И пусть на наших могилах вырастут цветы.

             Судьба бывает глумлива. Ей нравится играть с людскими жизни так, словно бы они ничего не стоят, будто бы они всего лишь пыль под испепеляющими лучами солнца.       Чувство власти однозначно опьяняло её.       Больно.       Она за последнее время слишком часто стала ощущать эту дерьмовую пустоту внутри себя. Боль сжирала её. Изнутри. — Я понимаю, как звучат мои слова для вас, — он делает настолько фальшивое страдальческое лицо, что Гермионе хочется расцарапать его, — я знаю, что мистер Нотт был одним из ваших надзирателей, но, поймите, вы окажете услугу нам, если согласитесь.       Ага, как же.       Они буквально призывали Гермиону дать показания против человека, который несколько десятков раз спасал ее. Он был её практически другом. Она верила ему так, как верила и Малфою.             Блядство. — Я согласна, — ей было омерзительно это говорить, все внутри буквально плевалось при мыслях об этом. Конечно, самый худший из всех возможных вариантов сработал. Была просто дюжина других вопросов, по которым ее могли бы сюда позвать, но они выбрали именно этот.       Ну как тебе, грязнокровка? Нравится купаться в крови уже не только своих сородичей, но и друзей?       Застрелите её из магловского ружья. Мерлин, как же она устала! От них. От войны. От себя. От мира магии в целом.       Какого черта она все еще тут делала? — Отлично, — Робардс переводит взгляд на Поттера, — Гарри, будь так добр, поруководи всем процессом, сделай так, чтобы он был максимально безболезненным для мисс Грейнджер. — Есть, сэр, — Она не решилась повернуться к нему лицом не потому, что боялась — ей просто не хотелось видеть в нем солдата, следующему командованию руководства. Не хотелось иметь с ним такую ассоциацию.       Детский каприз, не более. — Мисс Грейнджер, мистер Поттер вам все объяснит, — Робардс опять возвращает свое внимание к кипе бумаг. — Не смею больше отнимать ваше время. — До свидания. — Гермионе хочется верить, что со стороны она не вызывала никаких подозрений, что плотно сжатые кулаки и стиснутая челюсть не попались на глаза руководителю Аврората.       Она поднимается, не обращая внимания на шрамоголового, выходит из чертового кабинета.       Куда ещё хуже?              Сколько раз ей ещё придется разбиться, чтобы вселенная поняла, что с неё достаточно? — Гермиона, это было его решение, я пытался отговорить... — Начал было Избранный, но всю его предстоящую тираду она прервала своим гневным взглядом. — Я не хочу сейчас обсуждать это, — Она протирает глаза правой рукой, — просто верни меня в Мунго.       Она отворачивается от него и вновь ее взор падает туда, куда не следовало бы. Блядские вырезки из «Ежедневного Пророка». Она видит этот ничем не прикрытый ледяной взгляд серых глаз. Гермионе кажется, что даже так, через колдографию, он смотрел на нее осуждающее, будто бы она уже предала его.       Девушка прекрасно осознавала, что он не простит её, если она подставит Нотта. Где бы ни был Драко, он узнает о ее поступке, и тогда она точно его потеряет.       Оторвав взгляд от вырезки, где Генерал запечатлен в своей парадной форме Пожирателя смерти, исключением которой является отсутствие маски, она быстрым шагом направляется в сторону лифта. — Гермиона, подожди, — Поттер следует за ней, но ей хочется абстрагироваться от него, убежать, сделать так, чтобы он отстал. Пусть они все исчезнут.       Тео был единственным, кто проявлял к ней сочувствие в стенах лагеря, он пытался облегчить её обитание там.       Во времена вывозок, когда Гермиону отсоединяли от Малфоя, именно Нотт был всегда рядом.       Не сосчитать, сколько же раз этот кудрявый парень защищал её от брошенных смертоносных заклятий и сколько же раз он втихаря выводил её из темницы к Забинни, который залечивал гниющие раны.       Она не была для него кем-то важным, по сути, он мог с легкостью бросить её на поле боя, но нет. Тео служил для неё опорой. Стеной.       Мерлин.       И теперь она ответит ему тем, что туже затянет и без того тугую веревку на шее. — Я договорюсь с мистером Харрисом, чтобы тебе разрешили выходить за пределы больницы, ты сможешь самостоятельно передвигаться по городу, если захочешь, — Он потирает и без того взлохмаченный затылок, а ей хочется рассмеяться ему в лицо. — Что для этого мне нужно будет сделать? — Она едва ли контролирует себя, — Мистер Поттер, чего будет стоит мне эта услуга? — Прекрати, — Его сочувствующие глаза, в которых отражается лишь жалость.       Она ненавидит ебаную жалость. — Я не хотел этого, я не думал, что тебе придется еще раз столкнуться со всем... этим, — то, с каким пренебрежением он относится к Тео... боже, она его сейчас убьет, прямо в этом гребаном лифте.       Он думает, что она боится, что она хрупкая идиотка, которая не хочет встречаться со своими кошмарами лицом к лицу.       Глупец.       Он не понимает, что все его слова взрываются в ней подобно бомбарде.       Гермиона никогда не станет доверять такому, как... он. — Засунь свое сочувствие себе в задницу, Поттер.

***

 – Каковы основные различия в использовании заклинания анимагии и трансфигурации в контексте их законности и этических аспектов, особенно в свете отношений между волшебниками и неволшебными существами, а также последствий, которые могут возникнуть в результате злоупотребления этими магическими способностями?       Она не смела повернуть головы в его сторону, но чувствовала его присутствие буквально каждой клеточкой. Сейчас он на нее не смотрел, она не ощущала чужого взгляда, но его присутствие давило, не давало вздохнуть свободно. – Мисс Грейнджер? – Стоит начать с основных различий: Анимагия — это процесс, позволяющий волшебнику превращаться в животное по своему выбору. Становление анимагом требует серьезной подготовки и может занять много времени, а также требует регистрации в Министерстве магии. Это подчеркивает его законность и контроль. А вот та же Трансфигурация — это более широкое понятие, которое охватывает любую трансформацию одного объекта другой. Она может использоваться как в простых, так и в сложных формах и не всегда требует такой строгой регистрации, как в случае с анимагом. – Верно. Расскажите об этических аспектах. – Становление анимагом может быть истолковано как форма уважения к животным и естеству. Это подразумевает собой полный баланс между животной и человеческой частями существа. Однако использование этой способности для манипуляции или скрытности может вызвать этические вопросы, особенно если анимаг использует свои способности для получения выгоды за счет других. И это карается законом. А вот Трансфигурация, она может вызвать серьезные проблемы, особенно когда речь идет о трансформации живых существ в неподвижные объекты или о применении магии против воли этих существ. Такое использование может нарушать их права и вызывать моральные дилеммы, что тоже преследуется законом, мэм, –  В этот момент Гермиона ощутила, как ее сознания точно коснулись чужие пальцы – даже не попытка проникновения в разум, а, скорее, просто проверка ее ментальных барьеров. Прищурившись от злости, она решительно захлопнула свое сознание от любого постороннего воздействия. Стоит быть благодарной Гарри, который тайно от остальных пытался обучать её легилименции на пятом курсе: что-то да запомнилось ей.       Она не смотрела в его сторону, но знала, что это сделал Малфой. После того, что произошло ночью, ей не хотелось думать о нем, обо всем, что она узнала.       Выдохнув, она постаралась сосредоточиться на профессоре, которая уже опрашивала малознакомого Гермионе парня со Слизерина. Почему им поставили совмещенные пары?       Мерлин.       На смену смятению пришел медленно возгорающийся гнев: Мерлин, как же он надоел ей, скользкий, мерзкий и..       Гермиона все же натыкается на него взглядом, Малфой рассматривал её, снова. Складывалось ощущение, что он видит в ней подопытное животное, на котором ему предстоит ставить Мерлину известно какие эксперименты.       Он сидит на другом конце кабинета за четвертой партой вместе с Ноттом, который, в отличие от своего соседа, спокойно конспектирует лекцию.       Глядя на них и не скажешь, чем на самом деле те занимались ночью. Опрятный внешний вид, идеально лежащая укладка, выглаженные рубашки, поверх которых был надет Хогвартский жилет.       Поняв, что слишком долго рассматривает их, Гермиона отворачивается. Им предстоит варка совместного зелья с Малфоем, о которой, к слову, им следует еще поговорить, чего совсем не хотелось.       Она его цель. Мишень. К которой он рано или поздно, но вернется.       А может и не он, а кто-то из его свиты. Вспоминая слова Паркинсон, Гермиона вздрогнула: сколько же злобы и отчаяния в них было. Боже.       Девушка сильнее сжимает ручку пера: не надо сейчас думать об этом.       Орден бы так просто её не оставил, она не одна, у неё есть Джинни и Невилл, а также остальные ребята с Гриффиндора.       Она вновь вспоминает тех двух предателей, что приняли сторону Пожирателей. Представители её факультета, львы, что повязались со змеями.       Мерзость.

***

        Малфоя всю следующую неделю она почти не видела, но нисколько не возражала против этого факта. Лучше всего было бы, если бы он вовсе провалился сквозь землю, но на такую волшебную удачу рассчитывать даже не приходилось. Слишком хорошо это звучит для того, чтобы оказаться правдой.       Вдобавок ко всему у нее из головы не шли его последние слова о том, что он должен убить её. В том, что слизеринец попытается выполнить свою угрозу, Гермиона не сомневалась. Хотелось бы знать только, когда он планирует это совершить.       Гермиона ужинала в Большом зале. За столом было весело и шумно, гриффиндорцы радовались грядущим выходным. Пятикурсники неподалеку обсуждали какое-то жутко сложное эссе по Защите от Темных Искусств, которое задала профессор Кэррол. Казалось, что все слишком обычно и спокойно. Ей было непривычно, но виду она старалась не подавать, держалась, как обычно, просто на расстоянии от остальных.       Джинни, сидящая справа от неё, обговаривала какие-то аспекты обязанностей старосты с Парвати Патил. Не важно. Всё это было вне зоны интересов Гермионы, ей и есть-то особо не хотелось. Кусок в горло не лез. Любимый чай с бергамотом, который она полюбила, потому что такой всегда пила её мама, казался слишком пресным, а кусочек яблочного пирога, что лежал на её тарелке, — слишком сухим. – К нашему столу идет Драко Малфой, – вдруг с удивлением произнесла Джинни ей на ухо. Гермиона замерла, чайная ложка в правой руке дрогнула, едва ли не свалилась на пол. – Годрик, он смотрит на тебя..              Она продолжала как ни в чем не бывало мять пирог в тарелке, но внутри ощутила тревогу.       Что ему нужно?       Глупо, наверное: ну что он сделает ей на глазах всего Большого зала, пусть он и Пожиратель Смерти, все же это не развязывало ему полностью руки. Здесь ужинает весь преподавательский состав, все ученики. Чересчур много свидетелей.       Но все их встречи всегда проходят слишком непредсказуемо…      – Что ему нужно? –Возмущенно зашипела младшая Уизли. Она смотрела куда-то поверх плеча Гермионы, и на лице у нее отчетливо изображалось отвращение, не возникло никаких сомнений, с кого она не спускает глаз.       На стол упала тень, и дальше притворяться, будто ее здесь нет, было бессмысленно. Гермиона устало закрыла глаза.       Раз. Два. Три.       Малфой стоял напротив нее, точно не замечая удивленных и недружелюбных взглядов гриффиндорцев. Разговоры за столом прекратились, и Гермиона мысленно застонала, спиной ощущая, что на них сейчас смотрят множество человек. Только всеобщего внимания ей сейчас не хватало!   – Грейнджер, мы можем поговорить? – спросил он уставшим голосом.       Её сердце точно пропустило несколько ударов. Она, приподняв брови, недоуменно смотрела на него, язык, было ощущение, отсох, и говорить более она не могла.    – Если ты не забыла, то у нас с тобой совместное задание от Снейпа, – сказал он негромко, чеканя каждое слово. — Ты бы не могла задержаться после ужина ненадолго? Я бы хотел, чтобы мы обсудили детали приготовления зелья.       Взгляд у Малфоя был отстраненный и серьезный, и весь его вид выражал глубокую усталость. Его красота завершала образ, и сейчас он больше всего походил на героя романа, мечту всех юных впечатлительных девушек. Но не для неё: она видела его гнилую личину насквозь. – Хорошо, – сказала она неохотно, причем недовольство было вполне искренним. – Через пять минут в холле.           Больше времени она даже не стала брать: все равно поесть по-человечески она уже не сможет.       Она прекрасно осознавала, что с очень маленькой вероятностью этот слизеринец и вправду хотел поговорить с ней о зелье. Ему не было до него дела все это время, чего это он резко вспомнил и спохватился?       Неужели настал тот момент, где он захотел разобраться с ней?       Кивнув, он ушел обратно к слизеринскому столу. Гермиона проводила его взглядом, полным самых мрачных предчувствий, и повернулась к однокурсникам. Все же, отодвинув от себя тарелку, девушка заметила взгляды остальных. Они были хмурые, неодобрительные, Невилл вовсе смотрел на нее с негодованием и сомнением. Джинни же воздержалась от каких-либо проявлений своих эмоций, выпив из своего кубка, она вновь повернулась и Парвати и постаралась возобновить прерванный диалог. – Какого хрена ему надо? – со злостью произнес Симус. И Гермиона выдохнула. Это еще не конец.       Она молча пожала плечами, не зная, что ответить. А что она скажет? Зелье обсудить?               Выносить этот взгляды дальше она уже не могла, поэтому решительно вскочила на ноги и выбежала из-за стола. Невилл смотрел на нее особенно пронзительно, но она так злилась, что направилась к выходу, не сказав ни слова.       В пекло это всё.       Страх, подпитываемый всю эту неделю словами Малфоя, взрывался в ней. Ей было страшно, совершенно точно. Но отступать? Уже было поздно.       Плевать, что думают остальные.        Малфой, заметив её уход, поднялся со своего места и поспешил за ней на выход. Провожаемая взглядами всей школы, кожей ощущая эмоции студентов: удивление, любопытство, неодобрение, зависть – она вылетела из Большого зала с твердой убежденностью, что надо было неделю назад переступить через свои принципы и все же убить этого мерзавца. Жить однозначно стало бы проще.         Им всем.      Малфой поманил ее в боковой коридор, и Гермиона последовала за ним. Тревоги более она не испытывала – до Большого зала отсюда рукой подать, он не осмелится причинить ей вред в людном месте. Голова слегка кружилась – от волнения, что ли?.. – Что тебе нужно? – осведомилась она сердито, уже не пытаясь скрыть раздражение. – Ты, – донесся до нее высокий холодный голос, и она слегка вздрогнула. Малфой стоял напротив неё, нацелив палочку ей в грудь, и гриффиндорка испытала ощущение дежавю, – Мне нужна ты.   – Я буду кричать, – предупредила она, стараясь говорить спокойно. Рука Гермионы потянулась к карману мантии, она нащупала палочку.       Он широко ухмыльнулся, выглядя каким-то удивительно довольным и расслабленным. – Расслабься, Грейнджер, ничего я тебе не сделаю пока, – он произнес это практически нежно. – Чего ты хочешь? – её голос звучал довольно ровно, хотя и на чуть более высоких тонах, чем обычно. – Мне нужно, чтобы ты передала это Ордену, — Опустив палочку, он достал из мантии конверт.       Она скептически посмотрела на него. – И зачем мне это делать? Что там? – Тебя это уже не должно касаться, – довольно грубо произнес он, – И да, оно зачарованное, если ты попытаешься его вскрыть, я узнаю об этом.        Чувствуя подвох, Гермиона еще раз огляделась по сторонам. – А если я не стану этого делать? – спросила она, приподняв подбородок и готовясь твёрдо отказать ему. – Тогда Орден потеряет довольно ценные сведения о том, где сейчас находятся твои дружки, – процедил он, все еще держа в левой руке конверт.       Что?       Это было больше похоже удар под дых, что он сейчас сказал? Гарри и Рон. Мерлин.       Она уставилась на него в изумлении. – Что ты сейчас сказал? – Салазар, как же с тобой тяжело, – парень закатывает глаза с явным недовольством, – у меня нет времени на то, чтобы тебе ещё раз все разжевывать, просто возьми и отдай это туда, куда нужно. Понятно? – Он протянул ей конверт.       Ничего не понимая, она взяла его в руки. В голове не укладывалось, что Малфой стал бы помогать Ордену, ребятам. – Как я могу верить тебе, учитывая, кто ты? – Едко осведомляется она. – У тебя не остается выбора, если хочешь, чтобы они выжили, – произнёс он без малейшей угрозы, но с такой непоколебимой уверенностью, что она ощутила, как сердце попыталось выпрыгнуть из груди. Это последнее, что он говорит перед тем, как оставить её наедине с собственным вихрем мыслей.

***

      Предательница.       Она уже чувствует этот ярлык, что так упорно пытаются на неё навесить. Первым делом, вернувшись в больницу, Гермиона смыла в унитаз все свои дневные зелья.       Девушка больше не будет давиться этим дерьмом. Не в этой жизни.       Какая же она дура, все это время, сидя здесь, она только и делала, что жалела себя и свои раны. Гермиона слишком сильно погрузилась в этот мир, где у неё якобы есть друзья, где Орден стоит на её стороне, а за окном гуляют обычные маглы.       Она заигралась. Слушанье дела Теодора будет послезавтра. Они допустят её к нему, единственная их последняя встреча пройдет в зале заседания, где он будет стоять за решеткой, а она? Гермиона будет рассказывать о его военных преступлениях.       Блядство.       Она вспоминает Пэнси, что сделала бы на её месте та? Девушка с чистой кровью, выданная насильно замуж за Пожирателя Смерти.       Гермиона знала, что для Пэнси значил Нотт, он буквально был её оставшимся миром. То, что держало чистокровную на плаву все это время.       И Грейнджер убьет его.       Нет.       Ей необходимо увидеться с ним. Девушка закусывает от напряжения нижнюю губу.       Как?       Никто из целителей, а уж тем более авроров, не позволит им встретиться, разве что?..       Она выдохнула: нет, не получится. Это слишком очевидно.       Что же делать?       Попросить Поттера организовать встречу? Он не сделает этого никогда в жизни. Этот очкастый придурок только и может, что кивать головой под указку руководства.       Она озадаченно обвела взглядом свою палату, резко остановившись на стуле, где всё ещё лежал кардиган Джинни. Та его не забрала.       Стоп.       Вероятность мала, но что если она согласится помочь?       Она имеет такую же власть, что и Поттер, поэтому с легкостью сможет посетить любых заключенных. Но станет ли?       Если Гермиона попросит её, то какова вероятность того, что Джинни просто не расскажет все командованию?       Забинни.       Точно! Беря во внимание не так давно прошедшую ссору двух влюбленных, причиной которой стал Блейз, можно сделать вывод, что он ей когда-то был неравнодушен.       У них было что-то, и это что-то может послужить для Гермионы хорошеньким таким ключом.       Надо только подобрать момент, чтобы поговорить. Нужно расспросить её об этом, а после плавно перейти к Тео.       Мерлин. Это её единственный шанс, и она просто не может его упустить.