Юные дарования

Аль-Хайтам уже несколько секунд продолжал рассматривать в студенческой заявке одно единственной слово — «актуальность». Дальше шло «исследования». Под глазами залегли темные круги, а мозг работал медленно, тормозя даже на привычных задачах, которые аль-Хайтам привык решать не глядя. Сегодня ему впервые доверили отсматривать заявки студентов на простые исследования, которые обычно проводились под наблюдением кураторов. Они почти не получали заветного финансирования, но помогали набирать публикации. А количество публикаций заметно влияло на статус щепетильных молодых ученых. Помассировав виски, аль-Хайтам угрюмо уставился на заявку. Утренняя чашка кофе никак не помогала проснуться. И хотя лег он сразу, как вернулся в общежитие, заснуть ему удалось с трудом. В теле скопилось неожиданное беспокойство, причину которого аль-Хайтам не мог проанализировать, продолжая смотреть в высокий потолок комнаты. Оставив попытку заснуть, он час просидел за столом с отцовским журналом, скользя пальцами по хрупким страницам и перечитывая остроумные заметки. Затем еще час провел за книгой по лекции Раджкумара*, которую благополучно прогулял, и только после этого лег спать. Сейчас же сонливость полностью овладела им и вызывала липкое чувство раздражения. Аль-Хайтам потер переносицу: все запланированные дела он хотел завершить как можно скорее. — Аль-Хайтам, отнесешь потом документы в архив? Я дам тебе ключ, — ассистент слегка вздрогнул от неожиданности. В последние дни он совсем забывал о присутствии в кабинете молодого ученого, давно оставившего попытки разболтать юного ассистента. Его грустное лицо виднелось из-за больших коробок с новыми исследованиями от Хараватата, которые Вазир поручил отсортировать и передать в Акашу. Дел у него было много, как и у аль-Хайтама теперь. *** Из-за стены настойчиво раздавался шум, как будто кто-то настойчиво обтесывал детали макета. Едва ли кто-то из общежития Кшахревара вообще мог не распознать этот звук. Сонный Кавех прикрыл ладонью ухо и перевернулся на другой бок. Голова сильно раскалывать. Сосед за стеной тем временем не утихал, поэтому возможности спокойно подремать не оставалось. Открыв глаза, Кавех уставился в стену и сразу стал проматывать события прошлого вечера, которые он, к счастью, не забыл. Аль-Хайтам довел его, пьяного, до корпуса общежития, и, махнув рукой на прощание, пошел к себе. Кавех еще продолжал сыпать идеями залезть в окно или ночевать вместе «под звездами», но второго парня ничего из этого не привлекло. Выдумкам он предпочел мягкую кровать. Кавех для себя признал, что оценил бы любую возможность провести еще чуточку времени вместе. Быть рядом и болтать о чем-нибудь, чтобы не было неловко. В груди тоскливо защемило. Кавех быстро вскочил с кровати, пытаясь взбодриться. Сегодня они смогут встретиться где-нибудь в коридорах Академии и точно обсудят вчерашнее. Второпях натянув форменное платье и собрав законченные прошлым вечером чертежи, Кавех собирался на учебу. Начало учебной недели всегда проходило в суматохе. Студенты и ученые торопились в главное здание, чтобы получить исследовательские планы, встретиться с кураторами или занять аудитории для лекций. В потоке людей Кавех заметил кудрявую голову Айши, и загадочно подмигнув, поспешил дальше, в холл к лифту. В спешке он то тут, то там пытался выцепить взглядом знакомый ему затылок, старательно вытягивая шею. Так, впрочем, он проведет весь остаток дня. — Кавех, ты чего такой задумчивый? — бодро спросил куратор, оставляя комментарии на полях чертежей Кавеха. Кавех в ответ пожал плечами в духе «со мной все нормально». — Кстати, я тут узнал, что даршан собирается отправить несколько студентов на исследование в Пустыню. Оно короткое, поэтому берут не только старшекурсников, — продолжал мужчина, — хочешь, подам на тебя заявку? Кавех оживился: — Было бы замечательно! А как далеко в Пустыне? — Не особо далеко, ближайшие к Караван-рибату* руины, — куратор снова кинул задумчивый взгляд на подопечного. Обычно разговорчивый Кавех, который любил активно презентовать свои планы построек, теперь сидел, уставившись в стол, словно один из бесталанных проходимцев, которые обычно получали свои комментарии и, не проявляя и капли интереса, шли дальше. — Я сообщу тебе, как тебя одобрят, иди. Попрощавшись, Кавех поплелся на лекции. Все время он крутил головой в надежде встретить аль-Хайтама. День пролетал быстрее, чем он хотел. Полуденное солнце пробивалось лучами сквозь верхние витражи в потолке и центральный холл был привычно пуст в это время дня. Кавех шел не спеша. Его дневные лекции кончились, и ему ничего не оставалось, кроме как вернуться в общежитие. В глубине холла раздался глухой стук. Кавех повернул голову, и сердце его замерло. Аль-Хайтам стоял возле круглой постройки у стены холла, поставив на пол коробку, и отпирал ленивыми движениями небольшую дверь. Кажется, это была постройка для архива. Сердце Кавеха радостно подпрыгнуло. Впервые за этот одинокий и тоскливый день он ощутил себя живым. Уверенно свернул со своего пути, Кавех бегом поспешил к приоткрытой двери, пока не закрылась. Шмыгнув следом за парнем, он звучно ее захлопнул. Внутри размещались стеллажи, заставленные доверху коробками и отдельными книгами, а из освящения горело несколько ламп. — Аль-Хайтам? — позвал Кавех. Возле дальних полок послышался шорох. Кавех, положив сумку на пол, пошел в сторону звука. Архив захватил его внимание: он выглядел особенно таинственно и романтично, как будто никто на этом свете даже случайно не сможет зайти сюда. Пройдя чуть дальше за стеллажи он заметил аль-Хайтама, вытянувшего руки в попытке задвинуть на самый верх большую коробку. Кавех жадно впился в его образ, словно перед ним был ускользающий мираж, и он хотел убедиться в его реальности. Аль-Хайтам громко выдохнул, чтобы загнать увесистую коробку дальше в глубь полки. Кавех подскочил и тоже потянулся рукой, чтобы помочь ее задвинуть, касаясь мизинцем руки аль-Хайтама. Привычной волны мурашек, как раньше, не было. Ему хотелось большего. — Один тяжести носишь? — весело спросил он, опираясь щекой на вытянутую руку и хитро улыбаясь. Аль-Хайтам перевел на него взгляд зеленых глаз. — Ты как раз был мне нужен, — вместо ответа обронил он. — Да? — глаза Кавеха загорелись, — скучал? Ассистент Хараватата развернулся и зашагал в сторону выхода из архива. Пыль от выдвинутой коробки еще некоторое время медленно кружилась в воздухе. С наличием Акаши по своей пользе архив отошел на второй план, и последние годы его уделом стали пыль и сумрак. Кавех заторопился вслед за аль-Хайтамом. Настроение его стремилось ввысь к самим солнечным лучам, пробивающимся сквозь зеленые витражи. Мало того, что он все-таки встретил его сегодня, так еще и аль-Хайтам тоже искал его? Догнав парня, он вопросительно на него уставился, слегка раскачиваясь с пятки на носок своих легких туфель. Аль-Хайтам небрежно нырнул рукой в карман формы и вытащил наружу горсть красных заколок. — Вот, ты оставил вчера у меня, — протянул руку аль-Хайтам. Настроение Кавеха мгновенно упало. — А… Да, — тихо выдохнул он, подставляя ладонь, — ты из-за этого меня хотел увидеть? — Да, — аль-Хайтам поморщился, как будто пытаясь сфокусировать потерянный взгляд. Тонкую ниточку радости оборвало одним этим грубым жестом. Кавех почувствовал себя полным дураком. Примчался вслед за ним в архив, кинулся помогать с коробкой. А то просто хотел отдать ему забытые вещи и идти дальше по своим делам. И чего он только ждал? Обида и злость сжала кузнечными щипцами его распаленное сердце. Не желая больше быть в таком дурацком положении, он быстро сгреб заколки из чужой руки и метнулся в сторону сумки. Аль-Хайтам недоуменно уставился сначала на его взбешенное лицо, а затем на удаляющийся затылок: в голове промелькнуло воспоминания из туалета. Полусонный мозг среагировал медленней, чем тело, рефлекторно сорвавшееся с места. Он в два шага подскочил к двери и перегородил ее своей спиной. — Что с тобой? — удивленно спросил он, сам не ожидая от себя такой быстрой реакции. Кавех ошарашенно уставился на него, затем снова наклонился к сумке, нервно собирая кожаные ручки вместе. В глазах неприятно защипало, и он стал тихо шмыгать носом. Сначала они были незаметные, но с каждым следующим все громче разносились по архиву. — Ты что, плачешь? — Нет. — У тебя насморк? — Нет… — глаза Кавеха начали наполняться слезами. Аль-Хайтам замолчал. Все происходящее было ему непонятно. Голова продолжала болеть от недосыпа, а участившийся пульс только ухудшал состояние. — Ты плачешь, — резюмировал он, расслабляя тело и выходя из состояния прыжка, в котором находился минуту назад. — Да, — Кавех громко шмыгнул носом и задрал голову. В глазах его стояли слезы, медленно подрагивающие в свете ламп. Аль-Хайтам остолбенел. Что-то больно кольнуло внутри. Сам он не смог бы вспомнить, когда последний раз плакал. Может быть это было год назад, но то время было покрыто для него пеленой. Он помнил лишь дом, заполненный незнакомыми людьми и немые слова соболезнования, которые теперь даже не воспроизвести в памяти. — Почему ты плачешь? — тихо спросил он, вглядываясь в чужое лицо и прокручивая в голове, что могло пойти не так. Что он мог сделать не так. — Аль-Хайтам, иди, куда шел, — голос Кавеха глупо задрожал. Сам Кавех чувствовал себя еще глупее. Снова потянувшись к своей сумке, он не успел достать до ручек. Чужие ладони сжали его лицо, и он невольно вытянулся назад и уставился прямо в зеленые глаза. Они смотрели хмуро, словно выискивая важный ответ. Под нижними веками виднелись темные синяки. Предательски скатившиеся на щеки несколько слезинок коснулись чужих длинных пальцев. Кавех ощутил, как мгновенно успокаивается. — Поцелуй меня, — прошептал он. Хмурые брови напротив расслабились. Аль-Хайтам посмотрел ему в глаза, выжидая чего-то, а затем прикоснулся к губам Кавеха. Прошли бесконечные несколько секунд, как ладони на щеках Кавеха расслабились и переместились ему на талию, а затем толкнули по направлению к стеллажам вглубь архива. Когда спина наткнулась на препятствие, руки с талии переместились ему на лопатки, не давая коробкам больно упереться в спину. Поцелуй стал настойчивее. Кавех размяк и в ответ прижал свои руки к чужой груди, ощущая, как учащенно бьется сердце аль-Хайтама. Он чувствовал его язык и твердую грудь. В голове все шло кругом. Одна ладонь, лежащая под его лопаткой, съехала на поясницу, а затем еще ниже. От это интимного прикосновения Кавех не сдержался и застонал: аль-Хайтам сжал его своими пальцами. — Я не могу, — выдавил Кавех. Его член стал очень твердым и неприятно упирался в ткань нижнего белья. Аль-Хайтам снова задумался, быстро принимая какое-то свое решение, затем слегка опустился, подхватывая подол формы Кавеха и протянул его в свободные руки. Кавех послушно сжал края ткани, открывая себя по пояс леггинсов и пытаясь понять, что будет дальше. Аль-хайтам снова посмотрел ему прямо в глаза и смело залез рукой под оба слоя ткани, обхватывая член. — Хмм… — с губ Кавеха сорвался стон. Чужая ладонь принялась скользить вдоль ствола, упираясь в резинку леггинсов. Аль-Хайтам протянул вторую руку, стягивая мешающую одежду ниже. Движения его руки стали свободнее и быстрее. Кавех, продолжал держать край своего подола, хотя в этом не было нужды: подол был зажат между двумя телами. Опустив голову на чужое плечо, Кавех начал тихо стонать. Это был не первый раз, когда кто-то трогал его рукой, но сейчас его терзали и волнами захлестывали самые сильные ощущения в его жизни. Аль-Хайтам, исследуя чужое тело и реакции, надавил большим пальцем на влажную головку, отчего Кавех вздрогнул всем телом и откинул голову назад, стукнувшись о коробку. — Ай... Ааах, — простонал он. — Хочешь уничтожить архивные знания, — послышался хриплый и насмешливый голос, — тогда у нас точно ничего не останется кроме Акаши. От вибрации этого приятного голоса в паху у Кавеха пробежала тугая волна удовольствия. Он вцепился в подол своей формы зубами, а свободными руками попытался оттолкнуть чужую ладонь, которая все равно продолжила двигаться, не слушаясь его и ускоряясь. Второй рукой аль-Хайтам крепко сжал его шею сзади под золотистыми непослушными волосами. Сознание Кавеха помутнело, и он кончил, содрогаясь от спазмов и хныча сквозь сжатую в зубах намокшую ткань. Внизу на полу валялись красные заколки.