EDO 2103: кайданкай

персонажи: Мориока ► пост-канон "эдо"; Пора взорвать башню «Накатоми Дзайбацу». Ему бы подумать что-то типа ойойой как страшно-грустно, но все, что посещает мысли Мориоки Маки в тот момент, это одно слово. Такое задорное, яркое. И короткое. Пиздец, вот что думает Мориока, когда видит полыхающую башню «Накатоми» и поднимающийся от нее длиннющий шлейф дыма, аж до небес. Вокруг пусто, куча мусора, рухнувшего сюда сверху. Валяется что-то красное и мокрое. Тут и там, фрагментиками. Твою ж маму. Он смотрит на то, как болтыхается в воздухе какая-то длинная белая фигня, похожая на чековую ленту, почти завороженно. Подхваченная потоками ветра, она метается из стороны в сторону, поднимаясь все выше и выше, к пламени, развернувшемуся на верхних этажах. Еще бы. Там такое пламя, аж с земли видно. Простая физика для дурачков: теплый воздух легче, вот лента и взлетает. Но Мориока не дурачок. То есть, может, немного, потому что разумный человек ни за что в жизни не захочет работать крысой в «Накатоми» ради такой фигни, но мозги у него есть. Поэтому от башни он бежит как можно дальше, зная, чем такое обычно заканчивается. Тут не надо быть гением на миллион айкью, чтобы понять. Срань господня, причитает Мориока, когда несется по улице рядом с дешевыми косплеерами. Пиздец. Умереть не встать. Если подводить к ситуации не так радикально, то проблема проста: дебил Инами с его дружками пиздит катану самого деда Накатоми, проебывается (то есть, его кидает Юаса, а Юасу кидают подосланные шпионы), и, из-за того, что этот гений современности не нашел ничего лучше, кроме как самому подрубиться к системе катаны, и становиться любимым объектом для важного потыкивания палочками от ученых с этажа разработки. Дружков его должны были линчевать, но они сваливают, как и любые разумные городские крысы, ныкаются и начинают готовиться к ответочке. А потом вылезает ебучая «Йошивара», чтоб им там всем пусто, и предлагает им ахереть какое условие: вот вам оружие и взрывчатка, айда в атаку. Кстати, у нас тут есть дружочки из радикально настроенной против корпы группы, они вам помогут. Мориоку туда впрягают как единственного, кто вообще имеет какие-то коды доступа. Ну вообще шикарно. Слов нет просто. Ему за такое дерьмо не платят, хочет возразить он тогда, но противная дамочка из отдела разведки так на него смотрит, что стало как-то одновременно неуютно и очень-очень страшно. Без б, брякает тогда босодзоку. Просит взрывчатки. Ну так, для проформы. Кокетливо улыбается. Старая термобарическая бомба? Ой-й-й, это как девушке цветы на свидании, да? Последствия Мориока видит перед собой достаточно четко. Он не лезет; не дебил же. Братия трех наемничков и солдат «Йошивары» под прикрытием проникает в сраную башню «Накатоми», ворует их объект исследований, а еще взрывает бомбу, ну так, чисто попонтоваться перед основной местью? Ой нет, ну ни за что. Мориоке есть, что терять, например, жизнь. Поэтому он тогда желает каждому из троицы удачи, забирает алкашку у одной дамы, салютует и дает по съебам так быстро, как только может. Остаться в небоскребе, когда тот превратится в одну огромную печь, ему как-то вот вообще не улыбается. Но перед этим проводит небольшое исследование. Радикально настроенная группа его знатно так напрягает. Боже правый, матерится он про себя, когда ищет по ним инфу в даркнете, да эти ребята тронутые. Но даркнет полнится слухами и порно, помня еще времена доткомовских махинаций, а потому куда надежнее спросить у людей, которые с этими самыми сраными радикалами тусят. Поэтому Мориока связывается с одним своим знакомым, который знает парня, который, в свою очередь, знаком с безопасником из небольшой корпы — Ниттой Микио (или как-то так), и тот, в свою очередь вызывает уже своего знакомого типчика. Тот высок, блондинист, его зовут Макото (дурацкое имя), а еще противно тянет гласные, особенно букву «а», отчего создается ощущение, будто этот парень латентный гомосексуал. — Абсолютная ложь, — чеканит он при личной встрече и соответствующем вопросе. — Я бисексуал. Кто в наше время добровольно откажется от женских телесов? Особенно сисечки… Сложно не согласиться, резюмирует Мориока. Сисечки это предельно важно. Ханзе говорит, как настоящий спец в этих самых сисечках, и сложно не поинтересоваться, откуда он в них шарит, если его единственная подружайка с белесыми волосами площе гладильной доски. Но у Мориоки еще остается чуточку чувства разумного, и он решает задать этот трепещущий душу вопрос чуть попозже, когда мир не будет в таком хаосе. Мориока спрашивает про радикальную группу. Сочные подробности. Даже бабло обещает, но Ханзе не дебил, пусть и отчаянно такого играет, и от этого отказывается, потому что сам факт готовящейся операции для него уже круче любых иен. — А-а-а, эти ребята, да. Ну, интересные… Кокетливо ковыряет пальчиком ладошку. — Там такой дедок забавный во главе, говорят, через посредничков договорился с парой сраных янки с континента и достал раритетных «хьюи», а что, охота полетать? Ух ты ж срань, искренне восхищается Мориока. А что дальше, он на них полетит штурмовать небоскреб, а на фоне врубит что-то тупое и пафосное, типа Вагнера? Говно план, честно говоря, учитывая, что «хьюи» раритетное говно вековой давности, а у «Накатоми» вооружение лучшее в мире, ну, поминая, что от мира ничего не осталось. Это понятно хотя бы потому, что янки до сих пор хранят такое старье. — Ты не шаришь, Макичка. Дело в том, что начинка у «хьюи» древнее говна мамонта, а у «Накатоми» все системы автоматизированы наводиться только на технику пяти последних поколений. И в принципе реагировать. «Хьюи» это что-то вроде пещерного человека, там не то, что не первое, там поколение минус сотое. Никто не засечет. На них они тупо подлетят. Ойойойой. — А как ваш мальчик Инами выглядит? Ой, какой любопытный, похож на гендира «Йошивары». Мориока начинает что-то подозревать. — И прическа, как у меня была! Столько возни с ней. А это любопытное добавление решает оставить без комментария. Он все же интересуется, отчего Ханзе говорит о плане так уверенно, будто дедок я-против-корп и правда все сумеет, и тот жмет плечами, будто нет более простой в мире истины. — Так мы работали вместе. Ой, врет, как дышит, собака эдакая. — Не веришь, чучело? Загугли обрушение акций «Хорин» в начале года. Доткомовские брокеры тогда знатно обосрались. Моих ручек дело, кстати. Еще шевелит пальчиками так, словно маэстро. Ханзе мутный тип, но он советует свалить как можно дальше от центра, потому что, как он выражается, шурум-бурум там будет огромный. Мориока не дебил, поэтому советам следует. Убегает и уезжает достаточно далеко, чтобы при этом все прекрасно видеть и слышать, а потом забирается на крышу. Ух, сетует. Хана моему любимому бистро. А там такой суп делали… Перестает сетовать, когда слышит гул. В ту секунду он не слишком понимает, что гудит. Похоже на поезд метро. Протяжный, давящий на уши. Город затыкается, тоже вслушиваясь, лишь пожарные системы орут, и гул заполняет улочки. Потом, время спустя, Мориока думает — это самый страшный звук, который я когда-либо слышал. Предвестник апокалипсиса, вот, что это за дерьмо. Он видит — как вдали, в основании башни «Накатоми», что-то взрывается. Настолько мощно, что пламя не рыжее, а розовое — из-за температуры. И только спустя пару секунд настигает звук, оглушающий взрыв, отчего стоящий рядом зевака едва не роняет камеру и начинает молиться, всхлипывая. Вот он, думается Мориоке, ад на земле. — Думаю, он не ограничится бомбой на вершине, — Ханзе тогда лишь пожимает плечами. — «Накатоми» такое быстро отстроят. Надо что-то покруче. Обрушить башню, например. Тогда хана всем разработкам, персоналу на нижних этажах и так далее. Супер грязно. Да это больная идея. — Ага. А чего ты хочешь от революционеров? Они же все тронутые. — Но ты с ними работал, — возражает Мориока, и Ханзе приспускает очки. — Ну, я не самая светлая лампочка в холодильнике, если уж на то пошло. Как самокритично. Мориока вспоминает их разговор, когда видит, как вздрагивает башня. Небоскребу хана. Продержится час максимум. Потом будут три года оттирать асбест с улиц. Он присматривается через бинокль и ужасается, видя, как что-то черное летит вниз. Боже, лишь бы не человек. — Скорее всего, он договорится с теми же янки, чтобы они пригнали поезд по маглевой магистрали. Старье, как и «хьюи». Когда-то давно Поднебесная решается построить систему межконтинентальных перевозок на огромной скорости, и даже осуществляет проект — но тот существует совсем немного, пока не начинается война. Старые тоннели под Тихим океаном все еще существуют, стоят, как напоминание о былом мире, и сейчас их использует какой-то поехавший старик в своей тупой войне с корпами. И Окума. Черт бы его побрал, этого Окуму. И все — ради Инами. А Инами-то, небось, и сам не знает, что творится. Блаженно неведение. — Заложат в него взрывчатки и старого топлива, а дальше сам догадаешься. Кошмар. — Да уж, — Ханзе цокает языком и перестает лыбиться, как дебил. — Кошмар. — Ты же не самая светлая лампочка. — Эй, — теперь обидчиво, — даже у меня есть пределы разумного. Это как-то уже слишком даже по мне. Совсем не аккуратно. Так, как говорится, только мудаки верстают. Боже, думается Мориоке. Он повторяет за пронырой рядом, складывает руки, и они оба молятся кому-то, кто услышит. Но, глядя на это, кажется, что уже никто. Боже. Ужас, ужас… Ужас.