Еще раз с чувством

Гарри оставляет их. Он направляется на кухню и начинает работать над закуской, которую, как он знает, Морган съест, когда ее волнение утихнет и она вспомнит о своих основных потребностях. Поразмыслив, он понимает, что присутствие Тони может означать, что этого никогда не произойдет, и напоминает себе, что позовет их вниз не более чем через двадцать минут. — Друг или еда? — спрашивает Саша, выползая из своего террариума и забираясь ему на плечи. Она довольно длинная, но уже научилась ловко обвиваться вокруг него, и хвосты не болтаются там, где можно обжечься или порезаться. — Друг. Определенно друг. И он не владеет магией, поэтому с ним нужно быть очень осторожной, — предупреждает Гарри. Она тихо шипит в ответ. — Волшебные на вкус приятнее. — У Тони тоже неплохой вкус, — с усмешкой отвечает он. Не то чтобы он пробовал его на вкус, но его воображение само по себе заводит его довольно далеко. — Но это не приглашение попробовать его самому. Она касается его подбородка головой, но в остальном игнорирует его. Гарри заканчивает бутерброды, три на случай, если Тони проголодается, нарезает несколько яблок и расставляет все по тарелкам. Словно призванная едой, Морган мчится вниз по лестнице, Тони следует за ней гораздо более степенно. — Гарри! Гарри, ты уже показал мистеру Тони Сашу? — Еще нет. Тони прислонился к книжной полке, руки в карманах и вид человека, который изо всех сил старается быть очень несерьезным в этом вопросе и промахивается. — Кто такая Саша? Еще одна готическая цыпочка с топором, о которой я должен беспокоиться? Морган хихикает, как будто она в курсе шутки, затем опускается на стул и начинает поглощать свою еду. Гарри кладет руку на ее волосы. — Медленно, Моргс. — Он поднимает взгляд на Тони, ловит выражение его лица, которое не уверен, как интерпретировать, а затем поднимает руку, чтобы провести пальцем по гладкой чешуе Саши. — Саша, — подсказывает он. Если честно, на Гарри надета темно-синяя рубашка, и Саша выглядит на ее фоне довольно камуфлированной. Кроме того, Тони, вероятно, не ожидал увидеть настоящую змею, когда Морган упомянул Сашу, что объясняет, почему он буквально отпрыгивает назад, испуганно прижимая руку к груди. — Господи, мать твою… Что это за хрень? Морган хихикает между укусами своего сэндвича. — Непослушные слова, мистер Тони. — Ты сказал, что будешь глух к ним, если я увижу твою комнату, — немедленно отвечает Тони, что является настоящим подвигом, учитывая, что он все еще выглядит так, будто Гарри сбрил по меньшей мере десяток лет своей жизни. — Какого черта, Поттер? Это что, черная мамба? Я что, споткнулся о магический проем в безумную страну, спускаясь по лестнице? Это что, обратная Пещера Чудес? Потому что, скажу я вам, обычно я больше похож на Жасмин, чем на Аладдина. — Это Саша, — мягко говорит Гарри. Он медленно снимает ее со своих плеч, а затем с тихим извинением кладет обратно в террариум. — Она черная мамба, да, но, по правде говоря, Морган выбрала ее. — Потому что она красивая и у нее умные глаза, — возражает Морган, злобно откусывая кусочек яблока. Гарри с нежностью смотрит на нее. — Точно. А еще, оказывается, я очень плохо умею отказывать в некоторых вещах, — заговорщически шепчет он Тони. Тони делает встревоженное лицо. — Это не просто определенные вещи, Поттер. — Он показывает на террариум, палец дрожит. — Это одна из самых ядовитых змей в мире, и она у тебя в качестве домашнего питомца. Гарри подходит к нему и кладет руку на сердце Тони. Оно колотится, быстро, но сильно. Мышцы Тони немного расслабляются, когда он выдыхает при прикосновении Гарри. «Я ведь говорю на парселтанге, помнишь? Тони моргает. — По-настоящему? Еще одна вещь, которая есть не только в книгах? — Определенно, не только в книгах. Она никого не укусит. — Он решает не говорить, что она может кого-то укусить, если они попытаются навредить ее новой семье, но для этого и нужен страшный запас противоядий, которые он разложил по всем комнатам и карманам пальто. — Хочешь погладить ее? — Да, нет. Ты пока не втягивай меня в свое безумие. Дай парню хоть немного времени, чтобы прийти в себя. Господи. У меня только что была операция на сердце, понимаешь? Улыбка Гарри смягчается. Он проводит пальцами по волосам Тони. — Я знаю. Как ты себя чувствуешь? Тони берет руку Гарри, поворачивает ее и целует его запястье. — Хорошо. Серьезно, очень хорошо. Почти как новенький. — Я рад. — Что было не так с сердцем мистера Тони? — с любопытством спрашивает Морган. Они отступают назад. Гарри садится на стул и жестом приглашает Тони присоединиться к ним. Он протягивает ему тарелку, и Тони без жалоб копается в ней. — У Тони были небольшие проблемы с сердцем, но сейчас все в порядке. Морган с беспокойством переводит взгляд с Гарри на Тони. — Правда? Но… но ты же Железный человек. Это был злодей? Они причинили тебе боль? Тебе сейчас лучше? Ты все еще можешь драться, летать и все такое? Тони бросает взгляд на Гарри, после чего с новой силой начинает жевать свой бутерброд. — Ну, давайте посмотрим. Да, действительно. Я Железный человек, но у Железного человека все еще может быть плохое сердце. Да, это был плохой парень, хотя я не уверен, что назвал бы его злодеем. На чем мы остановились? Гарри положил руку на голову Морган, чтобы остановить ее от дальнейшего развития событий. — Некоторые вещи мы оставляем на потом, когда другой человек добровольно предоставит информацию, Моргс. — О. Да. Простите, мистер Тони. — Она доедает свое яблоко, встает и опускает тарелку в раковину. — Вы останетесь, мистер Тони? Мне нужно сделать домашнее задание, но потом я хочу показать вам, чему я научилась с помощью своей палочки? Тони секунду смотрит на Гарри, а потом пожимает плечами. — Конечно, малыш. Я останусь. Она убегает с взволнованным — Да! -, и ее шаги эхом разносятся по твердому дереву. Гарри оборачивается к Тони и чувствует на его лице знакомую родительскую улыбку. Он еще не так долго ощущал ее тяжесть в этом мире, и она все еще причиняет боль при мысли о ребенке, которого он оставил. Руки Тони опускаются на стол, бросив сэндвич. Он барабанит пальцами по дереву, пристально глядя на Гарри. — Итак. — Итак. Тони ждет, но Гарри не знает, что сказать, и поэтому вообще ничего не говорит. У него был шанс объяснить все это, много шансов, на самом деле, все они были до того, как сегодня все произошло, но он не сделал этого, и теперь ему кажется, что слов, которые у него есть, недостаточно. Он ковыряется в своем сэндвиче. Тони медленно выдыхает через губы. Он оглядывает квартиру, и Гарри видит, как он отслеживает все вещи, которые изменились, все мелкие детали, которые указывают на то, что он перешел от жизни в одной спальне в одиночестве к внезапному разделению пространства с предприимчивым семилетним ребенком. Ботинки Морган стоят у двери, ведущей из кухни на маленький балкон, выходящий на задний двор. Ее шарф и пальто висят на вешалке у входа. На спинке дивана лежит еще один пушистый плед, досадно напоминающий коврик для игры в твистер. Куча школьных учебников неуверенно лежит на полу рядом с книжным шкафом, Морган все еще не определилась, как она хочет их расставить. Глаза Тони путешествуют по всему этому, и Гарри видит момент, когда его осеняет уверенность, что это навсегда, что Морган останется здесь до тех пор, пока Гарри будет позволено иметь ее. Если это зависит от него, то навсегда. Тони ловит его взгляд и задерживает, его глаза полны множества эмоций. — Теперь она твоя, — говорит он. Мягко, нежно, как будто слова слишком дороги, чтобы их можно было бросить бездумно, но, тем не менее, это утверждение, не оставляющее места для сомнений. Однако он все еще ждет, и Гарри кивает. — Да. Не… не юридически… — Пока нет, — вклинивается Тони. Гарри снова кивает. — Пока нет. Но, надеюсь, скоро. Она была… Ей нужна стабильность. Кто-то, кто здесь останется. Взгляд Тони не покидает его. Его лицо стало… не пустым, не совсем пустым, но как будто под поверхностью кипит столько эмоций, что Гарри не может его понять. Его тон ровный, размеренный, и Гарри понятия не имеет, что он думает об этом, как воспринимает новости. Гарри встает, берет брошенную тарелку Тони и свою собственную и ставит их на стойку. За окном темнеет, солнце медленно, но верно перебирается на другую сторону земного шара. Гарри упирается руками в мрамор и опускает голову вперед. Тони ничего не говорит, ничего не делает, и тишина между ними растет и растет, пока Гарри не взрывается. — У нее никого нет, Тони. Никого. Есть только она, и она… Она замечательная. Правда. Она невероятная маленькая девочка, она такая умная, такая одаренная, и она… Она ведьма, Тони. Мне нужно это сделать. Ты понимаешь? Я должен… Я должен заботиться о ней, я должен быть уверен, что она… Он чувствует руку на своей спине, теплую, мозолистую и слегка дрожащую. Он даже не слышал, как Тони встал, а теперь вот он. Гарри инстинктивно прислоняется к руке. — Я оставил одного ребенка позади, Тони, я не могу оставаться в стороне и смотреть, как она плывет по жизни без якоря, когда я могу стать им для нее. Я не могу. Тело Тони теплое, его руки сильные и крепкие. Они обхватывают тело Гарри, как будто делали это всю жизнь, как будто это естественно. Гарри прижимается к нему, к нему, и руки Тони соединяются над животом Гарри. — Я понял, — говорит Тони. Его дыхание пробегает по шее Гарри, заставляя его покрыться мурашками. — Я понял, Гарри, все в порядке. Тебе не нужно… Я понял, хорошо? Она твоя. — Он прижимается поцелуем к шее Гарри, нежным и исчезающим прежде, чем Гарри знает, что с ним делать. — Она твоя, Гарри. Гарри закрывает глаза, кладет свои руки на руки Тони и понимает, что они дрожат. Он заставляет свое дыхание успокоиться, медленно и ровно, вдыхая и выдыхая, пока он снова не обрел контроль над своим телом. Его мозг — это другая история. — Я не знаю, что делать, — шепчет Гарри. Ему не нужно говорить о том, что именно, крепко сжатая рука Тони говорит ему, что он и так все прекрасно понимает. Тони опускает лоб на плечо Гарри, рисует ногтями узоры на животе Гарри. Они остаются так на некоторое время, пока Гарри снова не открывает глаза и не видит, что солнце село. — У тебя теперь есть ребенок, — наконец говорит Тони, слова падают на спину Гарри по прямой дорожке к его сердцу. — Еще один, — добавляет Гарри, потому что он больше не хочет притворяться, не хочет избегать произносить имя Тедди из-за душевной боли. Он чувствует себя не в своей тарелке по отношению к сыну, к своей любви к нему. Он чувствует кивок Тони на своей коже. — Еще один ребенок. Маленькая девочка, которая просто… Она удивительная, Гарри. Я ничего не знаю о детях, но эта просто… — Единственная в своем роде, — предлагает Гарри, на его губах дразнящая улыбка. Тони снова целует его в шею. — Единственная в своем роде, — соглашается он. Он поворачивает Гарри к себе. Гарри не уверен, что он ожидал увидеть на лице Тони, но не это. Это… это слишком много, почти, слишком много всего. Тони касается щеки Гарри кончиками пальцев, почти не решаясь сделать полный контакт. Гарри понимает это за секунду до того, как Тони говорит это, в тот момент, когда его улыбка становится болезненно нежной. — Ты нужен ей. Ей нужно, чтобы ты был рядом с ней, как следует. Чтобы ты уделял ей все свое внимание. И Гарри кивает, горло сжимается от эмоций. Слова не вырываются, но, похоже, они и не нужны. — Я понял. Я обещаю. Я понимаю, Гарри. — Его пальцы становятся осязаемыми, больше не являются призраком ласки. Гарри прижимается к нему, чувствует, как его губы кривятся в благодарной улыбке. Большой палец Тони касается его скулы, затем опускается ниже, к губам, мучительно медленно. Обещание, понимает Гарри. Улыбка Тони превращается в дразнящую улыбку, которую Гарри так любит. — Я довольно терпеливый парень, знаешь ли. Это одно из моих главных достоинств. Это правда. Я уверен, что это написано на самом верху моей страницы в Википедии. Тони Старк, терпеливый экстраординар». Гарри разразился смехом. — Это не то слово. Ты должен быть гением. — Гении придумывают свои собственные слова, разве ты не слышал? Он наклоняется вперед, кажется, автоматически, и у Гарри перехватывает дыхание. Он не уверен, чего хочет: чтобы Тони сократил расстояние или отступил. Он уже говорил об этом раньше, в тот день, когда Тони рассказал ему о предстоящей операции. Он не сможет поцеловать его один раз, и он не думает, что Тони тоже. Когда Тони отстраняется, глаза внезапно проясняются, Гарри чувствует раздражающую смесь разочарования и облегчения. Гарри прочищает горло, кладет руку на талию Тони и удерживает его там. И как сдерживающий фактор, чтобы он не двинулся вперед или назад. — Терпеливый, да? Это добродетель, которую ты оттачиваешь, как и все остальные? — Да. Я всегда стремлюсь к лучшему, детка. Гарри улыбается, не в силах сдержаться, и прижимается лбом к лбу Тони, их дыхание смешивается. Тони втягивает рваный воздух, и он выходит теплым и манящим. Слишком манящим. Гарри снова отстраняется, касается пальцами груди Тони и с тайной улыбкой мягко толкает его в спину. — Посмотрим, как вы справитесь, мистер Старк. Тони злобно ухмыляется. — Ты выглядишь чертовски сексуально, когда становишься похожим на профессора. Гарри поднимает бровь, а затем закатывает глаза, решив, что есть такая вещь, как слишком много флирта, и он потеряет контроль, если они не сбавят обороты. Он наклоняет голову в сторону гостиной. — Пойдем. Морган спустится с минуты на минуту. Она очень волнуется, когда демонстрирует свои новые заклинания. — С улыбкой Тони следует за ним. Мелькнувшая мысль заставляет Гарри резко развернуться, и они едва не сталкиваются друг с другом. — Но ты не должен, понимаешь? Это не… Я не хочу, чтобы ты делал то, чего не хочешь, я не хочу, чтобы ты чувствовал себя в ловушке. — Гарри… Гарри прикасается к груди Тони, как раз там, где раньше был дуговой реактор. — Просто… я бы очень хотел посмотреть, к чему это приведет, — признается он, наконец-то облекая их отношения в столь многословную форму. — Ты… чертовски невероятен, Тони. Но я хочу быть уверенным, что ты не сделаешь ничего, чего не хочешь, что ты не будешь ждать только для того, чтобы потом пожалеть об этом. Тони берет его за руку и сближает их. Его глаза опускаются к губам Гарри, и Гарри видит, как в них поселяется решимость, и решает смириться с этим. Если честно, Гарри и сам так решил. Морган спускается по железной лестнице. — Готово! Теперь время для магии! Они расступаются, оба тяжело дышат и улыбаются маленькой девочке, которая взволнованно достает свою палочку и направляет их к дивану, чтобы посмотреть. Тони садится рядом с ним, бедра прижимаются друг к другу, наклоняется к его уху и шепчет: — Я жду. Для меня. Нас. Никто не заставляет меня делать то, чего я не хочу. Гарри лишь на мгновение переводит на него взгляд, не улавливая ничего, кроме честности и решимости, а затем снова смотрит на Моргана. Он кивает, на его губах появляется небольшая улыбка. — Хорошо. — А сейчас, Нокс, — говорит Морган. Весь дом погружается в темноту. — Упс. Я все еще работаю над этим. Они смеются, громко, заливисто и свободно. Гарри чувствует, что наконец-то понял, что этот мир тоже может быть домом.