Амарант

Изнутри особняк выглядел роскошно — под стать вкусам Блейза. Сам он молча проводил гостей в комнату с камином, возле которого все и разместились. Отлучившись на несколько минут, Блейз вернулся с бутылкой дорогого огневиски. Проходя мимо Тео, всучил ему выпивку и под прицелом взглядов сел в кресло. — Ты единственная ничего не знаешь, верно? — Блейз посмотрел на Гермиону. — Да, полагаю. Вздохнув, Забини перевел равнодушный взгляд на Гринграсс. Она напряглась и затравленно улыбнулась, но в глазах ее промелькнуло чувство вины. — Я так и не сказала тебе «прости». — Семь лет прошло. — Блейз усмехнулся. — Мне давно уже наплевать, Даф. — Что же все-таки произошло? — напомнила о себе Гермиона. — В прошлом. Дафна поерзала, с уязвленным видом обняв себя за плечи. — Думаю, это я должна рассказывать. Все случилось из-за меня. — Не драматизируй, — поморщился Тео, разливая огневиски по стаканам, однако к ним никто не притронулся. — Мы все хороши. — Но именно я начала весь этот кошмар, — уныло улыбнулась Гринграсс. — Я и Асти. Она помолчала, погрузившись в воспоминания. Все терпеливо ждали. — В общем, мы с Пэнси никогда не ладили, но на шестом курсе — особенно. Паркинсон закатила глаза. — Я встречалась с Блейзом, но знала, что Тео тоже влюблен в меня. И я привыкла к этой мысли. Привыкла… владеть им. Мне нравилось быть любимой кем-то. А потом Драко расстался с Пэнси, и на шестом курсе я заметила, что между ней и Тео что-то происходит. Узнала от кого-то, что они провели ночь вместе. Сложно объяснить, что я почувствовала тогда. Была с Блейзом, который давно уже остыл ко мне, и при этом меня душила ревность к Тео. И еще я хотела насолить Пэнси… — Я не выдержу это, — пробормотала та и первой взяла стакан с алкоголем, залпом осушив его. — Мне не составило труда соблазнить Тео. Назло всем — Блейзу, Пэнси, ему самому. И я сделала все, чтобы это разрушило их зарождающиеся отношения. Мы тайно встречались. А когда я специально раскрыла нас, предвкушая свою глупую месть, то поняла, что никому нет дела. Пэнси проигнорировала меня как жалкую вошь. Тео возненавидел и, наверное, понял, что она — куда лучший вариант. Неприступная, гордая, требующая уважения к себе. И я — девушка, которая спала сразу с двумя. Гермиона вздохнула, услышав в голосе Дафны презрение к себе. — Блейзу было все равно, — улыбнулась та сквозь боль. — Абсолютно. Он просто ушел. — Я догадывался, — пожал плечами Забини, смотря на огневиски в своем стакане. — К тому же, сам изменял тебе, так что… Все давно шло к разрыву. — Но последней каплей стала Гермиона, — невозмутимо продолжила Дафна. Та удивленно вскинулась. — Прости? С мукой ухмыльнувшись, Гринграсс отвернулась к камину. — Я завидовала тебе. Жутко завидовала, не признаваясь в этом и самой себе. Ты даже не была красивой. Милая, да, но по сравнению со мной… Тогда казалось, что ты мне в подметки не годишься. Все бросили меня. Я чувствовала себя преданной. Сегодня я понимаю, что заслужила это, но тогда я изнемогала от обиды. — И? — Драко. — Дафна хмыкнула. — Свободный и прекрасный принц Слизерина. Заполучив его, я снова была бы на вершине. И тот факт, что я знала о влюбленности Асти в него, показывает, насколько жестокой и глупой я была тогда. Так что я взяла и устроила ему ловушку. Откуда мне было знать, что Драко тайно женат на Гермионе? Насторожившись, Гермиона оглянулась на мужа, но он ответил спокойным взглядом. — Это стало моим самым худшим унижением за всю жизнь, — безрадостно посмеялась Дафна, но ее щеки порозовели. — Уверенная в своей неотразимости, я попыталась соблазнить его как Тео. Поймала в пустой мужской спальне и разделась. Обычно это было всем, что требовалось. Мужчины никогда не отказывали мне, однако Драко… Было неприятно слушать это, но Гермиона уговорила себя потерпеть. — Салазар, я даже не смогу повторить все то, что он сказал мне в тот раз, — призналась Гринграсс дрожащим от подступающих слез голосом. — Уничтожил меня как женщину. Я проплакала три дня, притворившись больной. Даже думала о самоубийстве… — Он всегда был таким, — безжалостно улыбнулась Пэнси. — Убивает женщин равнодушием и жестокостью, если не любит их. А тех, кого любит, боготворит. — Да, и Гермионе повезло. — Дафна быстро смахнула слезу, словно стыдилась ее. — После того, как Драко отверг меня, я стала наблюдать за ним, чтобы понять, кому он так предан. Это казалось единственным логичным объяснением отказа мне. И я увидела все то, что было на поверхности. Малфой одержим Грейнджер. Как планета, вращающаяся вокруг звезды. Ее, грязнокровку, предпочли мне. Причем, это не была интрижка. Он смотрел на нее так, словно готов упасть на колени и умолять о взаимности. Недалеко от правды, не так ли? Я была в ярости и захотела мести. — Снова, — фыркнул Тео, неприкрыто забавляясь. — Как оригинально. — Я притворялась, что все в прошлом, а сама выжидала. Пока мы с Асти строили коварные планы как прибрать к рукам Драко, был создан Пандемониум. Со временем я начала проникаться ко всем вам и колебаться. Но Асти… Ее было не остановить. Из нас двоих только у нее есть стержень. Получает все, что пожелает. Как угодно. Гермиона вся обратилась в слух, желая наконец узнать, что же сделали сестры. — Сотни неудачных ловушек и попыток разлучить вас привели ее к отчаянию. Уже ближе к концу шестого курса Асти… обратилась к Беллатрикс, предложив сделку. — Что? — опешила Гермиона. — Да, — с грустью кивнула Дафна. — Я пыталась образумить ее, осознав, что все зашло слишком далеко, но тщетно. Асти попросила организовать ее брак с Драко, а взамен Беллактрикс потребовала реликвию Гринграссов. Это был сосуд с пыльцой феи, которая, как гласит легенда, и положила начало нашему роду. Она завела потомство с человеческим мужчиной, как-то преобразив его под себя. Не знаю. — Зачем Беллатрикс понадобилось это? — Гермиона задумалась. — Не представляю. Но, получив желаемое, она надоумила Волдеморта поженить наследников двух разочаровавших его семей, но неизвестно, по какой причине. Так что их вызвали в Малфой Мэнор, и была заключена помолвка. — Я знала об этом? Драко вскинул на жену подавленный взор. — Да. Побоявшись, что о нашем браке станет известно, я преподнес тебе это как вескую причину для разрыва. Будто бы боялся за себя и семью, а ты мне не так уж и важна, чтобы рисковать. И что я не против брака с Асторией, который защитит нас от подозрений. Разыграл равнодушие. Ты поверила, и это было больнее самой разлуки. — Но кольцо леди Малфой, которое заполучила Асти, не работало правильно, — продолжила рассказывать Дафна. — На нем были чары, однако когда моя сестра попыталась наложить еще одни, благодаря которым она узнала бы, прикасается ли ее нареченный к кому-то с желанием, то… Кольцо треснуло. Она поняла, что это — подделка. Исследуя родовую магию Малфоев, Асти обнаружила заклинание для определения связей внутри рода. И оно указало, что Драко женат на Гермионе, которая еще и беременна от него. — Наш сын. — Гермиона мрачно кивнула. — Я узнала о нем уже после разрыва? — Да, — кивнул Драко, тоже став угрюмым и бледным. — И не сообщила мне. — Астория использовала темное проклятие. — Эту часть истории Гермиона уже знала. — Ты помогала ей? Дафна непреклонно покачала головой. — Нет, клянусь. Я поздно узнала об ее безумной идее. Асти скрывала от меня свой план, понимая, что не получит одобрения. Раскусив ее, я сразу же предупредила Драко и призналась ему во всем. Пыталась исправить то, что натворила по глупости. Прости — в который раз. Не знаю, заслуживаю ли я этого. Конечно же, было горько, но Гермиона вымученно кивнула. — Я давно уже простила вас — тебя и Асторию. Каждый заслуживает второго шанса, если искренне раскаивается. Печальное лицо Дафны чуть посветлело, а полные слез глаза — оживились. — Мне… продолжать? — Она неуверенно обратилась к Драко. — Нет, — сурово ответил Малфой. — Это касается меня и моей жены. Перехватив растерянный взгляд Гермионы, он пообещал: — Позже. Этот разговор предназначен только для нас. Вероятно, не хотел обсуждать при всех потерю ребенка и стирание памяти. Было ли что-то еще? Гермиона уловила в выражении лица мужа намек на ледяную злость и… собственничество? — Хорошо. — Ей пришлось согласиться подождать. — Блейз, но что случилось с тобой? — Порвав с Даф, я начал встречаться с другой слизеринкой — из семьи Розье. Доверился ей и не заметил, что она проявляет излишнее любопытство к моим делам. Разумеется, я прикрыл вас, сказав, что нашел Черную Звезду и заключил сделку с Тьмой в одиночку. Понадеялся, что она сохранит тайну. Был влюблен и не стал стирать ей компрометирующие воспоминания. Но эта сука сдала меня своему отцу, а он — Волдеморту. Все опустили головы, осознавая, что произошло дальше. — Допросы и пытки. Без конца. Волдеморт убил эту девушку, выпотрошив ее у меня на глазах. Забини допил содержимое своего стакана и прочистил горло. Было видно, что ему все еще больно. Он любил, но его снова предали, а после заставили смотреть на мучительную смерть дорогого человека. — Я выложил ему все, что мне было известно. Не хотел, но выбора не было. Драко вмешался, когда приказали избавиться от меня. Инсценировал мою смерть. Я сбежал и скрывался все эти годы, не рискуя возвращаться в страну. — И напоследок ты попросил его спасти и меня тоже, когда Волдеморт все-таки добрался до моей семьи и измывался над моими родителями, — хрипло произнесла Дафна. — Спасибо. Блейз не ответил и даже не посмотрел на нее. — У нас за плечами непростая история. — Гермиона взяла ситуацию в свои руки. — Но мы должны оставить прошлое в прошлом. Блейз, ты знаешь, чего мы хотим. Ты нужен нам. Она взмахнула палочкой, и на кофейном столике появилась карта Таро. Отшельник. — Нас должно быть восемь, и без тебя не обойтись, если мы надеемся изгнать Тьму. — Кто еще двое? — невыразительным тоном спросил он. — Астория и Грегори. Мрачно хмыкнув, Забини покачал головой. — И в финале нас вновь станет шестеро. Кто обречен умереть, так и не узнав, чем все закончится? Установилась тяжелая тишина.

***

На следующее утро Нарцисса и Гермиона вместе изучали дневники Кассиопеи в лаборатории последней, когда перед ними возник Патронус в обличье ворона. Взмахнув крыльями, птица заговорила голосом Гермионы: — Привет! Могу я навестить тебя? У меня выдалась свободная минутка. Переглянувшись со свекровью, Гермиона вызвала собственный Патронус и дружелюбно сказала появившейся выдре: — Здравствуй, Амаранта. Да, конечно. Я в поместье Кассиопеи. Стикс отвлеклась от помешивания зелья. — Мне встретить ее? — вежливо осведомилась эльфийка. — Не отвлекайся, — отозвалась Нарцисса. — Джилл? Эльф мгновенно явился на зов, отряхивая одежду от муки. — О, ты готовишь? — Ощутив голод, оживилась Гермиона, хотя и плотно поела совсем недавно. — Это черничный пирог? — Булочки с маком, но если вы… — Да. И, если не затруднит, подай к нему грейпфрут с оливками. Успев привыкнуть к ее странным вкусовым предпочтениям, обусловленным беременностью, Джилл вдохнул. — Как угодно, хозяйка Гермиона. Скрыв улыбку, Нарцисса мягко повелела: — Прежде проводи мисс Блэк к лаборатории. Я помогу ей войти. Амаранта неловко вошла в комнату в джинсах и свитере следом за степенной и величественной Нарциссой в готическом платье. Встретившись глазами с Гермионой, гостья очаровательно просияла. Та не удержалась от ласковой улыбки, польщенная радостью на лице девушки. — Присаживайся, дорогая. — Нарцисса наколдовала третий стул. — Чаю? — Нет-нет, я… — покраснела Амаранта, примостившись на краешек стула. — Я ненадолго. Кажется, вы заняты чем-то? Наверное, мне не стоило напрашиваться в гости. — Прекрати, — в свою очередь нахмурилась Гермиона. — Будь как дома. Если я права, а я редко ошибаюсь, то мы — одна семья. Выпьем чаю и перекусим, а после ты, возможно, захочешь помочь нам в расшифровке записей Кассиопеи. Две головы — хорошо, но три — еще лучше. — Спасибо. — Амаранта окончательно смутилась, но явно была тронута таким отношением. — Рада оказаться полезной. — Ты обходительная. — Нарцисса нахмурилась. — Порой излишне. — У меня строгий отец. Гермиона заметила, как Амаранта вздохнула украдкой. — Все хорошо? — После моего ночного побега в лес папа сильно разозлился. Я предала его доверие и из-за своего безрассудства оказалась под угрозой. Для него это — самый худший из всех проступков. Увидев напряжение в лицах старших женщин, Амаранта поспешила заверить: — Беспокоиться не о чем. Папа даже никогда не повышал на меня голос. Запретил перемещаться между убежищами, чтобы помогать мадам Помфри и заодно учиться у нее целительству. Не выпускает из виду. Впрочем, как и из дома. Своего рода домашний арест. Но, что удивительно, не стал возражать, когда я попросилась к Гермионе. Только отправил Патронус ее мужу и попросил «проследить». — Драко. Зови его Драко. — Гермиона нежно улыбнулась. — Не бойся его. Он может показаться надменным и грубым, но это лишь маска. Драко очень любит свою семью. — Любопытно, почему Альфард решился доверить нам свое сокровище, — тем временем протянула Нарцисса. — В прошлый визит он держался… настороженно. — Я и сама растеряна, — задумчиво кивнула Амаранта. — Накануне вечером он читал дневник своего отца, Сигнуса, и не поддерживал мои попытки завести разговор на тему нашего возможного родства. А сегодня кивал и даже сказал что-то вроде «это имеет смысл». Что может быть написано в той тетради? — Полагаю, нечто важное, раз мой отец велел сберечь его дневник, а мать Альфарда настояла на его прочтении. — Нарцисса кивнула Джиллу, вернувшемуся с подносом, заставленным чашками и блюдцами. — Это была ее предсмертная просьба. Умирая, человек думает о самом ценном. Все остальное перестает иметь значение. — Ты не спрашивала у отца? — подключилась к обсуждению Гермиона. — Спросила, но он ответил «не сейчас», — с досадой пробормотала Амаранта. Все замолчали, отвлекшись на чай с закусками. Оглядев тарелки, Амаранта с улыбкой и недоумением покосилась на Гермиону. Та ела оливки вприкуску с грейпфрутом. — Вкусно? — Нет. — Гермиона поморщилась. — Но так хочется… — Я люблю шоколадный бисквит, хотя черничный пирог — тоже ничего. — Обожаю его! — округлила глаза Гермиона, едва не подавившись чаем. — А горячий шоколад — лучший напиток из всех, что я когда-либо пробовала. — О, я тоже без ума от него! Нарцисса по-доброму посмеялась, наблюдая за ними. — Как две капли воды. — Интересно, какой аркан принадлежит ей… — Гермиона заговорщически усмехнулась, отодвинув от себя недоеденный кусок пирога. — Погадаем? — Папа рассказывал, что у тебя — дар прорицания. — Темные глаза Амаранты вмиг зажглись энтузиазмом. — Я хочу попробовать. Девушки вопросительно повернулись к Нарциссе, негласно спрашивая ее мнения. С усталым видом потерев висок двумя пальцами, та сдалась под их натиском. — Мой сын закатит истерику, когда узнает о ваших шалостях. — Тогда истерику закачу я, — весело фыркнула Гермиона. — Кто победит? Амаранта во все глаза наблюдала за тем, как пробуждают карты Таро Блэков. Она не скрывала трепета и теперь с еще большим восхищением смотрела на Гермиону. В ее возрасте часто случалось обрести кумира в ком-то более взрослом. Поприветствовав карты и назвавшись, Нарцисса и Гермиона в мыслях задали вопрос о судьбе Амаранты, представив ее образ. Озарившись алым светом, карты отозвались, и из колоды легко и проворно выпорхнула одна из них. Сглотнув, Амаранта перевернула карту после подбадривающего кивка Гермионы. — Мир. Девушка скованно положила старший аркан на столик. На нем была изображена нагая и прекрасная женщина, парящая среди облаков и держащая два жезла — из серебра и из золота. Ее окружал пышный венок в форме эллипса, а по углам карты располагались четыре головы: человек, лев, орел и бык. — Что это означает? — нетерпеливо спросила Амаранта. Нарцисса, как наиболее опытная волшебница, взяла слово: — Женщина без одежд — олицетворение чистой и непорочной души. Своего рода перерождение после долгого и трудного пути. Она несет с собой новое начало. Женщина нарисована на фоне неба, что указывает на слом земных оков. Возвышенный дух. Жезлы в ее руках — это отражение баланса. Ночь и день, свет и тьма. То же самое и с венком. У него два центра — сверху и снизу. Видите? Это символ соединения добра и зла, которые не могут существовать друг без друга. Гермиона с печальным пониманием взглянула на свое перерождение. — Эта карта говорит, что у тебя особое предназначение, Амаранта. — Почему? — Таков посыл карты, — подтвердила Нарцисса. — «Следуй своему призванию». Амаранта озадаченно разглядывала выпавший аркан. — Осталось понять, в чем оно заключается. Гермиона промолчала, чтобы не пугать ее, хотя и догадывалась. Если, выполнив свою мрачную и кровавую роль, Пандемониум не найдет другого решения, кроме как уйти вместе с Тьмой, то ее перерождение станет новым началом и принесет мир на руины войны. Это как отрезать обреченную и больную ветвь, чтобы оздоровить все растение. Разрушить, чтобы создать. В ее голове зазвучал грустный голос Альфарда из видения о его будущем: — Уничтожение одного есть рождение другого.