Амарант

Гермиона наотрез отказывалась от того, чтобы ей прислуживали. Но, стоило сказать об этом вслух, как освобожденные Пандемониумом девушки так расстроились, что не смогли сдержать слез. Они были буквально разбиты отказом «госпожи», как Гермиону называли с недавних пор. Нарцисса все же убедила невестку, что в работе прислуги нет никакого принуждения. Эти волшебницы свободны, им платят жалование, и они сами желают быть полезными в благодарность за спасение. Гермионе было непросто привыкнуть к тому, что за ней ухаживает кто-то другой. Она все еще хмурилась и вздыхала, когда ей расчесывали волосы или предлагали помочь одеться. За ней всегда кто-то следовал, и это… раздражало. Драко подшучивал над женой, предлагая раздобыть домовых эльфов взамен служанкам, раз ее что-то не устраивает. В последний раз эта «шутка» привела его ко сну в другой спальне. Когда ее муж вошел в комнату, Гермиона принужденно улыбнулась девушкам: — Эвелин, Лаверн — спасибо. Вы можете идти. Они склонили головы и, не поднимая глаз, поспешили на выход. Драко отошел, пропуская служанок, а затем направился прямиком к Гермионе. Она готовилась ко сну и наносила увлажняющий крем на лицо, сидя в халате за туалетным столиком. Наклонившись, Малфой поцеловал ее в макушку и стал нежно массировать плечи. — Рановато для сна. Устала? — Я мало спала прошлой ночью, — пожаловалась Гермиона и встала, отчего руки мужа соскользнули с нее. — До рассвета работала над планом по уничтожению живых крестражей. Заодно перечитывала дневники Деметры и Кассиопеи, чтобы не допустить ошибок. Драко понимающе кивнул и почему-то отвел глаза, когда жена повернулась к нему. — Что такое? — тут же встревожилась она. — Я кое-что запланировал на этот вечер, но если ты слишком… — Нет, я в порядке. Расскажи мне. Все еще сомневаясь, Малфой взял ее за запястье и отвел к кровати. Когда они сели рядом, его руки сжались в кулаки. — Ты хотела узнать всю правду. Гермиона затаила дыхание. — Не передумала? — Драко повернул к ней голову, бледный и мрачный. — Все еще предпочитаю правду, какой бы они ни была. — Тогда ты можешь увидеть ее собственными глазами. — Но… Драко взмахнул палочкой, и принадлежащий ему ящик комода выдвинулся. Прямо ему в руку по воздуху пролетел красивый и вычурный кубок. Гермиона без труда узнала его. Омут памяти. — Предлагаешь посмотреть твои воспоминания? — Она занервничала, не зная, чего ожидать. — Насколько все плохо? На губах ее мужа проступила искаженная болью ухмылка. — Это самые ужасные события в моей жизни, после которых я подумывал убить себя. Судорожно выдохнув, Гермиона в воцарившемся молчании наблюдала за тем, как Драко извлекает воспоминание из собственной головы, прижав кончик палочки к виску. Он стряхнул серебряную нить, и та погрузилась в медленно вращающийся водоворот омута памяти. — Я подправил их, — предупредил Малфой. — Что? Зачем? — Не из желания скрыть что-то от тебя, — пояснил он. — Я оставил лишь самое главное, поэтому они будут короткими и, возможно, покажутся тебе… вырванными из контекста. Не хочу, чтобы ты погружалась слишком глубоко в те события. — Я бы выдержала, — неодобрительно заметила Гермиона. — Грейнджер, я стер эти воспоминания из твоего разума, поскольку ты не выдержала, — напомнили ей суровым тоном. — Потому прости, если я излишне осторожен. Признав поражение, она заставила себя кивнуть. Это лучше, нежели мучительная неизвестность. — Ты помнишь, на чем мы остановились? — как-то затравленно спросил Драко. — Рассказ Дафны. Астория обратилась к Беллатрикс, чтобы заполучить тебя. Обменяла на свою просьбу семейную реликвию. Пыльцу феи-прародительницы? Между вами заключили помолвку по приказу Волдеморта, и ты воспользовался этим, чтобы отдалиться от меня, полагая, что так я буду в большей безопасности. Но я забеременела. Астория узнала об этом, когда распознала в своем кольце леди Малфой подделку. Изучая родовую магию Малфоев в поисках объяснения, она обнаружила, что мы состоим в магическом браке, а я жду ребенка. И прокляла меня. — Воспоминание, которое ты увидишь, это последствия ее преступления. — Хорошо, — с фальшивой бравадой пробормотала Гермиона, разглядывая кружащуюся в кубке нить воспоминания. Сердце колотилось в груди. — Я готова. Драко промолчал, не сводя с нее обеспокоенного, хмурого взгляда. Склонившись над омутом памяти, Гермиона погрузилась в его воспоминание. Хогвартс. Судя по оттенку неба, сумерки. Драко, еще совсем молодой, в развевающейся на ветру мантии и с метлой в руке в одиночестве бредет по квиддичному полю. Кажется, собирается уходить после тренировки. Гермиона следует за ним, жадно и трепетно разглядывая его. Она, как и Драко, замедляет шаги, когда замечает приближающуюся к ним фигуру. Это Дафна, и ее румяное лицо отражает сложную гамму эмоций — страх, вина, отчаяние. Она задыхается, потому что бежала сюда, что на нее не похоже. Драко что-то осознает и моментально напрягается. — Что с ней? — Его голос звенит от тревоги. — Я не… — Дафна все еще не может отдышаться. — Астория. Драко расслабляет плечи, его лицо вновь каменеет. Ничего не сказав, он с ледяным пренебрежением во взгляде обходит Дафну. — Это касается Грейнджер! — бросает она ему в спину. Потеряв терпение, Драко рывком оборачивается, наставляет на нее палочку и жестко произносит: — Легилименс. Дафна со сдавленным криком падает на колени и хватается за голову, в которую так бесцеремонно вторглись. Это длится всего несколько мгновений. Что бы Драко ни увидел в ее воспоминаниях, он бледнеет и пораженно отступает от приходящей в себя девушки. Его рука, держащая палочку, начинает дрожать. Взгляд темнеет, и Гермиона узнает эти эмоции. Безумие гнева. Собственничество. — Я должна была прийти раньше… — сквозь слезы хрипит Дафна. — Прости. Будто ее не существует, Драко сжимает челюсти, садится на метлу и вихрем взлетает. Воспоминание идет рябью как изображение на телевизоре при помехах. Склейка. На этом моменте Драко подправил воспоминание, вероятно, вырезав то, что показалось ему лишним. Гермиона морщится, а затем вместе с ним оказывается в подземельях замка. Она с удивлением узнает слизеринское общежитие в комнате, где находится. Четыре кровати со столбиками и изумрудными пологами… Она не успевает как следует осмотреться, потому что дверь в спальню открывается. Драко, до этого сидевший на своей кровати с сокрушенным видом, резко вскидывает голову и встает навстречу пребывающей в замешательстве Астории. На ее левой руке сияет поддельное кольцо леди Малфой. Она в школьной форме, источает богатство и выглядит необычайно хорошенькой. Идеал. Гермиона хмурится, наблюдая за тем, как Астория бегло осматривается в спальне мальчиков, а затем сглатывает и обращает настороженный взгляд к Драко. — Ты… звал? Проигнорировав ее, Драко взмахивает палочкой. Он невербально использует чары левитации. С тихим вскриком Астория приземляется на его кровать, и ее глаза распахиваются в недоверии. Она нервно ерзает, когда Драко приближается к ней. Его челюсти сжаты. — Ты наконец решился? — Девушка волнуется, но она явно рада. Малфой продолжает хранить молчание, когда наклоняется и хватает ее за горло — без нежности или хотя бы осторожности. Астория съеживается в страхе. Ни следа трепета. — Нет, не так! — умоляет она, едва выговаривая слова. — Пожалуйста, Драко! Гермиона обнимает себя за плечи, чувствуя, как ей не по себе. Кончик палочки ее мужа прижимается к виску Астории, и он во второй раз за вечер произносит: — Легилименс. Он тратит несколько минут на то, чтобы изучить ее память. Все это время Астория плачет и извивается под ним, пытаясь избежать боли, которую ей не боятся причинить. Драко безжалостен, добывая то, что ему нужно. Закончив, он отшатывается от Астории и отворачивается. Его лицо обращается к застывшей у порога Гермионе, и она видит, насколько он шокирован. Напуган. Сломлен. Его глаза кажутся пустыми и безжизненными. В них лишь боль. — Пожалуйста, прости… — Позади него Астория сползает с кровати, словно не может нормально передвигаться после пытки грубой легилименцией. — Прости… Гермиона обнимает себя за плечи, видя как она с трудом добирается до Драко и хватается за его штанину. Астория рыдает — безудержно, сотрясаясь всем телом. С омерзением, промелькнувшим на лице, Драко вырывается из отчаянной хватки своей невесты — стоящей перед ним на коленях и умоляющей о прощении. — На что ты рассчитывала? — Его голос ужасающе спокоен. От всей его фигуры веет смертельной угрозой. Тьма невидимым, удушающим облаком расползается по комнате. От этого даже у Гермионы проступают мурашки. Астория рвано всхлипывает и затихает как зверек, почуявший приближение жаждущего разорвать его на части хищника. Она дрожит, когда Драко оборачивается. — Что она умрет, а ты будешь жить долго и счастливо рядом со мной? Астория не может вымолвить ни слова и неуклюже отползает обратно к кровати. — Пожалуйста… — О чем теперь она умоляет? О помиловании? О жизни? — Малфой, н-не надо. Я с-сделаю все, что ты скажешь. Пожалуйста! Прошу тебя… Драко неторопливо настигает ее. — Ты еще глупее, чем я думал, если надеешься, что тебя спасут эти мольбы, Асти. Ее глаза расширяются, и Гермиона понимает, что это впервые, когда он использовал сокращенную версию ее имени. — Ты не умрешь сегодня только потому, что это было бы слишком просто. — Драко протягивает руку и издевательски ласковым жестом смахивает прядь волос с заплаканного лица Астории. Она бледнеет. — Тебя ждет долгая жизнь, уверяю. Долгая и мучительная. Ты будешь ползать в моих ногах каждый день, умоляя спасти от него, но я не пошевелю и пальцем. Не понимая, о чем речь, Астория моргает, а Гермиона холодеет от ужаса. — Еще не догадалась? — Малфой пренебрежительно улыбается, но в его взгляде — жестокость, почти остервенение. — Темный Лорд давно хочет добраться до вас с Дафной. Ей повезло — за нее попросили, и я сдержу обещание. Но ты… — Он хватает Асторию за подбородок, причиняя боль. — Ты станешь моей женой и поселишься в моем поместье. Некуда бежать, не от кого получить помощь. Темный Лорд так долго ждал этого… Поверь, он будет ненасытен. — Нет… — Астория задыхается от страха. — Я… Я все исправлю, клянусь. Дай мне шанс все исправить! Пожалуйста, Драко! Не слушая ее, он разворачивается и медленно направляется к двери, где стоит Гермиона. Драко с безразличным видом кладет ладонь на ручку и поворачивает ее. — Помня его предпочтения, Темный Лорд заставит меня смотреть. — Драко не оборачивается, лишь слегка наклоняет голову в сторону. — Знай, мне будет приятно наблюдать за тем, как ты распадаешься на части в лапах чудовища. Астория заходится несчастными рыданиями, от которых у Гермионы сводит скулы. Но ничто не меняется в лице ее мстительного мужа, и он просто выходит из комнаты. Склейка. Гермиона чувствует, как ее снова переносит в другое место. Она в тревоге следует за Драко, когда тот стремительным шагом подходит к портрету Полной Дамы и успевает перехватить Гарри, направляющегося в гостиную Гриффиндора. Схватив за плечо, он разворачивает его к себе. — Что тебе нужно, Малфой? — хмурится Гарри, стряхнув с себя его ладонь. Гермиона моргает, прогоняя слезы при виде давно умершего друга детства. — Где она? Нельзя не заметить искреннее недоумение, промелькнувшее во взгляде ее лучшего друга. Он ничего не знал о них с Драко, о Пандемониуме. И никогда не узнает. Гарри еще больше мрачнеет. — Все еще преследуешь ее? Мне показалось, ты оставил Гермиону в покое. Знаешь, все эти слухи о твоей помолвке с Гринграсс-младшей… Хотя сложно назвать слухами то, как вы прогуливаетесь по замку, держась друг за друга как отчаянно влюбленная парочка. Рон сказал, что видел вас целующимися у теплиц на днях. Мягко говоря. Самому не тошно? Боль. Ее сердце пронзает боль. Драко и Астория целовались? Мягко говоря? Между ними все-таки что-то было тогда? Почему же оба уверяли ее в обратном? Драко был так непоколебим, говоря об этом. Вероятно, Рон что-то напутал. Гермиона решает позже прояснить это. Драко не реагирует на провокацию и цедит сквозь зубы: — Где. Она. — Понятия не имею, — тем же тоном отвечает Гарри. — Гермиона избегает нас. Что бы между вами ни произошло, это сильно ранило ее. Она не ест, не спит. Прогуливает уроки. Сегодня я ее не видел. Впрочем, как и в последние дни. — Проверь, в башне ли она. Это срочно. Гарри всегда доверял своей интуиции. Видимо, что-то в поведении Драко заставило его поверить в серьезность ситуации и согласиться выполнить «просьбу». Он исчезает за портретом, а когда через пару минут возвращается, с ним еще более угрюмая Джинни. — Ее нет, — говорит она и швыряет Драко какой-то потрепанный конверт. — Это лежало на ее кровати, хотя утром его еще не было. Подписано «Для Драко». Сглотнув, Драко даже не благодарит, разворачивается и уходит. С трудом поспевая за ним, Гермиона вбегает в оказавшийся на пути мужской туалет. Драко мечется, прохаживаясь вдоль ряда раковин. Он пребывает в смятении и словно боится содержимого конверта. Выдохнув, наконец разрывает его и бегло читает записку. Гермиона приближается к нему и заглядывает через плечо, чтобы тоже прочесть ее. Узнает собственный почерк. Она торопилась, поскольку он непривычно неряшливый и корявый. «Ты сказал, что отпускаешь меня, но я так и не смогла. Я знаю, что ты сделал это ради себя и своей семьи. Возможно даже ради меня. Ты ушел, и у тебя впереди жизнь, которой ты всегда принадлежал. Но я больше не знаю, куда направляюсь. Больше не хочу наблюдать за тем, как ты отдаешь себя другой. И я чувствую, что не должна мешать тебе. Больше не будет препятствий, Драко. Я устраню их. Это лучше, чем заставлять тебя страдать и находиться под давлением вечной угрозы разоблачения нашей связи. Я не желаю такой жизни тем, кого люблю. Раньше бы я боролась, но сейчас сдаюсь. Слишком много потеряно, слишком много у меня отобрали. Он был последним, что дарило надежду, но ушел, как и ты. Вероятно, ты разозлишься, когда все откроется, но… Это мое решение. Прости». Гермиона судорожно вдыхает, когда Драко сминает записку в трясущемся кулаке и выбегает из туалета. Потому что, как и он, понимает истинный смысл написанного. Предсмертная записка. Прощание. Склейка. Она сразу же узнает место, где оказывается. Лоустофт. Драко, видимо, посчитал, что именно здесь она захочет уйти из жизни. Их тайное убежище судя по тому, что ей говорили. Мантия ее мужа, бегущего к крыльцу, развевается на буйном ветру. Гермионе кажется, что она ощущает соль и морскую свежесть в воздухе, но на самом деле нет, ведь это лишь воспоминание. Угрюмый замок из черного камня будто бы не рад гостям. Небо над ним — темно-фиолетовое. Вот-вот стемнеет. Внезапно Драко замедляется. Подумав, меняет направление движения и огибает поместье. Словно почувствовав что-то. Гермиона спешит за ним, с содроганием вспомнив, что это путь к тому утесу, который так часто снился ей в кошмарах. Она спотыкается, заметив, что на самом краю лежит… она сама. — Грейнджер! — Драко бросается к ней, падает на колени и переворачивает ее безвольное тело, чтобы увидеть лицо. — Эй, Грейнджер! Гермиона! Ну же… Он нежно, но настойчиво встряхивает жену. Затем, зажмурившись, в исступлении прижимается своим лбом к ее, когда Гермиона из прошлого слабо моргает. — Драко… — Гермионе из настоящего приходится подойти ближе, чтобы расслышать свой дрожащий голос. — Что ты сделала? — Быстро взяв себя в руки, он отстраняется и лихорадочно осматривает ее с ног до головы. Видимых ран нет. — Это яд? Отвечай! Еще раз моргнув, девушка в его руках закатывает глаза и теряет сознание. — Твою мать. — Подхватив ее, Драко спешит в дом. Ворвавшись в гостиную, он кладет умирающую Гермиону на диван и… вызывает Патронус. Тогда он еще мог использовать настольку светлую магию — его душа не была осквернена. Возможно, лишь слегка из-за заключенной с Тьмой сделки. — Ты нужен мне, скорее! — кричит он и отсылает бледно-голубого павлина. Затем садится на диван и призывает склянки с зельями из сундука в углу. Еще пара секунд, и в гостиной материализуется напряженный Северус. Ему хватает мгновения, чтобы оценить ситуацию. Он приближается и проверяет пульс Гермионы из воспоминания, после чего вызывает диагностические чары. Диаграмма пылает алым, на ее краях расползается черный оттенок. — Она умирает, — констатирует профессор. — Отравление комбинацией… — Заткнись и сделай что-нибудь! — ревет в ответ Драко. — Отойди. Неохотно Драко уступает крестному место на диване. Северус уверенно хватает одну из склянок с зельями, парящих в воздухе рядом. Вливает несколько капель в приоткрытый рот Гермионы, а затем проталкивает в него безоар. — Теперь нужно ждать. — Он поднимается и сверяется с часами. — Если в течение минуты зафиксируем улучшение, то она выживет. — Ты, блядь, серьезно?! — Драко опускается перед диваном на колени и обхватывает ладонями бледное лицо Гермионы. — Давай, Грейнджер, ты справишься. Вздумаешь умереть, и я отправлюсь за тобой на тот свет, чтобы схватить за шкирку и вернуть обратно. Северус умудряется даже в такой трагичный момент закатить глаза от драматизма крестника. Затем вновь вызывает диагностические чары. Разница с прошлой диаграммой не велика, но знающий человек заметит, что показатели незначительно изменились в лучшую сторону. — Выживет, — заключает Северус и, прочистив горло, направляется вглубь замка. — Я буду на кухне, пока ты не придешь в себя. Кажется, нам есть, что обсудить. Проигнорировав его, Драко тихо вздыхает и расслабляет плечи, осознав, что угроза миновала. Он наклоняется и осыпает легкими, полными облегчения поцелуями лицо своей жены, перемежая их со сбивчивым шепотом. Что-то вроде «любимая», «как же ты меня напугала» и «убью тебя, Грейнджер». Гермиона из настоящего сглатывает ком в горле, наблюдая за тем, как ее обожаемый муж сходит с ума, пока она неохотно борется за жизнь, от которой отказалась. Он не отходит от нее ни на шаг. Наверное, довольно долго, потому что Драко подправил воспоминание и вырезал это мучительное ожидание. — Привет, — приглушенным голосом произносит Драко, когда веки девушки распахиваются. Она растерянно смотрит на него, нависшего над ней. — Это был мой выбор, — хрипит Гермиона и отворачивается. — Не следовало вмешиваться. На лице Драко отражается глубокая боль, но он не комментирует это. — Мне все известно. Гермиона вздрагивает и возвращает к нему взгляд, теперь переполненный тревогой. — Что «все»? — О ребенке, которого ты скрыла от меня. И о том, что сделала Гринграсс, когда узнала о нем. Это проклятие ей подсказала Лестрейндж. — У Драко срывается голос на последних словах. — Ты должна была рассказать мне. — Ты ушел, Драко. Ушел. Сказал, что больше не можешь быть со мной, потому что у тебя появилась невеста. Попросил отпустить тебя, как отпустил ты. — Чтобы защитить тебя и родителей! — яростно цедит он, но сразу же смягчается, заметив, как напрягается жена от резкого тона. — Я сделал бы все, чтобы уберечь тебя и ребенка. Что бы я ни говорил, ты — единственное, что имеет значение, Грейнджер. — Правда? — Гермиона все еще очень слаба, но высвобождает свою руку из его захвата. — Я видела вас. Тебя и Асторию. Несколько дней назад, возле теплиц. Вы… Просматривающая воспоминание Гермиона насторожилась, тоже уязвленная этим фактом. — Вы целовались, и это выглядело так, словно происходило не впервые. Как прелюдия. — Она делает паузу, справляясь со слезами. — Ты… Ты раздевал ее. Уверена, тогда все зашло дальше поцелуев. И не говори мне, что это не имеет значения. Имеет. Это значит, что ты ушел по-настоящему. Все равно, что умер. По крайней мере, для меня. Драко презрительно фыркает, и обе Гермионы ошарашенно смотрят на него. — Эта сука подставила меня, — объясняет он с нескрываемым раздражением. — Она подстроила все так, чтобы ты увидела «нас». Там, у теплиц, ее трахал Гойл под оборотным зельем, которого она использовала в своей игре, зная о его чувствах к ней. Этот идиот сделал бы все, чтобы Гринграсс подпустила его к себе. У него не было другого шанса. Я узнал об этом, когда просмотрел ее воспоминания, пока пытался понять, что произошло. Гермиона из настоящего выдыхает, потому что знает — ее муж не стал бы лгать. Он любит ее и не посмеет предавать с таким трудом выстроенное доверие. И это объясняет, почему между Грегори и Асторией в настоящем чувствуются напряжение и недосказанность. Их связывает тайный роман. Но, видимо, Гермиона из прошлого слишком сломлена, чтобы позволить себе поверить Драко. Она с горечью улыбается, ничуть не смягчившись. — И я должна поверить тебе на слово? Малфой, ты скажешь что угодно, чтобы оправдать себя. Ты уже делал это прежде, когда считал, что игра стоит свеч. — На этот раз… — Мне все равно. — Она обрывает его и пытается отодвинуться, а Драко с подавленным видом наблюдает за этим. — Я покончила со всем этим. С тобой, с Пандемониумом. С собой. И не думай, что я отступлю, раз ты помешал моим планам. Я хочу уйти и сделаю это. — Грейнджер, пожалуйста. — Драко еще никогда не выглядел таким беспомощным и страдающим. — Это не выход. Я… Мы что-нибудь придумаем. Я буду рядом, обещаю. — Мне это уже не нужно, — опустошенно отвечает та, смотря в потолок. По ее лицу струятся слезы, но она их будто не замечает. Она мертва внутри. — Больше ничего не нужно. Когда ты ушел… — Она сглатывает. — Он стал тем, ради чего я жила. Последнее, за что я держалась. Теперь смысла нет. Я просто хочу закончить это. Чтобы боль ушла… — Любимая, — шепчет Драко и сам борется со слезами. — Гермиона, послушай… Он готов умолять, стоя на коленях, как еще совсем недавно его самого умоляла Астория. — Мы переживем это. Я больше никуда не уйду. И, возможно, когда все уляжется, мы подумаем… о еще одной попытке. Это не значит заменить его. Потери случаются. Но мы всегда можем обрести что-то новое. У тебя будет все, чего ты захочешь. Только скажи, Грейнджер. Она всхлипывает, и ее лицо искажается от рыданий. — Не будет других попыток, Драко. Ни с тобой, ни с кем-то другим. Он сжимает челюсти от одного лишь предположения, что его жена захочет завести детей с кем-то другим. — Что это значит? — осторожно спрашивает он, справившись с приливом собственничества. — Проклятие. Оно все выжгло, детей никогда не будет. Моргнув, Драко долго молчит и, кажется, не знает, что сказать, чтобы ее утешить. — Есть… суррогатное материнство. — В ход идут любые предложения, только бы она выкарабкалась из этого странного состояния живого мертвеца. — Если ты захочешь стать матерью, то… — Пожалуйста, оставь меня в покое. — Гермиона не слышит его, она не хочет слышать. — Гермиона. — Уйди… Он колеблется, не зная, что еще предпринять. Но видно, что не собирается сдаваться. Гермиона, наблюдая за своим мужем в прошлом, это хорошо понимает. Он из тех людей, кто не признает поражений. — Скажи, что мне делать, — просит он с возросшей настойчивостью, почти отчаянно. — Что бы тебя утешило? — Если бы он вернулся… — Гермиона плачет, отвернувшись к спинке дивана. — Пусть он вернется. Я хочу, чтобы мой сын вернулся. Пожалуйста. Вероятно, это тот самый момент, когда родовая магия ухватилась за ее желание и в конце-концов выполнила его. Гермиона тонет в своей боли, ее рана еще слишком свежа. Она уже была сломлена уходом Драко и тем, что видела его с Асторией. Потеря сына и невозможность вновь родить стали последней каплей. По-хорошему ей нужна помощь целителя разума. Но Гермиона из настоящего понимала, почему ей не предоставили должного лечения. Вот-вот разразится война. Драко просто не сумел помочь… — Грейнджер, тебе нужно отдохнуть, — отступает он, осознав, что его жена не в себе. — Поспи, а я буду рядом. На кухне. Если что — позови. Он бредет на кухню, Гермиона — за ним. Северус стоит у окна, заложив руки за спину. Он даже не оборачивается при появлении крестника. Драко устало садится на табурет и опускает голову. Сломлен. — Я не знаю, что делать. Северус молчит какое-то время, а после неторопливо оборачивается. На его желтоватом лице — ледяное равнодушие. — Нет, Драко. Ты знаешь.