Еще раз с чувством

Наконец в доме становится тихо, и Гарри падает на кровать лицом вперед, издает громкий стон, как старый артритник, и смотрит на ночное небо, проглядывающее сквозь открытые шторы, пока звонит его телефон. — Эй. — Тон Тони мягкий, нежный, наполненный гораздо большим, чем простое приветствие. От неожиданности Гарри слегка задыхается, и это лишь немного связано с тем, что он слышит ласковый голос Тони, а гораздо больше — с тем, насколько совершенно выматывающим был его день. — Привет. Раздается звук, лязг металла о металл, приглушенное ругательство, затем: — Что случилось? Гарри улыбается. Совсем чуть-чуть, грустная улыбка, которая пробивается наружу, потому что он не может не чувствовать невероятной заботы, когда Тони понимает, что что-то не совсем так, просто по его тону. — Это… Он засыпает, теряя голос в толстом пледе. Его щека вдавлена, левый глаз полузакрыт, а очки больно впиваются в нос. Сосед напротив не работает, горит только маленький ночник, который она оставляет для своей собаки, чтобы та не лаяла всю ночь. Видимо, даже собаки могут бояться темноты, кто бы мог подумать. — Гарри? Он опускает глаза на свой телефон, фотография Тони смотрит на него с экрана громкоговорителя. Он хотел бы увидеть его улыбку по-настоящему, но сегодня он специально занял себя до такой степени, что в его мозгу не осталось места, чтобы думать о чем-либо, кроме своих задач — ложь, однако, его мысли снова и снова уносились туда, куда он хотел избежать, не так ли? Но он пытался, и для этого пришлось провести весь день, произнося заклинание за заклинанием и следя за тем, чтобы Морган сделала все домашние задания, а потом поужинала и приняла ванну, и теперь все, что он намеревался сделать за день, было сделано, и ничто больше не отвлекало его от собственных мыслей. — Гарри? — Тони пытается снова, и на этот раз в его тоне больше, чем просто намек на беспокойство, и Гарри закрывает глаза. — У Тедди сегодня день рождения, — говорит он и по тяжести своего голоса понимает, что Тони уловил все, что несет его сердце. Он слышит, как Тони вздыхает, затем еще один звук, который может означать, что он устраивается поудобнее. По крайней мере, именно так Гарри представляет себе его, сидящего на своем диване в лаборатории и слушающего грустную историю жизни Гарри. — О, — говорит Тони, и это тоже настолько наполнено эмоциями, что с таким же успехом это могла быть целая книга, наполненная словами. — Да. Еще один вздох, еще один звук, который заставляет Гарри быть почти уверенным, что он был прав насчет теории о диване. — Сколько ему исполнилось? — тихо спрашивает Тони, и тот факт, что он говорит есть, а не был, означает все. — Шестнадцать. — Это хороший возраст, — говорит Тони. — По вашим волшебным меркам почти мужчина, верно? — Почти, — соглашается Гарри. Это выходит сыро, болезненно, когтями впивается ему в горло. Его маленький мальчик уже не такой маленький, и Гарри не видит этого. И никогда больше не будет, чтобы увидеть это. Ничто не может сделать это лучше. Тони молчит, только звук его дыхания доносится через телефон. Кристально чистый, как будто он находится рядом с Гарри. И, закрыв глаза, Гарри может притвориться, что так оно и есть, может представить, как тело Тони опускается на кровать рядом с ним, как тепло, которое он всегда излучает, дарит Гарри знакомый комфорт. — Хочешь, я приду? — наконец спрашивает Тони, нерешительно и осторожно, но так невероятно искренне, что Гарри испытывает сильное искушение сказать да. Но он знает, что должен сделать это один, должен оплакивать своего сына в одиночку, правильно справиться с потерей так, как он часто обходил в прошлом. Поэтому он говорит: — Нет, все в порядке, — но сохраняет мягкий тон и надеется, что Тони поймет, что это не отказ от него. — Но все равно спасибо. Наступает еще одна пауза, гораздо более короткая, как будто Тони дает ему время передумать. — Хорошо. — Хорошо, — повторяет Гарри, слепо тянется к своему телефону и упирается пальцами в бок. — Ты… Ты можешь рассказать мне о нем? — Тони звучит осторожно, и это, вероятно, вина Гарри, потому что в последнее время он стал лучше говорить о Тедди, но это все еще не то, чем он легко делится. Вообще-то, ни о чем Гарри не говорит легко, но его сын был трудно скрываемой болью больше года. Гарри открывает глаза, поворачивается и, откинув голову назад на край кровати, смотрит на полумесяц, сияющий в небе вверх ногами. — Да, — говорит он в конце концов, — конечно. — И он делает это. Морган уехала с Локи на «экскурсию». Очевидно, есть определенные виды магии, которыми могут заниматься только девочки, и поход — это то, что нужно. Гарри сначала не хотел соглашаться; два дня без Морган рядом с ним — и, что еще хуже, с Локи, занимающимся Мерлин знает чем — показались ему слишком ранним сроком. Но Морган выглядела невероятно воодушевленной перспективой, а Локи пообещал, что будет вести себя наилучшим образом, и Гарри уступил. Возможно, это было связано с выражением лица Локи, когда она предложила ему эту идею. Она выглядела так, словно ожидала получить отказ, и в ее взгляде была обида, которую она не смогла скрыть, когда Гарри впервые сказал «нет». Однако ее улыбка, когда он согласился, была настолько чистой, что затронула его сердце. Конечно, он отправил Морган с пятью различными способами связаться с ним, если что-то случится, а также с двумя портключами домой на случай непредвиденных обстоятельств. Назовите это паранойей, но именно она привела его так далеко. Итак, Гарри остался на целые выходные один, и первая ночь кажется ему столь необходимым отдыхом от хлопот, связанных с семилетним ребенком, который все еще привыкает жить с ним. И он с ней, конечно же. Гарри со вздохом опускается в кресло, включает телевизор и не встает до следующего утра. Шея болит как проклятая, но это не проблема, которую не может решить обезболивающее зелье. Но на следующий день он чувствует себя одиноким, и дом, предоставленный самому себе, теряет свою привлекательность. Здесь вдруг стало слишком тихо, слишком много пустых мест. Даже Саша тише, чем обычно. Недолго думая, Гарри берет в руки телефон и нажимает кнопку Отправить, не дав себе времени на раздумья. Ему сразу же приходит ответ, и он с глупой улыбкой собирается выйти из дома и направиться к Тони. Давненько он его не видел. Как следует не видел. Тони уже не так часто приходит в магазин. Прошло почти две недели с тех пор, как он в последний раз сидел за своим столом — который теперь выглядит все более удручающим, чем больше пустеет. Конечно, не от вещей, там все еще беспорядок механических компонентов в такой же хаотичной организации, в какой Тони оставил его, но там нет его самого, и это другой тип боли. Интеллектуально, с рациональной стороной, которая часто отбрасывается в сторону, Гарри понимает, что то, что Тони не появляется в магазине каждый второй день, это хорошо. То, что он не застает его там с металлическими складками на лице после полуночного взлома, означает, что он лучше спит и не прибегает к поиску убежища вне собственного дома. Тот факт, что Тони больше не нуждается в нем, означает, что он выздоравливает. Он знает это. Ему это не очень нравится. Конечно, ему нравится, что у Тони дела идут лучше, он не полный эгоист, но Гарри солгал бы, если бы сказал, что не скучает по тем временам, когда Тони цеплялся за него слишком сильно для двух людей, едва знакомых друг с другом. Если он действительно честен, он нуждался в Тони так же сильно, даже если обычно не показывал этого. И ему даже не нужно копать так глубоко, чтобы понять, что он скучает по Тони. Скучает по его появлению в любой момент, когда есть настроение, скучает по тому, что Тони вслух обсуждает с Джарвисом свои последние проекты, скучает по шуткам, которые он посылал Гарри. Особенно он скучает по улыбкам, тем, которые начинались с маленьких и застенчивых и росли понемногу каждый день, пока не превратились в яркие ухмылки, когда он смотрел на Гарри, от интенсивности которых у него часто перехватывало дыхание. Он скучает по Тони, чисто и просто, и он знает, что они не спешат по какой-то причине, но ничто не говорит о том, что они не могут проводить время вместе. ДЖАРВИС убавляет музыку в лаборатории до уровня, не способного привести к преждевременной глухоте, как только Гарри входит, и Тони сразу же поднимает глаза. Он приветствует его улыбкой — той же самой, с удовольствием отмечает Гарри, большой и яркой, заставляющей его глаза сиять. — Ну здравствуй, незнакомец, давно не виделись. — Тони крутится на своем стуле, поворачивает пустой стул рядом с собой носками ног в знак молчаливого приглашения Гарри сесть. — Скучаешь по мне? Давай, скажи мне правду, в твоем магазине совсем скучно без меня. — Так скучно, — соглашается Гарри. Он садится, откидывается назад и медленно рассматривает Тони. Он выглядит хорошо, как всегда. Меньше теней под глазами, немного щетины на его обычно тщательной козлиной бородке. Рядом с его ухом есть масляное пятно. — Есть и положительная сторона в том, что ты слишком занят, чтобы пробиться к нам, простым обывателям, — добавляет Гарри, — в последнее время АК проявляет гораздо меньше склонности к убийствам. — Ага! Я так и знал! Она точно хочет меня убить, не так ли? Я знал, что она захочет избавиться от конкурентов, два маггла в твоем маленьком волшебном магазинчике — это, вероятно, превышение квоты. — Если честно, — начинает Гарри, тыкая Тони ботинком по ноге, — я знаю, кого бы я выбрал. Тони начинает улыбаться, а затем ловит выражение лица Гарри и угрожающе сужает глаза. — Почему у меня такое чувство, что ты готов принести меня в жертву своим колдовским богам? — АК делает мои счета, Тони. Ты понимаешь, как я ненавижу счета? — Ты мог бы упомянуть об этом раз или два в неделю Гарри неприкаянно кивает. — Приоритеты. Ничего личного. — Тони хмыкает, и Гарри позволяет улыбке, которая грозила вырваться наружу, наконец-то выйти на свободу. Он снова стучит по ноге Тони, позволяет своей ноге задержаться, а затем остаться. Гораздо более тихим голосом, как будто слова слишком велики, чтобы поместиться в комнате, он говорит: — Скучал по тебе. Улыбка Тони тут же расцветает, мягкая и нежная, что-то такое, что Гарри все еще привыкает получать регулярно. Он подставляет ногу под стул Гарри, подкатывает его ближе, опускает руку на бедро Гарри. Она теплая даже через джинсы. — Я хотел навестить тебя на этой неделе, — говорит Тони, бросая на Гарри немного раскаянный взгляд. — Я знаю. Но Пэп завалила меня встречей за встречей и угрожала, что если пропущу хоть одну, то оторвёт мне яйца. — Ты сказал. — И мы сказали… то есть, мы не говорили об этом, — добавляет он, неопределенно жестикулируя в их сторону. — Но мы сказали, что будем ждать, и что ж… — Все в порядке, Тони. Правда. Ты не должен… Это… Это двусторонняя вещь, верно? Я скучал по тебе, и я мог бы тоже приехать к тебе. — Ты занят, у тебя магазин, ребенок и… — А у тебя многомиллионная корпорация. Тони пренебрежительно машет рукой в воздухе. — Пфт. Пеппер все уладит. Гарри не может сдержать задорную улыбку. — Может, тогда просто поквитаемся? Губы Тони подергиваются от юмора, и он откидывается на спинку стула с небольшим выдохом. Он все еще держит руку на бедре Гарри, но уже перешел к вычерчиванию узоров на нем. — Отлично, — говорит он, выпустив преувеличенную порцию раздражения. — Кстати, как ребенок? Выдерживает путешествие с Локи в… где это было? — Борнео. Тони высоко поднял бровь. — Ты отпустил своего совершенно нового ребенка с Локи на Борнео? Вау, я не знаю, какова политика возврата, но позвольте мне сказать вам, что гарантия, вероятно, не покроет это. Гарри фыркнул и нежно шлепнул его по руке. — Будь вежлив. Локи… ну, она пытается, я думаю. Она была очень рада, что я ей доверился, ты бы это видел. Тони пристально смотрит на него. — Ты вооружил ребенка до зубов на всякий случай, не так ли? — Очевидно, — соглашается Гарри с твердым кивком. Тони смеется, вертится на стуле, откинув голову назад и закрыв глаза от удовольствия, на его щеке появляется ямочка. — Да здравствует твоя паранойя. Гарри опрокидывает свой воображаемый бокал с шампанским и с тихим вздохом откидывается в кресло. Они легко болтают, рассказывая друг другу о прошедшей паре недель. Многое из этого — пересказ телефонных разговоров, которые они регулярно ведут, но вживую все по-другому, лучше, когда он видит выражение лица Тони, когда чувствует его тело рядом, ощущает запах его одеколона. Гарри не осознает, как долго они остаются в таком состоянии, пока его желудок громко не жалуется на то, что им слишком долго пренебрегают. — Почти два часа дня? Ничего себе, неудивительно, что я умираю от голода. — Моя компания настолько хороша, да? — Тони дразнит его, полуулыбка играет на его губах. — Ты часто теряешь счет времени? — Все время, черт возьми. — Гарри закатывает глаза, позволяя бесстрастному тону скрыть часть правды. Он встает, потягивается, получая немалое удовольствие от путешествующего взгляда Тони по своему телу. — Давай, покажи мне свои навыки хозяина, пора кормить гостей. — Я мог бы показать тебе свои навыки хозяина гораздо лучше, — тянет Тони, но он встает и ставит паузу в тяжелом флирте, пока они поднимаются в пентхаус и идут на кухню. Гарри сидит у острова и смотрит, как Тони готовит, с большим вниманием, чем это зрелище, вероятно, заслуживает. Это и есть готовка, просто класть сырые продукты на сковородки и превращать их в съедобные блюда. Не должно быть так чертовски жарко. И все же. — Ты выглядишь… Я не знал, что ты умеешь готовить, — выбирает Гарри. Безопаснее. Определенно безопаснее, поскольку была причина, по которой он, возможно, забыл о том, почему они ждали. Тони бросает на него взгляд, просто быстрый поворот и затем уходит с головой, прежде чем вернуться к своим кастрюлям. Пахнет потрясающе, и желудок Гарри издает очередной звук. — Моя мама была итальянкой, можешь не сомневаться, я умею готовить. Часто ли я это делаю? Совсем нет, но я знаю, как вести себя на кухне. Гарри хмыкает, сейчас он не в состоянии делать какие-либо дальнейшие комментарии. Он ставит перед собой стакан, наполняет его водой, выпивает и снова наполняет. Тони все еще двигается вокруг плиты с гораздо большим изяществом, чем, вероятно, требует задача. В конце концов, Гарри находит слова и гордится тем, что не был совершенно ошеломлен тем, что горячий парень готовит для него. Они легко болтают за вкусным блюдом пенне арраббьята, а затем переходят на диван, чтобы посмотреть фильм. Это… Ну. Если бы они не занимались ожиданием, Гарри мог бы назвать это свидание очень приятным. Но это не так, потому что они ждут. По причинам. Они были хорошими, думает он. Может быть? В то время они казались разумными, по крайней мере. Сейчас, когда тело Тони очень теплое и очень манящее рядом с его телом, не очень. Фильм о чем-то космическом, Гарри не смог бы пересказать последние полчаса, даже если бы к его голове была приставлена палочка. Но там есть пришельцы. Он в этом уверен. Примерно на 80%. Тони сидит рядом с Гарри, положив ноги на кофейный столик, то самое проклятое масляное пятно все еще возле его уха, его губы все еще выглядят немного опухшими от холода, и Гарри серьезно готов в следующую секунду выбросить всю эту историю с ожиданием в окно, потому что он очень хочет поцеловать его. Возможно, это и хорошо, что в квартире раздается стук лифта и эхо шагов. В конце концов, на то были причины. Однако ему придется вернуться к своим записям, чтобы проверить, какими они могли быть. Может быть, пора внести дополнения. Или просто выкинуть. — Гарри! Это именно тот человек, которого я искал, — торжественно объявляет Клинт, подходя к одному из свободных диванов и бросаясь на него. — Ты не поверишь, как я был счастлив, когда ДЖАРВИС сказал нам, что ты здесь с Тони. Гарри не уверен, что это, но что-то в тоне Клинта, его улыбке и, о, просто в его общем облике говорит Гарри, что ему не понравится, о чем бы ни шла речь. Наташа следует за ним в гораздо более спокойном темпе, затем Стив и Брюс, Тор и Джейн, которая, очевидно, пришла с визитом. Гарри уже встречал ее однажды, но она приветствует его дружелюбной улыбкой, прежде чем сесть рядом с Тором. — Тревога вторжения, Джей — сухо говорит Тони, не потрудившись даже пошевелить пальцем. — Ты должен защищать башню от захватчиков, приятель, у тебя что, код не работает? — Я сделаю пометку, чтобы в следующий раз обновить свои записи о том, что такое захватчик, сэр, — сухо отвечает ДЖАРВИС. — Ты это сделаешь, — рассеянно говорит Тони. Он тоже заметил маниакальное ликование Клинта и выглядит соответственно усталым. — В чем дело, птичий мозг? Новый птичий корм в твоей каше сегодня?. — Лучше, — говорит Клинт, и да, это определенно улыбка, достойная любого маньячного владыки. — Угадай, что случилось? Клинт многозначительно шевелит бровями, а Гарри и Тони смотрят друг на друга с одинаковым выражением растерянности и подозрительности. Гарри поворачивается к Наташе, Брюсу, Стиву, Тору и Джейн, и получает лишь закатывание глаз и беспомощное пожимание плечами. Это не помогает ему чувствовать себя лучше. — Что случилось? — спрашивает Тони. Затем, очень быстро добавляет: — Если ты снова испортил мою вентиляционную систему, я всерьез намерен больше не давать твоим стрелам никаких обновлений. Клинт даже не надувается, его психотическая ухмылка остается на месте. — Друзья мои, случилось то, что я открыл для себя чудеса Интернета. — Рад за тебя, приятель, я знал, что в конце концов ты до этого доберешься. — Сарказм Тони очень резок, но это нисколько не отпугивает Клинта. Клинт достает планшет, который он, очевидно, прятал под футболкой, для эффекта или чего-то столь же драматичного, и с размаху запускает его в воздух. Он театрально прочищает горло. — Позвольте представить вам, уважаемые дамы и господа, чудесный мир фанфикшена. — О нет, — говорит Стив себе под нос, и тут же краснеет, когда все смотрят на него. — Что? — Он притягивает подушку к своим коленям и скрещивает на ней руки. — Я люблю читать. — Конечно. Фанфикшн — отличный литературный источник, — говорит Наташа, и Гарри не может понять, говорит она с сарказмом или нет. К счастью, остальные в комнате — люди здравомыслящие, и они выглядят такими же растерянными, как и он. Клинта это ничуть не волнует. — Самый популярный фанфик номер один — так его называют для краткости, — серьезно сообщает им Клинт, — называется Пять раз Гарри оказывался на метле Драко и один раз Драко оказывался на метле Гарри. — Наступает пауза, достаточная для того, чтобы Гарри почувствовал, как кровь отхлынула от его лица и, возможно, больше никогда не вернется. — Потрясающе. Отличное начало, не так ли? Потому что это выглядит немного невинно, но потом ты начинаешь читать и, о! — Обнаженная спина Малфоя стояла перед ним, и Гарри не смог бы остановить свой член, если бы попытался. А он и не пытался. Он мечтал о теле Малфоя неделями, фантазировал о нем на метле всю игру, гадал, каково это — быть тем, кто сидит верхом… Гарри находит несколько ниточек своего извращенного «я» и затыкает Клинта хорошо поставленным водяным шариком в лицо. Клинт просто смеется, продолжая читать своим задетым тоном пародиста-поэта, в то время как Гарри серьезно размышляет о достоинствах человеческой трансфигурации в экстренных случаях. Кажется, это подходит под определение. Все остальные смеются, наконец-то поняв, чем на самом деле является фанфикшн. Стив выглядит уже полностью погруженным в историю, предплечья согнуты над подушкой, а тело наклонилось вперед. Даже Тони гогочет как сумасшедший и подбадривает Клинта в процессе чтения. — А эта еще лучше! — практически кричит Клинт, бегая по комнате и отмахиваясь от летающих птиц Гарри. — Бедра Гарри вонзались в блестящую дырочку Северуса, в бешеном темпе, доводя другого мужчину до рыданий. Сильнее, Поттер, сильнее, сказал Северус, и Гарри делал это, пока не накачал его задницу кремовой жидкостью, дрожащей внутри него, как… Гарри решает избавить себя от дальнейших травм и заставляет Клинта замолчать взмахом своей палочки. Он должен был сделать это с того момента, как этот засранец вошел, выглядя как кот, съевший канарейку. Клинта это не останавливает, он смеется и хохочет, бежит через всю комнату, чтобы показать всем остальную часть сцены. Затем, очевидно, им нужно увидеть еще лучше, и когда они слишком медленно читают, все навалились на Стива, чтобы видеть экран, Клинт просто начинает подписываться грандиозными, преувеличенными жестами, пока Наташа сухо переводит. Гарри не уверен, что хуже. — Это худший день в моей жизни, — спокойно сообщает Гарри Тони, которому, по крайней мере, хватило порядочности не присоединиться к этой куче, хотя она и простирается так далеко. Он все еще сгибается от смеха, слезы катятся по его красным щекам, дыхание вырывается с задыханием, пока он обеими руками держится за живот. — Худший, — продолжает Гарри, его голос полностью совпадает с интонацией Наташи, которая продолжает переводить. — Умереть было лучше. Падение с невидимой завесы на сорок футов под землю было лучше. Быть замученным Волдемортом было лучше. Ты понимаешь, что это значит, Тони? Если каким-то образом Волдеморт не был худшей вещью, с которой я когда-либо сталкивался? Тони, наконец, делает паузу в своем смехе, глубоко вдыхает и говорит: — Что нет более жестокого противника, чем кучка озабоченных книжных ботаников с доступом в Интернет? Гарри серьезно смотрит на него в течение долгого момента, затем кивает. — Именно. — Затем, почти как послесловие: — Как ты думаешь, ДЖАРВИС может удалить интернет? Не обязательно весь интернет, я полагаю, только те части, где есть что-нибудь обо мне или поддельном мне. Или что-нибудь о любом Гарри, на всякий случай. И, возможно, мы могли бы найти способ стереть все копии этих проклятых книг. Я уверен, что где-то должно быть заклинание. — Тебе стоит спросить у Локи, — отвечает Тони, затем разражается смехом и встает, чтобы подойти к очень наглядной интерпретации того, что выглядит как очень сексуальная сцена с участием его самого и… О, Мерлин, лучше бы это была не профессор МакГонагалл. Гарри найдет способ удалить весь интернет, каким-то образом. Найдет. Это она превращается в кошку? О, черт возьми, нет — эклектичная коллекция выражений Моргана наконец-то настигла его, и Гарри не находит лучшего применения, чем сейчас, в час своего величайшего возмущения. Он решает наплевать на моральные принципы и превращает их всех в рыб. Однако он помещает их всех в аквариум и чувствует себя при этом очень великодушным. А затем он приступает к работе над тем, как стереть память всего мира.