно сбегает — точнее, стремительно покидает возможное место преступления, как только Мария узнает о том, что происходит на ее некогда девственном острове. В течение следующего часа остальные Мстители приходят, каждый вносит свой вклад в то, чтобы Мария была все более и более расстроена, пока она не запрещает всем, кроме Брюса, появляться на кухне, и все они собираются в гостиной на диванах и пушистых коврах. Или на пианино, в случае Клинта. Гарри думает, что все уже собрались, когда раздается еще один звонок, и Сириус спешит поприветствовать таинственного гостя. Когда он возвращается, глаза Гарри с любопытством поднимаются вверх, а затем расширяются от довольного шока. Локи стоит у входа немного слишком чопорно, его самоуверенная ухмылка не может полностью скрыть намек на дискомфорт в его позе. А может быть, просто не для Гарри, который очень быстро учится читать его. Даже если он привык видеть другую версию Локи. Мужская форма Локи выглядит для него так же естественно, словно он плавно переходит из одной в другую, как будто родился для этого. Возможно, так оно и есть, рассеянно думает Гарри. Он выше ростом, более узкий в бедрах, но более широкий в плечах. Его брови более выражены, губы менее полные, волосы короче. Он не менее красив, хотя Гарри вынужден признать, что Тони был прав: в его женском облике есть намек на опасность, с которым этот не вполне сочетается. Тор замечает Локи и громко приветствует его: — Брат! — и вскакивает на ноги, чтобы заключить его в медвежьи объятия, от которых Локи подбрасывает свои руки вверх и неумело шлепает Тора по плечам. — Поставь меня на землю, жалкий олух! Я пришел сюда не для того, чтобы меня лапали твои грубые лапы. Тор хохочет, его смех сотрясает легкую фигуру Локи. Однако он не опускает его на землю, а идет к диванам, крепко обхватив Локи рукой, как бы проверяя, не сбежит ли он. Судя по выражению лица Локи, Гарри не думает, что о попытке побега пока не может быть и речи. Все остальные приветствуют Локи тепло, хотя и не так бурно. Тони наливает ему напиток, Стив предлагает ему бутерброды, затем чипсы и еще бутерброды. Гарри подавляет смех при виде Локи, зажатого между Тором и Наташей, на коленях которого шатко балансирует тарелка с горой мини-бутербродов и чипсов. Вероятно, он не очень хорошо подавляет свой смех, потому что глаза Локи угрожающе смотрят на него. Гарри приветствует его с улыбкой. — Привет. Приятно тебя здесь видеть. Глаза Локи сужаются. — Я был безжалостно принужден. — Он поворачивает лицо, чтобы взглянуть на Тора. — Кто-то пошел к матушке и рассказал ей о том, как важно познакомиться с человеческими традициями вместе с местными жителями. Она попросила меня принести ей несколько самых традиционных блюд, чтобы она попробовала их. Очевидно, все довольно сильно изменилось с тех времен, когда ваши предки-викинги праздновали зимнее солнцестояние. — Вы двое знаете друг друга? — спрашивает Тони. Он удобно расположился на кресле, с видом хозяина дома и разглядывает Гарри и Локи с любопытством, подкрепленным чем-то еще. — О, да, — говорит Локи, прежде чем Гарри успевает вмешаться. Его глаза переходят с Гарри на Тони, а затем обратно, в них отчетливо читается хищный намек. Гарри уже может сказать, что хочет задушить его. — Близко. Глаза Тони сверкают, Гарри закатывает свои. — Ты — задница. — Остальным в комнате, которые замолчали от пульсирующего любопытства, он говорит: — Локи приходил в магазин несколько раз… — Ну, кроме того случая, когда я был у тебя в душе, — невинно вклинивается Локи. За их перепалкой туда-сюда наблюдают коллективное захлебывание воздухом и выпученные глаза. С удовлетворением он добавляет: — И спальня. Мне нравится, как утренний солнечный свет падает на твою кровать… так. Не обращая внимания на шаткое расположение еды и напитков Локи, Гарри наносит ему запатентованный Джинни: Летучемышиный сглаз. Этот ублюдок не заслуживает ничего меньшего в данной ситуации. Конечно, Мария спускается к ним, как богиня мщения, когда до ее ушей доносятся звуки хаоса, и тогда Гарри отправляют в отгул, чтобы он выполнял обязанности по обращению с феями и летучими мышами, а Локи предстоит заключить мирное соглашение между двумя враждующими фракциями пряничных человечков — одна из них выступает за рыжего Халка, а другая — за настоящего Халка, который, очевидно, заменил Брюса. Гарри не может винить Брюса за то, что он сегодня уступил бразды правления своему коллеге; судя по тому, как Локи возится на кухне, эта пряничная армия внушает страх. К тому времени, когда подали обед, летучие мыши и феи Гарри договорились поселиться по одну сторону от елки, а имбирная армия Локи, очевидно, объявила переворот и захватила кухонный остров как свою независимую территорию. С другой стороны, они заключили мир друг с другом после того, как Халк съел рыжего Халка, и теперь договорились о создании республики. Действительно, серебряный язык, думает Гарри, глядя на измученного, но довольного собой Локи. Халк согласен вернуть контроль Брюсу под обещание, что он съест все остатки пищи и всех военнопленных, которых могут приготовить пряничные человечки. За обеденным столом сидеть гораздо удобнее, хотя все еще требуется немного магии, чтобы освободить место для гор еды, которые Мария постоянно таскает с кухни. Обед проходит в оживленной, наполненной болтовней обстановке, внимание присутствующих переходит с одного края стола на другой, тарелки наполняются вкусной едой, а бокалы — согревающими напитками. У Гарри болят щеки от обильных улыбок, а его желудок становится до невозможности полным к тому времени, когда они обходят елку, чтобы разделить подарки. Феи Сириуса направляют летучих мышей, как хорошо обученные циркачи, раскладывая подарки на коленях у каждого. Гарри получает больше атрибутики Мстителей, чем он предполагал, удобный свитер и пару книг по созданию заклинаний, которые не были подписаны, но могли быть получены только от Локи. Позднее, когда бумажные обертки отправлены в мусорное ведро, а Халк с удовольствием поедает все, что осталось на столе, все усаживаются у телевизора, чтобы посмотреть фильм. Это какой-то ужасный фильм ужасов, который, честно говоря, так плохо сыгран и так ужасно написан, что Гарри может только предположить, что это сатира. Однако все уверяют его, что это традиция, и кто он такой, чтобы портить всем дерьмовые рождественские традиции? На полпути, делая вид, что он смотрит, а не внутренне сокрушается о том, насколько ужасен фильм — серьезно, там было предупреждение Не входите под страхом неминуемой смерти, которое, конечно же, было проигнорировано и привело к вышеупомянутой и долгожданной смерти — Гарри решает, что, возможно, он сможет проскользнуть в стратегически важный туалет без того, чтобы Сириус снова потянул его смотреть. Если Гарри придется лицезреть это еще минуту без перерыва, он может просто выцарапать себе глаза, и это навсегда отвратит всех от Рождества. На самом деле он делает всем одолжение. Он оказывается на кухне после столь необходимого похода в туалет, холодная вода все еще стекает по его щекам после попытки вымыть образы из его сознания. Результаты были не очень хорошими, но, тем не менее, это была серьезная попытка. В течение трех минут он спорит с самим собой о достоинствах горячего шоколада или тройной порции скотча, а затем решает выпить и то, и другое. Тони находит его в тот момент, когда Гарри взбивает шоколад на плите, его шаги заглушают шум обсуждения конституционных прав пряничного населения. Очевидно, они твердо решили, что их больше не будут называть обобщенным словом «мужчины». Гарри подозревает, что это дело рук имбирной Наташи. Она держит кусок бисквита, подозрительно похожий на руку неправильной формы, и угрожающе размахивает им над всеми, кто с ней не согласен. Тони останавливается, смотрит на новую Республику имбирных людей, ранее невинно известную как кухонный остров, и долго моргает, прежде чем перевести вопросительный взгляд на Гарри. Гарри бросает на него свой самый беспомощный и забавный взгляд. — Равные права для всех, не так ли? Человек или печенье. Имбирные человечки отрываются от своих обсуждений, чтобы бурно подбодрить его, а затем возобновляют с новой силой. — Ты создал чудовищ, — горячо шепчет Тони, отходя от Республики так далеко, как только может, не подавая виду, что боится. Наверное, это мудро, — соглашается Гарри. Он думает, что они чуют страх своими маленькими кондитерскими носами. Гарри украдкой бросает взгляд на остров, а затем наклоняется к нему со своим собственным шепотом: — Я думаю, это только вопрос времени, когда они организуются и попытаются захватить дом. — Он серьезно смотрит на Тони и радуется, когда видит реакцию другого человека, выражающую соответствующую тревогу. — Стоит ли нам что-то с этим делать? — Взгляд Тони перебегает с ожившей выпечки на острые ножи, как бы определяя их шансы на успех. Гарри вынужден был признать, что он больше рассчитывал на провал, пока не увидел, как безжалостно они расправляются с инакомыслящими. Гарри раздумывает, а затем пожимает плечами. — Я попрошу Локи переговорить с ними о переносе Республики в мой магазин. Надеюсь, это не повлечет за собой потерю Марией и Сириусом кухонного острова, но я думаю, мы все согласимся, что ради общего блага нужно идти на определенные компромиссы. Он возвращается к плите, когда Тони серьезно кивает. Он пробует какао ложкой и, посчитав его идеальным, выключает нагрев. Разлив его в две кружки, он добавляет в обе по щедрой порции скотча и протягивает одну Тони. Тони оценивающе смотрит на него. Он отпивает, облизывает языком нижнюю губу, когда допивает, и стон удовольствия вырывается из его приоткрытых губ. — Черт, как хорошо. Как раз то, что мне было нужно после того, как я видел, как самого глупого человека на планете убило скрепкой. Гарри задыхается. — Нет! Это был парень со скрепкой? Я думал, это будет чувак из птичьего гнезда, у него более жуткие вибрации. Они серьёзны всего секунду, прежде чем оба разражаются смехом над нелепостью ситуации. Пряничные человечки шикают на них, а имбирная Наташа угрожающе размахивает в их сторону возможно отрубленной рукой. Получив соответствующее наказание, они начинают тихо хихикать, как и подобает двум взрослым мужчинам. Затем, осознавая ценность своих жизней как заложников, они мудро и молча направляются к крыльцу, выходящему прямо из кухни. На улице холодно, мягкий снег медленно падает и устилает землю. Гарри накладывает на обоих беспалочковые согревающие чары, гордясь тем, что уроки Локи оказались успешными. Горячий шоколад, как и говорил грешный стон Тони, действительно вкусный, а добавление скотча выводит его на другой уровень согревания. Это, конечно, не огневиски, но чертовски близко. Гарри садится на качели на крыльце, одну из своих любимых квинтэссенций американского стиля. Он освобождает достаточно места, чтобы спокойно предложить Тони присоединиться к нему, и Тони, который является гением не только на бумаге, делает шаги, в которых есть лишь намек на нерешительность, чтобы быть его обычной уверенной походкой, а затем садится. Сиденье раскачивается, какао слегка покачивается из стороны в сторону, но остается в кружке. Ноги Тони обуты в праздничные красно-золотые носки, хотя Гарри скорее склонен думать, что это тематика Железного человека, чем внезапная склонность к полноценному рождественскому настроению. Они находятся в центре Манхэттена, но по ощущениям Гарри этого не чувствовал бы. Очевидно, что одним из факторов является богатый жилой район, но он также чувствует, что вокруг заднего двора стоят чары. Например, чтобы сделать его больше: достаточно места для костра, бассейна, цветника и сарая, где Сириус хранит свою растущую коллекцию мотоциклов и машин — это тоже благодаря активному использованию пространства волшебников. Здесь также установлены чары, чтобы было тихо. Звуки оживленного города, и без того приглушенные в этой части города, приглушены до минимума. Вместо этого здесь щебечут птицы и ветер шелестит листьями нетронутых деревьев. Если напрячь слух, он почти слышит, как падает снег. — Я еще не подарил тебе подарок, — говорит Тони. Его голос тихий, как будто он пытается не нарушить безмятежность момента и не напугать Гарри неожиданным звуком. Гарри, который никогда не может забыть присутствие Тони в комнате и всегда с удовольствием слышит его голос, поворачивается к нему с любопытной улыбкой. — О? Он, естественно, заметил. Он получил подарки от всех, кроме Тони. Сам он подарил Тони миниатюрную метлу. Он не стал пока говорить ему, что это настоящая метла размером с Тони, сделанная специально для него, со всеми чарами, которые Гарри мог придумать, чтобы сделать полеты в качестве маггла безопасными. Пока что ему было достаточно восторга Тони от того, что у него есть маленькая метла, которая летает кругами и петляет вокруг него. Он прибережет это для того времени, когда Тони будет в магазине, когда они будут вдвоем, когда, возможно, они смогут полетать вместе. Тони ставит свою почти пустую кружку на приставной столик и немного поворачивается на сиденье, упираясь коленом в бедро Гарри. Очевидно, ему это удобно, потому что он остается на месте. Гарри не возражает. Щеки Тони раскраснелись, на них появился розовый оттенок, что объясняется либо сохраняющимся холодом в воздухе, несмотря на согревающие чары, либо алкоголем. Или и то, и другое. — Да. — Тони улыбается, мягко, немного робко, и Гарри не может не чувствовать себя очарованным. Вот этот человек, который намного больше, чем жизнь, и он стесняется сделать Гарри подарок. Тони опускает руку в карман и достает маленький металлический диск, крутя его между пальцами. Диск насыщенного красного цвета, контрастирующего с загорелыми пальцами Тони. Гарри молча следит за движениями Тони, пока тот встает, а затем опускается на колени перед Гарри. Он тянется к колену Гарри, глазами спрашивая молчаливого разрешения. Гарри ошеломленно кивает, совершенно не понимая, что происходит. Гарри обращает внимание на руки Тони. Они ловкие и уверенные, несмотря на общую нерешительность Тони. Его сильные пальцы помещают круг на внешнюю сторону правого колена Гарри, поверх джинсов. Затем, слегка надавив на центр диска, он начинает разворачиваться, обхватывая колено и образуя, как теперь понимает Гарри, скобу. Она красного цвета — красная, как у Железного человека, теперь он уверен — и простирается примерно на ладонь выше и ниже колена. Гарри экспериментально сгибает колено и обнаруживает, что не может этого сделать — металл надежно фиксирует его. Это совсем не больно, как раз наоборот. Пальцы Тони лежат на лодыжке Гарри, тепло просачивается сквозь ткань на его кожу. Когда Гарри наконец поднимает глаза от чуда техники Железного человека на своем колене, Тони следит за каждым его движением с тревожным предвкушением. Гарри улыбается. Его ладонь поднимается, не задумываясь, просто следуя инстинктам, и он проводит пальцами по шее Тони. — Это прекрасно. Спасибо. Глаза Тони освободились от беспокойства. — Да? Я не был слишком уверен насчет гибкости и жесткости, но потом решил, что мы просто попробуем, и я смогу подправить все, что нужно, верно? И я использовал последнюю технологию Железного Человека, над которой я работал, ты заметил? Потому что я знаю, что носить с собой огромный кусок металла на случай дождя — это неприятно… То есть, у тебя есть все эти твои волшебные карманы, но это вопрос гордости, серьезно. Я не собирался позволять тебе ходить с таким украшением, когда я вполне способен предоставить тебе гораздо лучшее и гораздо более стильное… И сексуальное, потому что эта штука чертовски сексуальна, только подожди, когда ты будешь ходить с этой крошкой, и у тебя будет стая поклонников… Гарри наклоняется вперед и целует его в щеку, ласково улыбаясь этому огромному, заботливому ботанику, который каким-то образом стал одним из самых важных людей в его жизни за такой короткий промежуток времени. Тони сразу же замолкает, его рот приоткрывается, а глаза расширяются. Его пальцы подносятся к щеке, и по ним расплывается румянец. — Мне это нравится, — шепчет Гарри, его грудь теплеет и угрожающе распирает грудную клетку. Его глаза задерживаются на глазах Тони, пока напряжение между ними не становится слишком сильным, и тогда он опускает их обратно на скобу. — Ну что, проведем испытание? Тони практически вскакивает на ноги, протягивая руки в качестве предложения о помощи. Гарри подставляет свою кружку к кружке Тони и берет протянутые руки, держась немного крепче, чем, вероятно, необходимо, когда он поднимается на ноги. Тони возобновляет свою болтовню, пока Гарри пробует скобу, делая сначала маленькие шаги, а затем немного быстрее и сильнее. Конечно, дождя нет, поэтому трудно оценить, насколько идеально он сидит. Затем в голове мелькает нелепая мысль, и Гарри спускается по ступенькам, набирая по ходу дела высоту, и выходит на середину двора. Тони следует за ним, рассеянно жалуясь на то, что намочил носки, а потом по касательной рассказывает о том, какие материалы он пытался использовать вначале и почему отбросил каждый из них. Гарри увлеченно слушает, не понимая почти ничего, но все равно наслаждаясь звуком его голоса. Затем он достает свою палочку и произносит заклинание. Тони вскрикивает. Честное слово, вопит, как тот безмозглый идиот в фильме, когда убегал от фиолетовой ящерицы. Гарри смеется, опустив руку на его хорошее колено, когда дождь обрушивается на небольшой участок, под которым они находятся, а темная туча, которую наколдовал Гарри, угрожающе грохочет. — Какого черта, Поттер! Гарри одаривает Тони наглой улыбкой в ответ, когда его колено, что вполне предсказуемо, начинает болеть и грозит рассыпаться под ним. Это почти происходит, когда он делает небольшой шаг вперед, но затем скоба фиксируется на месте, и он не падает. Гарри смотрит вниз, потом вверх на Тони, потом снова вниз, делая один маленький шаг за другим, постепенно обретая уверенность. Жалобы Тони стихают, и он с приглушенным благоговением наблюдает, как Гарри подходит к нему все ближе и ближе, на его губах появляется улыбка. Когда Гарри достигает его, облитый водой и страдающий, Тони ловит его излишней, но более чем желанной рукой за бедро. — Вот так, — говорит Тони, тихо, хрипло и гораздо более многозначительно, чем это имеет право быть для такой простой вещи. Гарри сглатывает, в груди становится тесно от эмоций. — Это прекрасно. У Тони очень большие карие глаза, замечает Гарри, глубокие и насыщенные, с оттенком золота, когда солнце попадает в них. Они очень интенсивные, особенно когда снова обращены на Гарри, как будто он пытается проникнуть в его душу. Язык Тони проводит по губам. Он следит за этим движением, смотрит, как розовый цвет становится блестящим, как на нем отражается мягкий солнечный свет. Между ними все еще падают капли дождя, на их кожу, холод просачивается в их одежду. Однако Гарри чувствует только тепло, напряженный взгляд Тони и тепло его тела манят его все ближе и ближе. — Вы двое спятили? Вы собираетесь уничтожить цветы Марии! Голос Сириуса прерывает момент, возникший между ними, и Гарри делает шаг назад, едва не спотыкаясь, когда забывает о скобе, фиксирующей его правое колено. Тони ловит его, проводит рукой по мокрому свитеру Гарри. Гарри отменяет заклинание облачности, снимает скобу и аккуратно кладет ее в мешочек из кожи мокрицы, где хранятся все его самые ценные вещи. Сириус, как курица-мать, взмахивает над ними палочкой и накладывает на обоих долгожданные сушащие чары. — Честное слово, я верю, что ты опустил меня до такого унижения, как быть ответственным в этом доме. — Он снова делает замечание, сузив глаза с неодобрением, и практически запихивает их обоих в дом. — Вернитесь в дом, жалкие задницы, фильм вот-вот перейдет к действительно хорошей части! Гарри простонал и серьезно задумался о достоинствах присоединения к Республике и содействия в перевороте всего дома. Тони весело спрашивает: — Их уже поймали гигантские слизни? — Спойлеры! — возмущенно кричит Сириус. Гарри ничего этого не видел. — О, мы, наверное, должны отмотать назад… Когда у тебя был перерыв на туалет, когда ты резвился под дождем, как сумасшедший? Когда Гарри говорит Сириусу, чтобы тот не волновался и что он обязательно посмотрит фильм дома, он хвалит многие часы, проведенные им с Драко на нежелательных гала-концертах Министерства, за идеальный покер-фейс. Как только они садятся на диван, теплое тело Тони прижимается к его телу, и их пальцы сцепляются. Они заговорщически переглядываются, на их лицах расплываются улыбки, когда Сириус пытается перейти к пересказу основных моментов сюжета, но его отталкивает очень сосредоточенный Стив. Гарри решает, что его первое Рождество вдали от дома не так болезненно, как он себе представлял. Может быть, потому что наконец-то начинает казаться, что это и его дом тоже.