Еще раз с чувством

Читая и перечитывая односложное сообщение на своем телефоне, Гарри с восторгом размышляет о том, сколько раз его жизнь менялась из-за того, что что-то было адресовано именно ему. Гарри — ты волшебник, а теперь прочтите это письмо, которое навсегда изменит вашу жизнь. Пучеглазая фигура, выходящая из задумчивости: …ибо ни один из них не может жить, пока выживает другой, теперь идите и проживите остаток своей жизни. Я открываюсь при закрытии, теперь идите и положите свою жизнь, чтобы остальные могли жить. А теперь вот это, простое, формальное: Усыновление одобрено, встречаемся в суде по семейным делам 6/08, в 15:00, и у Гарри появляется ребенок. Нет, не просто ребенок, а его маленькая девочка, та самая, которую он видел почти полтора года назад, вошедшую в дверь, всю в несочетаемых цветах и с полными надежды глазами, и которая пробралась в его сердце, чтобы больше никогда не покидать его. Тони застает его все еще безучастно смотрящим на свой телефон спустя, казалось бы, несколько часов, его шаги затихают, когда его босые ноги ступают по мягкому персидскому ковру на чердаке Гарри. — Малыш? Ты в порядке? — Гарри медленно, а потом все сразу, втягивается в реальность. Он практически сует свой телефон в лицо Тони и ждет момента, когда тот обработает слова и все поймет. Невероятно наблюдать за этим со стороны, видеть, как на лице Тони отражается все, что чувствовал Гарри. Тони переходит от растерянности к ошеломлению, от недоумения к восхищению, от восхищения к радости, а затем его ухмылка застывает на Гарри, когда он делает шаг вперед, раздвигая ноги Гарри, чтобы он мог проскользнуть между ними. В тот момент, когда Тони склонился и коснулся губ Гарри, его ликование было столь заразительным, что Гарри мог почти физически ощутить его вкус. Грудь Гарри распирало от переполнявших его счастья и любви, он удивлялся, как его ребра могут удерживать все это внутри. Ощущение было таким сильным, что, казалось, часть его вырвалась наружу, ведь его улыбка словно болела от необходимости становиться еще шире. А лицоТони сияло такой неподдельной радостью, которой Гарри и представить не мог. — Я буду ее отцом, — произнес Гарри, не веря своим словам. Тони смотрел на него с нежностью, бережно касаясь кончиками пальцев его лба и скулы. — Ты уже им стал, малыш. Гарри обнял его, прижавшись лицом к груди Тони, которая вздымалась тяжелым, неровным ритмом, как у человека, повидавшего многое, но сохранившего свою силу и несокрушимость. Его грудная клетка была домом для Гарри. В тот субботний день они неторопливо бродили по дому. Морган увлеченно занималась домашним заданием, стараясь извлечь максимум из весеннего утра. За завтраком она умоляла их пойти с ней в бассейн — сооружение, неожиданно появившееся во дворе дома. Однажды они проснулись и увидели этот оазис в своем заднем дворе, с прозрачной светло-голубой водой и расширенным пространством, будто сама природа позаботилась о его размещении. Неожиданное появление бассейна оставалось необъяснимым для Гарри и Локи, которые никак не могли понять, как такая крупная конструкция могла возникнуть без их ведома. Однако сейчас мысли об этом не занимали их. Они были поглощены моментом, наслаждались обществом друг друга, купаясь в лучах счастья, которое дарили друг другу. Гарри и Тони были неразлучны. Они дополняли друг друга, как две половинки единого целого. Любовь, которая связывала их, была настолько сильной, что, казалось, она могла бы ослепить любого, кто посмел бы взглянуть на нее. Это была любовь, которая могла преодолеть любые испытания, выдержать любой шторм. Они были семьей, и ничто не могло разрушить их узы. Вскоре к ним присоединилась Морган, ее глаза светились от предвкушения. — Папа, папа, пойдем плавать! — кричала она, подбегая к ним и крепко обнимая Гарри за талию. Гарри подхватил ее на руки, прижимая к себе. — Хорошо, малышка, мы идем, — сказал он с улыбкой. Втроем они вышли во двор, наполненный теплым весенним солнцем. Бассейн манил своей прозрачной водой. Морган уже не могла дождаться, чтобы окунуться в него. Гарри и Тони не отставали от нее, прыгнув в прохладную освежающую воду. Они резвились в бассейне, наслаждаясь беззаботным общением. Смех Морган эхом разносился по двору, создавая неповторимую симфонию радости. Гарри и Тони были настолько счастливы в этот момент, что казалось, будто весь мир остановился, давая им возможность в полной мере насладиться своей семьей. Когда солнце начало клониться к закату, они вышли из бассейна, их тела были уставшие, но сердца переполнены счастьем. Они устроились на шезлонгах, наблюдая, как заходящее солнце окрашивает небо в завораживающую палитру красного и оранжевого. Гарри и Тони обнялись, наслаждаясь теплом и покоем момента. Они были благодарны за то, что судьба свела их вместе. Они знали, что их семья — это самое ценное, что есть в их жизни, и ничто не сможет ее разрушить. И так они сидели, в окружении тишины и безмятежности, наблюдая, как последние лучи солнца исчезают за горизонтом. Они были наполнены любовью и счастьем, и они знали, что эта любовь будет длиться вечно. Морган, завершив домашние задания, удобно расположилась на плюшевом ковре в своей комнате, животом вниз и с подогнутыми ногами. Гарри и Тони, чтобы пройти к ней, пробирались между игрушками и плюшевыми медведями, которые юная ведьма превратила в импровизированные препятствия. Гарри ощущал прилив гордости и радости за то, что Морган так легко давалась беспалочковая магия. — Думаю, это нечестно, — шутливо заметил Тони, облокотившись о дверной косяк и с нежностью наблюдая за происходящим. — Ей это нравится, — возразил Гарри. Как и было обещано, хотя только Гарри понимал ее шипение, Саша радостно подтвердила: «Было здорово!» и перепрыгнула через игрушечный поезд. Морган восторженно захлопала и повернулась к своим зрителям с горделивой улыбкой. — Вы это видели? Она тренируется к Змеиным Олимпийским Играм! — Я тоже заметил твое колдовство, маленькая змейка. Оно было восхитительным, — похвалил Тони, растрепывая челку Морган. Из косы, которую он заплёл ей утром, осталась лишь четверть, что Гарри считал маленькой победой, учитывая непоседливый нрав Морган. — Как думаешь, мисс Магуна, возможно, оставить Сашу на время тренироваться самой? У Гарри для тебя есть новости. Гарри благодарно сжимает руку Тони, проходит в свою комнату и садится рядом с Морган на ковер. Саша не обращает на них внимания, перепрыгивая через препятствия и ныряя под них в произвольном порядке. Тони медленно идет к кровати, словно не желая слишком вмешиваться в картину. Гарри одаривает его влюбленным взглядом и придвигается ближе, упираясь спиной в колени Тони. Морган с любопытством приподнимается и смотрит на них обоих с нарастающей опаской, тем дольше затягивается молчание. — Это плохие новости? — Она ковыряет пальцами верхнюю губу, многократно оттягивая ее назад и вперед, а другой рукой теребит подол своей ярко-оранжевой футболки со спинозавром. Гарри сглатывает плотный комок эмоций, еще глубже зарывается в ноги Тони и мгновенно успокаивается, как только чувствует, что пальцы Тони ласкают его волосы. — Нет, милая, совсем не плохо, — мягко говорит Гарри, его улыбка дрожит, но искренна. — Я только что узнал от твоего социального работника, она сказала, что судья одобрил усыновление, нам нужно только прийти в суд, чтобы окончательно оформить его примерно через месяц. Морган опускает рот, глаза выпучиваются, и она долго смотрит на них, переводя взгляд с него на Тони, а потом снова и снова. — Что ты думаешь? — наконец спрашивает Гарри, чувствуя внезапную неуверенность. Морган прыгает в его объятия, кувыркается по дороге и падает к нему на колени с тяжелым стуком, от которого у него перехватывает дыхание, но ему все равно, он обнимает ее так крепко, как только может, и впивается бесчисленными поцелуями в ее волосы, мокрые от его слез. — По-настоящему по-настоящему? — тихо спрашивает она, прижимаясь к его шее, кожа которой влажная от ее слез. — По-настоящему, милая. По-настоящему. Навсегда. Его голос звучит хрипло и влажно, руки Тони становятся одновременно мягкими и твердыми на его голове, пальцы прочерчивают маленькие круги по коже головы. Он чувствует, как Тони наклоняется вперед и целует его волосы, и сердце Гарри расширяется до невозможности. Морган плачет от счастья и печали одновременно, ее тело обвисает от облегчения, когда рыдания вырываются из ее маленького тела с огромной силой. Она цепляется за шею Гарри, маленькие ручки отказываются двигаться, а Гарри успокаивающе проводит руками по ее спине, волосам, позволяя ей очиститься от всех страхов. Это длится долго, рыдания вырываются из нее, пока не превращаются в небольшую икоту, затем она сдвигается, прислоняется лицом к груди Гарри, его рубашка полностью промокла. Она потирает лицо кулаком, почти сердито, затем вцепляется в рубашку Гарри, пальцы играют с пуговицами на подоле. — А Тони? — робко спрашивает она, все еще уткнувшись лицом в грудь Гарри. Гарри чувствует, как в нем расцветает что-то большое и обнадеживающее, как оно растет при звуке затаенного дыхания Тони и его рук, замирающих на коже головы Гарри. Он прижимает еще один поцелуй к голове Морган, задерживается, вдыхает ее запах. Его ребенок, его драгоценная девочка. Но, возможно, не только его. — Ты хочешь, чтобы он удочерил и тебя, Моргс? — тихо шепчет Гарри, слова кажутся слишком большими для комнаты. Морган кивает, медленно и нерешительно, пальцы крутят и крутят рубашку Гарри. Пальцы Тони почти до боли впиваются в кожу головы Гарри, и Гарри откидывает голову назад — мир перевернулся с ног на голову, — чтобы увидеть на лице своего парня выражение чистой тоски. — Думаю, мы можем попытаться это исправить, а? Развить нашу семью? Морган решительно кивает ему в грудь, а Гарри все еще откидывает голову назад, опираясь на бедра Тони, и на его лице отображается все то, что он ночами шептал ему под покровом темноты, и то немногое, что он слишком боялся озвучить. Слеза падает на его щеку, затем еще одна — на стеклянную линзу. Гарри произносит: — Люблю тебя, — и Тони наклоняется, чтобы поцеловать его, до боли нежно, со вкусом человека, который всю жизнь испытывал голод и с трудом верит, что может получить самое заветное желание своего сердца. — Я бы очень, очень хотел этого, — говорит Тони срывающимся голосом, наклоняясь так, что его объятия охватывают и Гарри, и Моргана. Слез становится больше, но только хороших. Почти как по волшебству, Гарри и его обретенной семье удается отправиться в путешествие на летние каникулы. Тони взял с Фьюри обещание не вызывать Мстителей, если только не случится чрезвычайная ситуация, буквально уничтожающая мир, и так получилось, что все смогли присоединиться к ним, даже Мария. Они летят на самолете, и никому из них не хочется пересаживаться в Мозамбик. Лететь долго, но самолет быстрее обычного, и нет необходимости делать пересадку. Тони забронировал целый остров, потому что, конечно же, он это сделал, но это и к лучшему, потому что Гарри не уверен, что выпускать Мстителей и нескольких заблудших, включая инопланетных богов и суперсолдат, на волю — самое лучшее решение для населения. Халк решил, что настала его очередь веселиться, как только самолет приземлился, и с радостью огромного ребенка побежал к пляжу, чтобы нырнуть в кристально-голубые воды. Морган следует его примеру с криком ликования, и это все, что нужно сказать об их совместном уровне зрелости. Курорт необычен, он органично вписан в остров, местные материалы использованы для изготовления соломенных крыш, деревянных стен и балконов, которые превращаются в длинные палубы, соединяющие все маленькие домики. Они выбирают бунгало, и Гарри мудро и быстро направляется к самому дальнему из них, оставляя всех остальных на произвол судьбы. Тони весело хихикает позади него, а их сумки весело плывут рядом с ними. Морган настаивает на том, чтобы поселиться в комнате с Локи, и Гарри не собирается жаловаться, если это позволит ему остаться наедине с Тони. Локи ничуть не выглядит обеспокоенной, длинные волосы развеваются на ветру, бледная кожа отражает солнечный свет, когда она снисходительно машет рукой на чемодан Моргана и направляет его к своему бунгало. — Но я предпочитаю двуспальную кровать, — говорит она с укором, на что Морган лишь закатывает глаза. — Да уж… Баки, к большому удивлению Гарри, почти всю дорогу держится рядом с Наташей, а не со Стивом. Древняя сказала, что еще не закончила с ним, но Стив надулся, и, похоже, даже она не устояла перед его обаянием. Баки было разрешено покинуть Камар-Тадж при условии, что они позволят ему заниматься своими делами и устанавливать собственные границы. Стив смотрит на него с противоречивыми чувствами, но, похоже, он решает, что пусть Баки сам выбирает, что для него лучше. Тони по-прежнему относится к нему с опаской, все еще не до конца смирившись с тем, что Баки убил его родителей. Вернее, Зимний Солдат убил их. Он был в ярости после того, как Стив рассказал ему об этом, набросился на него и заперся в своей лаборатории, приказав ДЖАРВИСУ никого не впускать. Гарри не выгнали как такового, но он решил сначала позволить Тони разобраться во всем самому, прежде чем пытаться его переубедить. В итоге Тони улетел на своем скафандре на Камар-Тадж, прежде чем кто-то успел что-то предпринять, и вернулся расстроенный, но не взбешенный, свернулся калачиком в постели и в объятиях Гарри, умоляя трахать его, пока его мозг не перестанет соображать. Гарри, разумеется, подчинился, брал его то медленно, то жестко и быстро, пока Тони не потерял этот затравленный взгляд и не перестал просить Гарри заставить его почувствовать это, пометить его, сделать его своим. Стив все еще находится на каком-то произвольном испытательном сроке, установленном Тони за то, что он не сказал ему сразу, как только узнал, но они постепенно смирились с этим, и доказательством тому служит приглашение Тони в поездку. Баки тоже получил приглашение, через ДЖАРВИС, и даже состоялось неловкое рукопожатие перед посадкой в самолет. Прогресс, думает Гарри, все ведут себя как взрослые люди. По большей части. Ужин проходит на свежем воздухе, персонал приветливо доставляет на их переполненный стол настоящий пир из морепродуктов и местных деликатесов. Дети счастливы, а выводок Клинта присоединился к ним, что, очевидно, впервые в их семье. Халк уступил управление Брюсу, и это хорошо, потому что Гарри не слишком хочет использовать магию, чтобы увеличить прекрасные стулья из африканского черного дерева. Прелесть летних каникул во время тропической «зимы» в том, что они действительно похожи на то лето, которое предпочитает Гарри — достаточно жарко, чтобы наслаждаться пляжем и бассейном, но не слишком жарко, чтобы чувствовать, что он варится заживо. Здесь также не так много комаров, хотя солнце садится довольно рано по сравнению с домом. По его мнению, это вполне приемлемый компромисс, учитывая, что после дня, проведенного на солнце, они все изрядно вымотаны. У Гарри было не так много возможностей сделать это, просто провести две недели на пляжном курорте, не требуя от него никакой работы или спасения мира. На самом деле это удивительно приятно. Они просыпаются, великолепно завтракают и расходятся по своим делам. Гарри играет с Морганом на пляже, ныряет в прозрачную голубую воду, разглядывает кораллы и плавает с рыбками. Прогуливаясь с Тони перед ужином, он наблюдает, как солнце садится за море в ярких оранжевых, розовых и пурпурных тонах. Обменивается шутками с Клинтом и Сириусом, тайными улыбками с Локи и Наташей, игривыми перепалками с Тором и Стивом. Тихо качается в гамаке рядом с Баки, читает книгу под тенью кокосового дерева рядом с Брюсом и Марией. Находит время и для себя, не испытывая чувства вины за то, что не уделяет всем достаточно внимания. Он обнаруживает, что это очень здорово — делать столько дел и при этом ничего не делать. Он расслабляется так, как не думал, что такое возможно. Через несколько дней после приезда они отправляются на лодке на остров, который, если послушать рассказы местных жителей, был захвачен морем очень и очень давно. Тони управляет лодкой, с легкой уверенностью ведя их по резким волнам, на которых гораздо жарче, чем должно быть. Гарри начинает думать, что жизнь в тропическом отпуске повышает его либидо, потому что есть только так много вещей, которые могут привлекать человека ежедневно без какого-либо внешнего воздействия, чтобы оправдать это. Как бы то ни было, Гарри удается контролировать свои бушующие гормоны, и они высаживаются на белый песчаный пляж примерно через час плавания по морю. Лично Гарри чувствует себя прекрасно, привыкнув к неприятным ощущениям от аппарирования и путешествий c помощью портключа. Тор, правда, выглядит немного зеленым, а Мария прижимает руку к животу, а другой прикрывает рот и выглядит так, будто ведет с собой суровую беседу о том, что разум важнее материи. Саша — как ни требовала она сопровождать их в этой поездке — бросается в воду, а затем сползает на песок, где и лежит, издавая стонущие шипения. — Никогда больше, — слабо заявляет она, когда Гарри наклоняется, чтобы погладить ее и предложить ей воды. — Я предпочитаю ужасную трубку для сосания, а не это. — Прости, милая. Мы вернем тебя обратно волшебным способом, хорошо? Поможет ли посещение других парселмагов? Очевидно, поможет, поскольку она быстро уползает по своим делам. Остальные, кажется, в основном в порядке, и они начинают путь к деревне под благословенно нежарким утренним солнцем, причем Локи ведет их во всем своем синем великолепии. И все же так интересно осознавать, что ее форма йотуна — не мужская и не женская, а нечто среднее между ними. Это многое объясняет, и он рад, что ей удалось стать более уверенной в себе, надев эту кожу. — Вы прибыли! — взволнованно кричит Танди, молодая эльфийка из прошлого раза, которой, видимо, поручили ждать их на краю длинного пляжа. Гарри и Сириус накладывают переводящие заклинания на всех, кто не владеет Всеязыком, в ответ на их растерянные взгляды, а затем все они наслаждаются болтовней возбужденного маленького эльфа, который направляет их остаток пути, легко пробираясь по тропинке и небрежно взмахивая рукой, когда считает, что браш находится слишком близко к головам высоких людей. Морган бросается вперед и берет Гарри за руку, нервно улыбаясь ему, когда он смотрит на нее. — Как думаешь, я им понравлюсь? Гарри останавливается и опускается на колени, а остальные члены банды обходят его, чтобы дать им возможность побыть наедине. Тони ждет в нескольких шагах впереди, солнцезащитные очки скрывают его глаза, но губы изогнуты от нежности. — Конечно, ты им понравишься, Моргс. Я не встречал ни одного человека, которому бы ты сразу не понравился. Ты чертовски крут. Морган закатывает глаза. — Ты должен так говорить, потому что ты мой отец, — говорит она, и это так непринужденно, так естественно, что Гарри даже не думает, что она заметила, что сказала это. Гарри задыхается от внезапного всплеска эмоций, впервые услышав эти слова из ее уст, и с удивительной решимостью откладывает их в сторону, чтобы насладиться ими позже. — Ну да, но еще и потому, что это правда. Ты видела своих родителей? — говорит он, игриво подмигивая ей, а затем наклоняет подбородок в сторону Тони, который все еще наблюдает за ними. — Железный человек и Гарри Поттер, как же мы могли не иметь самого потрясающего ребенка в мире. Морган хихикает, затем решительно кивает и берет его за руку, чтобы он встал. Она хватает Тони за руку, когда они доходят до него, и они втроем направляются к остальным, чтобы впервые познакомиться с настоящей волшебной деревней, полной магических существ и парселмутов. Глядя на то, как ее тащат за собой другие малыши, чтобы присоединиться к ним в оживленной игре в мяч, улыбаясь и хихикая, и едва взглянув на них, чтобы убедиться, что они все еще здесь, Гарри ощущает прилив гордости, чувство выполненного долга. Он видел, как она вошла в его магазин, потерянная и одинокая, этот невозможный волшебный ребенок в, казалось бы, безмагическом мире, и ему было больно за нее больше, чем за себя, за все то, что она никогда не узнает, за все то, что она никогда не испытает. В ее жизни не будет ни Хогвартса, ни поездок на Диагон-аллею, ни знакомства с удивительным миром волшебных существ и растений, ни поиска друзей, подобных ей, ни поиска своего места в ее мире. Но теперь, полтора года спустя, они здесь. Сириус улыбается, так ярко, одной рукой обнимает Марию, а другой бурно жестикулирует, болтая с Малайкой и Ниелети, уже чувствуя себя как дома в этой невозможной деревне. Мария принимает напиток от старушки, которая одаривает ее взглядом и настойчивым кивком, и сразу же выглядит не так, как будто собирается броситься на тщательно подметенную территорию. Тор, Баки и Наташа быстро окружают детей и втягивают их во все более сложную игру в мяч — очевидно, теперь в ней участвует и Саша, которая лениво скользит по грязи, игриво шипя на ораву восторженных детей, некоторые из которых шипят в ответ. Остальные члены банды расположились вокруг, сидя на табуретах или тростниковых циновках, принимая еду и питье с благодарными улыбками. Локи царственно восседает на циновке, повернувшись спиной к трио девушек, которые принялись заплетать ее волосы в замысловатые узоры. — Почему-то все именно так, как я себе и представлял, — говорит Тони, наклоняясь к Гарри так, что их руки соприкасаются. — Ты хороший рассказчик. Гарри застенчиво улыбается. — Это довольно удивительно, правда? — Потрясающе. И они действительно волшебные? Все? — Все. У них нет ни одной палочки, но все они владеют магией и неплохо ею пользуются. — Очаровательно. — Гарри поворачивается к нему и находит в его глазах расчетливый взгляд, солнечные очки теперь стильно сидят на его голове. «Думаешь, они позволят мне изучать их?» Гарри чувствует, как из него вырывается смех, прежде чем он успевает что-либо предпринять. Он наклоняется вперед, целомудренно целует Тони и отстраняется, его щеки пылают теплым румянцем. — Ты такой зануда, милый, — говорит он точно таким же тоном, каким каждый день говорит ему о своей любви. Тони недовольно закатывает глаза, на его щеках появляется румянец. — Неважно. Вскрик Морган привлекает их внимание, и они видят, как она бежит к ним. Она обхватывает руками талию Гарри, откидывает голову назад, совершенно потеряв равновесие. — Гарри, Гарри! Давай беги за нами, ты должен! Тони смотрит на них с забавной бровью, высоко поднятой на лоб. — Соревнуешься с Сашей за звание короля джунглей? Гарри хихикает, вырывается из рук Моргана и взлетает в воздух, легко трансформируясь в воздухе, а его игривый рев заставляет всех детей визжать от восторга. Саша одаривает его самым недовольным шипением. — Выпендрежник.