Юные дарования

И хотя Кавех вернулся в общежитие в приподнятом настроении, воспоминания из юношества, которые он давно запрятал подальше, теперь беспокойно касались чего-то внутри. Каким бы смелым и даже импульсивным он ни был, это что-то Кавех предпочитал держать как можно дальше от поверхности сознания. Он пользовался излюбленным человеческим методом: если о чем-то не думать, то оно исчезнет само. Но могут ли беспокоящие людей вещи деваться куда-то сами по себе? Вспомнив, что утром он должен увидеться с куратором, Кавех устало улыбнулся и сгорбившись засел до поздней ночи над своими чертежами. *** Лучи мягкого света то тут то там дрожали в дальней мастерской Кшахревара. В основном ей пользовались старшие студенты и преподаватели даршана, поэтому она была самой пустой: многие сейчас были заняты утренними лекциями. Кавех тихо раскладывал свои чертежи на столе, пока куратор занимался рабочим макетом: скрупулезно отсекал лишнее у гипсовых деталей — миниатюрных стен будущего дворца. На его столе уже виднелась часть маленького здания с резными колоннадами*. Макеты куратора Кавех по праву мог назвать идеальными. Даже маленькие декоративные элементы в них были аккуратно вырезаны, а ведь большинство архитекторов не придавало им значение. Такой макет можно было смело расписать красками и выставить в городе в качестве игрушки-экспоната для детишек богатых торговцев. Вьющиеся волосы куратора падали ему на глаза, но мужчина не пытался их убрать, а размеренно дышал и продолжая мягко и точно скользить пальцами с резаком по гипсу. Кавех перевел взгляд на смуглые руки с длинными пальцами и замер. Дыхание его затихло, а сам он перестал шуршать чертежами. Ощущения, которые он сейчас испытал, начали беспокоить. Кавех вспомнил вчерашнюю девушку, ее смуглую кожу и темные волосы. И хотя она была красива, образ из воспоминаний не вызывал столько похожих ощущений. Кавех начал медленно прокручивать в голове другие образы. Вот его подруга детства сидит на нем сверху с обнаженной грудью; вот танцовщицы из театра Зубаира, в которых часто влюблялись юноши; вот студентки с его даршана, которые часто болтали с ним в коридоре общежития. Все они были привлекательными по меркам молодых парней, и сам Кавех замечал их красоту, но вызвала ли она в нем хоть что-то? Еще одно воспоминание всплыло в голове: легкое касания локтя и низкий смешок. Кавех окончательно помрачнел. — Кавех, ты чего стоишь и ждешь? Я же так за работой над макетом могу просидеть часами! — улыбнулся куратор, распрямляя спину, а затем поворачивая шеей из стороны в сторону. — Лучи солнца так красиво падают… Я задумался… — тихо проговорил Кавех, смотря куда-то себе под ноги — надо обязательно освещение в расположении беседок. Они должны выходить на солнечную сторону, тогда колонны будут рисовать множество красивых теней, — ускорился болтать Кавех с хмурым выражением лица. — Хорошая идея! Свет надо учитывать не только в закрытых помещениях, он также играет эстетическую роль. Многие студенты об этом забывают, — по-доброму проговорил куратор. — Но мы делаем проект, не привязываясь к местности и сторонам света, — угрюмо напомнил Кавех — А из-за этого столько тонкостей можно упустить! — Ну, вы только на третьем году обучения. На старших курсах начнется практика, тогда и начнешь выезжать на местность. Ты еще замучаешься возиться в этой грязи! — Куратор мелодично рассмеялся, подходя к столу с чертежами подопечного и садясь рядом. Кавех еще сильнее напряглся. Пока мужчина рассматривал его чертежи, отпуская то подробные, то беглые комментарии, Кавех принялся искоса его рассматривать. Должно быть, это волнение, которое он так часто ощущал, вызвано восхищение таким талантливым старшим. Разве не все мы ощущаем трепет перед тем, кто превосходит нас в знаниях и умениях? А желание заслужить похвалу не также естественно? Кавех подпер ладонью подбородок, скрывая нижнюю часть лица. Он всегда поступал так, заставляя себя не выболтать лишнее. Лучи солнца нежно касались каштановых завитков, и Кавех хотел бы их коснуться. А желание касаться тоже продиктовано восхищением к чьему-то таланту и знаниям? Кавех не припомнил, чтобы ему хотелось касаться мудрых стариков Академии. Но и не сказать, что они все обладали каким-то большим талантом. — Кавех, ты чего молчишь? — вырвал его из раздумий куратор. Кавех слегка дернулся, затем увидел, что часть чертежей уже лежит в сторонке с небольшими заметками. Почерк у куратора был ужасный, оставалась надежда, что ему удасться разобрать эти завитки, когда он вернется к себе в комнату и будет пытаться думать о произошедшем. Остаток времени Кавех сосредоточенно слушал и комментировал все, что говорил мужчина, всем видом показывая, что ему не хочется прямо сейчас убежать к себе, улечься на кровать и долго смотреть в потолок. Когда их время вышло, Кавех быстро собрал чертежи и бегло попрощавшись вылетел в коридор. Хотелось ополоснуть лицо холодной водой. Хотелось впервые за несколько лет погрузиться в себя, и наконец вытащить наружу этот засевший в глубине черный ком. Кавех быстрым шагом пересек коридор даршана и отправился по лестнице ниже. Минуя прыжками пролет ступенек, он ступил на ровную поверхность и оказался лицом к лицу с другим студентом. Значок Хараватата на груди*, высокий рост, светло-серые волосы. На Кавеха снова обрушилась волна беспокойных ощущений из мастерской, поэтому не найдя, как поступить, он недовольно насупил брови и поторопился дальше, обогнув аль-Хайтама, словно тот просто лишний предмет, возникший у него на пути. Оказавшись в общежитии, Кавех бросил сумку с чертежами на пол, скинул черные туфли и залез с ногами на кровать. Обхватив колени, он принялся успокаивающе раскачиваться вперед-назад. Во-первых, его, кажется, привлекал его куратор. Но он точно мог сказать, что это не влюбленность. Разве можно упустить такое яркое чувство? Хотя откуда ему знать, как оно вообще ощущается. Может он испытывал это в детстве, но запретил себе даже думать? Одно Кавех понимал: его физически тянуло к нему все это время. Он разглядывал его, чувствовал волнение, когда тот садился рядом, смотрел его чертежи, задевал его своими рукавами. Он разглядывал его руки и узловатые пальцы. Но все это было так невинно, что сознание его просто позволяло себе и дальше игнорировать эти маленькие шалости. Тогда Кавех понял, что пора заканчивать маленькие шалости и начинать большие. Существовал лучший способ в кругах молодых парней разобраться в своих чувствах. Сосед по комнате в это время обычно был в библиотеке. Как старшекурснику, ему приходилось читать вдвойне больше материалов. Кавех задрал подол студенческой формы, стянул черные леггинсы на колени и улегся на спину. Рука опустилась на член. Впервые ему предстояло сосредоточиться не просто на физических ощущениях, но и подумать о ком-то. Раньше он никогда не решался на это. В мыслях предстала сначала пустынница, затем лица знакомых студенток. Было даже стыдно использовать их в таких целях, но ради того, чтобы уже разрешить долгий внутренний конфликт, Кавех решил забыть про зов совести. Кавех начал двигать рукой, а к образам примешиваться новые. Вот его куратор склоняется над макетом, поправляет рукава, обнажая ладони со вздутыми от скрупулезной работы венами. Вот они сидят рядом, и Кавех чувствует тепло его тела очень близко. Член наливается кровью и твердеет. На секунду Кавех подумал остановится, убрать руки, забыть все и сесть за стол. Открыть какую-нибудь самую нудную книгу типа «Понятия логики в языке рун»* — его член бы тут же упал как персик Зайтун* с ветки. «Понятие логики в языке рун» относится к архиву Хараватата. Кавех снова вспомнил касание локтя и низкий смешок. Затем длинный палец, толкающий его заколку. В груди растеклось тепло, а в ногах приятно закололо. Его рука ускорилась. Перед глазами предстал он сегодняшний, которого он чуть не снес на лестничной площадке. Он был выше. Кавех часто задышал. Интересно, если так приятно звучал его смешок, то как звучит его голос? Почему он не заговорил с ним ни разу, почему не поздоровался сегодня? Ощущения от трения усилились, казалось, кожа его члена стала еще горячее, а растущее удовольствие накатывало сильными волнами. Сознание совсем расплылось и начало рисовать картины, которые Кавех уже не смог досмотреть. Он сжал пальцы ног, вытянулся как струна и почувствовал заполняющий весь его таз яркий оргазм. Уставившись в потолок, он пролежал так несколько минут. Выражение блаженства на его лицо быстро сменилось угрюмостью. Если к фантазиям о кураторе он был готов, то появление в сознании парня из Хараватата, с которым он всего лишь два раза посидел за одним столом, не радовало. Кавех был готов смириться с тем, что куратор — это исключение. И если он найдет себе такую же талантливую девушку, то все получится. Но появление этого парня окончательно увело его в сторону. Может у него просто фетиш на сидение рядом? На этот физический контакт, когда вы не видите лиц друг друга, но телом ощущаете присутствие, настроение и даже улавливаете мысли. Кавех решил, что к новым переменным он точно не готов. Но он подумает об этом завтра. Впереди были еще полуденные лекции.