Амарант

Когда они вернулись в атриум, там царила безмятежная тишина. Под потолком зловеще зависло пурпурное облако — головы гидры извивались и шипели. Разрушенный и усеянный трупами, атриум выглядел ужасающе, но Гермиона не содрогнулась. Она даже и не заметила, как в ее душу прокралось удовлетворение — мрачное и торжествующее, какое было на лицах чистокровных волшебников, воплощенных в уничтоженной ею статуе. Но не все Пожиратели Смерти были убиты. Множество из них сдались в плен, и им позволили это по приказу Драко. Сотни поверженных врагов настороженно взирали на появившихся лидеров Пандемониума. Пэнси, Тео и Грегори встретили их, стоя в одну линию на сломанном постаменте. Сотрудники и посетители Министерства, оказавшиеся в ловушке, боязливо жались к стенам по периметру атриума. В тишине был отчетливо слышен безутешный плач мужчины, который сидел на полу и держал на коленях окровавленную голову девочки — вероятно, его дочь. Случайная жертва. Вздохнув, Гермиона оставила позади мужа и прошла мимо друзей. Никто не попытался остановить ее. Пожиратели Смерти расступались перед ней, пока она проходила через весь атриум. Без благоговения, с враждебными лицами. Они все еще ненавидели. Сдались из страха. Не самое прочное основание для преданности. Можно ли положиться на таких солдат? Приблизившись к скорбящему отцу, Гермиона дождалась, когда он обратит к ней помутненный слезами взгляд. В его глазах всколыхнулась ненависть, и он процедил, брызжа слюной: — Не приближайся! Вы все — убийцы! — Мы убиваем тех, кто заслуживает этого. — Значит, моя дочь заслуживала смерти?! — взревел он. — Ей было одиннадцать! — Не заслуживала. — Гермиона медленно опустилась на колени по другую сторону от трупа. — И я исправлю это. — Как это исправить? — безнадежно пробормотал мужчина, подрагивающей рукой погладив погибшего ребенка по волосам. — Мертвые не возвращаются… — Если у нее светлая душа, то она вернется. Гермиона подсознательно понимала, откуда в ней эта уверенность. Тьма сожрала большую часть ее собственной души. Изменила ее, но в то же время наполнила собой. Используя дар, связанный с Тьмой, Гермиона заново училась управлять им. Сомнения были, но она чувствовала, что Тьма подчиняется ей куда охотнее, чем раньше. Теперь они были друзьями, а не врагами. Мужчина, видимо, поддался слепой надежде, потому и не стал мешать, когда Гермиона положила ладонь на окаменевшую грудь его дочери. Закрыв глаза, она представила, как трепещут веки девочки и как она делает вдох, возвращаясь из царства мертвых. Выброс магии был сильным, но Гермиона впервые не ощутила никакой отдачи. Плохой знак. — Амелия? — раздался мужской голос, полный недоверия и трепета. Открыв глаза, Гермиона улыбнулась, когда встретилась глазами с потерянной девочкой. Та не понимала, почему отец обнимает ее в слезах. Он прижимал ее к себе и плакал, пока все те, кто заполнял атриум, наблюдали за ними в явном шоке. Поднявшись и отвернувшись, Гермиона направилась к Пандемониуму. Она совершила невозможное, и теперь на нее смотрели иначе. Страх затмило чудо, вдохнувшее жизнь в умершее тело. Больше не монстр. Божество. — Откройте проход, — тихо распорядилась Гермиона, когда прошла мимо Пэнси и Тео. Пэнси в свою очередь кивнула Грегори, и тот покинул пьедестал, чтобы снять с каминов блок, установленный Пожирателями Смерти. Когда обычные волшебники благополучно покинули Министерство, Драко погладил жену по спине и выступил вперед. Окинув взглядом сдавшихся в плен, он внимательно посмотрел на Эдриана, и тот выступил из своего отряда, чтобы приблизиться. — Повелитель. — Повернись к ним. Эдриан выполнил приказ, встав лицом к бывшим соратникам. — Те, кто не готовы стать частью Пандемониума, будут убиты. Но, приняв нашу сторону, вы соглашаетесь на абсолютную преданность. Любое неповиновение, любые попытки внести хаос в армию будут мгновенно выявлены и приведут к наказанию. И тогда смерть покажется желанным избавлением. Предатели будут умолять о ней. Драко положил ладонь на плечо Эдриана. — Если вы умнее прочих, то понимаете, кто победит в этой войне. И сделаете правильный выбор. Никто не возразил. Холодно усмехнувшись, Драко едва заметно кивнул Эдриану, и тот приказал солдатам подвести к нему одного из Пожирателей. Его поставили на колени, и он сам оголил левое предплечье. Приложив к ней палочку, Драко призвал на помощь Тьму. Покосившись на изменившуюся татуировку, бледный от воздействия темной магии Пожиратель поднялся на дрожащие ноги и в страхе склонил голову перед своим новым повелителем. Эдриан шепнул ему что-то, и мужчина пробормотал: — Д-да здравствует Пандемониум. Им не было числа, а когда все закончилось, Драко подозвал к себе генералов. Тео наклонился к нему, выслушав приказание. Затем кивнул и отлучился вместе с Эдрианом и своим отрядом, а когда вернулся, то привел с собой раненого врага. До смерти перепуганный парень повис на удерживающих его солдатах. — Кто он? — сухо осведомился Драко. Гермиона встала подле мужа, чтобы понять, что он задумал. К ней тут же подошла Пэнси, будто ее личный телохранитель. Дафна и Астория стояли в стороне с Блейзом. Они не имели отношения к армии, но держались рядом с друзьями. — Один из помощников министра Тикнесса, — доложил Тео. — Занимался корреспонденцией, составлял рабочее расписание. Думаю, подойдет на роль гонца. — Ты доставишь послание Волдеморту. — Драко встал над пленником. — Подождите, — вмешалась Гермиона. Все повернулись к ней, а Малфой мягко спросил: — Есть предложение? — Ты вложишь послание в его голову с помощью магии разума? — Да. — Не против, если я подберу слова? — Как скажешь, — покорно кивнул Драко. Окружающие их солдаты покосились на жену своего предводителя, с растерянностью осознав, что и он — жуткий и смертоносный — подчиняется кому-то.

***

Волдеморт отвлекся от болтовни Лестрейндж, которая злостно нашептывала ему что-то, склонившись к «трону». Небрежным жестом велев ей отойти, он выжидающе посмотрел на своего взволнованного слугу — Петтигрю. Склонившись, тот пробормотал: — Нападение на Министерство, хозяин. Напрягшись, Темный Лорд стиснул подлокотник кресла и прошипел: — Кто осмелился?! Двери открылись, впустив в холл поместья Лестрейндж мрачного и собранного Снейпа. Его черная мантия развевалась, пока он шел в заметной спешке. С достоинством поклонившись, мужчина смело посмотрел в глаза чудовища перед собой. — Повелитель. — Докладывай, Северус, — прищурился Волдеморт. — Мы потеряли Министерство, — не дрогнув, сообщил тот. — Пандемониум, как они себя называют, обрушились на него примерно час назад, использовав все имеющиеся ресурсы. Мы подсчитываем потери. Никто из Пожирателей Смерти, задействованных в охране Министерства, не выходит на связь. Также неизвестна судьба министра Тикнесса. Все застыли в ужасе перед реакцией Темного Лорда. Сначала потеря Малфой Мэнора как главного штаба, а теперь еще и Министерство — сердце режима темной стороны. Ко всеобщему удивлению Волдеморт ухмыльнулся, а затем и вовсе расхохотался как безумец. — Драко, мой мальчик, — с больной нежностью протянул он, отсмеявшись. — Ты не устаешь удивлять меня… Вдруг ожесточившись лицом, Темный Лорд процедил: — И вынуждаешь идти на крайние меры. Опустив головы, его последователи поджали плечи — все, кроме Снейпа и Лестрейндж. Она едва держала себя в руках, в ее темных глазах пылала жажда крови. Все тем же бесцветным голосом Снейп добавил: — Они прислали гонца, повелитель. Выслушаете его? Обманчиво спокойно кивнув, тот впился алыми глазами в мальчишку в министерской мантии, которого тут же приволокли и бросили ему в ноги. — Говори, — холодно приказал Волдеморт. Как по сигналу глаза парня закатились, и он заговорил рублеными фразами, будто и не осознавая, где находится. Казалось, он всего лишь марионетка, которую дергают за ниточки. Нетрудно распознать магию разума. — Министерство пало. Его тело стало содрогаться в отвратительных судорогах. — Министр магии мертв. Изо рта пошла густая белая пена. Прежде чем рухнуть замертво, он прохрипел: — Они идут. Волдеморт уставился на труп у подножия своего трона, словно это был червь, на которого он по неосторожности бросил взгляд и испытал презрительное отвращение. Снейп наклонился к умершему. Ему хватило одной секунды, чтобы вынести вердикт: — Отравление нейротоксином. Возможно, у него во рту была капсула, которую он раскусил под властью чужой магии. Все в тревоге переглянулись, когда Волдеморт неторопливо поднялся с кресла. Обойдя труп, он прошел к окнам в гробовой тишине. Какое-то время молчал, созерцая дождливое утро, а после произнес одно-единственное слово: — Готовьтесь.

***

— Вы уверены? Нервный голос Гермионы огласил одну из многочисленных комнат замка Паркинсонов. Собралось все командование Пандемониума после возвращения из захваченного им Министерства. Настроение Верховной Жрицы разделяли и остальные лидеры. Астория кивнула без колебаний. Дафна и Блейз стояли по обе стороны от нее — такие же серьезные и подавленные новостью, которой поспешили поделиться с друзьями. Их визит в Отдел тайн оказался плодотворным, но открывшаяся правда ошеломляла. — Мы трое увидели одно и то же. — Астория не стала снова пересказывать видение, но подвела итог: — Та женщина создала маховик, способный «разрывать ткань пространства-времени», на основе вычислений своей матери. — Что это значит? — Тео нахмурил брови. — Мультивселенные? — пожала плечами Астория. — Кажется, она назвала это так. — Ты имеешь в виду альтернативные реальности, существующие параллельно? — Пэнси тоже попыталась вникнуть в суть проблемы. — Серьезно? Это возможно? Драко мрачно переглянулся с женой. Они были правы. — Кхм, — прокашлялась Гермиона, обратив на себя внимание. — Не совсем так. Как я поняла, создательница маховика имела в виду именно разрыв пространственно-временного континуума. Я кое-что знаю об этом. Изучала теорию времени. Существует лишь одна истинная реальность. Но, сделав разрыв, можно создать ее копию. Оторвать лоскут, видоизменить его. И тогда получится «альтернативная реальность». Это своего рода… пузыри. — Именно! — воскликнула Дафна. Собравшиеся, кроме Гермионы и Астории, покосились на нее с откровенным скепсисом, явно сомневаясь, что она может хоть что-то смыслить в теории времени. — Что?! — ощетинилась Гринграсс-старшая. — Гермиона озвучила то, что мы увидели в Отделе тайн. Сумасшедшая блондинка описывала это точно так же. Разрыв ткани позволяет оторвать лоскут. При создании альтернативной реальности или «пузыря» используются мысленные образы того, кто запустил процесс. То есть лоскут меняют под себя. Шьют из него платье по своему вкусу. И этот «пузырь» лопается, стоит маховику покинуть его. Как мыльный пузырь, если к нему прикоснуться. Что тут сложного? Тео недоверчиво прищурился. — Кто ты? Он осмотрелся, будто ожидая поддержки или требуя объяснений. — Это кто-то под Оборотным зельем? Иллюзия? — О, заткнись, — процедила Дафна, надувшись. — Не будем отвлекаться, — вмешалась Астория, пока они не пустились в очередной жаркий спор. — Женщина из видения была одержима идеей спасения кого-то, кто «становился монстром». Она надеялась, что сможет все… исправить. Переписать историю и избежать трагедии. — В каком нужно быть отчаянии, чтобы пойти на такое? — грустно усмехнулся Блейз. — Она разорвала пространство-время и создала альтернативную реальность. Другой мир. И, очевидно, мы все живем в нем. В мыльном пузыре. Копии самих себя. Все замолчали, переваривая эту мысль с лицами, полными отрешенности. — Кто она? — тихо пробормотала Дафна и оглянулась на Гермиону. — Есть догадки? Та вздохнула, обняв себя за плечи. — Только одна, но, как и всегда в последнее время, она кажется безумной. Я не стану торопиться с выводами. Прежде все обдумаю. Мне понадобится немного времени. — Пока наш гений займется научными изысканиями, нам лучше сосредоточиться на укреплении обороны замка и подготовке к столкновению с силами Темной стороны. Пэнси поняла, что Гермионе необходимо уединение. Та поблагодарила ее улыбкой. — Мне тоже нужно отлучиться, — наклонился Драко к жене. — Буду нужен — зови. — Хорошо, — кивнула она и подалась к нему, чтобы получить короткий поцелуй. Все ушли, и только Астория задержалась. Гермиона вопросительно посмотрела на нее, не зная, чего ожидать. — Я не стала говорить при всех, потому что это… деликатная тема. — Астория выглядела напряженной. — Я пыталась обсудить это с Даф, но она отмахнулась. Якобы это всего лишь совпадение. Но я… Я уверена. Не могла не узнать его в ней. — О чем ты говоришь? — Женщина из видения, создавшая маховик времени. Платиновые волосы, карие глаза. Черты лица, которые все еще лезвием режут мне сердце. Гермиона, это была она. Кассиопея. Не выглядя удивленной, Гермиона отвернулась к окну и засмотрелась на лес, окружающий замок. Верхушки деревьев белели от недавно выпавшего снега. — Это и была моя догадка. Реальность, в которой мы живем, создала Кассиопея. — Значит, вы с Драко тоже были вместе в истинной реальности? — Астория прищурилась и подошла ближе. — Но что-то произошло, и ваша дочь создала маховик времени по твоим вычислениям, чтобы переписать историю и спасти кого-то. — Похоже, что так, — грустно отозвалась Гермиона. — Не знаю, получилось ли… Она посмотрела в пустые и тусклые глаза Астории цвета весенней травы. — Получится, если мы победим Волдеморта и изгоним Тьму. Не хочу подвести ее. — Ты знаешь, я последую за тобой куда угодно. Все мы. Они недолго помолчали в уютной тишине. — Интересно, какой была настоящая я? — Астория мрачно улыбнулась, размышляя. — Какой была моя жизнь в истинной реальности? Я была счастлива? Семья. Любящий муж, дети — по меньшей мере трое. Красивый и богатый особняк, прекрасный сад. Гермиона тоже улыбнулась, с легкостью представив ее в таком окружении. — Может быть. После тихого стука в комнату с робким видом заглянула Амаранта. Застав девушек наедине, она моргнула и не стала входить. — Вы заняты? Мне прийти позже? — Я уже ухожу, — ответила Астория, на удивление бодро направившись к выходу. — Помогу сестре, чем бы она ни занималась. Варит очередное экспериментальное зелье? Как бы мы все не взлетели на воздух. Посмеявшись себе под нос, Гермиона с ласковой улыбкой подошла к Амаранте. — Идем. Я как раз собиралась позвать тебя. Поможешь мне разобраться с дневниками Деметры и Кассиопеи? Одна голова хорошо, а две — лучше. — Да, конечно, — легко согласилась Амаранта, пристроившись рядом, пока они шли по темным и запутанным коридорам замка. — Куда мы идем? — В лабораторию Кассиопеи. Там нас никто не потревожит.

***

— Что мне делать? Гермиона задумалась, пока перебирала находящиеся у нее в распоряжении дневники. Тот, что был написан Деметрой, слишком уж мудреный и мрачный для Амаранты. — Возьмешься за расшифровку следующего на очереди дневника Кассиопеи. Воспользуйся пергаментом, который подготовила Нарцисса. Шифр не такой уж сложный. Не пытайся вникнуть в текст, сосредоточься на точности расшифровки. — Я обожаю загадки и шифры. — Глаза Амаранты заблестели от энтузиазма и нетерпения. — Давай скорее! Подожди, а перо и чернила? О, вижу. Я сяду за стол у окна, ладно? Там свет получше. С улыбкой покачав головой, Гермиона вручила ей все необходимое, а сама примостилась в кресле напротив горящего камина с дневником Деметры. Пролистав уже прочитанные страницы, она нашла раздел, посвященный маховику времени. Деметра изучала его, прежде чем рискнуть переместиться в прошлое на целую сотню лет назад в поисках ответов о своей семье. Правда, так и не смогла до конца разгадать. Теперь, когда Гермиона знала, что артефакт был создан по ее вычислениям, надежда на успех укрепилась. Она должна разобраться, что к чему. …Насколько я могу судить, образец №1 имеет исчерпаемый резерв… Это заключение Деметры подтверждалось рассказом Нарциссы, прочитавшей дневники Кассиопеи. Маховик ограничен в количестве перемещений. …Я не могу вычислить, сколько пространственно-временных перемещений возможно совершить посредством использования образца №1, но сомневаюсь, что больше 10. Есть вероятность, что по исчерпании резерва он станет нестабилен и чрезвычайно опасен. Похоже, это предусмотрено создателем. Я обнаружила наложенные на образец №1 чары самоуничтожения, которые даже мне не под силу взломать… Гермиона поджала губы. Оставалось надеяться, что им хватит возможностей маховика для уничтожения крестражей в прошлом. К слову об этом. Гермиона стала пролистывать желтоватые страницы дневника в поисках интересующей ее информации. Деметра не могла не оставить подсказок касаемо важнейшей части ее собственного плана. …Противоречие возможно устранить путем ритуала, обратного тому, который я провела над этими медальонами по приказу Темного Лорда. Они связаны как между собой, так и со своими носителями, образуя единую систему. Также в медальоны заложены элементы тех же магических субстанций, которые были использованы при создании крестражей. Тьма позволила соединить их. Хранители чувствуют крестражи так же, как и собственную руку. Хотя расстояние притупляет ощущение связи, хранитель гарантированно способен найти связанный с ним крестраж… Значит, Драко прав. Медальоны, которые носили Беллатрикс, Северус и Антонин, связывали их с живыми крестражами. Их-то и нужно уничтожить прежде, чем пускаться на поиски самих волшебников, служащих сосудами для частей души Волдеморта. …Разрушение связи медальонов и хранителей необходимо для сокрытия от Темного Лорда планов по уничтожению крестражей, ибо он связан с хранителями неизвестной мне магией. Темный Лорд почувствует, что чувствуют его слуги, и тогда всенепременно обеспокоится безопасностью крестражей, а это усложнит их поиск. Для проведения ритуала нужно, чтобы все три медальона были вместе. Даже если один из хранителей мертв. Следует прочитать приведенное ниже заклинание, а после использовать Меч Света, принадлежащий семье Амицантарантес, чтобы уничтожить частицы Тьмы, скрепляющие медальоны с их носителями… К счастью, им удалось найти меч. Осталось лишь собрать воедино медальоны. Если Северус вскоре пожертвует собой, то им понадобится как-то победить двух сильнейших генералов Темной стороны, при этом не вызвав подозрений Волдеморта. …После разрыва связи хранители должны быть убиты. Поиск крестражей потребует Черной Звезды и трех магических субстанций, эквивалентных тем, что использовались для стабилизации Тьмы в сосудах — перо вейлы, чешуя русалки, пыльца феи… Читая, Гермиона пропустила абзацы, в которых Деметра объясняла, почему необходимо вернуться в прошлое для уничтожения крестражей, уже зная ответ. Тогда души сосудов под них еще не поглотила Тьма. Сейчас она не позволит убить «себя». …Возвращаясь к противоречию, поясню, о чем речь. Есть момент, который крайне важно учесть. Отправление в прошлое обусловлено нуждой в отпечатках еще незапятнанных Тьмой душ сосудов под крестражи. Скопировав его, уже по возвращении в настоящее станет возможным проведение ритуала с замещением души «чистым» отпечатком. Все это — для избежания риска вмешательства в пространственно-временной континуум. Убийство живых крестражей в прошлом может кардинально повлиять на пространство-время. Теория времени запрещает это. Волшебник, проводящий ритуал, должен обладать беспрецедентно высоким уровнем магии, чтобы суметь извлечь душу и заменить ее отпечатком. Как только ритуал будет проведен, живой крестраж может быть убит Мечом Света… Обдумав это, Гермиона нахмурилась. Ритуал извлечения и замены души ее «чистым» отпечатком из прошлого? Это в духе Деметры. Справятся ли они с подобной, прямо скажем, вызывающе сложной задачей? Риск неудачи крайне велик. Решив оставить это на потом, Гермиона вернулась мыслями к маховику. Хватит ли им одного-двух перемещений, чтобы собрать все отпечатки души в прошлом? Отложив дневник, она проверила Амаранту — та увлеченно записывала расшифрованные записи Кассиопеи. Пройдя к одному из стеллажей, Гермиона отыскала прежде пустую шкатулку, в которую недавно вернула маховик. Она еще не имела возможности рассмотреть его как следует и хотела исправить это. Выходит, он был создан в истинной реальности — в другой «вселенной». Но как оказался здесь? Переместилась ли вместе с ним та, настоящая Кассиопея? Как будто бы нет, ведь здесь она еще не родилась. Гермиона поморщилась. Слишком сложно. Зачарованная мыслями о том, как чудно все устроено во Вселенной, Гермиона указательным пальцем обвела сияющий корпус маховика, и в этот момент ее словно бы затянуло в черную дыру. Резко, одним стремительным и мощным рывком. Вспышки образов обрушились на нее хаотичным потоком, норовя свести с ума. Она бредет по песчаному пляжу под шелест волн и любуется закатом, а потом устало смеется, когда оборачивается и видит двух бегущих за ней светловолосых детей — мальчика и девочку. Чуть позади них небрежно идет Драко, но… какой-то другой. Старше и тверже. Со взглядом, в котором нет трепетной нежности, но есть тихая сила. — Я просила дать мне немного времени, — не так уж и раздраженно ворчит Гермиона, когда муж с детьми настигают ее. Она наклоняется, чтобы погладить по волосам обнимающих ее за ноги ребят. — Соскучились, да? Они дружно кричат «да», а потом отвлекаются на выглянувшего из песка краба. — Хватит на сегодня размышлений, Грейнджер. — Драко набрасывает руку ей на плечи и грубовато притягивает к себе. — Мне не хватает общества моей гениальной жены. — Я почти нашла решение. — Гермиона приникла к нему. — Была ошибка в расчетах. — Ты правда думаешь, что это имеет смысл? Поиграть со временем? — Хотелось бы верить. Если так я смогу защитить их, я сделаю это. Ценой любых жертв. Драко вместе с ней смотрит на детей, догоняющих волны, а потом с визгом убегающих от них. Он сжимает челюсти, явно думая о чем-то безрадостном. — Эти ублюдки не получат его. Очередная вспышка, и Гермиону перебросило на кладбище, которое заливал дождь. Юноша и девушка с платиновыми волосами стояли возле двух надгробных камней, на которых высечены их с Драко имена. Ощутив холодок, Гермиона содрогнулась от отчаяния в голосе девушки, как две капли воды похожей на Кассиопею с портрета. — Скорпи. Скорпи? Так звали их сына в истинной реальности? — Ты не думал, что все это они и подстроили? Вороны так долго искали тебя. И именно для того, чтобы заманить тебя в свои сети, они устроили покушение на родителей руками Министерства. Ты же знаешь, что они повсюду! Выходит, в той «вселенной» их убили некие Вороны. — Кэсси. — Юноша поворачивается к ней с лицом, охваченным пламенной злобой. — Либо ты со мной, либо против меня. Выбирай, потому что я не остановлюсь. — Но что ты хочешь сделать?! — Кассиопея готова вот-вот разрыдаться. — Начать войну и низвергнуть Министерство? Родители не хотели этого. Им не нужна твоя месть. — Она нужна мне! Вспышки образов продолжились, и Гермиона увидела, как ее сын нашел Бузинную палочку, а после и вовсе убил ею Гарри — взрослого и, верно, прожившего куда дольше, чем в этом мире. — Что ты делаешь, Скорпиус? — Гарри пытается вразумить его. — Зачем тебе это? Хочешь стать таким же убийцей, как Он? — Я хочу уничтожить тех, кто убил мою семью. — Для этого необязательно становиться Темным Лордом и развязывать третью магическую войну! Послушай, твоя мама… — Ты держишься за старый порядок, потому что стал рабом этой загнивающей системы, как и все вокруг. Но я это изменю… — О, правда? И каким станет мир, начни ты войну? — Справедливым. Но прежде мне придется очистить мир от всего этого дерьма. Так вот, кого пыталась спасти Кассиопея. Скорпиус, ее брат, в своей жажде мести становился воплощением зла, монстром, и грозил разрушить магический мир. — Не думала, что мы когда-нибудь окажемся на разных сторонах. Кассиопея и Скорпиус стоят друг напротив друга в зале, где возвышается трон. — Скорпи, я не хочу причинять тебе вред. Пожалуйста, остановись. Умоляю тебя, хватит! Этой войны не должно было быть. Сколько уже погибло невинных и сколько умрет в будущем! Пока еще не поздно остановиться… Я с тобой, я буду рядом. Ты не один. — Тогда будь на моей стороне. — Мама ни за что не простила бы мне, согласись я на это. Она хотела бы, чтобы я боролась. За тебя, за мир. — И ты думаешь, что тебе хватит сил остановить меня? — Я единственная, кому это под силу. И пока я жива, я буду бороться. Она разворачивается, чтобы уйти, но ей в спину раздается вопрос, которого она, судя по ее лицу, больше всего на свете боялась услышать. — Ты сможешь убить меня, если мы встретимся посреди сражения? Обернувшись, она грустно улыбается. — А ты? Следующий образ наверняка повторял то, что увидели Астория, Дафна и Блейз в Отделе тайн. Кассиопея создала маховик времени по вычислениям Гермионы, действуя по ее плану и надеясь все исправить. Уже чувствуя, что возвращается в реальность, Гермиона с трудом разобрала последние образы. Хаос битвы, кровь и трупы. Кассиопея и Скорпиус, чего и боялись, встретились как враги. Ни один из них не отступил, и две силы столкнулись — жизнь и смерть, свет и тьма. Кассиопея очнулась в госпитале. — Я убила его, — глухо повторяет она, сжавшись в постели в позе эмбриона. Кассиопея плачет, прижимая к груди потрепанную колдографию со счастливой семьей Малфой, улыбающейся в камеру. Они со Скорпиусом совсем еще дети на руках у родителей, которые обмениваются взглядами, полными любви и лукавства. — Простите меня. Я все исправлю. Клянусь, я все исправлю. Все будет хорошо. Отчаявшись и обезумев от горя, Кассиопея в раздумьях держала в руках маховик в последнем образе — мутном, растворяющемся, ускользающем. Она серьезно ранена. Кажется, мир все еще полыхал в войне. Смерть Скорпиуса не остановила хаос. — Ты не должен брать меня с собой, помнишь? — Кассиопея обращается к маховику, как к другу. — Я исчезну вместе со всем этим разрушенным миром, а ты переместишься в новую реальность, которую я помогу тебе создать. Там мама и папа обязательно полюбят друг друга. Там не найдется никого, кто сумел бы причинить им вред. Они будут непобедимой силой, которая спасет всех нас. И, возможно, там будем мы со Скорпиусом, чтобы продолжить их дело, когда настанет время. Встряхнув головой, Кассиопея тяжело вздыхает. — Хватит. Этот бред все равно ничуть не уменьшает страх. Сейчас или никогда. Направив палочку на маховик, Кассиопея произносит короткое заклинание и растягивает губы в дрожащей улыбке. Маховик пробуждается, откликаясь на ее магию. Его свет все ярче и ярче. Пространство вокруг идет рябью. Прежде, чем исчезнуть, Кассиопея шепчет: — Встретимся в следующей жизни.