Амарант

Приближалась зима, и этим угрюмым утром пошел снег. Альфард стоял у окна, раз за разом возвращаясь мыслями к дневнику Сигнуса, которого всю жизнь считал своим отцом. Мужчина пытался понять, что ему делать с той правдой, которую он заполучил в свои руки. Вздохнув, сел за стол и снова потянулся к злополучному дневнику. В нем всего несколько страниц было исписано исповедью умирающего человека. «Альфард, Я хранил эти тайны, потому что дал торжественную клятву умирающему отцу. А он молчал, поскольку и сам был связан обещанием. Но, пусть я и не отец тебе, именно ты — тот, кому теперь уже я должен передать все то, что знаю. Все началось, когда однажды ночью в тысяча девятьсот сорок седьмом году на пороге дома моих родителей, Поллукса и Ирмы, появились они. Молодые мужчина и женщина в роскошных мантиях — черных с пурпуром, а с ними — белокурая девочка. Совсем еще кроха. Поллукс был их целью, и они силой принудили его к разговору. Отец рассказывал, что даже не пытался сопротивляться — понял, что не ровня им. Они представились четой Малфой — Драко и Гермиона. По их словам, прибыли из далекого будущего с помощью улучшенного маховика времени. Там, спустя несколько десятилетий, полыхала война. Не только между волшебниками, но и против сверхъестественной сущности, которую они назвали Тьма. Та угрожала погубить весь мир, если не остановить ее и не вернуть в царство мертвых. Поллукс, разумеется, сперва не поверил. Но его убедили. Эти люди знали то, о чем не мог знать никто. Драко сообщил, что является его правнуком. Он и его жена переместились в прошлое ради своей дочери — Кассиопеи. Необычная девочка с невероятным магическим потенциалом. Тьма жаждала завладеть ею. Чтобы спасти Кассиопею, они решили спрятать ее в том времени, в котором Тьмы пока еще не существует. В своем времени они выяснили, что именно так и произошло. По их мнению, кто-то вмешался в естественный ход времени, и они оказались во временной петле. Зная о прошлом, они вынужденно действовали в согласии с ним. Им пришлось принести жертву и расстаться с самым ценным и дорогим сердцу, чтобы должное случилось в нужный час, а круг — замкнулся. Ради спасения магического мира, ради благополучия своего ребенка. Поллукс поклялся ценой собственной жизни беречь доверенное ему сокровище, свою кровь, и помочь Кассиопее выполнить ее предназначение. Он растил ее как дочь, верный обещанию. У Поллукса было две сестры — Дорея и Кассиопея-старшая. Все они были уже взрослыми людьми со своими семьями, когда отец «удочерил» Кассиопею-младшую. Дорея никогда не встречалась с ней, ибо порвала все связи с семьей из-за того, что та не одобряла лояльное отношение ее мужа, Карлуса, к маглам и маглорожденным. Моя мать, Ирма, возненавидела Кассиопею, считая ее незаконнорожденной дочерью мужа, который лелеял ее и отказывался объяснить, кто ее родители. Она так и не стала ей матерью. У меня также была старшая сестра — Вальбурга. К тому моменту, когда отец взял в семью Кассиопею, она уже была замужем. Заняла сторону матери и открыто презирала малышку, за что я так и не простил ее. Моему брату Альфарду было пятнадцать лет, а мне — девять, когда Кассиопея вошла в нашу семью, и вскоре мы стали для нее братьями. Защищали и оберегали, как учил отец. Признаюсь, я все же был более сдержан и холоден из-за влияния матери, а вот Альфард души не чаял в Кассиопее, но он рано покинул родовое гнездо из-за конфликта с семьей. Остался лишь я — надменный и едкий старший брат. Материнской фигурой для лишившейся родителей девочки стала Кассиопея-старшая. Она тоже владела даром прорицания и создала те самые карты Таро, ставшие ценной реликвией нашей семьи. Моя тетя подарила бедняжке любовь, на которую поскупились все остальные. Кассиопее-младшей было тринадцать лет, когда ее любимая наставница умерла. Она тяжело пережила утрату… Вскоре и мой отец заболел. В свои последние дни, зная, что вот-вот отойдет в иной мир, Поллукс призвал меня. Я был посвящен в тайну происхождения Кассиопеи и дал клятву, что сберегу ее и сделаю все, чтобы она никогда ни в чем не нуждалась. Ее родители — наши потомки — принесли огромную жертву ради спасения мира. Забота о Кассиопее — наш священный долг. Став главой семьи, я не послушал мать, призывавшую избавиться от Кассиопеи. Женился и забрал ее в собственную семью — под свое крыло. Моей женой стала Друэлла — по настоянию родителей. История повторилась, и она невзлюбила Кассиопею, но я как мог защищал «сестру» и делал все для ее счастья. Не пытался силой выдать замуж и вопреки традициям чистокровных позволил заключить помолвку с полукровкой. Его звали Итан. Кассиопея влюбилась в него, будучи на шестом курсе Хогвартса. Случилось так, что она забеременела. Я как мог замял скандал и перевел Кассиопею на домашнее обучение, а затем она и вовсе закончила школу экстерном. То, что я расскажу дальше, касается непосредственно тебя, Альфард. Наверное, ты уже и сам обо всем догадался. Ты всегда был таким же умным и талантливым, как твоя прекрасная мать. И заранее прости, что вмешался в твою судьбу. Кассиопея родила сына и назвала его Скорпиус. Сказала, что в память о ком-то, кого она могла бы обрести в другой жизни. Втайне от меня Друэлла пошла на ужасное. Из ненависти и в трепете перед падением репутации Блэков она объявила, что сын Кассиопеи родился со страшными уродствами и умер вскоре после рождения. Его никому не показали якобы чтобы не пугать. Эльфы, которые помогали Кассиопее в родах, бесследно исчезли из дома. Я подозревал, что все не так, но у меня не было доказательств. Ты оказался в руках брата Друэллы — ужаснее человека я не знал. Ему было поручено убить тебя. Он отвез тебя в заброшенное поместье Блэков, не подозревая, что пронизывающая его родовая магия способна защитить представителя семьи. Неудавшийся убийца был едва жив, когда я появился там и добил его. Один из наших славных предков, изображенных на портрете, все видел и сообщил мне как главе рода. Забрав тебя, я отправился к брату — Альфарду. Мы решили, что будет безопаснее солгать о твоем происхождении и спрятать, пусть это и разобьет сердце Кассиопее. Друэлла была одержима ее сыном, потому что Кассиопея предсказала, что он станет великим волшебником и окажется во главе магического мира. Однажды я уже не смог защитить тебя от чужой ненависти и боялся, что в следующий раз мне не повезет узнать обо всем случайно. Назвав Альфардом, я выдал тебя за своего незаконнорожденного сына от моей возлюбленной. Она согласилась взять тебя на воспитание и уехать за границу, чтобы ты мог вырасти в любви и безопасности. Мне, как главе самого древнего и влиятельного чистокровного рода, никто не посмел бы предъявить внебрачного ребенка. Обычное дело. Но роди его несовершеннолетняя незамужняя девушка… Репутация Кассиопеи и твое будущее были под угрозой. Я пошел на поводу у страхов и сомнений. Кассиопея прожила еще несколько лет, запершись в поместье, которое я велел построить для нее, чтобы существовала спокойно и уединенно — подальше от моей жены. Она рано ушла. Исчезла как раз тогда, когда я подумывал рискнуть и тайком соединить вас. Мои колебания забрали у тебя годы, которые ты мог бы провести подле матери. Жалею об этом каждый день. Теперь тебе известна правда, Альфард. Или, если угодно, Скорпиус. Ты — Блэк и ты — Малфой. Крохотная и беззащитная девочка, которую родители когда-то спрятали в прошлом от ужасов войны и происков Тьмы, волей судьбы стала твоей матерью. Ты наследуешь ее силу и ум. Я верю, что у тебя особая судьба, как и у Кассиопеи. Я спас тебе жизнь, пусть и совершив сотни непростительных ошибок. Не потрать ее зря». Отвлекшись на влетевшую в кабинет сову, Альфард захлопнул дневник и взял из ее клюва скрученную в трубочку записку. Таким образом с ним общался Драко, который не мог вызывать Патронус из-за изувеченной темной магией души. — До чего же странно, когда твой дед годится тебе в сыновья, — усмехнулся Блэк. «Сегодня. Помни — не вмешивайтесь». Альфард сжег послание и мрачно уставился на оставшийся от него пепел. Развеяв его беспалочковой магией, мужчина повернулся к окну и вздохнул. Что бы ни задумал Пандемониум, сегодня начнется настоящая война.

***

Величие и красоту атриума словно сожрала тьма, пробравшаяся в Министерство под режимом Волдеморта. Прежде, оказавшись здесь, Гермиона восхищенно осматривалась и мечтала стать частью всего этого. Теперь ее душила злость. Много злости. Все было осквернено и испорчено. Министерство превратилось в безвольный инструмент в руках Темного Лорда. В центре атриума вместо прекрасного фонтана из золота, отбрасывающего радужные переливы на стены и пол, возвышалась исполинская статуя из черного камня. Чистокровные волшебник и волшебница с выражением злостного триумфа на лицах восседали на резных тронах, а под ними — раздавленные маглы и маглорожденные, корчащиеся в невыносимых муках. «Магия — сила». Прочитав надпись на статуе, Гермиона ощутила, как задрожала ее рука, сжимающая палочку под складками мантии. Драко сказал, что первый пункт плана возьмет на себя. И она согласилась, полагая, что не пожелает разрушать и сеять хаос. Ошиблась. Еще бы написали, что чистая кровь — наивысшая ценность. Или право на существование, которого лишены все другие. Пробраться в Министерство оказалось проще, чем они полагали изначально. Блейз и его талант в скрытности пришлись как нельзя кстати. Обойдя все уровни защиты без потерь и разоблачений, Пандемониум вызывающе вошел в атриум через один из каминов и совершенно наглым образом вторгся в самое сердце вражеской власти, чтобы не оставить после себя ничего. Гермиона резко вдохнула, когда проходящий мимо мужчина в дорогой мантии, разозлившись на вяло сопротивляющуюся рабыню, дернул за цепь. Та тянулась к ее ошейнику. Взвизгнув, бедняжка упала на колени и зарыдала. Замахнувшись, он отвесил ей пощечину, и девушка в страхе затихла. Никто не обратил внимания. Все продолжали идти по своим делам, даже не отводя глаз. Равнодушные и скучающие. Кто-то и вовсе усмехнулся, покачав головой на это «баловство». Рабство стало обыденностью. Она тоже была одной из этих несчастных маглорожденных рабов. Ее пытали. Ее насиловали. И заставляли делать все это ее мужа. С головой погрузившись в свою ярость, Гермиона исступленно прикрыла веки, а когда снова открыла их, то резким жестом вскинула палочку и без колебаний направила ее на символ угнетения. Грохот мощного взрыва сотряс атриум. Следом — визги и крики. Началась паника. Во все стороны полетели осколки разрушенной статуи, и волшебники побежали кто куда в попытке спастись. И посреди воцарившегося хаоса спокойными и неподвижными оставались восемь фигур в черных мантиях. Бегущая к каминам толпа обтекала их. Но, не желая дать «преступникам» уйти, Пожиратели поспешно заблокировали камины. — Взять их! — рявкнул кто-то из Пожирателей, безжалостно атакуя каждого, кто оказывался у него на пути. — Направить все силы в атриум! Драко обернулся на стоявших вместе Дафну, Асторию и Блейза. Увидев его кивок, они сразу же смешались с напуганной толпой и скрылись из виду. Лениво повернувшись, Драко встретил бросившуюся к ним первую волну Пожирателей. Зажатые у каминов люди закричали еще громче и отчаяннее, когда Тьма превратила тех в пыль. Зная, что у Драко есть предел, а времени — мало, Гермиона поспешила к рабыне, которая привлекла ее внимание ранее. Та осталась без хозяина, бросившего ее на произвол судьбы. Подав потерянной девушке руку, Гермиона помогла ей встать с пола, приобняла за плечи и всучила серебряную монету с оттиском шестиглавой гидры. — Мы здесь, чтобы спасти вас. Сожми монету в кулаке и произнеси «Пандемониум». — Гермиона вгляделась в ее глаза, убеждая послушаться. — Ты окажешься в безопасном месте. — Нет, — неожиданно воспротивилась незнакомка. — Я помогу остальным маглорожденным. Дайте мне эти монеты. Улыбнувшись с гордостью, Гермиона выполнила ее просьбу. — Спасибо, — пробормотала рабыня и приподняла ладонь с зажатыми в ней портключами. — Не только за это. Мы слышали о вас, но все говорили, что вы хуже Пожирателей. — Хуже. — Гермиона заметила, что Драко направляется к ней. — Но вам ничего не угрожает. Мягко оттолкнув девушку, Гермиона бросила напоследок: — Поторопись. Драко оказался рядом как раз в тот момент, когда Тео активировал одолженный им Северусом артефакт. Он взламывал антиаппарационный щит, но действовал недолго. Получив сигнал через медальон, переместился Грегори. Не один. Он привел с собой армию Пандемониума, которая стремительно заполнила атриум. Силы сравнялись. Часть толпы, осознав возможность, успела переместиться. Остальным, не успевшим вовремя среагировать, не повезло. — Они справятся, — сказал Драко, даже не обернувшись на начавшуюся бойню. — Навестим премного уважаемого министра магии? — С удовольствием, — злорадно сверкнув глазами, хмыкнула Гермиона. Проводив друзей взглядом, Пэнси заметила, что их солдат атаковал бросившегося на него мужчину, видимо, решившего проявить героизм. — Террористы! Хлестнув солдата Жалящим заклинанием, Пэнси процедила: — Мы сражаемся только с Пожирателями. Без жалости добив раненого волшебника, чтобы прекратить его предсмертную агонию, Паркинсон повернулась к оказавшимся в западне людям, которые беспомощно жались к каминам. Они смотрели на нее, как на монстра. — Не вмешивайтесь. Вас не тронут. Молчание, полное ужаса. Удовлетворившись им, Пэнси эффектным ударом ноги с разворота сбила с ног приблизившегося к ней Пожирателя. Наступив на его голову, чтобы обездвижить, она добила врага кинжалом с нейротоксином. Тео, который поспешил было к ней, наигранно мечтательно вздохнул. — Я женат на ней. Но он так и не узнал, что ответила Пэнси. Его отвлекли. — И что дальше, малыш? — самодовольно ухмыльнулся другой Пожиратель, когда отлевитировал к себе палочку Тео, ранее прикрепленную к поясу его брюк. Взглянув на него, как на идиота, тот виртуозно выхватил пистолет из кобуры и убил его выстрелом в лоб. — Дальше ты умираешь, малыш. Обернувшись и убедившись, что его жена не нуждается в помощи, Нотт направился к постаменту, теперь уже пустующему без статуи. Гойла окружили. — Эй, Грег, развлекаешься? — забавляясь, крикнул Тео, когда оказался рядом и играючи вступил в схватку. Убив двух Пожирателей серией разных заклинаний, Грегори угрюмо ответил: — Пока только разминаюсь. — Вы правда думаете, что сможете победить сильнейшего мага в истории?! — взревел Пожиратель средних лет, понимая, что они проигрывают. — Старику давно пора на пенсию, — держа его на прицеле, ухмыльнулся Тео. — Этому миру нужен новый диктатор. Или несколько. Жаль, ты не отвечаешь требованиям. Но я? Равнодушный выстрел, взорвавший голову. Все еще ухмыляясь, Тео стер с щеки кровь. — Я в достаточной мере безумен.

***

В приемной министра магии они увидели прячущуюся под столом секретаршу. У нее на шее тоже был ошейник, демонстрирующий ее «статус». — Не бойся, — заверила Гермиона, смягчив голос. — Мы не причиним вреда тебе. Как зовут? — Миранда. — Вот что, Миранда. Мы закончим, а после выведем тебя отсюда и поможем переместиться в безопасное место. Хорошо? Драко отвлекся на медальон. Кто-то из Пандемониума связался с ним. — Проблема? — Гермиона нахмурилась. — Мне нужна пара минут, чтобы разобраться. — Драко не стал вдаваться в подробности. — Поиграй с ним, если хочешь. О, она хотела. Взорвав дверь в кабинет, Гермиона закрылась от щепок и неторопливо вошла. Пий Тикнесс, дрожа, подскочил со своего громоздкого кресла и прижался спиной к книжному шкафу позади себя. Он держал палочку, но рука была опущена. — Доброе утро, господин министр, — дружелюбно улыбнулась Гермиона и показательно осмотрелась. — Вы один? А где же ваши доблестные защитники? Натужно сглотнув, он не ответил. — Сбежали? — с издевкой «удивилась» она. — Нехорошо. — Ч-что вам нужно? — запнувшись, выплюнул Тикнесс. — Справедливость, полагаю. — Гермиона прошла к креслу для посетителей и опустилась в него, стряхнув пыль. — Вам знакомо это слово? Думаю, нет, если судить по вашим поступкам. Легализация рабства. Геноцид маглов и маглорожденных волшебников. Воровство и убийства неугодных. Список ваших «достижений» бесконечен. — Тебе ли спрашивать с меня, грязнокровка?! — потерял самообладание министр магии. Гермиона стиснула челюсти, и ее взгляд потемнел. — Сядьте. Его морщинистое лицо скривилось от презрения. На пороге появился Драко и, прислонившись плечом к дверному проему, небрежно произнес: — Она велела вам сесть. Побелев, Тикнесс весь сник. — Мистер Малфой, — пробормотал он неуместное приветствие и без дальнейших возражений осел в кресло, которое несолидно скрипнуло. — Чем я могу быть полезен? — Есть кое-что, — холодно улыбнулась Гермиона. — Ваша смерть станет посланием Волдеморту. Но вы совершили столько зла, укрепляя его власть, что я буквально теряюсь в идеях о том, как расправиться с вами. — Пожалуйста, — тихо взмолился Тикнесс, осознав свое незавидное положение. — Я сделаю все, что вы потребуете. Все. Я… Я стану вашим преданным сторонником. — То же самое вы говорили Волдеморту? — ожесточилась лицом Гермиона. — Ползали у него в ногах и клялись в верности, чтобы спасти свою жалкую жизнь? Драко наблюдал за происходящим, не вмешиваясь. Это была ее игра. — Сделаю все, что прикажете. — Плачущий старик обезумел от страха, повторяя эти слова как заводная кукла. — Умоляю вас. Пожалуйста. Только скажите, что мне… Разгневанная его мольбами, Гермиона осознанно обратилась к Тьме. Позволила ей потянуться щупальцами к Тикнессу, как когда-то к Грюму. Он покраснел и захрипел, почувствовав невидимую руку, стиснувшую его горло. — Как много порабощенных волшебников умоляли, как и вы сейчас? — Она не могла видеть этого, но ее глаза заволокла чернота. — Скольких вы пожалели? Тикнесс вскочил на ноги, задыхаясь, но тут же рухнул и уронил стул. Полностью отдавшись Тьме, Гермиона мысленным приказом подняла его в воздух и повалила на стол. От удара министр магии содрогнулся и заскулил как пес. — Миранда! — вдруг позвала Гермиона, удерживая взгляд на жертве. Та боязливо показалась в дверях, а когда увидела происходящее с ее хозяином, то не испугалась, а сурово нахмурилась. — Он пытал тебя? Насиловал? Причинял боль? Вздрогнув от воспоминаний, Миранда хрипло призналась: — Да. — Дай ему то, чего он заслуживает. Он твой. Поколебавшись, девушка настороженно приблизилась к столу, на котором распластался ее поверженный мучитель. По ее лицу струились слезы, но в глазах пылала ненависть, которая могла бы испепелить города. Дрожащая рука потянулась к статуэтке — миниатюрной копии статуи в атриуме. Всхлипнув, Миранда замахнулась и со всей силой нанесла удар Тикнессу по голове. А потом еще один, и еще… Ее никто не остановил. Уронив окровавленную статуэтку, навзрыд плачущая Миранда отступила от трупа и повалилась в свободное кресло. Гермиона сделала медленный и глубокий вдох, возвращая самоконтроль. Поднявшись, она стерла кровь с лица секретарши и покровительственно приобняла ее за плечи. Не ужаснулась тому, что сотворила. Пандемониум был чудовищем, сражающимся с чудовищами. Кровь и трупы — это и есть их путь к победе, которым Орден никогда бы не осмелился идти. «Жестокая необходимость». Тьма в ее душе ликовала.

***

Под прикрытием битвы, развернувшейся в атриуме, они пробрались в Отдел тайн в соответствии с планом. Дафна ни на шаг не отходила от младшей сестры, которая отвоевала право участвовать в миссии, хотя и не восстановилась полностью. Блейз держался особняком, сосредоточенный на их цели. — Это здесь, — заявила Астория, решительно двинувшись к странному устройству. — Подходит под описание, которое дал Драко, — согласилась Дафна, поспешив за ней. — Асти, не торопись. Позволь мне. Не ответив, та вытащила из кармана улучшенный маховик времени Кассиопеи, который им передал Северус, как и обещал. Положив его в своего рода чашу, Астория отступила к остальным. Считывающий изначально заложенную в предметы магию агрегат заработал, и чаша засияла. А следом все трое с криками боли схватились за головы. Девушка с платиновыми волосами и карими глазами, склонившись над маховиком времени в темной и жалкой комнатке, подтянула к себе потрепанный блокнот и с взволнованным видом начала писать. «Я сделала это, но лишь благодаря гениальным вычислениям мамы. Завершила работу, которую она не успела довести до конца. Маховик времени улучшен и теперь может перемещать на десятилетия, но его главное свойство — разрыв ткани пространства-времени на «лоскуты». Это своего рода вселенные, входящие в мультивселенную. Проще говоря, альтернативные реальности. Создавая пространственно-временной пузырь, маховик времени использует образы из разума того, кто активировал его, и перемещается самостоятельно. Покинутая вселенная схлопывается, и это невозможно обойти. Я пошла на это, боясь, что мои худшие кошмары станут реальностью. Мама и папа ужаснулись бы, узнав о тщетности их усилий и жертв. В память о них я не сдамся. Если не остановлю происходящее, то рискну всем, но не позволю ему стать монстром. Возможно, в альтернативной реальности события сложатся иначе? Надежда — все, что у меня осталось». Когда видение покинуло их головы, сестры и Блейз встревоженно переглянулись. — Что это значит? — поднимаясь с пола, изумилась Дафна. — Гермиона права. — Астория отмахнулась от ее руки, встав сама. — Наш мир — альтернативная реальность, созданная по образу чьих-то мыслей. И, кажется, мысли этого человека были безрадостными.