Юные дарования

— Приходи сегодня вечером ко мне, — прозвучало спокойным голосом. Кавех завис на несколько секунд и уставился на деревянную столешницу библиотечного стола. Руки подрагивали, поэтому он начал дергать бахрому платка, лежащего складками на бедрах. — Прийти к тебе… В смысле в общежитие? — сомневаясь уточнил он. Аль-Хайтам потянулся за небольшой кожанной сумкой, висящей на спинке стула, бесшумно бросил ее на стол и принялся укладывать книги. — Да, ко мне в общежитие, — ответил он, пряча последнюю, — у смотрителя общежития можешь спросить, где моя комната. Она тебе подскажет, — на последней фразе он снова повернулся в сторону Кавеха и выжидающе уставился. — Мм? — Кавех вышел из транса, в котором наблюдал за исчезающими со стола книгами. — Ты молчишь, потому что согласен? — Аль-Хайтам вопросительно вскинул бровь: в голосе его читалась легкая ирония. Этот незаметный жест с бровью Кавех видел уже не первый раз и отчего-то запомнил. Немного помолчав, он снова поднял взгляд. — Хорошо, я приду! — подгоняя мысленно самого себя, выпалил Кавех. Аль-Хайтам слегка хмыкнул, отвел взгляд и встал со своего места, словно все происходящее было назначением некой учебной встречи, требующей соблюдения формальности. — Увидимся, — бросил он на прощание и не спеша пошел к выходу из главного зала. Кавех еще несколько минут продолжал сидеть за столом, буравя взглядом корешки разноцветных книг на полках. Последнюю неделю его жизнь стремительно закручивалась, подбрасывая все новые вызовы. Может настало время для перемен? Или рядом появился нужный человек? Кавех не знал ответов на эти вопросы. Единственное, что он понимал — он очень волнуется. Вернувшись в общежитие на ватных ногах, он принялся расхаживать взад-вперед по пустой комнате, пока взгляд его не зацепился за чертежный стол. Поверх свертков эскизов аккуратно лежал листочек. Кавех подцепил его рукой. Текст сообщал, что его сосед по комнате уехал к родителям в Вимара* и вернется только завтра в полдень. На листе бумаги также виднелась стрелочка с надписью гласящей: «Это Вазир? Ха-ха». Кавех проследил взглядом за стрелкой и обнаружил оборванный листок с маленьким человечком-Вазиром. Точно, наверняка сосед тоже ходил на сдвоенные занятия с этим стариком. Кавех взял обрывок, аккуратно убрал в нижнюю часть стола и стал дальше ходить по комнате, пытаясь снять нахлынувшее волнение. Его беспокоил только один вопрос: почему аль-Хайтам позвал его к себе? Ответ хоть и блуждал где-то на подсознании, но Кавех не решался его озвучить. Он одновременно настолько же бежал от него, насколько и хотел поверить в эту версию. Не похоже, что аль-Хайтам хочет поделиться с ним знаниями о древних языках или показать коллекцию своих заумных книг. Да и не сказать, что они стали друзьями за это время. Все, что между ними произошло: они сидели вместе, потом поссорились в туалете, а затем Кавех пьяным признался, что ему нравятся мужчины. Куда эта цепочка вела, можно догадаться, имея хоть какой-то намек на логическое мышление. У Кавеха не было проблем с логикой. Но зато ворох сомнений и переживаний всегда был с ним. Он снова проматывал события, ведущие к этому дню в надежде получить аргументы в пользу того, какой ответ хотел услышать от самого себя. Пока, наконец, не отбросил идею анализировать и не решил довериться чувствам. Иногда именно они открывали больше истины, до которой так хочется докопаться. В памяти возникли совместные занятия: как аль-Хайтам подсказал ему ответ, как двигал пальцем заколку и каким довольным казался. Хотя Кавех не видел его лица, но он мог точно ощутить, что человеку рядом с ним было комфортно. Следом в голове всплыла сцена из библиотеки и легкие касания под столом. Аль-Хайтам совсем не походил на того, кто позволяет делать что-либо без его согласия. Кавех это понимал. Тогда ему должно быть очевидно, что аль-Хайтам просто дал разрешение этому случиться. Для самого Кавех это значило многое: лично он терпеть не мог прикосновения от посторонних людей. Покружив еще немного по комнате, Кавех понял, что должен срочно занять себя чертежами, которые и так были отложены из-за театра, иначе он сойдет с ума. *** Общежитие Хараватата казалось смертельно тихим, словно все студенты попрятались по комнатам и легли спать, хотя на часах было всего лишь семь вечера. В центральном холле, как и в других общежитиях, висел большой вышитый герб даршана с быком*. Кавех скептически оглядел его. В отличие от общежития Кшахревара, здесь царил стерильный порядок. Диванчики в холле были аккуратно расставлены, а не стояли беспорядочно оставленные студентами, как в его общежитии. Пожилая смотрительница, услышав имя аль-Хайтама, удивленно взглянула на него поверх маленьких очков. Убедившись, что не ослышалась, она повелительно указала куда идти и принялась ходить и поправлять на диванах подушки. Второй этаж для ученых, пятая комната слева. Кавех быстро взбежал по лестнице и замер у нужной двери. Сердце его колотилось, но он старался игнорировать учащенный стук и напустить свой самый непринужденный вид. Немного отдышавшись, он постучал. Внутри послышались легкие шаги, затем щелчок двери, и перед Кавехом появился аль-Хайтам в своей повседневной одежде. Быстро кивнув, он пропустил Кавеха вперед и закрыл дверь. Это была такая же типовая комната, как и во всех остальных общежитиях, однако справа была дверная арка, ведущая в другое помещение. Кавех вспомнил, что смотрительница назвала этот этаж этажом для ученых. В нос ударил запах свежести, как будто совсем недавно здесь проветривали и открывали настежь окна. Аль-Хайтам прошел к кровати и поднял с нее раскрытую книгу. В обычной одежде он выглядел гораздо привлекательнее и казался даже выше. Кавех несколько секунд разглядывал его и почувствовал смущение. Сам он натянул свою самую новую хлопковую рубашку белого цвета и повязал на пояс расшитый нитями платок, который ему недавно разрекламировала одна торговка, предложив большую скидку. Аль-Хайтам убрал книгу на стол, вернулся к кровати и залез на нее, скрестив ноги. — Я живу здесь один, — повел он рукой и откинулся на спинку кровати. — Да, похоже это комната для ученых, здесь даже есть второе помещение, — затараторил Кавех. — Ассистентам даршанов предоставляют комнаты на одного человека. У всего есть свои плюсы: жить одному намного комфортнее, чем делить пространство с кем-то — аль-Хайтам довольно скрестил руки на груди, — кстати, там кухня. Могу сварить тебе кофе. Кавех удивленно посмотрел на парня, затем прикинул, что это скорее проявление вежливости, и отрицательно мотнул головой. Вместо кофе он прошел дальше к столу и принялся без капли стеснения его разглядывать. Тем более хозяин стола никак этому не препятствовал. За все время учебы Кавех побывал в разных комнатах и видел множество учебных столов, убедившись, что они могут рассказать о своем владельце даже больше, чем он сам. Например, на его столе можно обнаружить множество вещиц: антикварные штучки, сувениры из небольших путешествий и незаменимое — дорогие книги по архитектуре. Многие из вещей, пылящиеся на столе, были ненужные и даже старые, но Кавех не хотел их выбрасывать. Для него они хранили драгоценные воспоминания, а к воспоминаниям он привязывался. На столе аль-Хайтама лежали в основном только книги. Кавех быстро окинул их взглядом и остановился на самой дальней, лежащей на подложке из бумаги, с красивой изумрудной обложкой*. Она выглядела старей всех остальных и сразу цепляла внимание. Наверняка какой-нибудь раритет с ценными авторскими знаниями. Кавех почему-то не решился бы трогать ее без спроса. На самом углу стола стояла чашка с остатками кофе. — У меня с парнями ничего не было, — неожиданно бросил Кавех, продолжая изучать обложки книг на столе. — Я это понял, — аль-Хайтам медленно вытянул длинные ноги, — из твоего признания это и следует. Вряд ли бы ты сомневался, если бы у тебя уже был какой-то опыт. — А как же юношеские эксперименты? — Кавех уставился на парня и вскинул бровь, зеркаля знакомый жест. Нельзя настолько самонадеянно утверждать что либо. — Я всего лишь строю предположения на основе твоих слов. Ну и теперь я уже в любом случае знаю, что их не было, — аль-Хайтам сделал выражение лица мол «без разницы», хотя голос его звучал заинтересовано. Кавех снова оглядел стол без весомых улик о своем владельце и ощутил волнение. Ноги сами принесли его сюда, но он совершенно не понимал, что делать. Происходящее нисколько не напоминало романтические новеллы, которые он имел опыт тайно читать. И зацепится хоть за какой-то пример он не мог. Что ж, в дело нужно прыгать с головой, раз уж он уже здесь. Не попробуешь — не узнаешь. Легким шагом он очутился у кровати и сел на край. — И что же, я тебя привлекаю? — закинув ногу на ногу и сложив обе руки на колене, он слегка театрально посмотрел на расслабленно лежащего парня, — я в твоем вкусе? Он умел быть настойчивым. Аль-Хайтам несколько секунд разглядывал его лицо. Все это время Кавех не менял позу, замерев словно натурщица. Взгляд зеленых глаз пробежался по всему его телу, а затем в них блеснуло что-то решительное. Оттолкнувшись спиной и руками от кровати, аль-Хайтам очутился рядом с Кавехом. Одна его нога так и осталась позади ошарашенного парня, теперь прижавшись плотно к его пояснице, а вторая опустилась на пол. По спине Кавеха пробежала стая мурашек. Он быстро выпрямился и сел как натянулся струна, оказавшись прямо между раскинутых ног аль-Хайтама, а его лицо расположилось точно напротив — очень близко. Кавех замер. Зеленые глаза, губы со слегка поднятыми уголками, жесткая линия челюсти, кадык и снова зеленые глаза. Кавех впервые видел его на таком расстоянии перед собой. Внизу живота стянуло от приятного напряжения. Аль-Хайтам тоже продолжал разглядывать его. — Тебе нравится мое лицо? — настойчиво вырвалось у Кавеха. Он уже не понимал: то ли он задает вопросы с целью узнать ответы, то ли пытается хоть как-то заболтать их двоих и скрыть свое волнение. Кавех никогда не беспокоился, находит ли кто-то его привлекательным. До этого он убеждал себя, что не занят столь житейскими вопросами в духе «красив ли он». Как его, стремящегося строить великолепные дворцы в джунглях, пустынях, а может быть и других странах, могло волновать что-то настолько дурацкое. Но прямо сейчас он хотел бы знать. Аль-Хайтам внимательно посмотрел ему в лицо, чуть отклонив голову вбок, затем поднял руку, поднес ее к Кавеху и одним движением убрал наверх светлую челку, полностью открыв лоб. — Я думаю, что твоя челка мешает тебе делать чертежи, — голос аль-Хайтама прозвучал ниже, чем обычно. От глубокой вибрации его голоса внизу снова разлился спазм. Кавех не мог ни возмутиться столь смелым обращением со своей челкой, ни пошевелиться — он был как будто загипнотизирован присутствием этого парня и каждым его действием. Как он сидел, как он смотрел и как его теплая ладонь лежала на голове Кавеха. От всего его тела рядом шло тепло, а если бы он дышал сильнее, Кавех бы ощутил это своей кожей. Но дыхание аль-Хайтама было едва заметным. — Ты не ответил ни на один вопрос! — бросил Кавех, отмахиваясь от ладони. — Отвечать на твои вопросы все равно, что говорить: солнце светит, а в Пустыне песок. — Ты хочешь сказать, что ответы на мои вопросы очевидны? — Кавех вышел из окутывающего его гипноза и расслабил спину. Сидеть рядом вот так между чужими ногами было уже привычней. Он лукаво посмотрел на аль-Хайтама, ожидая реакции. — Просто странно, что между нами все так складывается. Знаешь, я думал, люди сначала признаются в симпатиях друг другу, — досадно продолжил он. В его план входило и дальше продолжить свою речь, выводя аль-Хайтама хоть на каплю откровений, но тот в свою очередь медленно положил ладонь ему на спину и провел ее вниз. Кавех вздрогнул, а спазм внизу живота возник уже в третий раз и теперь не отпускал. Другой рукой аль-Хайтам настойчиво развернул его на себя и потянул, двигаясь дальше и откидываясь на спину. Оба тела вытянулись вдоль кровати, а Кавех оказался сверху лицом в сантиметрах от другого лица. Теплая ладонь, лежащая на его спине, съехала ниже на поясницу и осталась там. Кавех захлопал глазами. Тело под ним было больше его, и от этого ощущения у него еще сильнее свело внизу. — Я не умею целоваться, — досадно прошептал он, смотря прямо в глаза напротив. Вторая ладонь легла ему на затылок, и Кавех закрыл глаза, почувствовав легкое давление от ладони и соприкосновение с чужими губами. От этого мягкого скользящего ощущения внизу живота разлетелся рой золотистых бабочек. Легких, но в то же время щекочущих своими крылышками. Такое чувство возникает только один раз в жизни. И даже если в обстановке нет ничего романтичного, оно запомнится ему на всю жизнь — Кавех понял это сразу. Чужой рот медленно открылся, и Кавех скользнул в него языком, словно зная что делать. От влажных будоражащих соприкосновений его член полностью затвердел, и от возникшего любопытства, он тут же потерся бедрами о чужие, убедившись, что не он один чувствует это. Внизу у аль-Хайтама было твердо. От мысли, что у него тоже стоит, голова Кавеха пошла кругом. Руки, которые он прижал к чужой груди, сползли вниз и взяли крепкую чужую талию. Он плыл как после нескольких чаш вина в самый жаркий летний день, когда в ушах стоят звуки музыки и смеха. Аль-Хайтам медленно разомкнул поцелуй, и, снова потянув Кавеха за затылок, положил его на спину. Золотистые пряди раскинулись по подушке, а заколки больно впились в голову. Кавех слегка зажмурился, продолжая пьяно смотреть на парня перед собой. — Мои заколки, сними их… — капризно протянул он. Взгляд зеленых глаз был более расфокусированный, чем обычно. На три чаши вина они не тянули, но на одну — да. Довольно выдохнув, аль-Хайтам произнес: — Перевернись. Кавех удивленно распахнул глаза, уставился куда-то вниз между ног второму парню, а потом послушно перевернулся. Только он не понимал — зачем. Грудь охватило сильное волнение, и он сжал пальцы на ногах. В таком положении он чувствовал себя еще уязвимее, чем когда только пришел сюда. Кавех сосредоточился. Волос сзади коснулись чужие пальцы. Аль-Хайтам принялся поочередно снимать заколки, аккуратно распутывая светлые пряди, обвившееся вокруг зубчиков. Замерев и ловя каждое действие по уловимым ощущениям, Кавех полностью закрыл глаза и расслабился. В комнате было тихо: слышались только постукивания заколок о поверхность деревянный тумбы у кровати. Аль-Хайтам сидел на пояснице Кавеха, но вес его тела почти не давил. Кавех осторожно провел ладонью по чужому бедру и заметил, что то напряженно. Парень достал последнюю заколку и убрал ее в сторону. А его теплая ладонь снова легла на затылок и пальцами залезла в волосы, нежно разводя их в сторону и массируя голову. От приятных касания по коже снова пошли мурашки, а вес чужого тела начал давить сильнее. Кавех вспомнил, какие красивые эти длинные пальцы, трогающие его. В штанах уже стало слишком мокро.