Амарант

Из ванной, где находился Драко, слышался плеск воды. Уже в ночной сорочке и шелковом халате поверх нее Гермиона закуталась в плед и присела на широкий каменный подоконник в одной из спален замка. С высоты башни открывался впечатляющий вид на бескрайние поля и леса в свете луны, окутанные туманом. Был ли это тот же замок, который она видела в своем видении много лет назад? Шесть фигур в черных мантиях на балконе, взирающие на шумную толпу внизу — разгневанную или восхищенную. Облако тьмы, зловеще подбирающееся к замку и угрожающее поглотить все, что окажется на пути. Вот, что принесет миру их победа? Вздохнув, Гермиона отмахнулась от гнетущих мыслей и наколдовала изумрудную вазу, какая стояла на окне ее комнаты в Малфой Мэноре. Улыбка тронула ее губы, когда в вазе материализовались маргаритки и амарант. — Преданность и неумирающая любовь, — пробормотала Гермиона, смотря на цветы, когда ее муж вернулся в спальню в одном полотенце, обернутом вокруг его бедер. Он подошел к ней и, встав рядом, тоже взглянул на вазу. — Не только. — Драко коснулся пурпурных соцветий, распространив их необычный запах. — Амарант — удивительно живучее растение и приспосабливается к условиям, которые невыносимы для остальных. Поэтому на языке цветов он означает бессмертие или победу над смертью. Иногда это безнадежность… — Почему? — грустно поинтересовалась Гермиона. — Мама рассказывала, что при выращивании амаранта важно вовремя подрезать его. Будто зная, что его ждет подобное, он невероятно быстро размножается — даже в неблагоприятных условиях. — Чувствует, что ему осталось недолго, и хочет оставить после себя как можно больше «потомства». Но зачем обрезать? — Удаляют погибающие и больные стебли. — Драко пожал плечами. — Это стимулирует рост. Растение выздоравливает, становится более привлекательным внешне. Обновление. — Это… горько. Старое отрезают и убивают, чтобы новое расцвело. Амарант — самый печальный цветок из всех, что мне известны. — Да, он цветет в отчаянии. — Ладонь Драко переместилась на волосы Гермионы, пропустив между пальцами густую вьющуюся прядь. — Бывают чувства, которые, как и амарант, выдержат что угодно. Неумирающая любовь. Сморгнув слезы, Гермиона потянулась к мужу. Ее нежно подхватили на руки, отнесли к кровати и опустили на расправленную постель. Отказавшись выпускать Драко из своих объятий, она потянула его на себя. Поцелуй вышел чувственным, но с горечью невысказанных страхов и сожалений. Полотенце соскользнуло с тела Драко. Мягкими и неторопливыми движениями он снял одежду и с жены. Отдыхая на его груди, Гермиона меланхолично смотрела в темное окно. — Драко? Он успел задремать, но вмиг проснулся и рассеянно погладил по спине. — М-м? — Что было дальше? В прошлом. После того, как был проведен ритуал, и мы оказались в магическом браке. Помолчав немного, собираясь с мыслями, Драко негромко вздохнул. — Напряжение нарастало, и мы против воли сближались под воздействием родовой магии. Но кое-что произошло… Однажды ночью мы сбежали из Хогвартса в магловский Лондон, чтобы просто потусоваться вместе, не боясь разоблачения и его последствий. — Это была моя идея? — сонно хмыкнула Гермиона. — Моя. Она не удержалась от смешка. — Малфой и маглы? Ты не испытал экзистенциального кризиса? — На что только не пойдешь, чтобы провести время с девушкой, по которой сходишь с ума. Невозможная любовь, бунт и прочая подростковая «романтика». — И? Драко помрачнел. — Мы забежали перекусить в бар, на который набрели случайно. Один из посетителей был пьян и начал приставать к тебе, когда ты отлучилась в туалет. Я почувствовал, что тебе угрожает опасность, и… — Почувствовал? Как? — Просто… чувствую. — Но это странно. Я не чувствую, что ты в опасности. Призадумавшись, Драко слегка нахмурил брови. — Ты боишься рассказать мне что-то? — догадалась Гермиона, узнав это выражение лица. — Меня всегда тянуло к тебе — с первого курса Хогвартса. Но я долго не осознавал этого, принимая влечение за желание задеть побольнее. Все, чтобы ты хотя бы взглянула на меня. — О. — Да. — Не то чтобы я польщена. Ты был жесток со мной. — Я был избалованным засранцем, который даже не мог позволить себе по-человечески выразить чувства к понравившейся девчонке, чтобы не стать позором семьи. — Слабое оправдание, но допустим. К чему ты заговорил об этом? Снова помедлив, Драко все же признался: — На пятом курсе, когда Волдеморт возродился и поселился в Малфой Мэноре, у меня начали сдавать нервы. Я рисовался в Хогвартсе, чтобы держать лицо, а сам плохо ел и дерьмово себя чувствовал. Мама беспокоилась и тайком от отца отвела меня к целителю с частной практикой. Он взял анализы, в том числе изучил мою кровь. — Так… — И с изумлением обнаружил в моей крови спящий ген… вейлы. — Когда Гермиона приподняла голову с его груди, Драко поспешил добавить: — Не бойся, это всего лишь спящий ген. Он был в зачатке у Люциуса и Нарциссы, а я, как их потомок… Ну, законы генетики. Я не превращаюсь, сущность вейлы никак не проявляется. — Боже, Драко. — Гермиона обвела его лицо потрясенным взглядом. — Присутствуют все признаки: светлые волосы, серые глаза, бледная кожа, яркая привлекательность. И ты… Вот, к чему ты клонишь! Ты одержим мной с первой встречи. Ты чувствуешь, когда я в опасности. И ты семь лет провел в одиночестве, воздерживаясь от связей с другими женщинами, что для молодого и здорового мужчины… ненормально. — Похоже, что спящий ген все же проявляет себя. — Драко подвел итог сказанному. — Уверен, что он все еще спящий? — с опаской уточнила его жена. — Я бы сошел с ума, оказавшись разлученным со своей парой на семь лет. Не умер бы, как чистокровная вейла, но наверняка ощутил бы физические страдания. Что-то экстраординарное, думаю, могло бы пробудить ген. Если бы я не сумел защитить тебя, например. Вейла всегда оберегает свою пару. Для нее это — смысл существования. — Ну да, — смущенно кивнула Гермиона. — Глупое предположение. То есть на шестом курсе ты уже знал, что… — Ничего я не знал, — презрительно фыркнул он. — Я и думать забыл об этом чудаковатом целителе, которого мама назвала жадным до денег шарлатаном. Ей не хотелось думать, что я — неполноценная вейла. Для чистокровного рода это все равно что родиться сквибом. Думаю, я принял факт своей природы лишь во время разлуки, когда и сам понял, что моя привязанность… сверхъестественно живучая. — Как амарант. — Гермиона улыбнулась сквозь печаль. — Это многое объясняет… Но что случилось в том баре в магловском Лондоне? Закончи рассказ. — Мои способности впервые проявились. — Драко отвел глаза, явно сожалея о случившемся. — Я вышел из себя и, не контролируя многократно усилившуюся магию, случайно убил того мужчину. Он задохнулся на глазах у всего бара. Мое первое убийство. — Ох, мы выдали себя перед маглами. У нас были проблемы с Министерством? Гермиона запоздало поняла, что рассказ о первом убийстве мужа не ужаснул ее. В кого она превращается? — Не было. Мы ведь не использовали палочки. И это еще не все… Осторожный тон Драко ей не понравился. — Ты пыталась спасти умершего — по-магловски. Пробовала запустить его сердце? Но спровоцировала собственную неконтролируемую магию. — Он стал инферналом? — Гермиона вся сжалась. — Да. — Малфой напряженно покосился на нее. — Я устроил пожар и сжег бар. Обомлев, Гермиона отодвинулась от него и села в постели, прижав к груди одеяло. — Вместе… Вместе с людьми?! Так ты избавился от свидетелей? И я позволила? — Ты была в шоке. Я не мог стереть маглам память. Тогда пришлось бы использовать палочку, и Министерство узнало бы о нарушении закона. Я взял на себя всю грязную работу и благополучно вернул тебя в школу. В тот момент меня интересовала лишь твоя безопасность. Пару минут Гермиона пыталась смириться с тем, что выяснилось. — Вот, почему я проявила инициативу в поисках скорейшего решения проблемы — даже радикальными методами. — Ты винила себя. Уже в Хогвартсе было еще несколько инцидентов, но куда более безобидных. Тогда мы поняли, что связывание душ имеет последствия. Возможно, для таких как мы — особенно. Мы должны были соединиться. Помнишь о своей метке? — Да, в форме буквы «М». — Гермиона обвела пять родинок на своей шее. — Малфой. Она округлила глаза, когда ее осенила внезапная мысль. — Или как в созвездии Кассиопеи! Пять звезд в форме буквы «W». В видении Нарциссы она не только соединила нас, но и указала на это созвездие. Почему? Драко воспринял это с озабоченностью. — Намекаешь на связь с Кассиопеей — предположительно нашей дочерью? — Все нити ведут к ней, куда ни посмотри. — Вероятно. Ты спрашивала, откуда мы узнали о Тьме. Из ее последнего дневника. Мы искали решение своей проблемы, и Нарцисса наткнулась на описание Кассиопеей некой «темной энергии», которая превосходила любую магию. Но она не объяснила, как узнала о ней. — Дар прорицания? Увидела свою судьбу? — лихорадочно предположила Гермиона, чувствуя, что они приближаются к разгадке. — Или, может, прочла о Некроманте, который тоже использовал Тьму, но в Магической Греции и давным-давно? — Тьмой ее назвали мы, а Кассиопея писала о ней без обозначений, — продолжил Драко. — Она лишь упомянула, что эта энергия может быть приручена, а еще ей необходимо подходящее вместилище. Рассуждала, что конкретно может выступить в этой роли. — И создала Черную Звезду. Захотела обуздать Тьму — пока неизвестно, с какой целью. Вспомни мое видение, в котором она запечатывает склеп — вероятно, на том самом острове, где впервые была обнаружена Черная Звезда. Там же, полагаю, и была создана брешь. Деметра упомянула, что в прошлом кто-то могущественный пробил брешь в мир мертвых. Быстро закрыл ее, но Тьма успела проскользнуть и «зацепилась» за Черную Звезду. Не было ли это той самой «научной экспедицией», из которой Кассиопея так и не вернулась? Она закрыла брешь, спрятала Черную Звезду и… исчезла. Что с ней произошло? Они замолчали, осмысливая это с болью и тревогой. — Реальность, в которой мы живем, создала Кассиопея, — хрипло произнесла Гермиона. — Что, если… — Она намеренно впустила Тьму в наш мир, создав для нее подходящее вместилище? — Драко легко подхватил ее мысль. — Зачем ей делать подобное? Это, скорее, неудача. Она либо не справилась, либо отступила, осознав, что совершила ошибку. — Убитый горем человек мог бы пойти на нечто такое, разве нет? — Складывая все эти пазлы, мы получаем бессмыслицу. — Драко прикрыл глаза и устало пощипал переносицу. — Если ты права, и это наша дочь, то мы спрятали ее в прошлом именно из-за Тьмы, которая жаждет завладеть ею из-за колоссального магического потенциала. Зная при этом, что она же и призовет Тьму, когда вырастет? — Временной парадокс, — безжизненным голосом ответила Гермиона, уставившись в одну точку. — Будущее определяет прошлое из-за того, что когда-то или мы, или кто-то еще грубо вмешался в естественный ход времени. Получился замкнутый круг. Теперь мы просто играем роли как актеры в театре. Сейчас на сцене мы, а после уступим ее кому-то другому. Это жутко и странно, но вдруг Тьма тянется к Кассиопее, потому что знает, что именно она призовет ее? Мы должны были соединиться, чтобы родилась Кассиопея, и запустилась цепь нужных событий? Но нужных кому? Кто это начал? — Маховик времени, улучшенный Кассиопеей. — Драко сел, прислонившись спиной к изголовью кровати. — Наверняка он сыграл роль, потому что способен охватывать целые десятилетия. С ним можно внести существенные изменения в течение времени. — Насколько существенные? — напряглась Гермиона. Они взволнованно переглянулись. — Мама не разбирается в науке. — Драко озвучил их мысли. — Она могла и не понять, каковы реальные возможности этого маховика времени, когда читала дневники Кассиопеи. А что сказано о нем в дневнике Деметры? Она воспользовалась им. — Деметра не смогла «взломать» его и понять принцип действия. Возможно, у меня больше шансов с доступом к дневникам Кассиопеи. Нарцисса показала мне тот, где описан процесс преобразования маховика времени. Расчеты и вычисления гениальны, и это я лишь мельком пролистала несколько страниц, не владея шифром. Могла упустить главное. — Мы в самом деле говорим об этом? — с недоверием произнес Драко. Гермиона ответила с таким же потрясением: — Наш мир может быть искусственно созданной кем-то временной петлей.

***

Наутро Драко возглавил военный совет Пандемониума, пока Гермиона взялась за изучение дневников Кассиопеи и Деметры, чтобы разгадать суть происходящего. Тео и Пэнси, как генералы армии, изложили свои предложения по укреплению замка. Выстраивалась многоуровневая система защиты информации со множеством рангов. Среди предложенных мер были и те, которые смутили Драко. — Маски? — Он хмуро оглядел Ноттов. — Уподобимся Пожирателям? — Анонимность гарантирует скрытность, а на войне это пригодится, — возразила Пэнси. — Мы можем использовать маски как средство контроля над солдатами. Несколько заклинаний, и они — послушные марионетки в наших руках, даже не подозревая об этом. Отслеживание перемещений, прослушка. Удобно. — Нужно выстраивать в Пандемониуме иерархию для поддержания порядка, — продолжил Тео. — Серебряные маски — для солдат, золотые — для главнокомандующих. Сам посуди. Стоило тебе или Лестрейндж появиться на поле боя, и враги бросались врассыпную — достаточно было одного лишь вида генерала с ужасающей репутацией. А еще можно путать Пожирателей, выдавая кого-то за лидера. Вздохнув, Драко все же кивнул. — Что по планам? — поинтересовался Тео, когда они встали из-за стола. — Наведаемся кое к кому. Пэнси замерла, перестав складывать бумаги. — Это то, о чем я подумала? Ухмыльнувшись, Драко прошел мимо нее и сказал: — Нам понадобится шесть золотых масок.

***

Гермиона даже не заметила, что больше не одна в лаборатории Кассиопеи, пока Драко не поцеловал ее в висок. Вздрогнув, она подняла к нему рассеянный взгляд, сверилась с настенными часами и опешила. — Прошло уже четыре часа?! — Отдохни. — Малфой потянул ее за руку, поднял из-за стола и повел к креслам у камина. — Нашла что-нибудь интересное? — Скорее, поразительное. — Гермиона устроилась на коленях у мужа. — Вот, посмотри! По моей просьбе Нарцисса за ночь перевела следующий по хронологии событий дневник Кассиопеи, где уже использовался их шифр. Она вытащила из волос палочку и призвала кожаную тетрадь. — Кассиопее — шестнадцать. Она дома на рождественских каникулах. Завуалированно описывает встречу с таинственной парой волшебников, навестившую семейство Блэк в канун Рождества. Якобы это перевернуло ее жизнь. Они привели ее к «началу» и «указали путь». А еще эти дурацкие имена — Корад и Неми из города Гроа. Драко поморщился. — Восточная Европа? Лукаво улыбнувшись, Гермиона покачала головой. — Кассиопея выдумала эти имена, скрыв их настоящие личности. Их с Нарциссой шифр — примитивный, и она перестраховалась. Не просто так Кассиопея завещала все свои дневники Нарциссе. Знала, что их будут изучать, и оставила своего рода зашифрованное послание. Я предположила, что это — анаграмма, и оказалась права. Попробуй сложить другие имена из этих же букв, учитывая и «город». Что получается? Драко хватило пары секунд, чтобы ошеломленно нахмуриться. — Гермиона и Драко? — Да! Ты понимаешь? — Это мы переместились к ней, — хмыкнул Малфой, не зная, как относиться к этому. — Переместимся к ней в прошлое из будущего, и тогда круг замкнется. — А знаешь, что самое удивительное? — Гермиона быстро-быстро перелистнула страницы. — Сразу после этой встречи Кассиопея начала изучение взявшегося из ниоткуда сломанного маховика времени. Наводит на мысли о том, что… — Мы подсказали ей, как найти его? Узнав это из ее дневника в настоящем, вероятно? — Как хорошо, что ты умный, Малфой. — Жена на радостях поцеловала его в лоб. — Но остается вопрос, откуда этот маховик времени вообще взялся там, где Кассиопея нашла его, пусть и с нашей помощью. — Верно, — поникла Гермиона, захлопнув дневник. — Ответ привел бы нас к тому, с кого все началось. И почему маховик времени был сломан? Что-то пошло не так? Потерев глаза, она вздохнула. — Я устала думать… Ты пришел забрать меня на ужин? — Если ты голодная, то сначала поужинаем. — А после? Драко улыбнулся, щелкнув ее по носу. — Узнаешь.

***

С виду это был обветшалый и давно заброшенный особняк с заколоченными окнами и покосившейся крышей, но Гермиона поняла, что перед ней — иллюзия для отвода глаз. Кто-то, очевидно, хотел скрыть тот факт, что в этом месте не так уж безлюдно. Вокруг — хвойный лес, а ближайший населенный пункт располагался у подножия горы. — Отшельник есть отшельник, — фыркнула Пэнси. Она повернулась к непривычно тихой Дафне, которая разглядывала дом с выражением тоски и волнения на лице. — Мы не услышим ни одной искрометной шутки из твоих уст? — Оставь ее, — осадил жену Тео. — Не лезь в это. Поджав губы, Пэнси зло прищурилась, но отвернулась. Гермиона обменялась напряженными взглядами с Драко, и он первым взошел на скрипучее крыльцо. Использовав старомодный дверной молоток в виде львиной головы, трижды постучал. Морда льва ожила и потребовала: — Пароль. Драко произнес несколько слов на другом языке. Это итальянский? Лев снова окаменел, и весь Пандемониум тоже застыл в ожидании. Послышались шаги, дверь открылась, и в образовавшемся проеме показался настороженный и хмурый молодой мужчина с бронзовой кожей. Осмотрев незваных гостей, он остался невозмутимым, но мрачно протянул: — Так и знал, что в конечном итоге решать ваши проблемы придется мне. — Доставай огневиски, Забини. — Тео выступил вперед, словно бывал здесь не раз. — Отпразднуем счастливое воссоединение.