Еще раз с чувством

Именно комментарий Клинта стал для Гарри толчком, необходимым для того, чтобы озвучить маленькую мысль, которую он откладывал уже довольно долгое время. — Так как же получилось, что Морган тоже относится к твоему типу магических людей? — спрашивает он, растянувшись на гамаке на заднем крыльце Сириуса, периодически бросая арахис то в рот, то в голову Сириуса. В любом случае, его прицел безупречен. Сегодня теплый солнечный день, редкий для конца марта, и Сириус решил устроить импровизированное барбекю на заднем дворе. Мария запретила всем находиться на кухне, кроме Тора, который, очевидно, считается наименее опасным помощником из всех. Даже Морган была изгнана, за что Гарри не может ее винить, учитывая, что в последние три раза, когда Морган была у них в гостях, произошло несколько инцидентов с летающей посудой, взрывающимися подушками и внезапным и абсолютно ужасающим оживлением коллекции Матрешек. В это время Тони готовит барбекю, отмахиваясь от попыток Локи «помочь». Гарри улыбается, смотря на них, переругивающихся туда-сюда с веселым видом двух людей, которые получают от этого удовольствие. Гарри рад, что Локи больше не избегает Тони, особенно теперь, когда Гарри понимает, как важен для него Тони. Морган бегает по саду, гоняясь за Наташей в явно сфальсифицированной игре в мяч. Брюс сидит на ступеньках крыльца, увлеченно читая книгу и не обращая внимания на легкий хаос, который его окружает. Гарри очень нравится Брюс. В их маленькой странной компании не хватает только Стива, который куда-то уехал в поисках кого-то из своего прошлого. Честно говоря, Гарри не совсем в курсе, но Наташа сказала, что останется ненадолго, потому что ей нужно встретиться с ним в Вашингтоне, так что он предполагает, что происходит что-то важное. Гарри фокусирует свое внимание на Клинте. — В каком смысле? — Ну, типа, она ведьма, да? Ведьма твоего типа, а не те монахи-колдуны, о которых Тони разглагольствует. — Определенно ведьма, — соглашается Гарри. Он скрещивает ноги, делает глоток пива. Клинт раскачивается взад-вперед, одна нога касается пола. — И как же так? Я думал, что из твоего мира сюда пришли только ты и Сириус. Гарри хмурит брови, ставит свою бутылку на подлокотник качелей на крыльце. На дереве остается мокрый круг, но он решает, что это можно исправить позже. — Я не уверен, — медленно говорит Гарри, и это правда. В последние пару месяцев он не то чтобы не задумывался над этим вопросом, но, честно говоря, он не уделял ему столько внимания, сколько он, вероятно, заслуживает. Сначала он был озабочен тем, что Тони уехал на суперсекретную миссию Мстителей, потом переживал из-за операции на сердце Тони и ситуации с домом Морган, а затем прыгал через обручи, как профессиональный спортсмен, чтобы получить опеку над волшебным ребенком, которому в жизни выпала такая дерьмовая доля. Кроме того, возможно, он решил отложить эту мысль на потом, когда у него будет больше времени, чтобы разобраться со всем этим. — А какие у тебя теории? У тебя должны быть теории, парень, не подведи меня. — Клинт подкрепляет свое сообщение ударом бычьих глаз в сторону Сириуса, который растянулся на полу у ног Брюса в собачьей форме, очевидно, уверенный, что это будет сдерживающим фактором для любого, кто попытается попросить его помочь. — Возможно, у меня есть теория, — признает Гарри. — Несмотря на то, что они, скорее всего, дерьмовые. Я действительно не задумывался над этим. Клинт неожиданно садится, даже не теряя равновесия, когда гамак крутится, поворачивается и грозит опрокинуть его. Действительно, циркач. Он уставился на Гарри самым ошеломленным взглядом, который Гарри когда-либо видел на нем. — Ты что, издеваешься надо мной? Правда, да? Потому что не может быть, чтобы в твою жизнь просто так ввалилась маленькая девочка с твоим типом магии, и ты не думал о том, как это могло произойти. Если только ты не думаешь, что она может быть тайным ребенком любви Сириуса, — добавляет он наконец, вздергивая бровь с забавным вызовом. В ответ Сириус возмущенно вскрикивает, полностью разрушая правдоподобность своего фальшивого сна. Брюс поднимает глаза от книги, очевидно, тоже более осведомленный об их разговоре, чем Гарри думал раньше. Хитрый Брюс. Гарри делает размашистый жест руками, едва не швырнув свою бутылку на землю. — Прости, что разочаровываю, но мозгами всей нашей войны с Волдемортом действительно была Гермиона. — Вали отсюда. — Закатив глаза, Клинт машет рукой в воздухе на невидимого Гарри. — Наверное, у тебя есть какие-то теории, — говорит Брюс. Он закрывает книгу и смотрит на Гарри тихими, добрыми глазами. Сириус кладет голову на колени Брюса и толкает его, пока Брюс не начинает его поглаживать. — Ну, то есть, несколько, наверное, — с сомнением начинает Гарри. Когда они ожидающе смотрят на него, Гарри вздыхает и откидывается на подушки. — Ну, я полагаю, ключевым фактором является то, что у нее есть палочка, так? Потому что я мог бы подумать, что она просто доказательство того, что в этой вселенной развивается наш собственный тип магии, но нет, у нее есть палочка. — Она не говорила, откуда именно она у неё? — спрашивает Брюс. — От ее мамы. — Гарри переводит взгляд на Морган, которая взволнованно визжит, наблюдая за Наташей, устроившейся на дереве. — Очевидно, мама оставила ей коробку с вещами, семейными реликвиями и прочим. Клинт опирается предплечьями на колени. — У ее мамы была магия? — Нет, насколько она знает. — Гарри пожимает одним плечом, делает маленький беспомощный жест рукой. — Трудновато узнать. Ее мама умерла, когда ей было три года, она ее почти не помнит. Но я не думаю, что кто-то в ее семье владел магией на протяжении многих поколений. — Как ты… А! — Брюс отпрыгивает назад, когда Сириус трансформируется обратно и падает ему на колени. На шее Брюса остается лишь малейший намек на зеленый цвет, но он исчезает в мгновение ока. Сириус не выглядит раскаивающимся, а лишь еще более возмущенно накидывается на Брюса. — Потому что, Брюс, мой дорогой друг, палочки имеют свой собственный разум, — говорит он, ужасно изображая мистера Оливандера, что вызывает фырканье Гарри. Брюс и Клинт бросают на него одинаковые взгляды, не оставляющие места для воображения, что они думают о его нынешнем психическом состоянии, а затем поворачиваются к Гарри, как будто у него есть лучшие ответы. Гарри делает глоток своего пива. — Извини, Сириус гораздо лучше меня разбирается в истории волшебных палочек. Они снова смотрят на Сириуса, на этот раз с большой дозой сомнения. Сириус надменно фыркает и драматично размахивает руками в воздухе. — Горе мне, никто не уважает мои знания в наши дни. А я ведь старший, надо вам сказать. Лорд Блэк, последний из моего рода, самый старый волшебник в этом мире! Я заслуживаю большего уважения от таких, как вы. — Свою маленькую речь он завершает ударом в грудь Брюса, а затем еще одним в общем направлении Клинта. Тут Клинт бросает сразу два арахиса, и каждый попадает в лоб Сириуса. — Так каково же твое объяснение, о мудрый старец. — Элементарно, мой дорогой Ватсон, — начинает он, поворачиваясь к Гарри, как маленький ребенок, которому не терпится продемонстрировать свой последний фокус. В последнее время Сириус увлекся Шерлоком Холмсом — все, начиная с книг, сериалов — как британских, так и американских — и заканчивая фильмами. Продолжая изображать Оливандера, он продолжает. — У волшебных палочек, видите ли, есть свой собственный характер. Они привязываются к своим хозяевам, а хозяева, в свою очередь, привязываются к ним. Поэтому, когда… — То есть, по сути, предыдущие владельцы оставляют отпечаток на палочке? — спрашивает Брюс. Сириус выглядит совершенно выбитым из колеи своим прерванным выступлением и со вздохом возвращается обратно на колени Брюса. — Да. В основном так. Отпечаток. — Значит, ты можешь сказать, кто владел палочкой до Морган? — спрашивает Клинт. — Вроде того, — говорит Гарри. Он делает гримасу на выражение замешательства Клинта. — Это немного сложнее. Это больше похоже на… — Как будто ты можешь узнать, сколько людей прикасались к оружию, по всем отпечаткам пальцев, которые они оставили, — говорит Сириус, радуясь тому, что дал Клинту метафору, которую он поймет. И правда, выражение лица Клинта проясняется. — Это… действительно чертовски круто. — Он кладет в рот несколько орешков, разжевывает слова: — Так что ты можешь сказать? У кого раньше была ее палочка? — Три человека, насколько Сириус мог судить. Сириус кивает в знак согласия, а Гарри пожимает плечами. — Однако на протяжении многих поколений никого не было, что означает… — Что семья Морган живет в нашем мире уже более ста лет, — заканчивает Брюс. Гарри кивает, делает глоток своего напитка. Он смотрит в сторону секции барбекю, чтобы убедиться, что там никто еще не умер, потому что оттуда доносится тишина. Затем он понимает, что тишина вызвана тем, что Локи наложил заклинание молчания, а шевеление губ — единственный признак того, что они вообще разговаривают. Это выглядит довольно напряженно, и Гарри отводит взгляд, чтобы ничего не уловить непроизвольно. — Но откуда тогда… откуда они взялись? — спрашивает Клинт. Он снова опускается на гамак и балансирует на носках ботинок, раскачиваясь взад-вперед. — А вот это уже вопрос, — говорит Сириус. Брюс выглядит задумчивым, затем говорит: — Наверное, оттуда, откуда пришли вы, ребята. Верно? Гарри и Сириус переглядываются, затем оба кивают и говорят: — Верно. — Моя двоюродная тетя Кассиопея иногда рассказывала нам истории, обычно страшные, чтобы держать нас в узде. Была одна про Вуаль. — Вытянув руку, Сириус шевелит пальцами в сторону Клинта в молчаливой мольбе. Показывая, как хорошо они знают друг друга, Клинт бросает орешек за орешком, пока Сириус не набирает небольшую горсть и не запихивает их все в рот. — Когда она рассказывала эту историю, она немного менялась, — продолжает он. — Иногда Вуаль использовалась как орудие казни, быстро и без хлопот, связанных с избавлением от тела. В других случаях она была чем-то, что летало над миром и засасывало плохих детей, которые не слушались своих родителей или выходили замуж за грязнокровок. — Восхитительная семья, — сардонически говорит Гарри. А Сириус наклоняет свой невидимый бокал в сторону Гарри. — Радуйся, что я последний из Блэков. — Но ты думаешь, что в этих историях есть доля правды, — говорит Брюс. — Хотя бы часть? Сириус пожимает плечами. — Логично, не так ли? Бегающий там малыш — достаточное доказательство. Все оглядываются на Морган, которая теперь счастливо сидит рядом с Наташей на дереве. У Гарри закрадывается подозрение, что она забралась туда не на своих собственных конечностях. — Значит, их может быть больше, — говорит Клинт, вклиниваясь в тишину, и голос его становится тише. Когда он чувствует, что все смотрят на него, он просто пожимает плечами. — Что бы это ни было, казнь или жуткое похищение, оно привело сюда по крайней мере трех человек, не так ли? Так что, вероятно, есть еще пара. По крайней мере. Верно? И именно поэтому Гарри не стал долго размышлять над всем этим, почему та его часть, которая знала об этом, намеренно решила отложить это на потом, когда у него будет больше времени подумать об этом. Потому что ответ: — Да. Это возможно. И это чертовски пугает. Они с Сириусом снова переглядываются, и этот взгляд наполнен всем тем, что они потеряли и от чего до сих пор не смогли полностью оправиться — возможно, никогда и не смогут. Гарри вспоминает свою первую встречу с Морган, радость от того, что он встретил другую ведьму, боль от того, что он сказал ей, что это только они, боль от того, что у него нет общества, которое он мог бы ей дать, общества, к которому он мог бы принадлежать. Люди — социальные существа, как магические, так и магловские. Гарри окружил себя группой друзей и семьей, которых он не ожидал найти в этом новом мире, но какая-то часть его души никогда не перестанет чувствовать, что это не то же самое. Это не то же самое, что чувствовать себя как дома. Вероятность того, что их может быть больше? Здесь? В этом мире, лишенном их магии? Это… абсолютно ужасающе. Захватывающе, но в конечном итоге ужасающе. Потому что, что если это не так? Что если они были так осторожны с этой идеей, а потом выяснится, что это была всего лишь несбыточная мечта? Это был бы сильный удар. Очень сильный удар. Больше всего для Морган. — Разве ты не хочешь… я не знаю, может, поискать? Вообще-то я не уверен, как ты собираешься это делать, — осторожно говорит Брюс. Клинт наблюдает за ними своим пристальным взглядом — Соколиный Глаз, думает Гарри, — и наконец говорит: — Ты не хочешь их найти? Гарри видит свой ответ, отраженный в глазах Сириуса. — Да, хочу, — вздыхает он. — Но что, если… Будет отстойно, если некого будет искать, — заканчивает Сириус. Они молчат несколько мгновений, все переваривают услышанное. Тони и Локи все еще находятся под заклинанием молчания, хотя их взгляды немного потеряли интенсивность и приобрели легкость. Морган и Наташа, кажется, спокойно разговаривают, при этом Морган делает грандиозные жесты руками в противовес сдержанному поведению Наташи. — Разве это не стоит того, чтобы узнать? — спрашивает в конце концов Клинт, прерывая созерцание. В его голосе звучит болезненная искренность, и Гарри вспоминает, что он тоже вырос без семьи, что он, вероятно, так же хорошо понимает важность принадлежности к народу. Гарри вздыхает, облокачивается на подушки, проводит рукой по волосам. Сириус удобнее устраивается над Брюсом, почти рассеянно засовывает ему в рот арахис. Глаза Брюса перебегают с одного на другого, потом он решает сосредоточиться на Морган. Так же делает и Гарри, и это окончательно закрепляет его решение. Он снова вздыхает, на этот раз черпая в этом силу перед лицом своей решимости. — Да. Думаю, так и есть. Клинт одаривает его гордой улыбкой, а затем бросает еще один арахис прямо в открытый рот Сириуса. Мистер Хименес — именно такой человек, каким представлялся Гарри, когда он думал о специалисте по ремонту пианино. Не то чтобы он вообще думал об этом до того, как ему понадобился такой специалист, но когда он его нашел, перед ним предстал невысокий, худой старик с дикими седыми волосами, пушистыми чубами, выходящими из ушей, и густыми усами. Возможно, это как-то связано с диснеевскими фильмами, но конечный результат тот же. Гарри сделал все возможное, чтобы самому отремонтировать пианино. Конечно, перед Локи он держался уверенно, и сейчас ему не очень приятно признавать свое поражение, но некоторые вещи лучше доверить профессионалам. Мистер Хименес ступил ногой в недавно построенный гараж Гарри на его недавно расширенном заднем дворе и остановился, его тело сильно покачнулось от потрясения. — Это… Гарри ждет, но у мужчины, похоже, больше нет слов. Хотя Гарри думает, что это немного чрезмерная реакция, он бросает еще один взгляд, просто чтобы убедиться, что за ночь все не стало магически хуже — что, как известно, случалось — или если Локи не устроил одну из своих проделок — что, как известно, случается чаще, чем хотелось бы Гарри. Но нет, все так, как он оставил. Половина ножки здесь, две с половиной ножки там, колесики выстроены очень аккуратно, клавиши имеют форму смайлика — попытка Гарри поднять себе настроение, несмотря на его жалкие неудачи, дала неоднозначные результаты. Верхняя часть пианино снова цела, хотя попытки Гарри сделать ее ровной были в лучшем случае неубедительными. Струны лежат бессистемной кучей в одном углу, некоторые из них все еще покрыты водорослями. — Раньше он был в худшем состоянии, — говорит Гарри, немного раздраженный и чувствующий внезапную необходимость защищать свою работу. Мистер Хименес выглядит слегка потрясенным. — Хуже? — Конечно. Раньше здесь валялось гораздо больше кусков. И смайлика не было, — замечает Гарри. Смайлик, однако, похоже, не сильно влияет на настроение мистера Хименеса. -… Я вижу. Он очень… веселый. — Он не очень-то убежден в этом, но Гарри предпочитает оставить это без внимания. — Не так ли? И я все это высушил, видишь? То есть, я не уверен, что я сделал прекрасную работу, но это точно лучше, чем было раньше. Мистер Хименес, похоже, боится спрашивать, но все равно спрашивает. Гарри нравится такая смелость в людях. — Почему его нужно было высушить? — О, я нашел его на дне океана, — весело говорит Гарри. Мистер Хименес долго смотрит на него пустыми глазами. — Океан. — Ага. — Гарри кивает для дополнительного подтверждения. Мистер Хименес молчит еще дольше. Наконец, все, что он говорит, это очень сухое: — Понятно. Наклонив голову, Гарри рассматривает полуорганизованный беспорядок на полу своего гаража и решает озвучить свой до сих пор остававшийся без ответа вопрос. — Это все еще считается пианино, если оно все в мелких кусочках? Мистер Хименес не сразу отвечает ему, и Гарри переводит взгляд на мужчину, выжидательно глядя на него. Брови мистера Хименеса сходятся в маленький пушистый узел, а затем он, кажется, понимает, что Гарри действительно любопытно, и очень медленно говорит: — Нет. — Хм. Значит ли это, что вы не можете его починить? Потому что вы специалист по ремонту пианино, но, очевидно, это уже не пианино? Мистер Хименес выглядит слегка встревоженным, а затем он тяжело вздыхает, проводит рукой по своим диким волосам и снова вздыхает. Наконец, он делает несколько шагов вперед, кажется, найдя в себе силы подойти к беспорядочному нагромождению бывших частей пианино, наклоняется на старые скрипучие колени и слегка стучит там и тут. Раздается множество ворчаний, стонов и тяжелых вздохов, а затем, наконец, он встает и поворачивается к Гарри. — Ты уверен, что не хочешь просто купить новый? — Очень уверен, — сообщает ему Гарри. Он позволяет небольшой улыбке украсить его губы, думая, что это может подбодрить мистера Хименеса. Кажется, это срабатывает. Мистер Хименес снова вздыхает, его плечи опускаются. Он потирает лицо рукой. — - Ладно. Ладно. Хорошо. Я попробую. Гарри сразу же оживляется. — Да? — Да, да, — говорит мистер Хименес с очередным тяжелым вздохом. Гарри немного боится, что у него закончится воздух в легких, но держит свои сомнения при себе. — Но никаких обещаний, а? Это… — Он неопределенно машет рукой в направлении бывшего фортепиано, охватывая только клавишную секцию из-за огромных размеров пространства, которое все занимает на полу. — Dios mío. Гарри не позволяет своей улыбке дрогнуть. — Я полностью уверен в ваших навыках, мистер Хименес. — Лицо мужчины слегка подергивается. Гарри хлопает в ладоши жестом, который, как он теперь понимает, перенял у Тони. — Так когда вы можете начать? Мистер Хименес еще раз вздохнул. Хорошие у него легкие, несмотря на возраст. — В понедельник, — говорит он и уходит, не сказав больше ни слова. Гарри с улыбкой смотрит на некогда принадлежавшие роялю кусочки и думает о том, как хорошо они будут смотреться, когда все встанут на свои места. Затем он разворачивается и идет обратно в магазин. АК сидит за прилавком, подбородок лежит на ладони, а на лице выражение полнейшей скуки. Гарри улавливает блеск в ее глазах, когда она следит за выходками Морган. До сих пор забавно, как она старается вести себя так, будто ее не волнует все, что хоть отдаленно напоминает «отстой». Морган сидит на своем табурете, который она, очевидно, притащила в Республику Свободного, Автономного и Суверенного Пряничного Народа — она недавно сменила название, благодаря тому, что Морган читала свои учебники истории вслух в магазине, и они поддались соблазнительным идеалам Свободы, Равенства и Братства. Гарри подходит тихими шагами, все еще немного опасаясь создать образ слишком большой уверенности. В прошлый раз все закончилось тем, что он получил занозу от пряника. Гарри даже не знал, что от пряника можно получить занозу. Рыжий человек, о котором шла речь, — рыжий Тони — к сожалению, был тяжело ранен Сашей в отместку. Она явно не шутила со своей недвусмысленной позицией по поводу укусов врагов, и, похоже, хотя яд мамбы явно не действует на печенье, хороший укус и проглатывание определенно делают свое дело. К счастью, это был сценарий глотания без жевания, и Гарри удалось убедить ее выплюнуть его обратно. Теперь Имбирь-Тони копит все свободные кусочки теста для печенья, которые ему удается найти, и твердо намерен создать оружие, достаточно сильное, чтобы убить эту дьявольскую змею, чьи внутренности я больше никогда не хочу видеть, если только не буду резать ее изнутри. Что ж. Достаточно сказать, что в тот день они узнали, что имбирные люди и змеи могут прекрасно общаться без необходимости, чтобы Гарри что-то переводил, и поэтому Гарри был вынужден построить вокруг Республики магический барьер против змей — в частности, некой змеи, которая теперь чертовски хочет истребить Чуму вонючих печенегов, которых давно пора скормить уткам. Гарри положил руку на голову Морган, когда подошел к ней. Она скрестила руки на столе, положила голову на предплечья, следя глазами за происходящим в пряничном обществе. Имбирь-Локи властвует над всеми, направляя их то туда, то сюда ленивым взмахом своей синей руки. Имбирь-Наташа сидит на крыше и обводит магазин вычислительным взглядом. Гарри делает мысленный подсчёт, чтобы пересмотреть состояние подопечных; в данный момент он не готов к империалистическому вторжению. В конце концов, Наполеон тоже был частью недавнего урока. Имбирь-Тони рубит бок восточной стены твердым куском кристаллизованной вишни, рядом с ним небольшая кучка пряничных крошек. На его теле, там, где Саша оставила свой след, теперь есть глазурь в форме пояса. Она зеленая, к огорчению оригинального Тони. — У Локи будет ребенок, — неожиданно говорит Морган. Гарри на секунду так удивлен, что чувствует, как его мозг заикается. — Локи — наш Локи, или имбирь Локи? — Честно говоря, он не уверен, какой из вариантов имеет больше смысла в данный момент, но ему кажется важным убедиться в этом. Морган бросает на него косой взгляд, заставляющий усомниться в его здравомыслии, а затем говорит: — Имбирный Локи, как будто это должно быть самой очевидной вещью в мире. Гарри искоса смотрит на нее, затем на имбирного Локи, который выглядит не иначе, чем вчера, а затем снова на Морган. — Я сейчас очень смущен. Морган вздыхает. Гарри сегодня получает много вздохов. — Это волшебная вещь, — тяжело выдохнула она. Затем она шевелит пальцами в сторону Имбиря-Локи, как бы подтверждая свою точку зрения. Ничего не происходит, и Гарри бесконечно рад этому, потому что он не уверен, что готов справиться с подобным сценарием прямо сейчас. Решив, что лучше отвлечься от этого безумия, Гарри возвращается к своему столику и начинает выполнять заказ. Спустя некоторое время дверь открывается, но вместо клиента входит Сириус. — Здравствуй, моя дорогая внучка, — громко восклицает Сириус, прижимая влажный поцелуй к щеке Морган и смеясь над ее рожицами. Она улыбается, как всегда, когда Сириус так ее называет. Усыновление даже близко не оформлено, но Сириуса это не волнует. Он слегка наклоняет голову и преувеличенно учтиво говорит: — Привет, прекрасная леди. Как вы сегодня поживаете? — и получает в ответ привычное закатывание глаз. — А мне полагается особое приветствие? — дразнится Гарри, слегка надувшись для пущего эффекта. Сириус без промедления прыгает на него, сжимая в объятиях. — Привет, мой самый любимый крестник! Как ты поживаешь? — Хорошо. Почти так же, как и вчера, — говорит Гарри, с усмешкой спихивая Сириуса со своих коленей. — Ах, но вчера у меня не было новостей, чтобы поделиться с тобой, которые заставят тебя чувствовать себя еще лучше. Гарри поднимает бровь. Сириус может сообщить две новости — очень хорошую или очень, очень плохую. Гарри продолжает осторожно. — Какие новости? Ухмылка Сириуса невероятно расширяется, его серые глаза кажутся почти голубыми. — Фильмы! Фильмы, Гарри! Мы снимаем фильмы! Гарри откидывается на спинку стула, давая себе еще немного расстояния, чтобы попытаться понять, что именно происходит. — Фильмы, — пытается он, надеясь, что Сириус прояснит ситуацию. Сириус просто улыбается еще ярче и с энтузиазмом кивает. — Фильмы! Фильмы! — От восторга даже руки взлетают в воздух. — Какие фильмы? Кто снимает фильмы? — Твои фильмы! Стул Гарри падает с громким лязгом. — Фильмы Гарри? — спрашивает Морган из своего угла. — Я не знал, что у вас есть фильмы, босс, — процедил АК. — Ты что, подражатель британской кинозвезды или что-то в этом роде? — Забавно, — говорит Гарри. Сириусу он сужает глаза. — Я не подражатель британской кинозвезды, нет никаких фильмов. — Фильмы определенно есть, — возражает Сириус. — Какие фильмы? — спрашивает Морган. — И что такое фильмы? — добавляет имбирный Тор. И тут вся Республика впадает в шепот, обсуждая это, за которым Гарри не может уследить. Гарри вздыхает, сжимает переносицу. — Какие фильмы? — Твои фильмы! Мои фильмы! Фильмы о Гарри Поттере! Гарри бросает на него грозный взгляд. — Я Гарри Поттер. Нет никаких фильмов. — Фильмы по книгам? — спрашивает АК, внезапно взволнованная так, как Гарри никогда ее не слышал. Осознание внезапно осеняет Гарри ужасом. Ослепительная ухмылка Сириуса лишь служит еще одним доказательством того, что АК права. — Нет, — пытается сказать Гарри, надеясь, что это может помочь. Сириус не успокаивается. — Все происходит на самом деле, ты можешь в это поверить? Фильмы о Гарри Поттере, вся серия, все переведено на кинопленку. Я помогаю им писать сценарий. — Нет. — Фильмы о Гарри Поттере? — спрашивает Морган, забегая вперед в своем волнении. — По-настоящему? Кто кого играет? Потому что у меня есть мнение о Гермионе и профессоре Дамблдоре, и я его очень разделяю. — Я весь внимание, — серьезно говорит Сириус. Он даже достает маленький блокнот и садится делать заметки. Морган забирается к нему на колени и начинает излагать свои мысли. Мозг Гарри размораживается через значительное время, и тогда он предлагает повторить свой предыдущий ужас. — Нет. — Завязывай, чувак, все уже случилось, — безжалостно отвечает АК. Гарри наконец понимает, что Тони имел в виду, говоря о прозвище. — Он втянул Морган, ты проиграл. Гарри смотрит на них обоих, лица близко друг к другу, склонившихся над книгой, горячо говорящих туда-сюда и борющихся за карандаш, чтобы посмотреть, кто быстрее напишет. — О, нет. Морган и Сириус делают небольшую паузу, чтобы одарить его маниакальной ухмылкой, а затем снова возвращаются к заговорам. Бонусная сцена Как выяснилось, Гарри, возможно, получил больше гена мародеров, чем он думал вначале. Кроме того, есть очень большая вероятность, что мелочность дошла до его мозга. В любом случае, кульминацией всего этого становится то, что Гарри отомстил Сириусу за проклятые книги самым лучшим способом, который он только мог придумать. Гарри ловит Сириуса, когда тот выходит из своего любимого кафе, праздно прогуливаясь по улице с руками в карманах, распущенными волосами до плеч, непринужденно красивым и наслаждающимся вниманием. Гарри следует за ним домой, ждет, пока они свернут на пустую улицу Сириуса, а затем с ревом трансформируется в свою форму Анимага. Сириус замирает на месте, медленно поворачивается и оказывается лицом к лицу со львом, а затем очень медленно отступает назад, подняв руки вверх в миротворческом жесте. Гарри снова рычит и набрасывается, шершавый асфальт под его лапами. Сириус кричит и убегает, превращаясь на полпути в Падфута, виляя хвостом от волнения. Гарри смеется, но это вырывается в виде хрипа, который только заставляет Сириуса скулить от страха, а затем Гарри ускоряется и прыгает на него, передними лапами подгребая Сириуса под себя и угрожающе впиваясь зубами в его шею. Он слышит сердцебиение Сириуса, учащенное адреналином и страхом. Гарри негромко ворчит, его грудь урчит, а затем разражается смехом и проводит языком по лицу Сириуса. Сириус визжит, сначала от страха, потом от смеха. — Дай угадаю, твои зеленые глаза берут пример с моего дорогого крестника, а? Гарри трансформируется обратно, обрушивая весь свой вес на Сириуса без унции стыда. — Это расплата, ты, ублюдок. Сириус смеется, смеется и смеется, а потом хрипло произносит: — Я ведь все правильно понял, не так ли? Гарри трансформируется обратно, чтобы его игривый захват был более болезненным.