Юные дарования

От приятных прикосновений к голове и давления чужого тела внутри так сильно стянуло, что Кавех едва ли почувствовал что-то кроме коротких спазмов — он кончил. Назвать это ожидаемым исходом было нельзя. Конечно, в его планы входило многое сегодня, но не в таком быстром темпе. Он распахнул глаза и уставился на подушку перед собой. Стало жгуче стыдно и не понятно, что делать дальше. — Нет, так не пойдет, — Кавех приподнялся на локтях, — разве такая обстановка способствует расслаблению? Он хотел посмотреть аль-Хайтаму в глаза, но переворачиваться было рискованно: что если его штаны сильно намокли, и теперь там пятно. — Эта обстановка совсем не романтичная! — Кавех принялся ерзать, чтобы с него слезли. Аль-Хайтам переместился вбок и теперь сидел рядом на кровати. Слегка развернувшись, Кавех взглянул на него. Выражение лица у того было озадаченное, но при этом все еще достаточно спокойное. — У тебя нет вина или курительныхк палочек? Может, свечи? — Кавех принялся оглядываться по сторонам. Аль-Хайтам продолжил смотреть на него озадаченно, и чем дальше Кавех говорил, тем больше его бровь ползла наверх. — Свечи, вино, ароматические палочки? Вместо учебной литературы дешевые романы читаешь? — А? По ним вообще-то вся молодежь учится любви! И ты что, совсем не умеешь ухаживать? Хотя… — Кавех запнулся, — мы оба мужчины, наверное, мне стоило задуматься о таком? Он быстро встал с кровати, развернувшись спиной к аль-Хайтаму, и мельком глянул на штаны спереди, сдвинул платок чуть правее. Теперь точно не будет видно. — Мы должны пойти за вином, нет, мы должны пойти выпить! Аль-Хайтам продолжал сидеть на кровати, только взгляд его менялся и становился более угрюмым. Кавех на секунду испугался, что сейчас этот парень просто выпроводит его из комнаты, запрет дверь и сядет читать дальше книгу, забыв обо всем, как моряки забывают о шторме, выходя на следующий день в море. Кавех не хотел исчезнуть так же быстро, как волны на воде. Послышался шорох: Аль-Хайтам поднялся с кровати, прошел к небольшому диванчику, взял с него поясную сумку и повесил на бедра. Затем прошелся пальцами по волосам, аккуратно разравнивая пряди и обернулся на Кавеха. — Ну пойдем. Раз уж тебе так не хватает романтики. Кавех оживился: у них ведь предстояло что-то вроде свидания? *** Несмотря на вечернее время, улицы Сумеру были более пустыми, чем вчера. С восходом солнца жителям города предстояло снова отправиться на работу: ученым торопиться на сдачу отчетов об исследованиях, морякам сплавляться вниз к порту Ормос за грузами, а кузнецам разжигать печь. Такой Сумеру нравился Кавеху заметно меньше. — Как хорошо, что людей сегодня мало, — неожиданно бросил аль-Хайтам. Некоторое время они спускались вниз из верхней части города в полной тишине, и даже Кавех не хотел ее нарушать. То, что его спутник начал разговор первым, заметно приободрило его, раздосадованного неудачей в общежитии. — Ты в своем репертуаре — нелюдимый. Так и веет скукой, — хохотнул Кавех. Аль-Хайтам угрюмо глянул на него, и Кавех стыдливо прервался. Должно быть этот парень тоже не доволен исходом вечера. Хотя, что входило в его планы, мог знать только он сам. Кавех кинул взгляд в его сторону куда-то в область виска, словно желая заглянуть ему прямо в сознание. — Не люблю большие толпы людей, — продолжил аль-Хайтам. — А что ты еще не любишь? — Ранние подъемы. Говоря о вещах, которые не любит, аль-Хайтам, тем не менее, выглядел довольным. — Ого, а я думал, что ты из тех, кто встает рано и живет по строгим правилам, — Кавех заложил руки за спину и весело зашагал. — Правила нужны, чтобы удобнее организовывать людей. Но это не значит, что они комфортны индивидууму, — Аль-Хайтам продолжил идти в своем медленном темпе, отчего Кавех слегка обгонял его, поэтому ему пришлось сбавить скорость. — Я считаю, что некоторые правила стоит соблюдать, а некоторые можно и игнорировать, — весело продолжил Кавех. — Тогда почему ты опаздываешь на занятия Вазира? — Аль-Хайтам в свою очередь ускорился, поэтому они наконец-то зашагали одинаково. — А? — Кавех затормозил. — Ты опаздываешь к нему, и в итоге это создает тебе только проблемы. Он злится, считает тебя зазнавшимся и поэтому задает вопросы, — разъясняющим тоном говорил аль-Хайтам, продолжая шагать дальше. — Кто бы говорил! Почему ты не даешь комментарии к правкам или поправляешь однокурсников. Из-за этого люди тебя недолюбливают, — Кавех догнал аль-Хайтама и заглянул ему в лицо. Тот лишь хмыкнул, оставаясь все таким же довольным. Не сказать, что его лицо выражало большую радость, но Кавех уже научился считывать в чуть поднятых уголках губ и искринках в глазах удовлетворение. — Я не вижу проблемы в том, чтобы не нравиться людям. А вот решать за них вопросы или молчать, не имея своего мнения, гораздо хуже. Кавех стих и задумался. Сам он был совершенно другой: вечно откликался на просьбы, переделывал чертежи однокурсников, таскал тяжести для девушек. Не сказать, что это затрудняло его жизнь, но часто отнимало много времени. — Если бы я не отнес книги тех двух студенток, то не встретил бы тебя в библиотеке, — радостно резюмировал он, а потом слегка смутился от сказанного. Аль-Хайтам бросил короткий взгляд и снова посмотрел вперед. Они уже спустились в нижнюю часть города. Здесь людей было побольше: торговцы продолжали работать, а некоторые из них оставались до поздней ночи. — Ой, это же платок как у меня, — Кавех поторопился к ближайшей лавке, — Сколько стоит? — Две тысячи моры, — торговец потянулся к платку, а затем обратил внимание на тот, что висел на Кавехе. — Что? Две тысячи! Но я купил свой в лавочке на соседней улице за три тысячи моры, и мне сказали, что это самая выгодная цена со скидкой, — Кавех почувствовал себя облапошенным. — Три тысячи моры такие стояли прошлым летом, сейчас в моду входят рисунки с цветами, а орнаменты уже устарели. Вот этот за три с половиной тысячи моры сейчас покупают все богачи! — мужчина принялся расхваливать платок с узором голубого лотоса. — Да? — взгляд Кавеха засиял, и он начал разглядывать ткань. Торговец продолжал говорить что-то еще, но Кавех почувствовал, как его тянут за локоть. — Пойдем, я хочу сесть, — аль-Хайтам настойчиво потянул его дальше. — Но, так невежливо… — Кавеху стало жалко брошенного продавца: тот даже не закончил рассказывать. — Да он врет тебе, ты что не понимаешь, — парень продолжил тянуть его в сторону таверны. — С чего ты взял? Аль-Хайтам, кажется, слегка закатил глаза. Это было новое выражение его лица, которое Кавеху тоже предстояло запечатлеть в памяти. — Увидел, что ты доверчивый, посмотрел на твой платок. Все очевидно. Лишней моры у Кавеха все равно не было, поэтому он послушно пошел за парнем, язвительно бросив: — Я не доверчивый. В ответ аль-Хайтам лишь взглянул с выражением лица мол «как хочешь». — Я просто не принимаю во внимание, что люди пытаются обмануть. Иногда я не понимаю, зачем им это. — Чтобы получить выгоду. Людям кажется, что затраченных усилий на ложь меньше, а выгоды больше. Но ограниченный ум не берет во внимание то, что выпутывание изо лжи может занять гораздо больше их усилий и времени, — пустился в разъяснения аль-Хайтам. — Ты много умничаешь, — Кавех все еще был раздражен тем фактом, что его обманула та торговка и чуть снова не облапошил другой торговец. А еще и этот парень стал всему свидетелем. В таверне оказалось много свободных мест прямо у входа, но аль-Хайтам выбрал самое дальнее, пройдя через весь зал. Кавех продолжал следовать за ним, поглощенный своим гневом. Через несколько минут ожидания на столе оказался кувшин с вином и две ароматные питы. Почувствовав пустоту в желудке, Кавех довольно откусил край горячей лепешки. — Кстати, ты ведь младше меня, — прожевав, выдал Кавех. — И что? — аль-Хайтам отпил немного вина. — Тебе комфортно находиться рядом с тем, кто старше тебя? В Академии ценится возрастная иерархия и наставничество, — довольно жуя, тараторил Кавех. — Я не замечаю нашу разницу в возрасте. Да и она несущественная, — Аль-Хайтам, наблюдая за тем, как парень напротив аппетитно уплетает питу, потянулся за своей. — Что? Какое хамство! — Кавех протер губы, — вообще-то, если мы будем участвовать в одном исследовании, то я буду твоим наставником. — Надеюсь, мы никогда не будет участвовать в одном исследовании, — аль-Хайтам с удовольствием откусил свою лепешку. Кавех сощурился, затем закусил губу в поисках чего-нибудь язвительного, но вспомнил про вино. Все-таки аль-Хайтам один не осилит этот кувшин. Вечер сегодня был как всегда теплым, а вот голоса людей остались позади где-то в районе таверны. Кавех и аль-Хайтам медленно поднимались в горку по извилистым пандусам. Неожиданно, в блондинистой голове родился план. — Смотри, аль-Хайтам, там забор, — он указал в сторону деревянной ограды, — я раньше там ходил к общежитиям, пока его не построили. Слегка качающимся быстрым шагом Кавех достиг преграды, засунул туфлю в прорезь узора и приподнялся, цепляясь второй ногой за другую прорезь. Ловкое движение ногой, и парень смог оседлать забор. Аль-Хайтам, следящий за этим, выглядел совсем скептичным, сложа руки на груди и вскинув теперь сразу обе свои брови. Такой дурной идеи наверняка не приходило человеку его жизненной позиции. — Я туда не полезу, — выдал он вердикт. — Да почему? Так гораздо быстрее! — Кавех принялся хихикать и болтать ногой, уцепившись обеими руками за верхушку ограды. Аль-Хайтам развернулся и зашагал дальше. Весь его вид выражал абсолютное несогласие и не готовность участвовать в задорном плане Кавеха. — Эй, ты что, правда уйдешь? — Захохотал Кавех еще громче, а потом резко покачнулся и ойкнул. Даже сумерские кошки знали, что залезть на дерево — это лишь полдела, а слезть — главный вопрос. Кавех еще раз неловко покачнулся и понял, что слишком пьян, чтобы самостоятельно слезать, а если неудачно спрыгнуть, то можно неудачно шлепнуться. — Аль-Хайтам! — возмущенно позвал он. Парень, до этого шедший неспеша, ускорил шаг. — Аль-Хайтам! — жалобно позвал Кавех. Тот медленно остановился и развернулся, выражая все тот же скепсис всем своим видом. — Я не могу слезть, помоги мне, — продолжил Кавех жалобно, интуитивно чувствуя, что эта стратегия самая рабочая. Аль-Хайтам нахмурился и зашагал к забору. — Так, я спрыгну, но ты должен придержать меня. Иначе я упаду и сломаю что-нибудь! Главное, чтобы это была нога, а не рука. Я не могу ломать руки, мне ими чертить, — настраивал на дело Кавех. В ответ последовало молчание. Аль-Хайтам подошел ближе, по-прежнему не выражая намерения участвовать в подобном, но внимательно следя зелеными глазами. Кавех быстро перекинул одну ногу через забор, и чуть не завалившись назад, подался вперед, прыгая. Руки схватили его за талию и притормозили падение, помогая приземлиться на ноги. Покачнувшись еще раз, Кавех вцепился в чужие плечи. От сжатых на талии длинных пальцев побежали мурашки. Казалось, если аль-Хайтам сожмет руки сильнее, то сможет полностью обхватить ее. В груди Кавеха все завибрировало и вырвалось в один стремительный порыв. Он приподнялся на ступнях, обвил руками шею парня напротив и со всей силы обнял. Ему казалось, что в уголках его глаз вот-вот защиплет от слез и ощущения нахлынувшей на него влюбленности.