Амарант

— Я знала, что ты не разочаруешь меня. Он стиснул челюсти, не шевельнувшись, когда Беллатрикс плавно зашла ему за спину, вцепилась острыми ногтями в его бедро и, томно вдохнув, повела носом по его шее. — Эдриан Розье, мое идеальное творение. — Беллактрикс обвела языком его пульсирующую вену и рассмеялась. — Они просто не могли не проглотить наживку. Резко переменившись, эта безумная женщина схватила его за волосы на затылке. — Ты уверен, что… — Я дал непреложный обет, — хрипло произнес Эдриан. — И не могу выдать местоположение их замка, иначе умру. Мертвым я не смогу быть полезным, госпожа. Выпустив его волосы, Беллатрикс раздраженно цокнула языком и вновь стала нарезать круги по комнате какого-то старого заброшенного дома черт знает где. — Когда ты там, я не чувствую тебя, иначе бы уже давно… — Осекшись, Беллактрикс с яростным воплем взорвала ни в чем не повинное кресло, и оно разлетелось в щепки. — Проклятье! Как они провернули это?! — Черная Звезда. — Эдриан невольно содрогнулся от упоминания жуткой вещицы. — Источник их силы. И, вероятно, самый опасный артефакт в истории. Они скрывают ее так тщательно, что я едва ли смог хоть что-то выяснить. Уверен лишь в одном — Черная Звезда настолько темный и мощный объект, что провоцирует аномалии. Полагаю, именно из-за нее происходит… искажение. Поэтому наша магия дает сбой. — И это все, что ты выяснил?! — Беллактрикс впадала в опасное состояние. Он напряженно наблюдал за ее метаниями, сохраняя внешнее спокойствие. — Нет, госпожа. Вы приказали узнать больше об их внутренней структуре. Прищурившись, Лестрейндж застыла напротив и забавно наклонила голову. — Рассказывай, — процедила она с алчным блеском в черных глазах. — Гермиона Грейнджер вовсе не грязнокровка. — Что ты сказал? — Она — прорицательница, а ими могут быть только… — Чистокровные, — закончила за него Беллатрикс, озадаченно нахмурившись. — Во всей стране есть лишь один род, производящий на свет прорицательниц. Блэк. — Но есть и другие страны, — небрежно пожал плечами Эдриан. Обдумав это, его хозяйка приказала: — Продолжай. — Они верят в ее прорицания. Что-то, связанное с картами Таро. — Карты Таро Блэков, — вновь подхватила Лестрейндж. — Нарцисса владела ими. — И у них есть своего рода кодовые имена. Их не разглашают, но я разобрался, что к чему. Это можно использовать в будущем. Пандемониум внедрил маски в свои ряды. Их стратегия построена на сохранении анонимности и эффекте внезапности. Они перемещаются под кодовыми именами, и лишь посвященные знают, кто под маской. — Хорошо, — удовлетворенно ухмыльнулась Беллатрикс. — Кто есть кто? — Гермиона Грейнджер — Верховная Жрица. Помимо дара прорицания у нее есть и другие способности. В Министерстве она подняла из мертвых ребенка. — Подняла из мертвых? — Буквально. Я видел это собственными глазами. — Невозможно! — вспылила Лестрейндж. — Тем не менее. Вокруг нее построен весь Пандемониум, она — их самое ценное сокровище и лидер, хотя это скрывают, пряча ее за другими сильными фигурами. — У нее в самом деле столько влияния? — Беллатрикс не скрывала пренебрежительного недоверия. — У этой лохматой неряшливой девчонки? Эдриан помедлил с ответом. — После падения Министерства она — своего рода символ для всех угнетенных. Грязнокровка, ставшая едва ли не божеством, возвращающим к жизни касанием руки. И они освободили тысячи грязнокровных рабов. Большая часть теперь обслуживает замок — по собственной воле. Ради своей спасительницы. Они умрут за нее. — А что с моим племянником? Меня куда больше волнует он. Его игра с превращением волшебников в пыль настораживает. Тоже подарок Тьмы? — Его кодовое имя — Смерть. И да, он может убивать без магии, одной лишь Тьмой. Но, как я понял, в ограниченных количествах. У его силы есть исчерпаемый резерв. — Это полезная информация. — Лестрейндж ласково коснулась его груди, а после также резко убрала руку и потребовала: — Что еще? — Драко Малфой — самая опасная фигура в Пандемониуме. Формальный лидер. К нему принято обращаться «повелитель». До слепой одержимости предан жене, боготворит ее. С его подачи ее и «короновали». Полагаю, она — его единственное уязвимое место. Хотите сдержать его — используйте Гермиону Грейнджер. — Насколько опасны их прихвостни? Нотт, Паркинсон и вся эта шайка предателей. — Довольно опасны в команде. Но, я слышал, они грызутся как собаки и спорят, кто с кем спит. Только лидеры их и сдерживают. Без Малфоя и Грейнджер они мало что представляют собой. Что забавно, в сражениях используют магловское оружие. — Причина? — Боятся Тьмы, пронизывающей их магию после того ритуала? Понимают, наверное, что не справятся с ней. Потенциал маловат. Беллактрикс с презрением хмыкнула и коснулась кончиком палочки подбородка, скользя оценивающим взглядом по стоящему напротив парню. — Ты хорошо поработал, малыш, — проворковала она. — Заслужил свою награду. Эдриан сглотнул и отсутствующим взглядом уставился в стену напротив, когда Беллатрикс с волчьей ухмылкой опустилась перед ним на колени и потянулась к его ремню. Нельзя сопротивляться. Нельзя говорить «нет».

***

Переместившись на территорию замка Пандемониума, Эдриан покачнулся на нетвердых ногах и с глухим стоном рухнул в присыпанную снегом траву. Жалкое, должно быть, зрелище. Парень нервно осмотрелся, проверяя, нет ли поблизости случайных свидетелей его слабости. Кажется, он приземлился возле одной из теплиц. Безопасно. Эдриан расслабился и позволил себе передышку. Все еще раннее утро. Небо окрасилось в бледно-голубой цвет. Сквозь облака проглядывали первые лучи солнца, окончательно прогнавшие темноту. Зажмурившись, какое-то время Эдриан просто лежал на холодной земле и дышал сквозь стиснутые зубы. Использовал легилименцию, пытаясь избавиться от того отвращения, которое испытал, против воли кончив прямо в горло Лестрейндж. Награда, а по сути — пытка. — Ты в порядке? Мелодичный голос, наполненный тревогой, ворвался в его мир и задвинул агонию на задний план. Приподняв голову, Эдриан увидел несмело застывшую возле теплицы девушку — миловидную, с нежным румянцем на щеках и темными глазами как у лани. У нее были самая настоящая грива темно-каштановых вьющихся волос и магловская одежда — прямые джинсы и растянутый свитер из белой шерсти. А в руках — корзинка, полная срезанных листьев и плодов. Похоже, заглянула в теплицу. Миг на осознание, и он подорвался с земли в ужасе от допущенной ошибки. Девушка слегка отпрянула, когда он рывком встал и, покачнувшись, низко склонил голову. — Госпожа, прошу прощения. Я… — Нет-нет, я не Гермиона, — с неловкостью воскликнула девушка, еще сильнее покраснев. — Пожалуйста, никаких поклонов! И я уж точно не госпожа. Прости, что напугала. Озадаченно вскинув взгляд, Эдриан с облегчением понял, что перед ним в самом деле не супруга повелителя, а кто-то удивительно похожий на нее, но моложе и… немного нежнее? — Амаранта. — Она осмелилась улыбнуться для вежливости, продемонстрировав ямочки на щеках. — Я… близка с семейством Малфой. Иногда заглядываю в замок. Его разум вдруг замкнуло, и он моргнул, странно очарованный видом этих ямочек. — А тебя как зовут? — полюбопытствовала Амаранта, не дождавшись ответа. — О, э-э. — Мысленно дав себе подзатыльник, парень представился. — Эдриан. — Тебе нехорошо? Ты лежал, не двигаясь. А еще эта бледность… Я могу помочь, училась на целителя. Эдриан сдержался от горькой усмешки. Да, нехорошо. Он готов выблевать собственные внутренности после того, как самая отвратительная женщина во всей стране отсосала ему и буквально заставила кончить, а он позволил, потому что, блядь, должен. — Не о чем говорить. Он сделал осторожный шаг назад, как будто даже разговор с ним мог опорочить и покрыть грязью эту невинную и прекрасную девушку перед ним. Амаранта сияла словно солнце, а он… Он — воплощение всего того, с чем она никогда не должна была соприкасаться. — Извини. — Она, кажется, расстроилась, приняв его отстранение за что-то другое. Ни слова. Пусть лучше думает так, если это означает, что она уйдет подальше от него. — Нет, это ты извини. Не беспокойся обо мне. Несколько часов сна, и я буду в порядке. Твою мать. Эдриан шагнул обратно к ней, притянутый очарованием, которому не мог сопротивляться. Плечи Амаранты расслабились, и она вновь робко улыбнулась ему. — Я могу одолжить Умиротворяющий бальзам, когда закончу его приготовление. Отправлю его тебе с совой, хорошо? Добавь три капли в воду — не больше. — Спасибо. — Он рассеянно кивнул, не отрывая от нее глаз. Вероятно, поэтому не заметил две приближающиеся фигуры в роскошных мантиях, за которыми тянулась целая процессия служанок. — Амаранта? Тот же голос, но более зрелый, с мягкой властностью и тенью недоумения. Вздрогнув от неожиданности, они одновременно обернулись. Эдриан побледнел еще больше, когда обнаружил напряженно застывших на дорожке мать и жену повелителя. Амаранта поспешила к ним, и обе госпожи обеспокоенно посмотрели на нее. — Что здесь происходит? — Гермиона Грейнджер прищурилась на него. — Розье, верно? — Да, госпожа. Эдриан Розье. — Подойдя, он склонил голову и больше не поднимал ее. — Я вернулся в замок после выполненного задания и случайно столкнулся с… — Мисс Блэк, — подсказала Амаранта. Поймав на себе странные взгляды старших женщин, она поспешно опустила глаза. — Можешь идти, Эдриан, — сухо распорядилась Нарцисса Малфой. Он подчинился и быстро зашагал по тропинке, так и не посмотрев на Амаранту. Она проводила его грустным взглядом, не понимая, почему его уход вообще расстроил ее. — Тебе не стоит разговаривать с солдатами, да еще и наедине, — произнесла Гермиона, покровительственно обняв Амаранту за плечи. — И я ему не слишком доверяю, если честно. Розье — дезертир. Предал один раз, предаст другой. Не понимаю, почему Драко предпочел рискнуть с ним. Сказал, это часть стратегии. — Будь осторожнее, дорогая, — посоветовала Нарцисса, пронзив Амаранту слишком понимающим и настороженным взглядом. — Таким мужчинам рядом с тобой не место. — Конечно, — кивнула та, не возражая. — Это был обычный разговор из вежливости. Гермиона удовлетворенно вздохнула и посмотрела на корзинку в руках девушки. — Нашла все, что искала? — Да, спасибо! Теперь смогу хоть немного пополнить запасы зелий для Ордена. Если вы не возражаете, я вернусь домой и начну работу. — Хорошо. — Гермиона нежно улыбнулась и поцеловала ее в щеку. — Увидимся. Амаранта ответила улыбкой и пока еще скованно повернулась к Нарциссе. Та рассмеялась, заметив ее затруднения. — Я не возражаю против объятий. Прошу, не стесняйся. Они коротко, но сердечно обнялись. Попрощавшись, Амаранта аппарировала домой. В последние месяцы она называла домом одно из убежищ Ордена. Небольшой и уютный домик в классическом стиле, затаившийся среди елей с завораживающим видом на бурную реку вдалеке. Взойдя на крыльцо, Амаранта постучала ногами по коврику, чтобы стряхнуть с ботинок налипшую грязь. Она испытывала необъяснимое удовольствие, делая такие обыденные вещи как магл — без использования магии. Ее мысли кружились вокруг Эдриана, когда она вошла в дом. Ей нужно было пройти через гостиную, чтобы попасть в комнату, отведенную под лазарет и одновременно лабораторию. Амаранта споткнулась, застав там Рона. Он вразвалку сидел на диване и, кажется, дремал, откинув голову на спинку. От звука ее шагов он открыл глаза, и оба застыли. — П-привет. Рон сглотнул, смотря на нее со смесью тоски и настороженности. — Привет, — угрюмо ответил он. — Ты… здесь? — Амаранта не знала, куда деться, смущенная его вниманием. Рон все еще любил Гермиону, все знали об этом. Злился и «ненавидел», но не мог забыть. Данное обстоятельство порождало между ними неловкость, ведь Амаранта была ее копией. — Жду, когда твой отец будет готов выслушать доклад, — объяснил Рон, отвернувшись. — Дверь заперта и зачарована. Я даже не могу постучаться. — Странно. Обычно он уже работает в это время, — нахмурилась девушка и поставила корзинку на журнальный столик. — Я проверю его. Подожди. Чары пропустили ее, и Амаранта беспрепятственно открыла дверь. Альфард стоял возле рабочего стола и… застегивал верхние пуговицы черной рубашки. Оглянувшись, он заметил дочь. Его пальцы замедлились, и он слегка нахмурился. — Не сейчас. Он никогда не выставлял ее за дверь, никогда. Амаранта неизменно была на первом месте. Но затем мрачное выражение лица мужчины дрогнуло, а взгляд — смягчился. Вероятно, он заметил боль и непонимание на лице дочери. Вздохнув, застегнул последнюю пуговицу. — Проходи, милая. Ей хватило пары секунд, чтобы понять, в чем дело. Удивлению девушки не было предела. Закрывая дверь, Амаранта уловила витающий в воздухе аромат цветочных женских духов. На столе царил несвойственный ее педантичному отцу бардак, и она поморщилась от осознания, что, вероятно, все произошло именно на нем. Кровать, на которую она украдкой посмотрела, выглядела нетронутой. Идеально заправлена. — Это продолжается уже какое-то время? Она была настолько шокирована тем фактом, что после долгих лет одиночества ее отец завел любовницу, что не подумала, стоит ли вообще спрашивать его об этом. Альфард наградил ее тяжелым взглядом. Жесткий взмах палочки привел в порядок разметавшиеся по столу бумаги. — Ты в самом деле считаешь, что я буду обсуждать личную жизнь со своей семнадцатилетней дочерью? — Он опустился в кресло и открыл верхний ящик стола, откуда вытащил стопку документов. Скрестив руки на груди, Амаранта тихо фыркнула, чем заслужила еще один взгляд исподлобья. Но ситуация была слишком вызывающей, чтобы она привычно отступила. — Луна Лавгуд? Альфард вздохнул с таким видом, будто его терпение стремительно иссякало. Потерев переносицу, он демонстративно переключил внимание на документы в своих руках. — Папа! — Амаранта встала по другую сторону стола. — Это впервые, когда я узнаю, что у тебя есть женщина. Семнадцать лет ты… Ты был верен памяти мамы! И должен понимать, почему я реагирую так. Это серьезно? Кто она? Теперь все изменится? Последний вопрос возмутил его. Альфард негодующе процедил: — Не говори глупости. Моя дочь для меня на первом месте, никто и ничто не изменит этого. Только после этих слов Амаранта поняла, как испугалась. Глупо и незрело, но ей не хотелось делить с кем-то любовь отца. Не после того, как она выросла в обожании. Выдохнув, девушка присела на подлокотник кресла и неуверенно обняла отца за плечи. Он позволил. — Ты… влюбился, да? — мягко спросила Амаранта, не зная, какого ответа ждет. — Я уже не ребенок. Ты можешь быть честным со мной. — Ты не готова обсуждать это. — Попробуем? Он как-то безрадостно рассмеялся и наконец отложил дурацкие бумаги. — Честность? Как пожелаешь. — Альфард принял вызов. — Это, конечно же, не мисс Лавгуд. И я не скажу, кто именно, потому что она не имеет значения. Никакого. Женщина предложила — я согласился, не увидев веских причин для отказа. Амаранта густо покраснела, опустив взгляд в пол. — Звучит, словно это какая-то сделка, — пробормотала она. — А как же чувства? Отец снисходительно посмотрел на нее. — Необязательно нужны чувства, чтобы проводить время вместе, милая. — Я подумала, что только из-за чувств ты мог бы… Ну, оставить маму позади. Тяжелый вздох. — Это не означает, что я забыл твою маму. Для мужчин все работает немного не так. — Не понимаю. — Я рад этому, — проворчал Альфард. — Пусть мужчины держатся от тебя как можно дальше. Посмеявшись, Амаранта подразнила его: — Разве ты не хочешь умереть дряхлым стариком в окружении правнуков? — Вряд ли я доживу до правнуков. — Отец ответил ей в том же саркастичном тоне. — Ты выйдешь замуж не раньше пятидесяти лет. До этого даже не думай о мужчинах. Почему ей вспомнился Эдриан? У него было запоминающееся лицо. Красивое, с тонкими чертами. И этот внимательный, благоговеющий взгляд… Стремясь отвлечься от странных мыслей, она снова шагнула на опасную территорию: — Так это уже давно длится? Твой тайный роман с загадочной незнакомкой. — Нет, — небрежно ответил Альфард, вернувшись к просмотру бумаг. Кажется, это были его личные заметки. Амаранта узнала отцовский почерк. — И хватит об этом. — Последний вопрос? Сжав челюсти, он промолчал, но и не запретил спрашивать. — Такое произошло впервые? Пауза. — У меня были женщины, но я не считал необходимостью делиться этим с тобой. Ничего серьезного. Просто редкие встречи и связи, у которых нет будущего. — А я-то думала, что ты хранишь верность маме. — Амаранта грустно улыбнулась. — Что означает, что ты еще остаешься ребенком. У взрослых все намного сложнее. Идет война, я во главе проигрывающего сопротивления, и мне не до чувств. Скорбь или любовь — все это лишнее, когда каждый день думаешь о выживании. Я беру то, что мне необходимо, и делаю все, что могу. Однажды ты поймешь. Амаранта сморгнула слезы, которые смутили ее. — Эй-эй. — Альфард по-своему воспринял ее реакцию. Он приподнял подбородок дочери бережным касанием. — Я предупреждал, что ты не готова к этим честным разговорам. — Нет, я всего лишь… — Она покачала головой, разрешив поцеловать себя в висок. — Мне жаль ее, кем бы она ни была. Ты говоришь так безразлично и жестоко. Я представила, что когда-нибудь могла бы оказаться на ее месте и… Ну, это больно. — Ты никогда не окажешься на ее месте, — решительно произнес Альфард. — Если я и позволю кому-то приблизиться к тебе, это будет мужчина, заслуживающий тебя. — А если… я выберу кого-то сама? Кого-то, кого ты не сможешь одобрить. Амаранта моментально съежилась от того, как потемнел взгляд отца. — Кто? — Никто! Клянусь, я просто… размышляю. Прости. Это глупо. Еще немного помучив дочь въедливым изучением ее лица, Альфард выдохнул. — Не задавайся этими вопросами. Не раньше пятидесяти лет, помнишь? Вяло улыбнувшись его попытке разрядить обстановку, Амаранта кивнула. Поцеловав отца в щеку, она слезла с подлокотника его кресла и между делом поправила свитер. — Кстати, Рон ждет возможности поговорить с тобой. Уже давно, как я поняла. — Подождет, — равнодушно отрезал Альфард и подвинул к ней бумаги, которые все это время просматривал. — Взгляни на это. Амаранта уставилась на своего рода схему. Центр круга занимало ее имя. Сверху выведено «Пандемониум», снизу — «Орден». Пробежавшись глазами по тезисам отца, она обратила к нему встревоженный взор. — Ты хочешь объединить Орден и Пандемониум? — Это наше с Драко общее решение в свете последних событий. Мы полагаем, что Пандемониум так или иначе перестанет существовать после войны. Он был создан для победы над злом, не для мирного времени. В то же время Орден настолько истощен и слаб, что более не представляет реальной силы. Слияние имеет смысл. — Хорошо, но причем здесь я? — Гермиона предсказала, что мне придется возглавить послевоенный мир, а в ее способностях мы более не сомневаемся. Я должен буду восстановить и построить то, что впоследствии достанется тебе. — Заметив шок на лице дочери, Альфард заверил: — Пройдут годы, и ты будешь готова. Я не буду жить вечно, Амаранта. А ты — единственная, кому я рискну доверить страну. Это твое наследие, милая. Раздавленная тяжестью такого заявления, она присела на край стола. — Подожди… — Она хмуро посмотрела на его записи. — Слияние необходимо, чтобы… — Мы — я и Драко — планируем создать на основе Пандемониума и Ордена структуру, подчиняющуюся лично нам — ему с Гермионой, мне, тебе и твоим будущим детям. Наш личный орден для защиты семьи и ее интересов. С победой мы станем ответственными за сохранность порядка. Но по сути я иду на это ради твоей защиты. Хочу быть уверен, что ты будешь в безопасности даже после моей смерти. — Но, судя по твоим тезисам, вы хотите оставить его в тени? — Мало кому понравится, что у руководителя страны есть личная армия, а в подвале замка — темнейший артефакт в истории. Наша семья теперь навсегда связана с Тьмой, хотим мы этого или нет. И это придется держать в секрете. — А как же ее изгнание в мир мертвых? — Амаранта честно пыталась вникнуть. — Тьма опасна лишь когда владеет чужими душами. Но, как я понял из рассказа Гермионы, Тьму не изгнать из артефакта. Это не живое существо. «Сделки» нет. Поэтому угроза того, что кто-то вновь пожелает призвать себе на помощь Тьму, останется навсегда. Наша задача — предотвратить очередную катастрофу. Поначалу это будет моя ноша, но однажды ответственность ляжет на твои плечи. Девушка промолчала, пытаясь смириться с ролью, которую ей предстояло играть. — Ты создаешь тайный орден ради меня? — Да. — Альфард пожал плечами, словно в этом не было ничего примечательного. — И поскольку он призван служить тебе, я предложил Драко назвать его в твою честь. Девушка прочла последний тезис отца и грустно усмехнулась. — Черные Вороны. Поэтично, папа. Но слегка нелепо. Все потому, что мой Патронус — черный ворон? — Не нравится? Амаранта прикусила нижнюю губу и наконец мотнула головой. — Оставим так.