Амарант

Очнувшись, Гермиона нахмурилась от боли в затылке и с запозданием поняла две вещи: она оказалась на полу, а ее голова лежала на теплых коленях Амаранты. Девушка склонилась над ней, и ее густые волосы ниспадали каскадом каштановых кудрей, закрыв их от остального мира. Амаранта обеспокоенно спросила: — Как себя чувствуешь? Прикрыв веки, Гермиона вздохнула. Боль в голове. Слабость. Тошнота. — Не очень. Нужно прилечь. Амаранта не растерялась. Быстрым взмахом палочки трансфигурировав кресло в софу, она помогла Гермионе перелечь на нее и вызвала Диагностические чары. Судя по ее сосредоточенному лицу, Амаранта хорошо умела расшифровывать показатели. Неудивительно, она же училась на целителя. — Ничего страшного. Я зафиксировала всего лишь небольшое истощение, которое не нуждается в лечении, — вынесла вердикт девушка, смахнув диаграмму. — Кажется, ты израсходовала слишком много волшебства. Что произошло? — Возможно, это остаточное явление после вскрытия в Отделе тайн изначально заложенной в маховик магии. Он словно пронес меня по реке воспоминаний… У них было предостаточно времени, и Гермиона полностью доверяла Амаранте, поэтому вкратце рассказала ей обо всех последних новостях, включая историю создания маховика и суть реальности, в которой они все существовали. — Хм. — Амаранта задумалась, наколдовав воду в стакане. Она присела на край софы и протянула Гермионе наполненный стакан. — Выпей. Поможет прийти в себя. Послушно сделав несколько глотков, Гермиона почувствовала себя лучше. — Что думаешь? — поинтересовалась она. — Думаю, магия маховика откликнулась на Кассиопею. Узнала ее. Гермиона коснулась живота, анализируя услышанное. — Вероятно. — Ее внезапно осенило. — О! — Что такое? — встревожилась Амаранта, предположив, что ей поплохело. — Вот, почему я могу беспрепятственно входить в эту лабораторию. Она защищена родовой магией Блэков, и Кассиопея сделала исключение только для себя и Нарциссы. А сейчас я беременна Кассиопеей. Чары пропускают ее, а не меня. — Это… странно и мило. — Лицо Амаранты осветилось очаровательной улыбкой с ямочками. — Игры со временем превращают все происходящее в ребус. — Точнее не скажешь. — Поерзав, Гермиона устроилась поудобнее. — Как успехи? — Я расшифровала треть дневника. — Амаранта сразу поняла, о чем речь. Они будто считывали мысли друг друга. — В этот период жизни Кассиопея была погружена в крайне мрачное настроение. Под тяжестью чужих страданий Амаранта опустила голову. — Она влюбилась в красивого равенкловца. Он был ее старше на два года. Его звали Итан. Они с ума сходили друг по другу и тайно встречались, но это привело к ранней и незапланированной беременности. Скандал замяли — Кассиопею перевели на домашнее обучение. Она была так счастлива…. Семья разрешила ей родить этого ребенка и даже одобрила брак с Итаном — полукровкой. Но… — Но ребенок умер сразу после рождения, как и его отец — прямо накануне свадьбы, — печально договорила Гермиона, и ее глаза увлажнились от слез. — Зная, что все это ждет мою дочь, я… Не знаю. Словно мое сердце разрывается на части. Я не смогу быть с ней в самое тяжелое время. Меня не будет рядом, чтобы помочь ей пройти через страшное горе. И я не в силах изменить ее судьбу. Это убивает меня. С сочувствующим видом Амаранта потянулась к ней и заключила в объятия. Подавив всхлип, Гермиона прижалась к девушке и положила подбородок на ее хрупкое плечо. Как бы она ни старалась сдержать слезы, они все равно заструились по щекам. — Не плачь, не надо, — приговаривала Амаранта дрожащим голосом. — Ну вот, теперь я тоже плачу. Гермиона рассмеялась сквозь плач и мягко отстранилась. Они вытерли слезы с лиц друг друга и обменялись тусклыми, но ласковыми улыбками. Вдруг в лаборатории появился Джилл. — Хозяйка Гермиона, вас ожидают в гостиной. Прибыл мистер Блэк. — Папа? — удивилась Амаранта и переглянулась с Гермионой. — Он не пришел бы, не будь причина веской. Орден в тяжелом положении, ему некогда отвлекаться от дел. Помимо Альфарда, застывшего возле одного из окон, в гостиной находились Люциус, Нарцисса и Драко — все трое разместились на диване и креслах перед камином. Люциус пребывал где-то далеко, пока Нарцисса церемонно пила чай. Несмотря на то, что Драко всего лишь расслабленно сидел на диване, от него исходила такая мощная и темная аура, что заполняла собой все пространство. Подавляла, лишала воли. Чем сильнее становилась Тьма в нем, тем больше потусторонней энергии он излучал. Альфард, однако, выглядел равноценной фигурой. Не мрак и смерть. Воплощение чистой, яркой силы. Появление Гермионы под руку с Амарантой привлекло всеобщее внимание. — Привет, — скованно поприветствовала отца Амаранта, направившись к нему. Поцеловав ее в лоб, Альфард перевел взгляд на Гермиону и… напрягся. Ей стало неуютно. Чтобы не смущать его, Гермиона скрыла, как обрадовалась его присутствию. Выдавила вежливую улыбку и поспешно отвела глаза. Связь между ними по-прежнему явственно ощущалась и волновала ее сердце. — До меня дошли новости о случившемся в Министерстве, — угрюмо начал Альфард. — Это и есть катастрофа, о которой вы говорили? — Очевидно, — отозвался Драко с холодным равнодушием. — Пришел пожурить нас? Альфард взглянул на него без злости или осуждения. Просто взглянул. — Вся страна в ужасе, если верить моим источникам. Вы породили хаос и панику. — Значит, добились поставленной задачи. — Драко небрежно отпил огневиски. — Моя агентура сообщает, что они готовятся к решающему сражению. — Так и есть. Мы тоже не теряем время. Рассчитываем и на Орден, но это лучше обсуждать не здесь и не сейчас. Я приглашу тебя на следующий военный совет Пандемониума. Пора поговорить о том, как мы видим совместную работу. Альфард кивнул и помолчал. Затем легко подтолкнул Амаранту к пустующему креслу. — Сядь, милая. Гермиона, ты тоже. Мне нужно кое-что рассказать всем вам.

***

В гостиной стояла тишина. Было слышно лишь тоскливый вой ветра снаружи. Драко покинул диван и отвернулся ото всех, встав лицом к камину. Вероятно, ему нужно было время, чтобы переварить услышанное. Амаранта застыла с отрешенным видом. Нарцисса недоверчиво вчитывалась в записи собственного отца — Альфард принес дневник Сигнуса в качестве доказательства. Она сразу узнала почерк. И лишь Гермиона не была застигнута врасплох. Она неотрывно смотрела на Альфарда сияющими глазами, получив долгожданное объяснение тому, что чувствовала. Правда предстала перед ней, и она едва не расплакалась снова. Подводя итог всему сказанному, Альфард убрал руки в карманы брюк и произнес: — Сын Кассиопеи не умер. Это я. Со вздохом отложив прочитанный дневник, Нарцисса вдруг позвала Джилла. — Слушаю, хозяйка Нарцисса. — Перемести моего мужа в его комнату. — Затем она повернулась к Амаранте и с нежностью коснулась ее плеча. — Милая, ты составишь мне компанию? Хочу прогуляться, проветрить голову. И, кажется, нам о многом нужно поговорить. Посмотрев на отца, Амаранта увидела его скупой кивок и ушла с Нарциссой. Гермиона в волнении поднялась с дивана и шагнула к Альфарду, не сводя с него глаз. Он тоже наблюдал за ней, ощущая внимание пока что держащегося на расстоянии Драко. — Я знала, что это ты. — Гермиона несмело протянула руку, и Альфард наклонился к ней, позволив коснуться его лица. — Все не совсем так, как выглядит со стороны. — Грейнджер, — предупреждающим тоном сказал Драко. Альфард бросил на него острый взгляд, затем снова посмотрел на Гермиону. — О чем речь? — Как много ты знаешь о родовой магии? — заговорила Гермиона. — Достаточно, чтобы насторожиться, раз ты начала с этого. — Я ждала ребенка в том же возрасте, что и Кассиопея. Мальчик. Меня прокляли, и я потеряла его. На тот момент я уже была замужем за Драко и находилась под защитой родовой магии Малфоев. Альфард кивнул, призывая продолжать. — Мы предполагаем… — Гермиона обернулась на Драко. Он молчал, но и больше не пытался помешать ей. — Мы предполагаем, что родовая магия могла спровоцировать его перерождение в одной из семей, с которой наш сын был связан кровью — Блэки, Малфои и мой род, Эридан. Вероятно, так и произошло. Альфард, похоже, ты родился вновь, но уже как сын Кассиопеи, поскольку она — наследница всех трех семей. Она поколебалась, прежде чем открыть еще одну тайну. — Ты снился мне. Один и тот же кошмар. Умирающий ребенок на краю обрыва, а после явился ты. И сказал, что он вернется. Ты вернешься. Я узнала тебя. Нахмурившись, мужчина какое-то время обдумывал услышанное и усмехнулся. — Стоило кому-то вмешаться в течение времени, и все превратилось в это. — Мне… — Гермиона запиналась, боясь его реакции. — Мне жаль. Ты… расстроен? Выражение лица Альфарда тут же смягчилось, и он впервые искренне улыбнулся ей. — Без разницы, кем мы приходимся друг другу. Важно только то, что мы — одна семья. Сморгнув слезы, Гермиона подалась к нему и наконец-то обняла. Сын — или внук — аккуратно положил ладони на ее спину и погладил успокаивая. И тогда Гермиона ощутила, как ее душа обрела покой. Связь больше не приносила боли, а сияла и искрилась. — Моя жена, как всегда, права. — Драко подошел к ним, сдержанно усмехаясь. Гермиона отстранилась, чтобы дать мужчинам возможность как-то взаимодействовать. Какое-то время они просто смотрели друг на друга, вероятно, привыкая к правде. — Вы похожи, знаете? — улыбаясь сквозь слезы, заметила Гермиона. Драко и Альфард одновременно повернулись к ней и сурово нахмурились. — Вот, о чем я, — рассмеялась она. — Ваши характеры и вовсе идентичны. Это как мы с Амарантой. О, и теперь очевидно, почему она так похожа на меня. Наследственность. Иногда в волшебных семьях рождаются копии предшественников из предыдущих поколений. Эта особенность магической генетики кажется мне очаровательной. Давно подумывала детально изучить этот вопрос, но… Ее мужчины напряженно молчали, и Гермиона поняла, что им нужно пространство. — Пожалуй, я найду Амаранту с Нарциссой. Поговорите. И без ссор! Шагнув к Драко, она поцеловала его в губы. Затем с нежной улыбкой коснулась плеча Альфарда и бодро покинула комнату. Проводив ее взглядами, оба покачали головами. — Она счастлива. — Драко внимательно взглянул на своего… сына? Альфард лишь кивнул, не отличаясь сентиментальностью. — Эта женщина готова была умереть, когда потеряла тебя. — Драко отвернулся, и его лицо сделалось необычайно мрачным. — Она попыталась покончить с собой. Помолчав, Альфард с несвойственной ему деликатностью произнес: — Ты вмешался? — В последний момент. Все было разрушено, и я стер ей память, чтобы освободить от боли. Гермиона считает, что я совершил ошибку. Не говорит прямо, но я чувствую это. — Ты не согласен? — А что бы сделал ты, зная, что любовь всей жизни ускользает от тебя? Был ли я эгоистичен, когда лишал ее воспоминаний, только бы оставить в живых? Альфард не торопился с ответом. — Я мог спасти жену, но не стал. Она умерла из-за активировавшегося после родов проклятия. Был лишь один способ нейтрализовать болезнь — лишить ее магии с помощью темного артефакта. Никаких гарантий выздоровления. Одни лишь риски. — Ты не рассказал ей. — Нет, — печально ответил Альфард. — Я бы не вынес, если бы она изменилась по моей вине. Было ли это эгоистично — позволить ей умереть чистой и незапятнанной? — Выходит, мы не так уж и похожи. — Драко чуть улыбнулся, с горечью. — Я запятнал любимую женщину темной магией, чтобы она выжила. А ты позволил жене умереть, лишь бы не извратить ее душу. Классический герой, приносящий жертвы ради высшей и благородной цели. — Ну а ты, выходит, злодей, разрушающий мир ради своей женщины? — Да, — кивнул Драко, не отрицая. — Зачем мне мир без нее? Альфард долго молчал, что-то обдумывая. — Чего ты хочешь? — вдруг спросил он. — Для тебя война — это всего лишь еще одна долгая игра. Шахматная партия, но я не понимаю, каким ты видишь ее финал. — Гермиона хочет уничтожить Волдеморта и изгнать Тьму. Я дам ей это, любой ценой. А цена, как ты понимаешь, гарантированно будет высокой. — Она знает, что ты придерживаешься этой точки зрения? — прищурился Альфард. Драко ухмыльнулся, потому что его потомок был умен и без усилий раскусил его. — Разумеется, нет. Грейнджер такая же, как ты. Она верит, что Пандемониум сможет остановиться, прежде чем станет монстром. И отвергает то, каким должен быть конец. — Ты знаешь, что я не смирюсь с этим. — Знаю. — Малфой спокойно посмотрел на сына. — Если моя жена права, а это так, победа будет за тобой. Мир будет разрушен нашими руками, но ты его восстановишь. — Я не об этом, — помрачнел Альфард. — Должен быть другой выход. — Я ищу его. Буду искать до последнего. Но, похоже, это должно случиться. — Что, если отыграть назад? С помощью маховика времени. — Тогда изменится все. Ход войны. Судьба мира, в который Тьма так и не проникнет. А мы с Гермионой не будем связаны душами. Притом, что у нее метка. Она должна принадлежать мне и моему роду. Если временная петля искуственно создана Кассиопеей, заложившей это «желание» в основу копии своей реальности, как глобальное переписывание прошлого отразится на пространстве-времени? Что, если пузырь лопнет, когда его основа исчезнет? — В этом случае, даже уничтожив мир, ты все равно не спасешь жену. Понимаю. Мужчины замолчали, и тишина уже не была враждебной. — Мы — семья. — Альфард решительно протянул руку. — Больше никаких сделок. Можешь рассчитывать на меня. Я буду рядом, пока все не закончится. Посмеявшись, Драко вложил свою ладонь в его. Рукопожатие было крепким. — Как и всякий хороший сын. — О, заткнись. — Альфард, усмехаясь, разомкнул их руки.